"СЛЮНА ДУШЕВНЫХ ПОДАЯНИЙ" Необходимо честное, строгое отношение к работе со словом и над словом. М. Горький. "Не хотелось Парамонову омрачать тепло и безмятежность уюта новым наплывом грызущих забот и волнений, но в словах отсутствующего Плетнева он ревниво уловил бесцеремонность назойливого советчика, с завидной легкостью решившего раньше всех первостепенность ожидавшихся работ..." (стр. 19 - 20). "Стрыгин скуповато и с долей строптивости сказал, что думать надо обо всем... на что Парамонов начал задиристо поднимать бровь, поглядывая на собеседника совсем не гостем..." (стр. 20). "Так почти тридцатилетним человеком Алексей Горовой вновь вступил в жизнь, прерванную десять лет назад по преступной воле пустого черствого сердца" (стр. 23). "...Чувство горечи начинало саднить вначале небольшую душевную язвочку..." (стр. 23). "В управлении строительства... озабоченно проносились по коридорам приставленные к занятым людям девицы" (стр. 25). "Народ в дорогу подобрался разный - были и семейные.., но больше одинокие, легко одетые, скорые на руку, с бедовыми скандальными глазами" (стр. 26). "Женщина... испуганно смотрела на жадные злые ноздри трегубого" (стр. 28). "Алексей... заметил, что они сильно выделяются среди здешних своей светлой спецовкой" (стр. 30). "Семейные шептались по углам, сходились с женами, с детьми" (стр. 31). "В нерабочее время ему теперь только и оставалось - думать, и постепенно он приобрел вкус к этому одинокому и свободному времяпрепровождению" (стр. 31). "Чужие глаза начальника участка смотрели Губареву не выше бороды..." (стр. 36). "Лицо Миры Сергеевны было бесстрастно, глаза по-деловому полуприкрыты. Еще вчера... он обратил внимание на завитую, безуспешно молодящуюся девицу, явно не гармонировавшую с запущенностью, которая царила в конторе" (стр. 40). "Митрохин повернулся, как столб, и по-солдатски зашагал из кабинета" (стр. 49). "...Руководящая должность еще не успела посбить с него былой наторелости..." (стр. 80). "Щеголеватый молодой человек из столичного проектного института появился на участке со снисходительной усмешкой" (стр. 52). "Назначением на Алтай жизнь показала Красницкому свои первые шипы; до этого дня от ее обязательных укусов Валерия уберегала печальная участь единственного ребенка в семье" (стр. 54). стр. 184 -------------------------------------------------------------------------------- "...Любила она сына какой-то исступленной любовью; казалось, кинься он кого-нибудь душить, ни мгновенья бы не колебалась - помогла" (стр. 54). "После Новосибирска жизнь взяла мягкое, на домашних пышках, тело Валерия в плотные шершавые объятия" (стр. 55). "В компании Кусикова он пристрастился к выпивке, а с Мирон Сергеевной их отношения приняли характер расчетливого сожительства" (стр. 63). "Мира Сергеевна принадлежала к типу женщин, которые смолоду изрядно потерлись по закоулкам жизни и теперь, испугавшись стремительно надвигающейся старости, пускаются искать позднего счастья по далеким окраинам страны..." (стр. 63 - 64). "...Известие о случившемся ложилось безжалостным, увесистым ударом" (стр. 83). "...С малых лет он сурово не терпел вязкой слюны душевных покаяний" (стр. 101). "Вызывало сожаление, что разговор приходилось вести не в располагающих к неторопливой беседе стенах, а на недавно протоптанных тропинках, да к тому же среди часто встречающихся луж; разговор таким образом клеился плохо" (стр. 115). "...Предначертания самой истории заставляют свершать дела столетий в скупые пятилетки, а собранные в такой утесненный срок, так же жалят ошибки и изъяны, как и громко радуют дела" (стр. 117). "Как по сердцу гладила Плетнева долгожданная доверчивость" (стр. 119 - 120). "...По черному бархатно-мягкому небу серебристой бисерной строчкой прочертил неяркий пламень падучей звезды" (стр. 123). "На окраине поселка" стояла... палатка, торговавшая распивочно и навынос" (стр. 129). "Звяк и грохот послышались внутри" (стр. 130). "...Пропадали улыбочки, и осмысленное раскаяние запоздало проступало в глазах" (стр. 131). "...Зашаталось, завздыхало крутое человеческое тесто" (стр. 132). "..Только неохота петербургских щеголей надолго отрываться от столичных удовольствий кинула их (алтайские богатства. -Ред.) а нетерпеливые лапы иностранных концессий" (стр. 134). "...Заморские козлы, по скудоумию тронных помазанников пущенные в российский огород, спешили рвать где погуще" (стр. 134). "Ляск и вскрики, доносившиеся из распахнутой избы, говорили о короткой и праведной расправе, которую творили там Кешка и Ванек" (стр. 139). "...В улицах синели сумерки" (стр. 146). "...Худшее... всплывало наверх и сейчас давило на логику своим обилием и значимостью..." (стр. 199). "...Кешка не видел, что лиц" Муськиного мужа ломает судорога унижения и ненависти..." (стр. 215). "...Плетнев чувствовал, как бригады словно обрастают тугой плотью мускулов" (стр. 216). "Оба они были жертвами пригрезившейся им красивой и беспечной жизни, и оба тянулись к ней, не совсем, правда, одинаковыми путями" (стр. 232). "Люди с тихими, счастливыми улыбками провожали этот хрустальный благовест русской осени, и все тише и доходчивей до сердца становились его звуки - ликующая печаль земли" (стр. 349). (Из романа Николая Кузьмина "Первый горизонт", Казахское книжное издательство, Алма-Ата, 1960, 350 стр. Редактор З. Попова)