(Тема современности в литературе 1960 года) Стало традицией: в Кремле собираются тысячи работников - строители и хлеборобы, учителя и животноводы, писатели и врачи. В этом есть глубокий смысл: с высоты Кремлевского холма далеко видно - и вширь, на всю страну, и вперед - в завтрашний день. Стены Кремля раздвигаются, и смелая мысль, рожденная здесь, доходит до всех концов страны. Разум и воля партии, выраженные партийными съездами, становятся творческой силой миллионов людей, а пленумы Центрального Комитета вырастают в большой и искренний разговор о жизни - всей страны и каждого колхоза, всего народа и каждого человека. Стало привычным: вопросы сельского хозяйства горячо обсуждают в рабочих коллективах, проблемы строительства живо интересуют врачей и ученых, развитие науки волнует колхозников, съезды писателей привлекают к себе всеобщее внимание. Это привычно для нас, советских людей, но в этом не только враги, но и некоторые зарубежные доброжелатели видят удивительную "русскую загадку". Загадка - не русская, а советская. И не загадка, а закон социалистической жизни, закон созданного нами общества, "в котором все подчинено интересам человека и человечества". В этих словах, сказанных Н. С. Хрущевым в Воронеже, выражено главное: конкретная забота об отдельном человеке и широчайшая программа всемирно-исторического прогресса, охватываю- стр. 12 -------------------------------------------------------------------------------- щая разоружение и ликвидацию колониализма, освоение космоса и благоденствие всех континентов Земли. Характерно для нынешнего этапа нашей жизни: Пленум, с такой остротой и с таким размахом поставивший важнейшие задачи подъема сельского хозяйства, словно продолжен был на Украине и в Тбилиси, в Ростове и в Воронеже, в Москве, на Урале, в Сибири и Казахстане. Продолжен потому, что разговор на Пленуме - это не отвлеченный, не умозрительный разговор, а выработка плана действий для всех областей и районов страны. И потому, что план этих действий касается каждого, и потому, что решение всех вопросов принадлежит народу, хозяину страны. В этом - наглядный пример единения партии и народа, подлинной демократичности нашего строя. Все, что было на Пленуме и после Пленума, все, чем живет страна сейчас, в преддверии XXII съезда, - имеет прямое отношение к литературе и к литераторам. Не только к тем, кто пишет о деревне. Ко всей литературе, ко всем литераторам. Потому что речь шла не только о сельском хозяйстве (хотя приводились точные расчеты урожаев, обсуждались лучшие, наиболее доходные культуры, шел сугубо практический, хозяйский разговор). Речь шла о типе, о характере, о личности советского человека. О тех людях, которые достойны стать героями романов и поэм. "Чтобы прийти к коммунизму, самому справедливому и совершенному обществу, -говорил Н. С. Хрущев на XXI съезде партии, - когда полностью раскроются все лучшие нравственные черты свободного человека, нам надо уже сейчас воспитывать человека будущего". Наше будущее не отделено от настоящего, оно рождается сегодня, и сегодня мы видим людей - таких, как Евгения Долинюк и Турсуной Ахунова, как председатель чувашского колхоза С. Короткое и кировоградский бригадир трактористов А. Гиталов, как орловский механизатор П. Сапунов и пензенская комсомолка Люба Перегудова, - людей, которые достойны будущего и своим трудом приближают его. Прислушаться к их живым голосам, увидеть новые черты, свойственные им, проникнуть в их думы и побуждения - это ли не благородная задача литераторов! Смелая критика недостатков, резкое осуждение нерадивых руководителей, острая постановка вопросов трудовой морали, чуткое внимание к каждому письму, к каждой жалобе, к каждому совету, исходящему от рядовых советских людей, - разве это не урок для писателей? Урок правдивости и принципиальности, смелости и наблюдательности, вдумчивости и непримиримости. И наглядный пример того, что открытый разговор о недостатках нисколько не искажает общей картины достигнутых нами огромных успехов, ничуть не мешает видеть все то, что сделано и делается народом, лучшими людьми страны. Недаром Н. С. Хрущев упомянул одного из "ге- стр. 13 -------------------------------------------------------------------------------- роев" пьесы А. Корнейчука "Над Днепром" - самодовольного хвастуна и бездельника Сома, в котором иные обиженно увидели чуть ли не обобщение, бросающее тень на всех председателей колхозов! Но сатирические типы, каким бы острым ни было перо сатирика, и отрицательные явления, как бы резко они ни были изображены, не смутят тех, кто работает честно и руководит умно и умело; а если обидятся те, кто служит прототипом для сатиры, - тем лучше. Ведь это о них было сказано: "Безответственные люди - болтуны, бездельники, очковтиратели и обманщики". Резко осуждая карьеристов и обманщиков, партия зовет нас глубоко разбираться в людях, отличать тех, кто разложился и вступил на путь преступлений, от тех, кто споткнулся и совершил проступок, но поддается воспитанию. Надо бороться за каждого человека, помогая ему найти в себе силу для преодоления уродливых влияний чуждой морали, чуждых нравов, бескультурья и пассивности. Почетные и трудные задачи выдвигает жизнь перед писателями. Писатель не может выбирать "путь, чтобы протоптанней и легше". Чтобы оправдать звание помощника партии, чтобы быть выразителем чаяний человека и человечества, советский писатель должен главным своим героем делать правду нашей кипучей, стремительной, творческой жизни. 1. ЧЕРТЫ НОВОЙ ЭПОХИ В начале прошлого года появились последние главы поэмы Александра Твардовского "За далью - даль", над которой поэт работал без малого десять лет, "Капля росы" Владимира Солоухина и повесть "Знакомьтесь, Балуев" Вадима Кожевникова. Накануне январского Пленума, в декабрьской книжке журнала "Москва", закончилось печатание первой книги нового романа Елизара Мальцева "Войди в каждый дом" - романа о деревне 1963 года. Поэма, лирический дневник, повесть, роман. Не только разные жанры и разные замыслы, но и разительно несхожие писательские индивидуальности... И все же есть нечто объединяющее эти четыре книги и делающее их подлинно современными. Ибо современность книги определяется не только ее материалом и хронологическими рамками действия, но ее идейно-художественной концепцией, ее проблематикой, самой позицией писателя-современника. Объединяет эти книги прежде всего глубина анализа жизни, смелое проникновение в самую ее гущу. Объединяет их понимание великой силы народа, преодолевающего на своем пути все препятствия. Объединяет их ясная авторская позиция: у Е. Мальцева она вложена в уста любимых его героев, у В. Кожевникова мы ощущаем ее в образе Балуева и в многочисленных публицистических отступлениях, у В. Солоухина и А. Твардовского - в лирико-публицистическом потоке повествования. Объединяет их и чувство личной стр. 14 -------------------------------------------------------------------------------- ответственности каждого человека (и в том числе писателя) за все, что делается на родной земле. Это чувство было высказано А. Твардовским еще в "Книге про бойца", в которой так органично переплетались главы эпические с главами лирическими ("От автора", "О себе") и поэт открыто признавался читателю в своем единении с Василием Теркиным: И скажу тебе, не скрою, - В этой книге там ли, сям То, что молвить бы герою, Говорю я лично сам. Я за все кругом в ответе... Ощущая свое единство с народом, поэт был готов отвечать за его судьбу, как бы предвосхищая строки одной из заключительных глав поэмы "За далью - даль": Я не страшусь суда такого И, может, жду его давно. Пускай не мне еще то слово, Что емче всех, сказать дано. Мое - от сердца - не на ветер, Оно в готовности любой: Я жил, я был - за все на свете Я отвечаю головой. Может быть, самое удивительное в поэме - это смелое совмещение масштабов. Уже с начальной главы в ней объединяются и сливаются вещи и понятия, на первый взгляд, несоизмеримые: "малый мир", взятый в дорогу и умещающийся на вполне конкретной вагонной полке дальневосточного поезда, - и "мир огромный за стеною"; непритязательная прелесть ночного Подмосковья - и "страда защитников Кореи". "Точно дома перед сном" слышится в поезде радио - голос Москвы ("она свой голос подает и мне в моей дороге дальней"), и одновременно - "с утра усталые ревут береговые батареи". Битва за мир, за счастье человеческое - вот что сближает Москву и Корею, сокращает пространство. Тут же возникает и сближение во времени. Память подсказывает: "не нов, не нов жестокий опыт..." Отголоски военной бури и тревожное ощущение "дурной погоды", все еще не утихающей в мире, где созидательные усилия социалистического лагеря и всего миролюбивого человечества встречают отчаянное сопротивление воинственных империалистических правителей... Ясное видение противоречий и трудностей, с которыми сопряжено наше движение, и твердая уверенность в будущем, потому "что мы хотим его упорно, что на века свой строим дом, свой мир, живой и рукотворный". Какое чудесное слово! Неожиданным противопоставлением старинному слову "нерукотворный" оно тонко, почти неуловимо, но очень убедительно включает в себя представление о чуде, которое творит свободный народ. И этот рукотворный мир предстает стр. 15 -------------------------------------------------------------------------------- перед нами во всем, что поэт видит на своем далеком пути "на Дальний, собственно, Восток". Широчайшая перспектива - географическая и социальная, эмоциональная и философская - открывается нам в неторопливых раздумьях, в стремительных переходах от конкретнейших деталей к обобщениям, охватывающим и всемирное значение страны, строящей новое общество, и ее собственный путь, и все то, что ею пережито на этом пути. В том-то и сила А. Твардовского, что и поэма в целом, и каждая ее глава, и весь ее эмоциональный и интеллектуальный строй являют собой удивительно свободное изображение всего многообразия жизни. Движение поезда - движение простирающегося за вагонным окном русского бесконечно многообразного пейзажа - движение мысли - движение страны... В самой композиции поэмы, названной "путевым дневником" и внешне так и Построенной, воплощена идея движения и перспективы. Неразрывность прошлого, настоящего и будущего, нерасторжимость всего того сложного, противоречивого и победоносного, что составляет содержание и движение жизни - жизни мира, страны и каждого человека, воплощено в конкретных образах: случайных попутчиков и самого поэта, друга детства и лирического героя, "тетки Дарьи" с родной Смоленщины и человека, оставшегося "один - со смертью - на один..." Но не только в конкретных приметах, а и в глубоких публицистических раздумьях о новом историческом этапе, вбирающем в себя все, что прожито и сделано, - "в нашей книге золотой" нельзя вычеркнуть "ни строчки, даже запятой", потому что ...все, что с нами было, - Было! А то, что есть, - То с нами здесь! И все от корки и до корки, Что в книгу вписано вчера, Все с нами - в силу поговорки Насчет пера И топора... Подобно тому, как в самой словесной ткани поэмы, в свободном использовании разных пластов языка (от торжественной "золотой книги" до разговорного "от корки и до корки") воплощается многообразие действительности, сопредельность времен и пространств, так и в сочетании горечи и гордости, торжества и печали выражено огромное по своему размаху философское обобщение. Теперь, когда завершен многолетний труд, когда уже сказаны и прямые слова о читателях (столь разных и все же - высших судьях поэта, напрасно оберегаемых от суровой правды жизни; "Ах, то-то нужно, то-то можно, а то-то вредно для тебя..."), становится яснее значение слов о "внутреннем редакторе", сказанных в начале поэмы. Теперь ясно, что поэт не только приспособлен- стр. 16 -------------------------------------------------------------------------------- чество, но и молчание, равное лжи, объясняет причинами гораздо более серьезными, чем это могло показаться по первым главам. Есть предметы и темы, которые не может обойти молчанием ни публицист, "и историк, ни поэт, если он стремится верно осветить эпоху. И не только рассказать о том, что было, но и раскрыть глубинные причины и связи явлений. Вот почему А. Твардовскому было необходимо обратиться к проблеме возникновения и преодоления культа личности И. В. Сталина. Потрясает сила художественного и философского обобщения, суровая правда - без преувеличения и смягчений - главы, носящей название "Так это было". Нельзя не вспомнить знаменитой главы "Смерть и воин" в поэме "Василий Теркин". Каким незащищенным, каким одиноким казался раненый солдат на поле битвы! И какой бессильной оказалась Смерть в поединке с ним! Василий Теркин одержал победу в поединке со Смертью, ибо в нем был воплощен образ народа, воюющего, несущего огромные потери, но непобедимого и бессмертного. В поэме "За далью - даль" смерть названа Старушкой, и весь образ ее снижен до старушечьей мелкой и злорадной хитрости: вот она "подобрала ключи" (и не просто ключи, а "свои ключи") "ко всем дверям, замкам, запорам" и незаметно, "не зацепив лихих звонков", "без пропусков", "без стука" прошла мимо "стражи зоркости бессонной" в "келью", отгороженную от страны и народа, к человеку, так много сделавшему и так трагически отравленному ядом непогрешимости... Поэт находит точно выверенные формулы для характеристики процессов исторического времени, выражая уверенность в непрерывности поступательного движения страны и находя верные приметы нового этапа истории и в великих стройках Сибири, и в звучащих по-новому песнях на Смоленщине, и в том, Что нынче люди, а не боги Смотреть назначены вперед. "Смотреть вперед" назначены и писатели. Это свое назначение остро чувствует А. Твардовский. "За далью - даль" - верное, прошедшее сквозь ум и сердце, поэта отражение главнейших идейных завоеваний наших дней. В поэме отразилась новая ступень не только литературного, но и общественного развития, - тот этап, на котором самостоятельная мысль писателя, готового нести ответственность за судьбу народа, развивается свободно и смело, проникая в сущность самых сложных явлений жизни. Эти сложные и порой противоречивые явления воплощаются в разных масштабах: в движении целой эпохи, как в эпической глубине и размахе поэмы А. Твардовского, или в истории одного маленького села, как в скромном лирическом дневнике В. Солоухина. Но пафос художественного исследования жизни, стремление самостоятельно осмыслить ее закономерности и увидеть ее пер- ###17 спективы присущ и "Капле росы", хотя, разумеется, ее автор решает гораздо более ограниченную задачу. Однако заглавие подсказывает: в капле росы, как и в капле воды, может отразиться многое... В. Солоухин не без иронии воспроизводит разговор с неизвестным своим приятелем, которому на его настойчивые вопросы о жанре, сюжете и героях прямо объясняет, что пишет не историю, не роман и не очерки, а нечто совсем иное: "Если у вас из прочтения как бы отдельных и как бы разрозненных картин составится одна, общая и цельная, если вы будете иногда вспоминать и думать об Олепине, а главное, если вы будете вспоминать и думать о нем тепло, как о хорошем, добром знакомом, то больше мне ничего и не нужно". Начавшись с разговора о жанре, полемика продолжается. Писатель выступает против попытки перенести на все колхозы и деревни опыт Оленина, как и против такого "анатомирования" действительности, когда устанавливается, что "в сладчайшем глотке утреннего прохладного воздуха, просвеченного солнцем и промытого теплым дождем, содержится азота семьдесят восемь процентов, кислорода - двадцать один, а углекислого газа и вовсе ничтожное количество..." Что же касается героев книги, то В. Солоухин совершенно отказывается от вымысла ("...как я могу выдумать олепинского жителя, если все олепинские жители известны по имени, отчеству и фамилии!") и от того "литературного правила", по которому "полагается из десятков людей по Крупице, по черточке, по штришку создавать единый художественный образ, обобщенный, типический, характерный, точно так же, как из сотен деревень - одну типическую деревню". Он прямо заявляет, что писать будет даже не "про все одиннадцать деревень, которые составляют колхоз, но про одну, одиннадцатую его часть, про маленькое село Олепино". Итак, программа высказана на первых же страницах. Думается, что совершенно недостаточно отметить присущий книге лиризм, нельзя сводить ее к "энциклопедии деревенского детства", к очень любовно и тонко написанному пейзажу да к верным зарисовкам быта и труда. Нужно разобраться: в чем состоит несомненный и привлекательный драматизм этой книги, в чем современность и острота ее содержания? В. Солоухин отказался не только от вымышленных героев, но и от сюжета, связанного с судьбами отдельных лиц или лирического героя. Сквозное действие книги составляет судьба Олепина - с его прошлым и настоящим, с его чудесными полями и лугами и страшным бездорожьем (но, наконец, уже проложена настоящая дорога, по которой можно проехать не только на лошади, запряженной в немудреную телегу, но и на грузовике). И с его тридцатью шестью дворами, в которых жили и живут разные, хорошо знакомые автору люди. стр. 18 -------------------------------------------------------------------------------- Драматизм повествования возникает из резких контрастов: между картинами природы, радостного совместного труда (хотя в детстве писателя еще и не оснащенного техникой) - и невеселой хроникой каждого двора, каждой семьи; между лирическими, овеянными почти идиллическим спокойствием описаниями детства - и трезвыми раздумьями, подкрепленными не только фактами, но даже и статистикой. Драматизм возникает из постепенного, я бы сказала замедленного, знакомства с Олепиным. Автор сначала, на протяжении многих страниц, заставляет нас узнать и полюбить Олепино и олепинских жителей и только потом, уже во второй половине повести, ведет нас "в обход" по всем тридцати шести дворам: иные опустели, вовсе покинутые своими хозяевами, иные оскудели после того, как ушла и не вернулась молодежь и остались одни старики и старухи... И только тогда, когда невеселая эта быль проникает в наши сердца щемящей болью, когда мы уже ощутили всю остроту противоречий жизни этого, именно этого села (всего одиннадцатой части большого колхоза), когда мы уже чувствуем необходимость вмешательства в эту жизнь - тогда писатель, решительно отбросив любование красотами природы и воспоминания о рыбалках, оставив проникновенно лирический лад, на который пелась эта сыновняя песня любви к родному селу, и отказываясь от частных деталей, вдруг переходит к точной публицистике, оперирует цифрами, расчетами, доводами и доказательствами - даже с подстрочными примечаниями! Писатель подчеркивает единичность села Олепино. Но в его истории (действительно, как в капле воды) обнаруживаются важнейшие процессы, происходившие и происходящие в современной деревне. Читая "Каплю росы", невольно вспоминаешь стихотворение В. Солоухина "Ветер", кажущееся поначалу обычным лирическим пейзажем, описанием ветра, который был всего лишь "неподвижным, теплым воздухом над землей": Он окружал ромашки, пахнул зеленым лугом. ...Потом, шевельнув песчинки, немного пригнувши травы, он начал свое движенье. Из воздуха ветром стал. Но тут возникает вопрос, могущий показаться риторическим: "быть ли ромашкой тихой" или "лететь над миром, время круша крылом"? Он и был бы риторическим, если бы не прямо высказанная мысль, которой поэт завершает свое раздумье: ...если б ты не был тихим воздухом над ромашкой, где бы ты, ветер, взялся? Где бы ты взял разгон? стр. 19 -------------------------------------------------------------------------------- Конечно, здесь не следует искать прямой аллегории, но нельзя не почувствовать широкого гуманистического смысла этого стихотворения и его программного значения для самого поэта. ""Капля росы" осуществляет эту творческую программу: она ни на мгновение не отрывается от почвы крестьянской жизни, от того "крестьянского детства" (которое иным критикам показалось единственным содержанием повести), вместе с тем поднимаясь к большим обобщениям и сочетая лирику с деловитой, боевой публицистикой. Итак, перед нами произведение лирической прозы? Да, несомненно. Но лирической прозы с достоверной и даже документальной фактической основой, с лирическим героем, очень склонным к публицистике; одна из форм очерковой повести, имеющей интересную традицию еще в литературе 30-х годов и ныне развивающейся очень своеобразными путями ("Иду по меридиану" Н. Михайлова, "Идем на Восток" А. Марьямова, "Деревенский дневник" Е. Дороша и, конечно, "Дневные звезды" О. Берггольц). Лирико-публицистическая форма повествования в "Капле росы" оказалась очень плодотворной. Но вряд ли есть основание видеть в лиризме ведущую тенденцию современной прозы, как это делает, например, М. Кузнецов в статье "Спор решит жизнь". Критик справедливо отмечает, что в эпоху интенсивного роста строителей коммунизма торжествуют принципы единства личности и народа, исчезает противоречие между художником и обществом, а отсюда - и между субъективным и объективным изображением жизни. Но отсутствие противоречий еще не означает растворения одного в другом! И то, что изменилась позиция писателя по отношению к действительности, не может быть распространено на формы выражения этой позиции. Между тем М. Кузнецов предполагает, что "форма лирической эпопеи становится... некоей ведущей тенденцией художественного развития самых разных жанров" ("Новый мир", 1960, N 9). Действительно, такая тенденция проявилась и в прозе, и в поэзии, где она выражена полнее всего поэмой А. Твардовского, и в драматургии, где ее представляет вызывающий столько споров хор из "Иркутской истории" А. Арбузова. Некоторым критикам показалось, что усиление лиричности может быть возведено чуть ли не в руководящий принцип современной литературы. Как ни сильна лирическая (и, добавим, публицистическая) струя в современной литературе, наряду с ней развиваются и другие, не менее сильные и не менее плодотворные тенденции. Разве не характерно развитие романа эпического, в котором само объективное изображение событий и характеров служит выражению авторской концепции исторического процесса; и разве мы не можем назвать множество повестей и рассказов, не говоря уже о произведениях драматургии, в которых голос автора нигде прямо не вторгается в действие? Что касается лирических отступлений, то разве не было их у Пушкина и Гоголя? Но это не давало никаких оснований считать стр. 20 -------------------------------------------------------------------------------- "Евгения Онегина" или "Мертвые души" книгами по преимуществу лирическими... Если в усилении лирического начала справедливо видеть выражение крепнущего единства между личностью и народом, художником и обществом, то создание эпических картин действительности, объективное и объективированное отражение процессов, происходящих в обществе, не менее убедительно выражает широту политического кругозора и исторического видения, глубину художественного Познания действительности, способность к философскому осмыслению закономерностей времени. 2. ГЕРОЙ-СОВРЕМЕННИК Каков он, герой нашего времени? Какие черты, присущие ему, развиваются и укрепляются в нем в наши дни, когда творческая инициатива, общественная активность, смелые поиски новых решений стали законом во всех областях экономики и техники, науки и культуры? Павел Корчагин был типическим представителем молодежи своей эпохи, и тысячи юношей прошли тот же путь революционной и боевой закалки. Сегодня типические черты человека социалистического общества проявляются и в молодом ученом, рассчитывающем полет межпланетного корабля, и в девушке-колхознице, выращивающей невиданный урожай кукурузы, и в шахтере, открывающем новые методы труда, и в хирурге, оперирующем человеческое сердце. "У нас героем становится любой", - в словах этой песни заключена большая и верная мысль. "Казалось бы, что в будничной работе вроде и нет героики. Но нет, это не так, - здесь тоже есть настоящая героика", - говорит Н. С. Хрущев. Эту героику повседневного труда призвана показать, эти подвиги будничной работы призвана раскрыть литература в многочисленных и порой незаметных делах наших современников. Такого героя читатели встретили на страницах повести Вадима Кожевникова "Знакомьтесь, Балуев". В. Кожевников не обошел реальных, всем строителям хорошо знакомых трудностей, а людей показал именно таких, каких мы встречаем постоянно. Совсем не идеальных и не безгрешных, не чуждых тщеславия, а иногда и позы, не все и не всегда правильно делающих и решающих. И все же в большинстве своем - отличных людей, осознанно выбирающих более трудное, но более разумное решение, думающих не только о заработках и премиях (хотя и заработок важен, и от премии никто не откажется), но главным образом - о результатах общего дела. С Балуевым мы встречаемся на первой же странице, с его мыслей об аварии начинается повесть; а завершается она мыслями о, может быть, не менее трудных делах, навстречу которым устрем- стр. 21 -------------------------------------------------------------------------------- ляется Балуев, Но Балуев, показанный со всем обаянием его прямой и честной натуры, его волевого и сильного характера, тем и силен, что он, оставаясь вожаком и организатором, не стоит над людьми, а работает вместе с ними, умея где подсказать, а где и прислушаться, где приказать, а где и посоветоваться. В его облике воплотились черты такого руководителя, который ни на минуту не отрывается от народа, всегда действует вместе с народом и во имя его интересов. Повесть вызвала немало споров; в то время как одним читателям Балуев показался идеализированным образом, другие, напротив, возражали против его рационалистичности и сухости. Мне же кажется, что, не претендуя на создание типа, обобщенного образа современника, писатель создал здесь живой человеческий характер, не лишенный недостатков, но, несомненно, обладающий многими типическими чертами нашего современника. ...Балуев бродит в туманной мгле, ожидая решающего утра. И вдруг видит, что не он один бодрствует этой ночью, что весь коллектив живет одной с ним тревогой, что каждый по зову совести и сердца пришел на рабочую площадку и скромно, без громких фраз, взялся за дело. Этому эпизоду не случайно предшествует воспоминание Балуева о фронте, о ранении, об одиночестве, которое он преодолевал и побеждал, думая: "Человек никогда не бывает один. В нем всегда противоборствуют двое: один - лучше, другой - хуже, и тот, который лучше, никогда не бывает одинок, он, в тебе как бы представитель всех людей, которых ты знал и любил, и этот, второй, лучший, повелевает тобой". И "как человек во мраке инстинктивно движется к светлой точке, так же, блуждая мыслями, Балуев невольно устремлялся в поисках душевного успокоения к человеку..." Оригинальное построение книги заслуживает особого внимания. Повествование отклоняется (и иногда очень далеко отклоняется) от хронологической последовательности событий: оно состоит из множества эпизодов, уводящих в прошлое, в комсомольскую юность Балуева, или в сторону - к рассказу о людях, работающих вместе с ним на строительстве газопровода. Эти ответвления также не ограничены сегодняшним днем: в некоторых случаях писатель ведет нас вглубь той или иной судьбы. Неотъемлемое своеобразие всего стилистического строя повести составляют лирико-публицистические отступления. Может быть, именно эти авторские рассуждения, переплетающиеся с раздумьями Балуева, придают повести некоторую рационалистичность, договаривают то, что могло бы дойти до читателя из самого-изображения людей и событий. Но писатель (и это его право) непосредственно высказывает и подчеркивает свою главную мысль: да, со всеми этими людьми, и прежде всего с Балуевым, стоит дружить и работать, это люди, обладающие активной волей и щедрым сердцем, широким кругозором и душевной чуткостью. Это люди но- стр. 22 -------------------------------------------------------------------------------- вого типа, которые росли, выросли и будут дальше расти вместе со своей страной. Такие люди многое могут и очень многое хотят сделать. Но они не рождаются такими, - такими они становятся в условиях социалистического общества, где господствуют принципы коллективизма, товарищества, творческой инициативы, уважения к человеку. Однако какими бы благоприятными ни были условия, как бы ни помогала вся атмосфера советской жизни становлению характеров сильных, мужественных и честных, очень многое зависит от самого человека. Обстоятельства не освобождают от ответственности за выбор жизненного пути, за свое общественное поведение, за свои слабости и ошибки. Вечный главный вопрос: "делать жизнь с кого?" И вечно возникающие тысячи частных вопросов: "как поступить сегодня?" И за всем этим важнейший для каждого нового поколения разговор о смысле жизни, о смысле, который никогда не воспринимается в виде готовых формул, а каждым должен быть открыт заново, во всей своей конкретности. В. Кожевников отвечает на эти вопросы и делами своих героев, и их раздумьями, и своими собственными мыслями. В романе Е. Мальцева "Войди в каждый дом" эти вопросы решают сами герои, автор совершенно не вмешивается в действие. Роман о колхозной деревне... Это и роман о коммунистическом отношении к жизни, и о стиле руководства, и о качестве партийной работы, и об отношении человека к коллективу, и о том, Как люди растут, и борются, и творят, и о тех, кто им мешает... Именно потому, что писатель глубоко исследует жизнь, знакомую ему не понаслышке, он не хочет и не может избежать многопроблемности: клубок этих сложных проблем в самой жизни переплетается нерасторжимо и от их решения зависит и успех общенародного дела, и счастье каждого отдельного человека. Вот мы вместе с Корнеем сидим на ступенях его покинутого, заколоченного досками дома, из которого он ушел в город, где работает в заводской проходной. И нам до боли понятен этот человек, всем сердцем любящий землю; его мысли тянутся к родным полям, к родному колхозу, к тому труду, с которым он сроднился с детства. Нет, писатель не хочет нас разжалобить: он твердо знает, что нужен Корней земле, что его судьба - это результат тех ошибок, которые были допущены в деревне, и что вся деятельность партии направлена на их исправление. Такие, как Корней, должны вернуться и вернутся в деревню: его счастье и благоденствие не безразлично стране, в его судьбе - частица народной судьбы. В том, что это так, мы убеждаемся, когда автор, углубляясь в исследование жизни, рассказывает об обстоятельствах, заставивших Корнея бросить колхоз. Он проявил слабость? Да, конечно. Но ведь даже родная дочь стр. 23 -------------------------------------------------------------------------------- не могла подсказать ему другого решения, не могла ничем помочь. Молодой агроном, работающий инструктором райкома, - она ли не видела всех бед, которые переживала деревня? Она ли не знала, какой ущерб наносят колхозу и каждому колхознику и формальное планирование без учета местных условий, и безрассудное "хозяйствование" ради благополучных сводок, и игнорирование материальной заинтересованности колхозников в росте общественного хозяйства? Что же мешало Ксении, что делало ее слепой и глухой, заставляло сглаживать углы, стремясь во что бы то ни стало к внешнему благополучию? Ее отец ушел из колхоза, но она-то оставалась в районе, она-то постоянно бывала в своей деревне? Прежде чем ответить на этот вопрос, обратимся к другому герою романа - к самому привлекательному и интересному его герою, Егору Дымшакову. Это человек большой нравственной силы, большой принципиальности, это настоящий коммунист. Вглядываясь в образ Дымшакова, написанный с чутким вниманием к внутреннему миру человека, отчетливо видишь: это один из тех, кто будет добиваться правды, кто никогда не примирится с жуликами, это один из тех людей, на кого партия может твердо опереться, чтобы "создать атмосферу непримиримости, общественного презрения к тем, кто обманывает народ" (Н. С. Хрущев). Но во главе колхоза стоят именно такие обманщики - Лузгин со своими дружками и прихлебателями. Всячески угождая районному начальству, спеша не только в срок, но даже досрочно рапортовать о выполнении планов, Лузгин разваливает хозяйство. Ему дела нет до того, что бегут из колхоза честные труженики вроде Корнея. Ему помехой такие люди, как Дымшаков. Накануне перевыборов правления колхоза Лузгин усылает строптивого Дымшакова в дальнюю деревню да еще советует не спешить - поберечь коня... Дымшаков (возвращается тогда, когда Ксения, приехавшая проводить перевыборы, уже провела заседание партийного бюро и было принято решение: поддержать кандидатуру, рекомендованную райкомом, - все того же Лузгина... Напрасно возражает Дымшаков, тщетно требует вновь обсудить вопрос. Протокол написан, завтра общее собрание колхозников, и Дымшакову предлагают голосовать за Лузгина. Одна ночь до решающего собрания.., "Пойду в каждую избу, скажу всем, что от них зависит быть Лузгину у нас или не быть, всю ночь буду ходить, а своего добьюсь!" - думает Егор. "Он сделал несколько шагов, пересекая наискосок улицу, бредя на первый в ночи огонек, но остановился. Нет, Егор, не дело ты затеял! Зачем тебе рыскать по избам и сговаривать людей против Аникея? Ты же коммунист, и негоже тебе нападать на него из-за угла, со спины - это он всегда крадется по жизни, как вор, а ты бей его на виду у всех, по-честному. Не может быть, чтобы народ сам пошел против себя! Он повернул назад и зашагал к своей избе". стр. 24 -------------------------------------------------------------------------------- Резкая стычка с Дымшаковым нарушила уверенность Ксении. Привыкшая считать мнение своих прямых руководителей из райкома непререкаемым, Ксения думает о Дымшакове: "Дай волю вот таким анархиствующим - и завтра же под видом очищения от всего плохого они не пощадят ни одного авторитета, поднимут руку на незыблемые принципы, посеют сомнение, расшатают всякую дисциплину. Никто не возражает против критики - пожалуйста критикуй, но делай это разумно..." Характерные мысли! И если в сюжетном столкновении Егору Дымшакову противостоит Аникей Лузгин, то в глубоком мировоззренческом плане резко сталкиваются позиции Дымшакова и Ксении: широта и смелость взгляда первого и догматическая узость мышления второй. Недавно в "Комсомольской правде" было рассказано о том, что студентов Нежинского техникума - механизаторов снимали со стипендий не за какие-либо действительные провинности, а, так сказать, за "плохой характер": за то, что на семинарах задавали вопросы, что рассказывали о неполадках, замеченных во время практики в колхозах... Газета справедливо связала такой антипартийный "метод воспитания" с равнодушным отношением к своему делу, которое проявили - уже на работе! - выпускники этого техникума. Можно думать, что и Ксения прошла подобную выучку: и она научилась запоминать правила, а не думать самостоятельно, не разбираться в трудных вопросах, не решать их в интересах дела. И ей уже кажется, что критиковать председателя колхоза, да еще такого, которого поддерживает секретарь райкома, - это значит сеять сомнения и посягать на принципы. Ей нелегко понять, что поддерживать Лузгина - это и значит нарушать самые основные принципы советской демократии, идти против воли народа. Но Ксения - человек неглупый и честный, способный отрешиться от своих ошибочных представлений. Жизнь - а действие романа происходит вскоре после сентябрьского Пленума 1953 года - многому учит ее и еще многому научит. Следя за теми сдвигами, которые происходят в ее сознании, мы уверены в том, что Ксения станет настоящим коммунистом - подлинным руководителем и слугой народа. Когда читаешь о борьбе Дымшакова, когда видишь, как, наконец, восстают люди против "порядков", установленных Лузгиным. Как смело и умно выступают на собрании простые женщины-колхозницы; когда присутствуешь при трусливом бегстве потерпевшего очевидное и бесповоротное поражение Лузгина - вспоминаешь о людях, выступавших на Пленуме ЦК и на последующих совещаниях, людях, о которых с уважением говорил Н. С. Хрущев, и о тех возмутительных случаях навязывания колхозникам кандидатов в председатели, которые он приводил. Дымшаков и Ксения мне кажутся не просто удачами, а художественными открытиями. Прежде всего потому, что эти характеры, стр. 25 -------------------------------------------------------------------------------- подмеченные в жизни, исследованы в самой своей глубинной сути, изображены в движении, в изменении, во всей своей сложности. И еще потому, что в них не только отражены существенные черты нашего времени, но и обнаружены причины, раскрыты процессы их формирования. И - может быть, это самое главное - намечены перспективы их дальнейшего развития: жизнь утверждает Дымшакова в его правоте, жизнь сурово поправляет и исправит Ксению. К сожалению, менее ярким оказался образ секретаря обкома Пробатова - человека серьезно думающего, умного и сердечного, в котором хочется увидеть подлинного крупного руководителя. В некоторых эпизодах, особенно в своих раздумьях, Пробатов именно таким руководителем и является. Но порой писатель обходится без серьезных мотивировок. И тогда (например, в сцене приезда Пробатова к своей матери или в разговоре с колхозниками) он кажется не живым человеком, а условной фигурой, призванной только выразить авторские мысли. Мысли эти интересные, важные, верные. Хотя бы размышления после первой встречи с Дымшаковым, о котором Пробатов слышит весьма нелестные отзывы: "Не потому ли нам часто приходится иметь дело с одними и теми же людьми, которых мы сами возвели в разряд незаменимых, хотя их, может быть, давно пора заменять более достойными и способными работниками... Ведь такими поверхностными представлениями о людях мы по существу отгораживаемся от широкого и многочисленного актива..." И дальше: "Надо решительно увеличивать актив, а может быть, вообще надо отказаться от этого слова, заранее определяющего некий узкий, избранный круг людей, и смелее привлекать к работе всех. Стучаться в каждую дверь, хорошо знать каждого человека..." Надо ли говорить, как созвучны эти мысли тому широкому, поистине всенародному движению передовых людей деревни, которое всколыхнул январский Пленум? Надо ли говорить, как важно, что писатель увидел в рядовом колхознике Дымшакове одного из тех, кто может стать "маяком", кто может повести за собой массу колхозников? В умении по-партийному правдиво и глубоко ставить самые сложные вопросы, в умении видеть силы народа, все более деятельно и энергично осуществляющего свое право на историческое творчество, - одна из самых заметных тенденций лучших произведений современной литературы. 3. КАК ТЫ ЖИВЕШЬ?" Мне пришлось побывать на читательской конференции по повести В. Аксенова "Коллеги". Выступали врачи и учителя, пенсионеры и студенты, пожилой рабочий и школьник. Молодого писате- стр. 26 -------------------------------------------------------------------------------- ля - врача по профессии и несомненного художника по призванию - очень хвалили, но мне особенно запомнились слова одной девушки: "Я дочитала до того места, где героя спрашивают: "А ты? Что ты сделал?" - и не могла больше читать. Как будто на меня показали пальцем и спросили: "А ты? Как ты живешь и будешь жить?" Это было сказано очень искренне, и мне кажется, что девушка отлично выразила главное достоинство повести, царящую в ней атмосферу нравственной требовательности, духовных исканий, сердечной горячности. Можно предположить, что повесть В. Аксенова в значительной степени автобиографична: он служил в торговом порту, как Алексей и Владислав, он работал в маленькой поселковой больнице, как Саша Зеленин. Можно гадать, насколько близок тот или иной герой к автору и что в каждом из них от собственных переживаний и опыта писателя, что - от его художнических наблюдений, а что от фантазии (впрочем, конечно, встреча со старым фронтовиком на набережной Невы, а потом встреча с ним же в поселке - это результат еще не очень умелого построения сюжета). Но нет сомнения в том, что молодой писатель, как и Алексей - из повести, ненавидит пустопорожние красивые слова, что он, как и Саша Зеленин, говорит только то, во что верит. И хочет вернуть всем высоким словам и понятиям их сокровенный реальный смысл - иначе говоря: сочетать слово с делом. В повести очень достоверно изображение портового и поселкового быта, достоверен диалог (иногда чуть-чуть перегруженный словечками не только просторечными, но и жаргонными), достоверны и почти все второстепенные персонажи, в том числе старый фельдшер и молоденькая медсестра Даша. Рядом с этой достоверностью - неожиданно романтическая "любовь с первого взгляда", почти безумные телефонные разговоры между далеким северным поселком и Москвой, долгожданный приезд любимой и - перед самым ее приездом - полет вместе с Дашей на вертолете к тяжело заболевшему человеку... Не только романтическая приподнятость, но и романтическое злодейство: ведь соперничество, едва не приведшее к гибели Саши Зеленина от ножа озлобленного хулигана, лодыря и симулянта, если подойти строго, не совсем точно включается в общий тон повествования. Но повесть написана на одном дыхании, хотя и без точной соразмерности. От этого и стиль ее не всегда ровен - динамичный, краткий, освещенный то мальчишеской шуткой, то сердитой иронией непримиримого юноши, то вдруг вспыхнувшей глубиной философской мысли, впервые приоткрывшейся молодому сознанию. Вступление в жизнь - это всегда трудно. Трудно и овладеть мастерством своей профессии, и определить свое отношение к людям, и вступить в борьбу против несправедливости, и осудить институтского товарища, ставшего обывателем, и удержаться от тщеславия, и завоевать авторитет в поселке, и не обидеть старого, стр. 27 -------------------------------------------------------------------------------- честного, но малограмотного фельдшера - и многое, многое другое. Трудно завоевать и сохранить любовь, трудно и отказаться от нее, - эти трудности встречаются всем трем героям. Но они твердо знают: "Мы - поколение людей, идущих с открытыми глазами. Мы смотрим и вперед, и назад, и себе под ноги..." В этих словах - и характеристика лучшей части современной молодежи с ее высоким и нетерпеливым стремлением к справедливости, к правде, к осуществлению мечты, и итог, к которому приходят герои В. Аксенова. Но заметим: именно в ясности цели и активности состоит сила и Егора Дымшакова и Балуева. И слабость Ксении в том, что она не занимает активной позиции в жизни. Такое совпадение нравственной проблематики, решаемой на самом разнообразном материале, конечно же, не случайно. Оно связано с насущной общественной потребностью: выдвигать смелых искателей во всех областях народной жизни, растить не бездумных исполнителей, а деятельных граждан социалистического общества, созидателей. Оно связано с глубоким убеждением, что каждый человек может в нашей стране быть творцом. Даже тогда, когда его жизненный путь начат - так тяжело, как в романе Владимира Киселева "Человек может". Герой его - молодой парень, случайно связавшийся с жуликами, только что отбывший наказание и оказавшийся совершенно одиноким. В конце романа Павел - уже сложившийся ученый, сделавший важное открытие в химии и вполне уверенный в будущем. Если В. Аксенов берет совсем короткий, зато решающий период проверки и формирования молодых людей, в общем хорошо подготовленных к правильному решению, то В. Киселев показывает путь человека, споткнувшегося в самом начале жизни. Мне думается, что Ю. Суровцеву в статье, напечатанной в журнале "Знамя" (1960, N 10), удалось довольно точно определить своеобразие творческой манеры В. Киселева: решая нравственные проблемы и уделяя им преимущественное, обостренное внимание, писатель и людей изображает главным образом с точки зрения этой главной своей проблемы. "Его герои не настолько живые, что их хочется, по выражению Горького, потрогать рукой, - пишет критик, - они всегда явственно представляют собой ту или иную - нравственную идею". Но эта проблемная заданность, порой даже назидательность, лишь иногда оборачивается иллюстрацией к мысли. Чаще же всего герои романа не вызывают сомнения в своей реальности. Происходит это потому, что писателю удалось по-настоящему интересно и глубоко поставить вопрос о подлинной ценности человека и его ответственности не за себя только лично, а за себя как частицу общества. И еще потому, что автор в центре внимания поставил интеллектуальную жизнь своих персонажей, позволил им обсуждать большие принципиальные вопросы, вступать в споры, высказывать стр. 28 -------------------------------------------------------------------------------- серьезные мысли, наедине с собой думать о вещах важных и значительных. Не побоявшись этой интеллектуальной "нагрузки", писатель сделал шаг, важный и для всей нашей литературы: мы много говорим о необходимости раскрывать высокие духовные интересы современников, но очень редко встречаем на страницах романов таких людей, чьи интеллектуальные искания показаны с достаточной полнотой. Мысли важные и актуальные стали "героями" романа: они проверяются, испытываются, обдумываются и обсуждаются, они развиваются в действии, в отношениях людей, в работе. Если подвести итог - это мысли о человеке-творце, способном жить с людьми и влиять на людей; мысль о том, что социалистический гуманизм предполагает высокую общественную и моральную непримиримость; мысль о целеустремленности как условии движения и развития. Еще короче: о партийной позиции человека в жизни. Только тогда, когда человек твердо (Павел в романе пользуется техническим понятием "жесткости") определил свою позицию, когда он нашел свое место среди людей, он обретает силу. Тогда "он может... до чертиков может..." В романе В. Киселева утверждаются главные этические принципы нашего общества; от их воплощения в жизни каждого человека и каждого коллектива зависит нравственный облик молодежи, зависит моральное здоровье всего общества. Утверждение этих принципов, проверка людей в свете этих моральных норм составляет этическую сердцевину многих современных произведений. Не случайно слово "жесткость", так полюбившееся герою В. Киселева, вынесено в заглавие повести Н. Дубова и употреблено в том же смысле: как обозначение той высокой требовательности и той проверки делом, в которых только и может формироваться и закаляться характер. "Что я мог сделать один?" - спрашивает Виктор в повести "Жесткая проба". И слышит в ответ: "А ты храбрый, когда с тобой много?" Решимость выступить - даже в одиночку - против лжи и несправедливости (в данном случае против показных, фальшивых рекордов на производстве, как выступил Алексей Горбачев, чей характер разработан в повести с большой психологической тщательностью), умение быть храбрым даже тогда, когда, кажется, неоткуда ждать поддержки, - это необходимейшее качество советского человека. И, разумеется, оно ничуть не противоречит коллективизму. Напротив: в этом одно из важнейших доказательств простой истины, что настоящий коллектив тогда и сплочен, и монолитен, и силен, когда он состоит из полноценных и сильных личностей. Инициатива одного, направленная на общее благо, в конце концов найдет (и в повести Н. Дубова, и в романе Е. Мальцева находит) поддержку. И побеждает. Но приходится иной раз даже вступить в конфликт с коллективом, если коллектив допускает ошибку. Не надо рассчитывать на укатанные дорожки, залитые асфальтом. стр. 29 -------------------------------------------------------------------------------- В жизни каждого человека, если он не равнодушен и не пассивен, неизбежна борьба. И для того, чтобы победила большая правда, чтобы торжествовали коммунистические принципы, нужна безоговорочная честность во всем: ив отношении к работе (этой честности не хватило у Виктора), и в отношении к другу, и в отношении к самому себе. И не надо считать исход борьбы предрешенным: косность и равнодушие еще не изжиты. Разве не косность, не равнодушие друг к другу, не пассивность были причиной трагической развязки в той, как будто из пустяка возникшей драме, о которой рассказал В. Тендряков в повести "Тройка, семерка, туз"? Да, отчасти повинен скудный "культурный паек", которым были ограничены люди в унылом бараке, заброшенном на берег далекой реки. Да, повинны и те пережитки прошлого, что еще подспудно живут в людях и так сильно проявляются у Егора Петухова. Но главная причина все же кроется в том, что эти люди еще не стали коллективом, что они пассивны и равнодушны - и честный, хороший Лешка Малинкин, и почему-то стоящий в стороне от событий бригадир Саша Дубинин. Саша Дубинин, по-видимому, в чем-то духовно выше остальных, он как будто и по внутреннему побуждению, и по "должности" ответствен за своих товарищей. Почему же он так отстранился от них? Почему был равнодушен ко всему до той минуты, когда, защищаясь от топора, бросился на Бушуева и убил его? И откуда эта рефлексия: "Что он может сделать? Вразумить? Найти слово? Где уж, не горазд на слова. Просто вытолкать в шею? Скинуть со своих плеч на чужие, а там хоть трава не расти..." Вспомним: этот вопрос возникал и в повести Н. Дубова. Но там на него был дан насмешливый ответ: "А ты храбрый, когда с тобой много?" В. Тендряков ответа не дает. Дубинин задумался, ищет выхода. И не успевает его найти, потому что тут же сталкивается с Бушуевым в единственном и последнем столкновении. Слишком скоро наступившая трагическая развязка помешала развитию мысли и Дубинина и... самого автора. Помешала ответить на вопрос: "Что делать?" Не надо бояться прямых ответов! Пусть литература учит, пусть со всей страстью отстаивает ясную, честную, активную позицию каждого человека, - работает ли он на заводе, как герой Н. Дубова, в химической лаборатории, как герой В. Киселева, на строительстве, как Балуев, или в поселковой больнице, как Саша Зеленин. Писатели выдвигали перед нами уже вполне сложившегося положительного героя или показывали его постепенное возмужание, проверяли его в работе, сталкивали с внешними препятствиями или с сомнениями, возникавшими в его душе, еще не достигшей зрелости. И не избегали показывать далеко не самые привлекательные стороны жизни - такие, как, например, "показуха" в "Жесткой пробе", как обывательщина и хулиганство в "Коллегах", как тяжелые условия труда в "Знакомьтесь, Балуев". Дело совсем не в том, что В. Тендряков будто бы "сгустил стр. 30 -------------------------------------------------------------------------------- краски". Я хорошо знаю, что на беспредельных лесных просторах Страны, на берегах ее многоводных рек трудятся тысячи лесорубов и сплавщиков, приходящих на работу не по утреннему гудку и не на семь часов, а на целый сезон. И если на лесных делянках с приходом электропилы и трелевочного трактора многое изменилось, то сплав по-прежнему мало оснащен техникой и не требует от сплавщика почти ничего, кроме физической силы и сноровки. Тут нельзя ни "укрупнить" поселок, ни изменить сущность работы. Два-три барака, два-три десятка людей... В. Тендряков прав, конечно, когда всей своей повестью говорит, какой здесь неисчерпаемый край работы для пропагандиста и организатора, для умного и умелого воспитателя. И что здесь еще острая нехватка культуры, а потому - благоприятнейшая почва для оживления худших пережитков стяжательства и дикости, для темного азарта, сломившего даже прижимистость Егора. Но он многое недоговорил и словно уклонился от оценок. А ведь сила искусства в том, какие мысли и чувства оно пробуждает. Можно изобразить глубокое общественное "дно" и укрепить в читателе и зрителе горячую веру в человека, в его право на счастье. Можно центральным героем эпопеи сделать человека колеблющегося, мечущегося, как Мелехов, пробудить к нему глубокое сострадание, заставить понять каждое его душевное движение - и нисколько не ослабить ясной оценки трагических ошибок этого героя. Можно населить произведение Победоносиковыми и Оптимистенками, можно сыграть на сцене роскошную мещанскую свадьбу - и, не прибегая к помощи положительных героев, возбудить в зрителе презрение к мещанству и бюрократизму. Не будем ограничиваться высокими образцами - Горьким, Маяковским, Шолоховым. Вспомним, что в сатирических рассказах Г. Троепольского "Из записок агронома" были изображены лишь персонажи, достойные осмеяния, и положительные герои начисто отсутствовали. Но весь этот мир - широкие колхозные поля, работающие вдалеке тракторы, - в котором существовали и Болтушок, и Прохор семнадцатый, противостоял им, и пафос осуждения не ослабевал у писателя ни на мгновение. Вспомним, что тот же В. Тендряков в рассказе "Ухабы" уже самим осуждением равнодушия утверждал иные, человечные отношения, что в "Не ко двору" он недвусмысленно становился на сторону Федора Соловейкова против Ряшкиных, что в повести "Тугой узел" его сочувствие и осуждение были выражены отчетливо и страстно. (Кстати: как по-новому, свежо зазвучала сейчас, после январского Пленума, эта отличная повесть!) Тем досадней, что в повести "Тройка, семерка, туз" писатель будто остановился на полпути: он создал живописную картину, но лишил ее ясного освещения. Особенно досадно потому, что борьба за человека, за его выпрямление, борьба против пережитков прошлого требует наиболее активной и ясной позиции. стр. 31 -------------------------------------------------------------------------------- 4. ЗА ЧЕЛОВЕКА! Борьба за человека - одна из главных проблем и нашей жизни, и нашей литературы. В этой борьбе литературе принадлежит важнейшее место. Ведь "Педагогическая поэма" сыграла не меньшую роль, чем практическая деятельность А. Макаренко! И, наверное, повесть Ю. Германа "Один год" и роман Г. Медынского "Честь" привлекают читателей не одной лишь остротой сюжета: читатели находят в этих книгах глубокую веру в человека, такую заботу о нем, такое желание вскрыть и уничтожить причины его падения и поддержать каждую возможность его роста, что и острота сюжета, и драматизм ситуаций воспринимаются как средство глубже понять человека, понять путь его возвращения к честной жизни, к труду, к людям. Даже самая головокружительная интрига может послужить основой настоящего произведения искусства, если в центре внимания писателя оказывается человек. С этой точки зрения показательны и сильные и слабые стороны повести С. Сартакова "Не отдавай королеву". В ней детальный рассказ о повседневном быте необычным образом связан с историей девушки, соединившей свою судьбу с вором и спекулянтом, а потом оказавшейся в зависимости от его соучастника. Повесть записана от первого лица; ее герой - молодой рабочий подробнейшим образом рассказывает о своей домашней жизни: о жене, уехавшей в Москву, чтобы защищать диплом; о маленьком сыне, с которым он проводит свой одинокий отпуск, превратившись в заправскую няньку; о своем озорном братишке и его проделках. В этом потоке обыденной жизни все кажется одинаково важным: и уборка комнаты, и покупка продуктов, и купанье малыша, и думы о жене, и размышления о строительстве моста через Енисей, и восторженные описания родного Красноярска. Но вот появляется Шура Королева, и тут в простой рассказ о хорошей молодой семье вплетается нечто неожиданное и так до конца и не проясненное: то ли Щура просто ищет человеческого тепла, спасается от угроз находящегося в тюрьме Шахворостова, то ли тянет ее к Косте любовь... Дело осложняется и тем, что живущие поблизости родственники подозревают неладное, и тем, что Шахворостов, отбыв свой срок, возвращается из тюрьмы и в приступе злобы и ревности (Шура отказывается стать его женой) подговаривает своих дружков избить Шуру. Легко догадаться, что все кончается благополучно: Шура выходит из больницы, преступник разоблачен. Таков запутанный сюжет книги. И этот сюжет не вызвал бы серьезного интереса, если бы в повествовании ясно и светло "е раскрылись такие хорошие люди, как Костя и его друзья, как несчастная и жаждущая чистого счастья Шура, как милая Маша, о которой рассказчик говорит: "Она совесть моя, она мое сердце". Поток повседневных подробностей оказывается отнюдь не лишним: в нем передана атмосфера и хорошей семьи, и хорошей дружбы, стр. 32 -------------------------------------------------------------------------------- и хорошего трудового коллектива. И понятно, что к этой атмосфере тянется, в этой атмосфере может выпрямиться человек, потерявший почву под ногами. Но есть в повести некоторые издержки. Для того, чтобы обыграть фамилию Шуры, автор вводит игру в шахматы и всячески варьирует разговор о "королеве". Многозначительность фразы, вынесенной в заглавие, в сущности - мнимая. Не отдать без боя человека, помочь ему - но почему это надо столь искусственно облечь в шахматные термины? И второе: увлекаясь потоком подробностей, автор не всегда умеет вовремя остановиться. Так появляется на стройке молодой паренек, прибывший из столицы и не только неопытный в работе, но еще и увлекающийся сомнительными, упадочными стихами. К тому же, он подозревает всеми уважаемого мастера в бесчестных махинациях и отрицательно относится ко всякому начальству. За этого паренька, как и за Шуру, идет борьба, которая увенчивается успехом. Но не слишком ли много разнообразных "грехов" ему отпущено автором? Или другой пример: нужно ли было так детально описывать пикник со всеми шутками, "розыгрышами" и забавами, а затем не только испортить мотор на лодке, но и едва не утопить всю компанию, не заметившую стремительно идущего парохода? Этот эпизод, не играющий никакой роли в развитии повествования, влечет за собой подробный рассказ о капитане парохода, о грозящих ему неприятностях и о том, как молодежь за него заступилась. Перегруженность деталями и искусственность некоторых ситуаций особенно досадны потому, что главная тема повести разработана интересно. Повесть вызывает светлое чувство доверия к хорошим людям, готовым помочь каждому, кто нуждается в помощи. Мне кажется, что хорошую строгость к себе проявил В. Липатов, автор повести "Глухая мята", которая начинается с интригующих читателя документов, обещающих чуть ли не детектив. В довольно остром сюжете повести немалая роль принадлежит карьеристу Изюмину, которого автор разоблачает шаг за шагом. Конечно, немаловажное значение имеет интрига со спрятанными под полом электростанции деталями, существенны и прямое столкновение Изюмина с трактористом Титовым, и ранение Изюмина, и возникшее из всего этого судебное "дело". Но главное все-таки не в этом, а в глубоком и проникновенном раскрытии внутреннего мира рядовых советских людей, эпизод из жизни которых составляет содержание повести. В интересной статье, напечатанной в журнале "Знамя" (1960, N 11), А. Турков подробно и тонко разобрал повесть В. Липатова, проследил присущее писателю умение постепенно обнаруживать все новые и новые грани характеров, добираясь до внутренней их сути, иногда не совпадающей с первым впечатлением и даже с укоренившимся мнением окружающих. В одном только трудно согласиться с А. Турковым. Он утверждает, что в самом "характере писательской индивидуальности стр. 33 -------------------------------------------------------------------------------- В. Липатова - некоторая смягченность взгляда на жизнь и даже на такие явления, которые вызывают у авторов иного склада и темперамента куда более резкую оценку". Далее критик предостерегает автора от "смешения светлых красок с розовыми". Но в чем же увидел А. Турков эти розовые краски? Ведь он сам, озаглавив статью "Выросший мир", утверждает: "герои, живущие в маленьком таежном бараке, кажутся выросшими и потому, что они действительно менялись на наших глазах, и потому, что он увидел их влюбленными глазами автора". Вероятно, такими "влюбленными глазами" смотрели на своих героев и другие писатели, не только В. Липатов. И эта явная влюбленность не помешала правдивости и глубине таких образов, как Дымшаков, Балуев, Саша Зеленин, как маленькая Аленка и ее спутники из повести Сергея Антонова, как запутавшийся шофер из его же рассказа "Порожний рейс". В этом рассказе не менее, чем шофер Хромов, важен сам рассказчик, молодой журналист, приехавший на стройку с редакционным заданием написать "положительный очерк". Но жизнь сложнее, чем это задание: намеченный в герои очерка Николай Хромов, пользующийся широкой славой и уже привыкший к репортерам и фотографам, оказывается, приписывает себе невыполненные рейсы и выливает под откос драгоценное горючее! И молодой журналист готов уже писать о нем "обличительный фельетон". Но, к счастью, он усвоил главное правило, нередко забываемое писателями: прежде чем писать, надо хорошенько разобраться, доискаться до причин! И тогда выясняются не только "обстоятельства дела", но и перспективы развития характера человека споткнувшегося, однако не безнадежного, способного выправиться. И журналисту приходится писать не одной черной или розовой краской, а говорить о сложности человеческой судьбы и вступать в борьбу не против человека, а за него. А такая борьба невозможна без веры в человека, без влюбленности в него, без настойчивых поисков в нем тех сил и способностей, которые достойны поддержки. Любовь к человеку - это тоже Позиция. Если это любовь не всепрощающая и примиренческая, а активная и требовательная. Такая любовь противостоит подозрительности и предвзятости, не допускает поблажек, не освобождает от ясной оценки достоинств и недостатков. Она помогает развивать в человеке лучшие его черты, воспитывать "человека будущего". * * * Первоначальная моя задача была - написать обзор литературы минувшего года. Однако произведений было опубликовано так много, в литературе нашло отражение такое множество вопросов, ее тематика была столь многообразной, что охватить весь этот процесс могла бы только большая книга. стр. 34 -------------------------------------------------------------------------------- Но, может быть, черты этого процесса можно увидеть, ограничившись разбором лишь произведений, наиболее характерных и значительных? Может быть, в них можно проследить основные устремления современной литературы? И, может быть, те черты, которые нам удастся подметить в творчестве некоторых писателей, читатели обнаружат и в работе других, еще не добившихся большой удачи, но идущих в том же направлении? Мне думается, что это именно так. Наша литература, обращаясь к современности и современнику, искала ответа на актуальные вопросы жизни, активно включаясь в огромную созидательную работу - формирования и укрепления коммунистического сознания, коммунистических отношений в общественной жизни, в труде, в быту. Она поднималась до больших обобщений, охватывая если не целую эпоху, то важные и значительные ее периоды. Она боролась за человека смелого и честного, бескорыстного и деятельного, целеустремленного и человечного, за настоящего человека, строящего будущее и достойного этого будущего. Она видела героику труда, она поддерживала все передовое и новое, что ежечасно рождается в нашей жизни. Ее критическое острие было направлено на борьбу с теми проявлениями лицемерия и фальши, своекорыстия и эгоизма, равнодушия и пассивности, которые в жизни мешают советским людям. О лучших произведениях трудно сказать: вот какова их тема, вот круг материала, вот те выводы, к которым ведет нас писатель. Поэма о путешествии на Дальний Восток вобрала в себя огромный жизненный опыт не только поэта, но и народа, и выразила мысли об истории и о будущем. В образе скромного прораба или молодого врача, геолога или колхозника воплотились не только дела, но и духовный мир советских людей, живущих широкими и разнообразными интересами, не отступающих перед трудностями и препятствиями. Литература пристально всматривается в жизнь и в ее движении, в рядовых людях обнаруживает подлинную высокую героику, достойную стать предметом искусства, - искусства, которое не устает искать новых художественных решений и всеми средствами утверждает высокие идеалы коммунизма, направленные на счастье человека и человечества. стр. 35