Как верно заметил доцент Вильнюсского университета П. Ужкальнис ("Дружба народов", 1961, N 1), как там ни называй историю советской литературы (единой, многонациональной, всесоюзной, синтетической, комплексной, сводной, всеобщей и т. д.), главное заключается в том, чтобы история эта была написана. Все же мне представляется, что уместнее всего такую единую историю всех советских литератур называть всеобщей (по аналогии с прежними курсами всеобщей литературы). Как известно, это название всеобщей литературы в прежнее время относилось главным образом к объединенному курсу литератур западноевропейских. Он объединял литературы - немецкую, французскую, английскую, иногда с прибавлением итальянской. В сущности, этот курс (я имею в виду курсы, читавшиеся в русских университетах) представлял собой последовательное изложение важнейших моментов каждой из литератур, взятой в отдельности. Но в замысле было другое: определить некоторые, именно всеобщие закономерности, лежавшие в основе развития европейских литератур. Этот замысел с наибольшей рельефностью естественно выявлен в курсах всеобщей литературы, написанных уже советскими авторами (начиная с П. Когана, В. Фриче, А. Луначарского и кончая курсами последних лет Ю. Виппера, В. Ивашевой, Р. Самарина и др.). Но термин "всеобщая" уместнее всего, оправданнее всего следует относить именно к истории советской литературы: "Всеобщая история советской литературы". Почему оправданнее? Потому что в развитии и во взаимоотношениях отдельных национальных литератур с наибольшей силой, наглядностью и последовательностью проявляют себя общие законы, управляющие развитием социалистического общества, его экономики и культуры. В. И. Ленин писал, что в капиталистиче- стр. 49 -------------------------------------------------------------------------------- ском обществе действовали и действуют экономические силы перемешивания народов наряду с тенденцией националистического обособления. В социалистическом обществе возникают совершенно новые закономерности: с неизмеримо большей силой дает себя знать и взаимообщение народов, единство экономики и культуры, с одной стороны, а с другой стороны - расцвет тех национальных сторон в культуре каждого из народов, которые служат делу этого социалистического единения. На этом пути в единый "храм" коммунистического человечества развертывание отдельных национальных культур у десятков советских народов, а затем и у сотен народов мира является закономерным историческим этапом тех диалектических превращений, какие происходят с человеческой культурой на всем протяжении ее развития. При создании "Всеобщей истории советской литературы" нужно прежде всего дать ответ на вопросы: что мы вкладываем в понятие истории литературы, для чего и для кого эта "История" будет создаваться? Это не праздные вопросы. Ведь к такой "Истории" наука обращается впервые; и вполне естественно, что следует сначала разобраться в идеях и понятиях, которые будут положены в основу будущего труда. Прежде всего следует напомнить, что именно марксистская наука вкладывает в это понятие. Маркс и Энгельс, как известно, писали, что история является вообще главной и единственной наукой, если рассматривать ее как историю природы, историю людей. Ф. Энгельс писал: "...современный материализм видит в истории процесс развития человечества, причем его задачей является открытие законов движения этого процесса"1. Это общее положение распространяется на историю литературы. А именно: главной целью научного изучения будет являться постижение тех законов, которые управляют литературным развитием, составляют движущую силу литературного процесса. Но, разумеется, вместе с познанием закономерностей читатель должен познавать и сами факты, произведения - словом, все то, что составляет живое содержание художественной литературы. Как сочетать теорию и историю или как сочетать рассказ об историческом развитии с рассказом о произведениях и писателях? Если перенести все внимание на одну теорию или философию (допустим, как в книге Андреевича "Опыт философии русской литературы", 1905), то исчезают писательские индивидуальности, сами художники слова со своими произведениями. А какая же это будет история литературы без художнической специфики? Если сделать крен в другую сторону, то история литературы приобретет чисто описательный характер или превратится в альбом писательских портретов, не пронизанных какой-либо общей идеей. И можно привести много примеров разных историй литератур, располагающихся между этими двумя крайними полюсами. -------------------------------------------------------------------------------- 1 К. Маркс и Ф. Энгельс, Сочинения, т. XIV, стр. 25. стр. 50 -------------------------------------------------------------------------------- Ф. Энгельс писал в "Анти-Дюринге", что новые факты заставили подвергнуть всю прежнюю историю новому исследованию и тогда выяснилось, что вся она, за исключением первобытного состояния, была историей борьбы классов и что экономический строй общества каждой данной эпохи представлял собой ту реальную почву, свойствами которой объясняется в последнем счете и вся надстройка. Этот дух обновления взглядов на исторический процесс, естественно, был воспринят и теми учеными, которые" захотели заново с марксистских позиций подойти к истории литературы. В этом смысле представляют немалый интерес лекции, прочитанные А. Луначарским в 20-х годах в Свердловском университете. Луначарский дал в высшей степени яркую картину развития художественной литературы в ее связях и переплетениях с социальной борьбой, начиная с античных времен и кончая XIX веком. Но А. Луначарский поставил себе задачу не просто показать связь писателей и литературных произведений с особенностями каждой данной эпохи, вскрыть их классовую сущность. Он стремился в то же время внушить любовь к литературе, привить умение считаться с наследием прошлого не только как с каким-то проклятым мусором ненавистной старины, а как с целым рядом великих усилий мысли, чувства и фантазии, направленных к победе гуманных начал: "Не ограничиваясь стремлением доказать внутреннюю моральную ценность великих литературных произведений прошлого, я хотел, по возможности, научить также оценивать их непосредственную эстетическую прелесть, волнующую музыку эмоций и образов в них"1. С чего же начал А. Луначарский свою первую "Всеобщую историю" (в ее прежнем смысле)? С определения, что такое литература, и художественная литература в частности. С ответа на вопрос: каковы основные законы внутреннего движения художественной литературы и вообще искусства в каждую историческую эпоху? Я думаю, что, приступая к созданию "Всеобщей истории советской литературы", мы также должны уметь передать читателю и закономерную обусловленность художественной литературы реальной исторической почвой, на которой она возникла, и вместе с тем раскрыть особенности, эстетическую прелесть художественных форм разных национальных литератур. "Всеобщая история советской литературы" должна сочетать философское осмысление закономерностей ее развития и умение ярко, эмоционально передать эстетическую радость от ее достижений. Следует хотя бы вкратце перечислить наиболее существенные для нашей темы историографические попытки. Пожалуй, самой первой такой попыткой дать картину синхронного развития лите- -------------------------------------------------------------------------------- 1 А. Луначарский, История западноевропейской литературы в ее важнейших моментах, ч. 1, Госиздат, М. -Л. 1930, стр. 6. стр. 51 -------------------------------------------------------------------------------- ратур многих народов является книга французского антрополога Шарля Летурно "Литературное развитие различных племен и народов". Она была переведена в России еще в 1895 году. Этот автор в 80-х и 90-х годах прошлого века выпустил несколько томов исследований, где в духе Г. Спенсера исследовалось развитие важнейших общественных факторов и учреждений (нравственности, семьи, политических учреждений, юридических и т. п.). Том, посвященный литературе, должен был быть завершающим. Перед нами проходит картина литературного развития у меланезийцев, африканских негров, полинезийцев, у индейцев, литературы Перу и Мексики; затем идут литературы Китая, Японии, египтян, берберов, эфиопов, арабов, евреев, литература Индии, персов, греко-романская литература, литература европейских народов, в том числе славянская и т. д. Данные Ш. Летурно, опиравшегося на сравнительный метод, были в свое время использованы А. Н. Веселовским (который, впрочем, без Особой симпатии отзывался о французском антропологе-эволюционисте). Исходные методологические принципы Ш. Летурно далеки от марксизма, у него проскальзывают даже некоторые расистские предрассудки. Но собранный им огромный фактический материал и стремление осмыслить его исторически привели автора к выводам, о которых небесполезно вспомнить и сегодня. Ш. Летурно довольно убедительно доказал близкую связь письменных памятников с фольклором, примат фольклорных источников (о чем впоследствии много писал и Горький). Этот тезис интересен и для нас при построении "Всеобщей истории советской литературы", поскольку десятки советских литератур ранее бесписьменных и младописьменных народов на наших глазах, но в ускоренном порядке и в социалистических условиях проделали тот путь развития, который Ш. Летурно наблюдал у других народов, находившихся в иных условиях. Ш. Летурно писал: "Социальные превращения не делаются в один день, и потому мало шансов, чтобы современное поколение присутствовало при расцвете этого нового мира, зародыш которого, однако, носит уже в своих недрах современное общество"1. Но вот в бурях Октябрьской революции родилось новое, социалистическое общество, сформировалась единая литература, включающая в себя многие национальные литературы, в том числе вновь возникшие, бурно развившиеся на новой почве. И в этом процессе принимали и принимают участие все советские народы. Как обобщить этот процесс? В работе П. Беркова "О многонациональном характере советской литературы"2 дана довольно подробная историографическая картина того, как накапливались представления о многонациональ- -------------------------------------------------------------------------------- 1 Ш. Летурно, Литературное развитие различных племен и народов, СПб. 1895, стр. 370. 2 П. Н. Берков, О многонациональном характере советской литературы, "Ученые записки ЛГУ", серия филологических наук, 1949, вып. 16. стр. 52 -------------------------------------------------------------------------------- ной советской литературе, как постепенно менялась и создавалась, терминология, относящаяся к этому предмету. Процесс накопления опыта и все большего понимания многих сторон развития советской литературы прослежен и в книге Н. Пиксанова "Горький и национальные литературы" (1946), где верно подчеркнута особая роль Горького в утверждении концепции советской литературы как многонациональной литературы. Добавлю только ко всему ставшему известным по работам Н. Пиксанова и П. Беркова еще несколько фактов для иллюстрации того, как постепенно, словно изображение на фотопленке, проявлялась и оформлялась идея создания "Всеобщей истории советской литературы". На Первом съезде писателей Горький выступил с идеей создания отдельных очерков национальных советских литератур. Несколько позже в беседе с автором этой статьи он высказал мысль о создании комплексной или всеобщей истории всех советских литератур, чтобы на ее страницах показать процесс развития литературы, взятый в целом. Первая история советской литературы мыслилась именно как многонациональная история. На эту тему по поручению М. Горького автор настоящей статьи выступил тогда с докладом, который обсуждался в Союзе писателей и был впоследствии опубликован в журнале "Литературный критик" (1935, N 12). Однако этот проект не был осуществлен. Еще некому было его осуществлять. В 1940 году М. Серебрянский и автор статьи при образовании Института мировой литературы имени А. М. Горького составили подробный проспект истории советской литературы (рассчитанной на несколько томов) - тоже как литературы многонациональной. Этот проспект (выпущенный отдельной брошюрой) предусматривал следующее построение "Истории": сначала должны были идти большие вводные главы, характеризующие развитие литературы за определенный период, затем следовали небольшие литературные портреты или монографии о творчестве отдельных писателей. Короче говоря, композиция этих томов была примерно такой, как у ныне издаваемого трехтомника "Истории русской советской литературы". Проспект-брошюра согласовывался с союзами писателей национальных республик и областей. Это касалось главным образом отбора имен для портретов-монографий, которых при самом строгом подходе из сорока с лишним советских литератур набралось все же свыше ста. Так обстояло дело двадцать лет назад. Мы сами понимали, что в подобном построении была своя отрицательная сторона: история советской литературы народов СССР в некотором роде превращалась в многотомный альбом монографических очерков-портретов. Вводные очерки, в общем, не спасали положения. Подлинно, философского, теоретического осмысления путей развития советской литературы все же не могло получиться. Но такой путь ("овсянико-куликовский", как мы тогда в шутку его стр. 53 -------------------------------------------------------------------------------- называли) был, пожалуй, неизбежным. Ведь отдельные национальные литературы в то время еще совсем не были изучены. Не существовало очерков отдельных национальных советских литератур, не было даже истории русской советской литературы, монографий •об отдельных писателях народов СССР. Словом, предполагалось начинать труд почти на "голом месте" с самых первоначальных обобщений, с собирания материалов: биографических, библиографических и т. п. Да тогда еще и не было в республиках подготовленных кадров, которые могли бы взять на себя написание соответствующих разделов задуманных очерков. Война помешала практическому осуществлению этого первого замысла ИМЛИ. Следует еще упомянуть о замечательной инициативе Алексея Толстого, который в сотрудничестве с В. Мануйловым в 1938 году задумал создать для средней школы учебник "История литературы народов СССР". Под руководством А. Толстого была создана авторская бригада и привлечен целый ряд консультантов-литературоведов. Стоит напомнить те соображения о задачах истории, которые были изложены А. Толстым в его статье, напечатанной в "Известиях" 20 июня 1938 года: "Новый учебник должен дать историю литератур народов СССР, а не только русской литературы. Это не просто расширение тематики. Мы постараемся показать взаимодействие литератур братских народов и роль новой русской литературы как наиболее передовой и сильной в деле развития литератур народов СССР". И далее А. Толстой развернул такую программу: "Устное народное творчество, конечно, войдет в учебник как равноправная часть, а не как "элементы фольклора". Историю литературы народов СССР мы предполагаем излагать в связи с развитием мировой литературы. Задача заключается "не в том, чтобы отыскивать всяческие "заимствования" и "элементы влияния". Надо показать реальные пути взаимовлияний, показать усвоение лучших достижений мировой культуры и литературы, то •есть усвоение творческое. История литературы должна быть изложена в связи с историей культуры и искусства. Мы постараемся показать эпоху, в которой жили и действовали писатели, возникали и жили их произведения. Кроме того, мы попытаемся показать, как, помимо словесного творчества, народный гений проявлялся в зодчестве, в живописи, в музыке, в художественных ремеслах. Поэтому учебник должен быть хорошо и богато иллюстрирован. Подбору иллюстраций мы уделяем особое внимание. Мы стремимся к тому, чтобы изложение историко-литературного процесса не было разорванным. Учебник не должен походить на сборник литературных "житий". Характеризуя важнейшие историко-литературные явления прошлого, надо показать их значение для современной советской литературы, для социалистической культуры. стр. 54 -------------------------------------------------------------------------------- И, наконец, новый учебник должен быть безусловно свободен от каких бы то ни было пережитков вульгарной социологии и от прочих видов искажения истории литературы"1. А. Толстой говорил о необходимости создать серию книг о наших национальных литературах, и первым вкладом в эту серию - был превосходно написанный труд члена-корреспондента АН СССР Е. Бертельса о древней литературе народов Средней Азии и Казахстана, опубликованный в "Новом мире" еще в 1939 году. Но и замысел А. Толстого из-за наступившей войны остался неосуществленным. Впрочем, пожалуй, для полного осуществления этого замысла тогда бы не хватило и кадров. Сегодня положение дел серьезно изменилось. В целом ряде областей и республик созданы научные институты по изучению литературы и языка, выросли кадры специалистов, при участии ИМЛИ имени А. М. Горького во многих республиках выпущены очерки по истории национальных литератур, изданы десятки монографий отдельных писателей. После войны М. Фетисовым под редакцией М. Добрынина (тоже для ИМЛИ) был подготовлен новый проект создания историй литератур народов СССР (кроме русской литературы). Наконец, в 1950 году в МГУ была создана специальная кафедра литератур народов СССР. Кафедра подготовила две программы сводного или синтетического курса по литературам народов СССР. Последний вариант программы (1958, под редакцией М. Богдановой) разработан довольно полно и содержит уже новый конструктивный момент, заключающийся в том, что более сорока советских литератур объединены в несколько групп или гнезд по принципу исторической общности путей развития. А именно: 1) литературы восточных славян, 2) литературы народов Прибалтики, 3) литературы народов Кавказа, 4) литературы народов Средней Азии и Казахстана, 5) литературы народов Поволжья, 6) литературы других народов СССР (например, Сибири, Дальнего Севера и ряда других малочисленных народностей). Эту брошюру (объемом в 7 печ. л.) можно считать дальнейшим шагом вперед на пути создания "Всеобщей истории советской литературы". В программе, на мой взгляд, найдено хорошее сочетание общетеоретических и исторических материалов с монографическим изложением творчества виднейших писателей народов СССР. Кроме этой программы, под редакцией М. Богдановой в Издательстве МГУ в 1960 году вышла "История литератур народов Средней Азии и Казахстана" (включающая материал и по классическому наследию, и по советским литературам - таджикской, туркменской, узбекской, киргизской, казахской, каракалпакской) - учебное пособие для университетов и педагогических институтов. Ко всему сказанному можно добавить, что история русской -------------------------------------------------------------------------------- 1 А. Н. Толстой, Полн. собр. соч., т. 13, Гослитиздат, М. 1949,. стр. 405 - 406. стр. 55 -------------------------------------------------------------------------------- советской литературы тоже разработана уже достаточно подробно. Вышло немало книг и курсов по истории русской советской литературы, десятки монографий о творчестве отдельных писателей. И, естественно, возвращаешься к тому, о чем писал доцент Вильнюсского университета П. Ужкальнис, выразивший, вероятно, мнение многих тысяч читателей: почему же в конце концов до сих пор нет единой или всеобщей "Истории советской литературы"? "Чего не хватает? Кстати, об этом в позапрошлом году писала и "Правда". Чего не хватает - людей? Нет. Есть ученые и в Москве, и в Ленинграде, и в республиках, которые могли бы написать такой труд. Не хватает материальных средств? Нет. Они тоже есть, потому что существует не один, а множество государственных институтов литературы. Мне думается все же, что вряд ли будут полезны беспредметные ламентации по поводу отсутствия до сих пор единой "Всеобщей истории советской литературы". Я также не стою на той точке зрения, что в отсутствии такой работы повинен кто-либо персонально или какое-нибудь научное учреждение. Нет. Мы должны отдать себе отчет в том, что на наших глазах происходит не только рождение новой литературы, но и рождение новой науки о ней. Причем методологические установки изучения советского литературного процесса тоже менялись на протяжении ряда лет: шла борьба с вульгарной социологией, формализмом, описательностью, националистическими предрассудками и т. п. Ведь все было в кипении, в 'брожении. Не так просто найти место в общем процессе тому или иному литературному явлению, поскольку это связано с оценкой и части и целого вместе взятых. Приступая к созданию подобного труда, надо себе ясно прежде всего представить, что мы хотим иметь, и я думаю, что короткая, вдохновенно написанная заметка А. Толстого о "Всеобщей истории литератур народов СССР" дает нам больше, чем арифметические подсчеты с карандашом в руках, сколько портретов от каждой из пятидесяти литератур должно присутствовать в будущей "Истории". Да, следует отдать себе отчет в основном. Автор (или авторы) будущей "Истории литератур народов СССР" должны представить талантливо, вдохновенно написанную картину того, как развивались литературы на почве социализма. Это должна быть "История", пронизанная философией и поэзией нашего времени. Вот почему мне представляется самым важным для создания такого труда (в одном или пяти томах, - не в этом дело) не инвентаризация, не библиографическая опись, что кем было написано. Пусть справочный материал найдет себе место там, где ему надлежит быть. Главное в другом: создать в больших масштабах портрет литературы нашего времени, показать пути становления социалистического реализма. Конечно, скажут, что все это хорошо, но как воплотить этот замысел конкретно? Какова должна быть периодизация, на сколько стр. 56 -------------------------------------------------------------------------------- глав нужно разбить материал и т. д. и т. п.? Постараюсь вкратце ответить и на эти вопросы. Но приступать к работе все же надо не столько с тем, чтобы голова была забита композиционными "проблемами", а с тем, чтобы воодушевиться философией и поэзией нашей литературы, составить себе ее мысленный портрет, увидеть сквозь него нашу бурную эпоху. Только тогда "Всеобщая история советской литературы" сможет дать ответ на основной вопрос: что происходило и что происходит с литературным творчеством в условиях победы социалистического строя? Мне уже приходилось писать о том, что развитие советской многонациональной литературы в известной мере явится прообразом будущего развития других литератур мира по мере того, как народы будут становиться на путь социалистического развития. Да и сегодня опыт и пример многонациональной советской литературы, единой в своем идейном содержании, приковывает к себе самый пристальный интерес в таких многонациональных странах, как, например, Индия. Встречи ученых разных стран в Институте мировой литературы имени А. М. Горького во время IV Международного конгресса славистов в Москве (сентябрь 1958 года), так же как и встречи в Союзе писателей с зарубежными гостями Третьего Всесоюзного съезда писателей, показали, с какой горячей заинтересованностью изучают они опыт развития советской литературы. Особый интерес иностранных ученых и писателей (Индии, Вьетнама, Индонезии, некоторых африканских республик) вызвал вопрос о судьбах устного народного творчества в СССР, об использовании фольклорных сюжетов и поэтики в письменной литературе, о подходе к изданию древних эпосов и оценке их с современной точки зрения. Возрождающиеся народы, стряхивающие иго колониализма, естественно ищут опоры для своей новой литературы в наследии устного народного творчества, чтобы противопоставить это здоровое творчество наслоениям декадентско-колониальной литературы, которую культивировали в Азии и особенно в Африке колонизаторы. Все эти, как и многие другие, проблемы, конечно, и не снились ученым типа Ш. Летурно. Это все новые проблемы, решение которых впервые мы находим только в истории советской литературы. Это еще один лишний довод в защиту того положения, что, приступая к созданию "Всеобщей истории советской литературы", мы не должны мельчить наши задачи, не должны сводить их к моментам справочно-описательного характера, а, наоборот, поставить себе целью взглянуть на всеобщую историю советской литературы в аспекте мировых событий нашего времени. Создание мировой системы социалистических государств со всей отчетливостью выдвигает вопрос и об изучении новых закономерностей в развитии культуры и литературы. В буржуазном литературоведении самый вопрос о закономерностях литературного развития, как известно, всегда затемняется. Прав Д. Благой, который писал о своей работе "Закономерности становления новой русской стр. 57 -------------------------------------------------------------------------------- литературы": "Вопрос о специфических закономерностях развития художественной литературы является основной и центральной литературоведческой проблемой, без постановки и попыток решения которой утрачивается представление о наличии у науки о литературе своего особого предмета исследования и тем самым может оспариваться право ее считаться самостоятельной научной дисциплиной. Между тем специфические закономерности развития литературы пока изучены еще далеко не достаточно". В этой работе очень ясно и убедительно показан не только рост реалистической литературы в связи с общим развитием России, но и развитие жанров и форм литературного творчества. На фоне этой картины яснее становится явление Пушкина как "поэта действительности", обозначившего "органическое слияние воедино тех двух начал: "голой правды" и "красоты", которые в допушкинской литературе были, как правило, не только разъединены, но - у Радищева и Карамзина, позднее в какой-то мере у Рылеева и Жуковского - прямо противопоставлены друг другу". Проблема объединения "правды" и "красоты", почерпнутых из самой действительности, в советской литературе приобрела особенное значение. Что стало основой новой правды и новой красоты в наше время? Человеческая героика в борьбе за социализм. Советская литература отразила эту новую закономерность, и в будущей "Истории" необходимо конкретно проследить, как это происходило и разных литературах. Едва ли не одним из важнейших законов нового общества является тот закон, что в социалистическое строительство - и экономическое и культурное - могут сразу включаться народы и племена, стоящие на самых различных ступенях исторического развития. Опыт Советского Союза показал, что в строительстве социалистической культуры и литературы смогли принять участие народы, не только не прошедшие стадии капитализма, но даже и стадии феодализма. Таковы, например, народы, находившиеся до Октябрьской революции на уровне первобытнообщинного хозяйства (это относится к некоторым кочевым народам Средней Азии, Дальнего Востока и Дальнего Севера). Самый факт постепенного включения разных литератур в общий процесс развития социалистического реализма приобретает существенное научное значение. Нельзя не согласиться с замечанием П. Беркова, который писал в статье "О многонациональном характере советской литературы", что А. Толстой "верно отметил одну особенность нашей литературы, которую обозначил не вполне, как мне кажется, удачным термином "многостадиальность". Он имел при этом в виду неодинаковость художественно-творческого уровня, на котором стоят разные национальные литературы. "Советская литература не только многонациональна и многоязычна, но и многостадиальна: в ней соседствуют все стадии, или ступени, развития - от бесхитростной песенки ашуга или первого рифмованного опыта на языке только что созданной письменности до пове- стр. 58 -------------------------------------------------------------------------------- сти, романа, поэмы и драмы, которые переводятся на все языки-мира". В этой попытке термином "многостадиальность" обобщить жанровое, техническое и формально-художественное разнообразие, наблюдающееся в советской литературе, не все правильно. Понятие стадиальности едва ли применимо к данной категории явлений, так как перед нами налицо выражение творимой единой советской; культуры, социалистической по содержанию и национальной по форме. Иными словами, любая из литератур нашей страны, любой фольклор нашего Союза "одностадиальны", и это стадия социалистического общества, определяющая социалистический характер всей советской литературы и отдельных национальных советских литератур, отдельных национальных советских "фольклоров". Речь, может идти о разнообразии национальных форм, в которые вкладывается общее, единое социалистическое содержание. А эта форма обусловлена национальными традициями, сложившими в ходе исторического развития данного народа"1. Я привел эту большую цитату из работы П. Беркова для того, чтобы возвратиться к мысли А. Толстого о последовательности видов и форм в развитии литературы и взять эту мысль под защиту. Ее научное значение, и в частности значение для будущей структуры "Всеобщей истории советской литературы", неоспоримо. Совершенно очевидно, что А. Толстой вовсе не имел в виду стадиальность как социальную формацию, а тем более не придавал этому термину антропологического смысла (как у Леви-Брюля, Тейлора, Фрезера или, например, у советского ученого В. Якимова, автора работы "Ранние стадии антропогенеза"). А. Толстой говорит о ступенях в развитии литературных форм, и это совершенно правильно, потому что есть последовательность в развитии поэтических, драматургических, прозаических форм. Не случайно, допустим, у некоторых дагестанских народностей, как лаки, табасараны, тэты, или у каракалпаков, или у эвенов, или ненцев художественная проза или появилась уже в послевоенные годы, или еще только зарождается. Да и русская советская литература, имевшая такие богатые традиции в развитии художественной прозы в XIX веке, в первые пооктябрьские годы на первый план выдвинула поэзию. Какое это может оказать воздействие на композицию всего труда? Такое, что при определении периодов развития советской литературы следует обратиться к более крупным масштабам, нежели обычно применяемая более дробная, общеисторическая периодизация. Почему? Да потому, что если тематика, сюжеты в какой-то мере приближены к общеисторической периодизации, то в развитии жанров мы наблюдаем совсем другие формы связи с развитием экономики и культуры. Кроме того, и темпы развитии -------------------------------------------------------------------------------- 1 "Ученые записки ЛГУ", серия филологических наук, 1949, вып. 16, стр. 12 - 13. стр. 59 -------------------------------------------------------------------------------- художественной литературы у народов ранее бесписьменных у иных растягивались на десятилетия, а у других осуществлялись в крайне сжатые исторические сроки. Письменность чукчей, например, была создана в 20-х годах, но практически литература чукчей достигла зрелости (если иметь в виду произведения Юрия Рытхэу) уже после Великой Отечественной войны, в конце 40-х и в 50-е годы. У тувинцев, у которых письменность возникла в начале 30-х годов, сравнительно быстро сложилась литература во всех жанрах (поэзия, проза, драматургия). Или в прошлом у бесписьменного народа - киргизов - рано развилась художественная проза (Т. Сыдыкбеков, К. Баялинов), в то время как в некоторых кавказских литературах с традицией древней полуторатысячелетней письменности советская художественная проза развивалась сравнительно медленно и в течение первых пооктябрьских десятилетий ведущим жанром была поэзия. Наиболее целесообразной мне представляется такая периодизация: первый период - от установления советской власти (а в Закавказье это произошло только в 1920 году) до начала 30-х годов. Это был период, проходивший под знаком острой классовой борьбы, когда не был окончательно решен вопрос "кто - кого?". Это был период борьбы за социалистическое содержание советской литературы, за новую тематику и т. д. Второй период - это период до Великой Отечественной войны. Тридцатые годы - это годы громадных побед в области строительства социалистической культуры, когда образовалось морально-политическое единство народа, когда произошли серьезнейшие сдвиги и в умах интеллигенции. Затем следует период Великой Отечественной войны. Но, может быть, можно подумать и о том, чтобы и этот период присоединить ко второму периоду до XX съезда КПСС. XX съезд явился рубежом громадного исторического значения в развитии идеологической жизни в нашей стране. Но, конечно, нельзя отрицать того, что период Великой Отечественной войны наложил свой особый отпечаток на развитие литературы. Главной идеей, которая должна быть положена в основу всего труда, естественно, явится идея становления социалистического реализма. Множество сторон откроется исследователю в этом сложном и увлекательном процессе рождения литературы нового человечества. - Назову главнейшие теоретические вопросы, которые, естественно, возникают по ходу исторического развития советских литератур. Первый вопрос, неразрывно связанный с рождением в литературе идей и образов новой революционной действительности, - это вопрос о национальных традициях и формах, в какие облекались эти новые революционные мотивы. Из каких словесных "кирпичей", на основе какой поэтики строились первые здания нового искусства? Сама постановка этого вопроса уже призывает к осмыслению громадной пестроты, разнообразия художественных форм, какие здесь открываются исследователю. Это поражающее вообра- стр. 60 -------------------------------------------------------------------------------- жение многообразие отметил и А. Толстой в своем докладе "Четверть века советской литературы". Чем оно порождено? Прежде всего тем, что, как выше сказано, Октябрьская социалистическая революция застала народы России на самых разных ступенях экономического и культурного развития. Одни народы, как, например, русские, создали в XIX веке литературу мирового значения, литературу критического реализма, впитавшую в себя идеи освободительной борьбы крестьянства и затем рабочего класса (уже у Горького, Серафимовича), или как украинцы, которые тоже к октябрьскому рубежу имели в своем наследии не только таких великих поэтов революционно-демократического направления, как Шевченко, но и писателей, которые были вестниками нового этапа в литературе (Франко, Коцюбинский, Леся Украинка). Другие народы не только до Октябрьской революции, но даже до 30-х годов совсем не имели письменности. Единственным их достоянием был фольклор. Диспропорции в развитии литератур были громадные. Но что замечательно? Даже писатели, вышедшие из рядов возрожденных народов, у которых, по выражению Герцена, "еще сотворение мира на губах не обсохло", и такие писатели еще вчера бесписьменных народов в советских условиях могли становиться в один ряд с художниками, имевшими за плечами древние литературные традиции. Но поэтические формы их творчества, естественно, складывались под непосредственным воздействием своего национального литературного опыта. Мы совершим ошибку, если теоретически не осветим в будущей "Истории" вот этот многоступенчатый характер национальных традиций, если ограничимся только простым описанием разных национальных форм и жанров, возникших в советских литературах. Для научного исследования важно понять закономерности развития литературы социалистического реализма на разных национальных почвах. Какие силы воздействовали и определяли облик стихов, пьес, рассказов, наконец, романов в разных советских литературах? Известный советский поэт Хамид Алимджан говорил в одном из своих докладов в Ташкенте еще в 1943 году, что, по его мнению, помимо решающего фактора в развитии советской литературы - самой революционной действительности, еще три фактора оказали существенное воздействие на узбекскую советскую литературу: а) влияние устного народного творчества, б) влияние традиций древней узбекской письменной литературы, начиная со средневековья, с Алишера Навои, и в) воздействие образцов русской классической и советской литературы. Например, о себе Хамид Алимджан говорил, что переводы из Пушкина, в частности работа над переводами "Евгения Онегина", совершенно перевернула его представление о характере стиха и о возможностях реализма в поэзии. Для Гафура Гуляма имел немалое значение опыт Маяковского (как, впрочем, и для многих других поэтов Советского Востока и Закавказья). стр. 61 -------------------------------------------------------------------------------- Непосредственное воздействие фольклорных традиций в узбекской литературе было так велико, что еще в 1940 году значительной популярностью среди населения пользовались песни, например, Чусти и Абдуллы, которые представляли собой, в сущности говоря, переработку фольклорных мотивов на советские темы. В то же время я был свидетелем того, как исполнение переведенной на узбекский язык пьесы Н. Погодина "Человек с ружьем" в одном ферганском кишлаке совсем не было понято зрителями, потому что реалистическое изображение Ленина приходило в противоречие с романтической традицией узбекского эпоса, всегда рисующего героя в сказочных, сверхчеловеческих пропорциях. На развитие узбекской советской литературы наложило определенный отпечаток влияние образцов средневековой письменной литературы. Такой отпечаток уловим в поэтике романа Айбека "Навои". Древняя письменная традиция (с ее философичностью, притчами и в то же время узорностью и клишеобразной системой сравнений) накануне Октября не была обогащена критическим реализмом, который не успел развиться на узбекской почве. Казахская же литература в лице Абая Кунанбаева более глубоко восприняла реалистические традиции русской литературы. И поэтому, например, социально-психологический роман, созданный М. Ауэзовым, по всему строю своему ближе к русской или эстонской советским литературам, нежели к советским литературам Средней Азии, что не мешает быть "Абаю" глубоко национальным казахским произведением. Как видим, одна литературная проблема тесно связана с другой. Правда, мы можем их выделить и отдельно, в частности, такой обширный вопрос, как судьбы устной народной поэзии в советскую эпоху или, скажем, роль публицистической поэзии в общем развитии литературы социалистического реализма. Но и движение жанров, и тематики, и сюжетов - все это тесно переплетено в советском литературном процессе с вопросами национальной специфики. Я думаю, что построение будущей "Истории" должно отразить вот эту установку на ее проблемность, а не только давать в хронологическом порядке описание тех или иных произведений или фиксировать изменение тематики. Все это должно быть связано с картинами самой жизни всего советского народа, как об этом очень верно писал А. Толстой. Размышляя над тем, как представить себе постепенное образование "литературной карты СССР" (этот термин уже получил права гражданства), мы можем обратиться и дальше к "географическому" сравнению. Если представить себе нынешнее состояние многонациональной советской литературы в виде многоструйной полноводной реки, вливающейся в океан человеческого сознания, то ведь не сразу же образовалась эта "Волга советской литературы". Она на протяжении своего исторического пути постепенно становилась все более полноводной: сначала из больших "рек" русской, украинской, белорусской литератур, затем литератур за- стр. 62 -------------------------------------------------------------------------------- кавказских народов, Татарии, а затем в общее течение вливались по своим национальным руслам и другие литературы. Некоторые из них начинали свой путь где-нибудь в горах, маленьким ручейком или в тайге Дальнего Востока (как литература удэгейцев, эвенов, коряков, ительменов), но вливались потом в общий поток. И это должно найти отражение в самой структуре "Истории". Вряд ли правомерно игнорировать различие в исторических типах формирования советских литератур на разных национальных почвах. Вот почему я бы считал неправильным вводить в главы только историю смены тематики после Октября, борьбу за образ положительного героя и другие подобные признаки, в первую очередь характерные для русской литературы и других развитых литератур. Важно рассказать и о том, в какой форме, в каких жанрах выражались ашугами и писателями новые революционные идеи. При построении "Истории" следует принять во внимание и ту классификацию типов развития советских литератур, которая дана в вузовской программе под редакцией М. Богдановой. Повторяю, каждая из этих сторон литературного процесса в СССР вырастает как проблема, которая будет сопутствовать авторам "Всеобщей истории советской литературы" на всех ее исторических этапах. Разные стороны литературного процесса запечатлелись в произведениях множества национальных советских писателей, преломившись по-своему в их творческих индивидуальностях. Как ни важно исследовать роль и значение национальной формы (а эта проблема, как я уже не раз писал, есть проблема реализма), все же наиболее принципиальным моментом, отличающим развитие советской литературы от литератур капиталистических стран, является идейное единство и всеуглубляющееся взаимообщение советских национальных литератур. М. Суслов был глубоко прав, когда в своем выступлении летом 1960 года на встрече руководителей партии и правительства с деятелями науки и искусства подчеркнул значение того общего, что связывает советские литературы как литературы социалистического общества. Эту важнейшую черту литературного процесса в СССР можно с наибольшей полнотой показать именно в таком труде, который будет пронизан, как я сказал, философией и поэзией нашего времени. Некоторые считают, что наличие монографических очерков писателей "всесоюзного значения" придают "Истории советской литературы" характер подлинно научного труда. Но не в композиции только признак научности. Можно, изображая литературный процесс, историю, фон, сочетать монографическое вкрапление (и портретного и теоретического характера) с изображением историко-литературного процесса в целом и с раскрытием закономерностей этого процесса. Автор этой статьи попытался применить эти приемы изложения в своей книге "На рубеже двух эпох". Разумеется, ни в какой стр. 63 -------------------------------------------------------------------------------- мере не выдавая такое решение в качестве примера, я все же хочу сказать, что те принципы расположения материала, которые приняты в трехтомнике "Русской советской литературы" и которые были запроектированы еще двадцать лет тому назад для всесоюзной "Истории советской литературы", тоже вряд ли можно считать окончательным и наиболее удачным решением. Очевидно, следует испробовать не один, а два или три возможных типа создания "Истории советской литературы". Такие работы можно готовить одновременно. Во всяком случае, наиболее уязвимым мне представляется принцип отбора "писателей всесоюзного значения". Вот, например, М. Шкетан - основоположник марийской литературы, автор романа "Эренгер" и ряда талантливых пьес - писатель "всесоюзного" или "местного значения"? Если посчитать, что М. Шкетан "не дотягивает" до всесоюзности, тогда марийская литература окажется не представленной крупным планом и будет упомянута лишь где-то во вводных очерках. Само установление иерархии писателей всесоюзного, республиканского и областного значения мне представляется ненаучным копированием административного деления территории СССР, При таком подходе неизбежны случайности. Нет, не эта задача распределения материала между вводными очерками и монографиями должна стоять в центре внимания авторов "Всеобщей истории советской литературы". Задачей должно быть создание яркой, талантливой картины расцвета национальных литератур на социалистической почве. Это должен быть труд о рождении новой эстетики, о литературе нового человечества. Некоторые думают так, что спор о формах и методах создания "Всеобщей истории советской литературы" уже "поднадоел" и пора уже приступать к делу. Это верно, что пора приступать к делу. Верно и то, что спор имеет уже давнюю историю. Но сейчас, приступая к коллективному труду, который предпринимает ИМЛИ, было бы неправильно просто "закрыть дискуссию" ввиду приступа к практическому делу. Нет. Именно сейчас-то она и нужна. Причем в этой дискуссии должны принять участие литературоведы и писатели других республик, писатели больших и численно малых народов. И если "малые" народности, особенно ранее бесписьменные и младописьменные, рассказали о своей духовной жизни через свои молодые литературы, то писатели и литературоведы этих народов также вправе сказать свое слово и о том, какой должна быть "История" всех советских литератур вместе с русской. И было бы еще более плодотворным, если бы в дискуссию включились и литераторы из других стран социалистического лагеря. Не будем считать дискуссию законченной, потому что ведь происходит рождение новой литературной науки о новой литературе социалистического общества. стр. 64