В журнале "Русская литература" (1960, N 4) появилась рецензия П. Беркова на сборник "Поэты-сатирики конца XVIII - начала XIX в.", выпущенный "Библиотекой поэта" (вступительная статья, подготовка текста и примечания Г. В. Ермаковой-Битнер). Рецензия эта производит весьма странное впечатление. Как и большинство изданий "Библиотеки поэта", сборник представляет собой солидный том, свидетельствующий о большой исследовательской работе, проделанной составителем. Между тем П. Берков даже не затрагивает вопроса о качестве публикуемых текстов и комментариев, ограничиваясь констатацией того, что примечания занимают 150 страниц, напечатанных петитом. Кроме замечаний о значении русской сатиры вообще и о пользе издания жанровых сборников, рецензия на девять десятых состоит из пересказа вступительной статьи Г. Ермаковой-Битнер, причем то новое, что принадлежит самой Г. Ермаковой-Битнер, в рецензии тонет в положениях, повторяющихся в работах других литературоведов. Справедливость требует заметить, что сама Г. Ермакова-Битнер подчас указывает своих предшественников. Так, придавая большое значение проблеме сатиры "на лицо", когда острие сатиры было направлено на конкретных носителей зла, а не ограничивалось бичеванием пороков вообще, она ссылается на П. Беркова, Г. Макогоненко, на сборник "Сатирические журналы Н. И. Новикова" (стр. 27). В ряде других случаев таких ссылок нет, но сколько-нибудь осведомленный читатель без труда может назвать литературоведческие работы, в которых находятся прообразы ряда положений статьи. Например, замечания о сатире в русской подцензурной печати конца XVIII века (стр. 9) можно найти в книге самого П. Беркова "История русской журналистики XVIII века" (М. -Л. 1952, стр. 314 - 315); мысль о том, что русская социальная сатира конца XVIII - начала XIX века брала на вооружение наиболее сильные стороны классицизма и осуществлялась как "высокий" жанр (стр. 12 - 13), имеется в "Истории русской литературы" (т. V, ч. I, М. - Л. 1941, стр. 227); проблема античных имен как своеобразных "знаков", символов с определенным кругом ассоциаций (стр. 33 - 34) поднималась В. Орловым ("Русские просветители 1790 - 1800-х годов", Л. 1950, стр. 403 - 404), Г. Гуковским ("Пушкин и проблемы реалистического стиля", М. 1957, стр. 111 - 114) и другими исследователями. При этом нет никакой уверенности, что указываемые работы являются Первоисточниками той или иной идеи, возможно, что впервые эти мысли были высказаны еще раньше. Во всяком случае новыми эти положения никак не являются, и странно, что П. Берков, признавая их "существенными", "ценными" и т. д., постоянно проходит мимо этого обстоятельства. От столь осведомленного специалиста, каким является автор рецензии, можно было бы ожидать четкой и ясной ориентировки в истории вопроса. Разумеется, исследователь имеет право пользоваться всеми ценными и плодотворными положениями, ранее высказывавшимися о том же предмете. В этом и состоит преемственность в науке и значение ее завоеваний, обогащающих мысль тех, кто продолжает исследование в близких областях. Мы только против той путаницы и неверных представлений о работе, которые неизбежно возникнут у читателей после рецензии П. Беркова. стр. 241 -------------------------------------------------------------------------------- Осыпая Г. Ермакову-Битнер похвалами за положения ее статьи, являющиеся общим достоянием советского литературоведения (в том числе, и за те, которые непосредственно восходят к трудам самого П. Беркова!), рецензия в то же время проходит мимо действительно удачных и тонких наблюдений автора над особенностями творческой манеры представителей русского сатирического жанра. Так, интересно пишет Г. Ермакова-Битнер о "вещном" методе сатиры у С. Марина, показывавшего в своих стихах, что в мире царствуют вещи: ленты, парадные сюртуки, мундиры, управляющие людьми, лишенными подлинных человеческих качеств. Остроумно ее наблюдение о характерных для художественного метода А. Нахимова поисках особых ракурсов, при помощи которых он стремился наглядно и отчетливо показать ничтожество обличаемых им людей и с этой "елью употреблял острый прием - взгляд сверху вниз, с высоты небес на копошащихся внизу людей ("Письмо приятеля моего, странствующего в чудесном птичьем мире". Любопытно сопоставление двух одноименных произведений - И. Дмитриева и И. Долгорукова ("Я"), - дающее представление о противоположности методов типизации этих поэтов. Не касается П. Берков и тех явных преувеличений, которые порой допускает Г. Ермакова-Битнер. Упоминая, например, о том, что в "Письмах к тетеньке" Салтыков-Щедрин под членами "Общества частной инициативы спасения" имел в виду членов царского дома, Г. Ермакова-Битнер заявляет: "Так войдет в творчество великого писателя-реалиста как один из элементов сатирического обличения и метод "портрета", восходящий своими истоками еще к XVIII веку, веку Просвещения" (стр. 82). Но это бесспорно увлечение, так как сатира XVIII века здесь решительно ни при чем. Нельзя каждое сатирическое изображение конкретных лиц возводить к давним литературным традициям. Об обширных комментариях сборника П. Берков глухо замечает: "Не все, правда, в сборнике прокомментировано", и на этом прекращает всякий разговор о дефектах примечаний. Действительно, Г. Ермакова-Битнер нередко оставляет без пояснений то, что безусловно будет непонятно подавляющему большинству современных читателей. Что такое "Прилияки" (стр. 89), "сигунок", "хабар" (стр. 560), кто такие Брокер ("...Когда б по обручу обрезано Брокером...", стр. 540), Гагельстром (стр. 589)? Не объяснены "дула" ("...Ни знатных угольев, ни дул...", стр. 395), то есть мехи для раздувания каменного угля в камине; не объяснено, почему помещенное в сборнике стихотворение С. Марина названо "1796-го году, но<ября> 7-го" (дата первого дня царствования Павла I); Геллерт представлен читателям дважды: на стр. 680 - как швейцарский и на стр. 686 - как немецкий поэт. Рецензент проходит мимо тех промахов и упущений, которые имеются в примечаниях и печатаемых текстах. Так, по мнению составительницы, стихотворение "Теперешняя моя Жизнь" Д. Горчакова написано не позднее 1788 года, "так как в послании упоминается в числе живых Бюффон, умерший в 1788 г." (стр. 619). Но в этом же стихотворении упоминается в числе живых физик Нолле, умерший еще в 1770 году! Список "Святок", сообщается в комментариях, был передан в 1818 году П. Ефремову сыном Д. Горчакова (стр. 632). Но П. Ефремов родился в 1830 году и не мог за двенадцать лет до своего рождения заниматься текстами Горчакова. Речь, разумеется, должна идти о 1818 годе как дате списка. Обращает внимание и то, что в выпущенных в 1958 году в той же "Библиотеке стр. 242 -------------------------------------------------------------------------------- поэта" "Стихотворениях" П. Вяземского напечатано близкое по тексту к "Святкам" стихотворение "Спасителя рожденьем" (стр. 98 - 103). Л. Гинзбург-составительница издания П. Вяземского - считает текст "Искры" (1870, N 49), по которому напечатаны "Святки" Г. Ермаковой-Битнер, "крайне неисправным" (стр. 427). Наоборот, Г. Ермакова-Битнер утверждает, что "именно этот список "Святок" является подлинным, точным списком" (стр. 632). В чем же дело? Очень возможно, что, как предполагал С. Шестериков ("Известия по русскому языку и словесности Академии наук", 1928, т. I, стр. 159), существовали две сходные по замыслу сатиры - Д. Горчакова и П. Вяземского. Во всяком случае текст "Искры", печатаемый в "Поэтах-сатириках конца XVIII- начала XIX в.", включает строфу (вторую), безусловно принадлежащую П. Вяземскому (см. письмо А. Тургенева П. Вяземскому от 18 сентября 1817 года - "Остафьевский архив", т. I, СПб. 1899, стр. 87). Видимо, в суждениях о тексте "Искры" ближе к истине Л. Гинзбург, а не Г. Ермакова-Битнер. Известная "Пародия на оду 9-ю Ломоносова, выбранную из Иова" С. Марина впервые опубликована не в "Материалах для биографии Павла I" (Лейпциг, 1874), как указывает Г. Ермакова-Битнер (стр. 637), а в книге "Исторический сборник вольной русской типографии в Лондоне. Книжка вторая. С предисловием Искандера" (Лондон, 1861, стр. 17 - 20). Любопытно, что составительница, касаясь публикации "Хвостов" Марина в "Летописях Государственного литературного музея"' (М. 1948), обвиняет это издание в том, что "8-я и 9-я строфы ошибочно не отделены" (стр. 644). Но в ее сборнике "Пародия на оду 9-ю Ломоносова..." напечатана вообще с последовательно проведенным нарушением строфики. Это произведение в сборнике печатается по "Летописям Государственного литературного музея"; между тем текст, опубликованный в "Архиве кн. Воронцова" (т. 36, М. 1890, стр. 493 - 503), был воспроизведен в "Летописях" с нарушением строфики. Это ухудшение текста механически воспроизведено и в издании "Библиотеки поэта". Отрывки из комических опер Д. Горчакова публикуются по изданию 1890 года, которое сама Г. Ермакова-Битнер считает "не представляющим никакой научной ценности" (стр. 604). Действительно, сопоставление текстов этого издания с первоисточниками показывает наличие в нем более или менее существенных неисправностей, которые перенесены в настоящий сборник. Стихотворение "Блажен, кому всегда печаль и скука чужды..." (стр. 550 - 551) опубликовано в сборнике в числе анонимных произведений, принадлежащих неизвестным авторам. Но оно написано Панкратием Сумароковым, включившим его под названием "Блаженство" в свое "Собрание избранных сочинений, подражаний и переводов" (М. 1808, стр. 70 - 71). Перечень промахов и упущений сборника можно было бы продолжить. Качество публикуемых текстов и сопроводительного аппарата в книге следует признать уступающим обычному уровню изданий "Библиотеки поэта". Но все же сборник, впервые сводящий воедино избранные произведения русский сатиры конца XVIII - начала XIX века, представляет несомненный интерес для советского читателя. Он заслуживает подлинно серьезного и научного разбора. Рецензии, подобные опубликованной П. Берковым на страницах "Русской литературы", в сущности, оказывают авторам медвежьи услуги, так как представляют в ложном свете подлинные достоинства и недостатки их труда. стр. 243