История литератур народов СССР"! Название громкое и захватывающее, замысел огромный и увлекательный. К. Землинский уже сейчас утверждает, что "это будет замечательная книга", хотя исполнение замысла все еще находится в стадии высказывания "общих мыслей, общих идей, которые предполагается положить в основу труда". Говорят, замысел всегда выше исполнения. Хотелось бы, чтобы на этот раз исполнение оказалось достойным высокого замысла. Для этого очень важно выработать верные "общие мысли и общие идеи", которые объединят и осветят изнутри сложный и разнообразный материал будущей книги. Именно эти "общие мысли", высказанные К. Зелинским и А. Дементьевым на страницах журнала "Дружба народов" (1961, N 1), мне кажутся спорными. "Не спор о терминах нужен нам: как назвать ее - "литература народов СССР", "литературы народов СССР", "многонациональная советская литература", "всесоюзная многонациональная литература" и т. д., а серьезная работа, научная по содержанию и живая, художественная по форме, созданная усилиями лучших специалистов", - пишет там же доцент Вильнюсского государственного университета П. Ужкальнис. Что и говорить, благородное возмущение бесплодными спорами о терминах! Но в данном случае спор идет не о том, как назвать, а о том, как понимать литературный процесс. Различие в терминах - это разное понимание большого, нового и сложного явления. К. Зелинский считает, что в процессе художественного развития народов, населяющих Советский Союз, за последнее сорокалетие сложилась "единая многонациональная советская литература", а свою книгу все-таки назвал "Литературы народов СССР". Последнее мне кажется более правильным по существу. А. Дементьев категорически заявляет: "Нужно раз навсегда сказать: есть единая советская литература, несмотря на ее многоязычие. А если она существует, то из этого и надо исходить. Это скажется на решении самых различных вопросов и на самом изложении материала. Советская литература не будет тогда восприниматься как сумма литератур". Если бы этот вопрос решался так просто, если бы так легко было игнорировать многоязычие, а вернее, национальные языки, стр. 71 -------------------------------------------------------------------------------- на которых созданы литературы народов нашей страны, то спор о названии будущей книги в самом деле был бы праздным пустословием. Но национальный язык, на котором создается литература, но национальный характер, истерический, психологический и художественный опыт народа, питающий эту литературу, во многом определяющий ее современный облик, - это такие факторы литературного развития, игнорирование или даже простой формальный учет которых приведет к искусственным, вымученным схемам и ложным, ненаучным выводам. Несмотря на уверения некоторых критиков, советская литература пока что есть сумма- правда, не простая, не "механическая", - но сумма различных национальных литератур, и нет нужды желаемое выдавать за сущее. Значит ли это, что формулу "единая советская литература" надо отбросить? Нет, не значит. Литературы народов СССР обладают такими едиными для всех идейно-эстетическими качествами, которые дают право науке создать историю возникновения, становления и реальных эстетических последствий этого единства. Такая постановка вопроса даст возможность авторам будущей книги создавать именно историю единения литератур, проследить единство литератур как исторический процесс, кстати, далеко еще не завершенный. При таком понимании вопроса будет создана реальная историческая картина единения литератур, а не "книга с рассуждениями о закономерностях", как справедливо отмечает А. Дементьев самое уязвимое место в предложениях К. Зелинского. Будущая "История литератур народов СССР" должна, как мне кажется, решить главные задачи: проследить историю единения литератур, показать, "что же произошло с литературами народов Советского Союза после Октябрьской революции" (К. Зелинский), раскрыть "реальное богатство советских литератур" (А. Дементьев). Чтобы правильно понять историю единения советских литератур, нужно, по-моему, книгу начать с обширного обзора предыстории этого процесса, который начался задолго до Октябрьской революции. Предыстория дружбы народов СССР, предыстория единения их литератур только тогда будет оценена полной мерой и показана как исторически складывавшаяся традиция, если мы по-иному станем акцентировать один социально-политический тезис, механически перенесенный на объяснение исторического общения национальных культур. К. Зелинский в своей книге "Литературы народов СССР" пишет: "...в целом признание роли и значения даже передовой, демократической русской культуры и литературы в глазах многих представителей угнетенных народов затемнялось царской национальной политикой, сеявшей недоверие ко всему русскому" (стр. 35). стр. 72 -------------------------------------------------------------------------------- С этих позиций трудно будет не только верно оценить, но и понять, что же происходило в литературных взаимоотношениях народов России до Октябрьской революции. Ведь "недоверие ко всему русскому" сильно преувеличено. В советском литературоведении уже имеются сотни исследований, доказывающих обратное. В научный обиход вошло великое множество фактов, говорящих о прочных идейно-эстетических связях литератур народов России с передовой, демократической русской культурой. Процесс единения народов и литератур шел вопреки царской национальной политике, и складывалась традиция единения, ставшая в условиях советской действительности идейно-эстетическим единством литератур. Несмотря на колониальное и национальное угнетение, народы России жили не только на территории единого государства, но и единой общероссийской исторической и социально-политической судьбой, исторически сложившимся соседством. Это обстоятельство наложило своеобразный отпечаток на их культурные, и в частности литературные, взаимоотношения. Уже тогда были заложены основы для интенсивного культурного обмена, благотворного взаимовлияния, идейно-эстетического единения. Осетинская художественная литература, например, возникла и сложилась в XIX веке. Своим относительно быстрым становлением она во многом обязана русской демократической культуре. А это лишь один из многочисленных и общеизвестных фактов предыстории единства советских литератур. Обзор предыстории этого единения мне кажется необходимым еще и потому, что сама история литератур народов СССР должна быть прежде всего историей процесса их единения. Этот процесс и выступит тем особым предметом исследования, который даст право на существование истории литератур народов СССР как самостоятельному разделу нашей литературной науки. Иначе она всегда будет более или менее удачной (это дела не меняет) компиляцией изданных и еще не изданных очерков национальных литератур, историей, не имеющей ни своего предмета, ни своей методики исследования. Процесс единения литератур - это специфический предмет истории литератур народов СССР. Чтобы раскрыть "реальное богатство литератур", придется авторам "Истории литератур" выйти за пределы объединяющих начал и вобрать в поток повествования все наиболее совершенное и характерное для данной национальной литературы, открывая ее отличительные особенности в их исторической обусловленности. Сейчас, как мне кажется, нет необходимости спорить о количестве монографических глав или портретов наиболее крупных писателей. Количество определится тогда, когда авторы будущей книги основательно овладеют материалом (пока этим не может похвастаться ни один специалист) и произведут необходимый отбор. Устанавливать заранее количество - значит впадать в про- стр. 73 -------------------------------------------------------------------------------- тиворечие с материалом. История литератур - это ведь не всесоюзный той, куда приглашают от каждой литературы по человеку. В процессе единения все литературы (и малые и большие, и молодые и многоопытные) равны. Больше того, для характеристики этого процесса порой молодые литературы дают даже более показательный материал, нежели литературы, располагающие многовековым опытом. Вряд ли справедлив и критерий "общесоюзного достояния" в отборе авторов и произведений. Дело в том, что перевод на русский язык (а это единственная возможность для произведений национальных литератур стать общесоюзным достоянием) не всегда совершается по признаку наибольшей значимости произведения в национальном литературном процессе. Поэтому критерий "общесоюзного достояния" необходимо будет сочетать с критерием национальной значимости той или иной книги. Отвечая на вопрос, что же произошло с литературами народов нашей страны за советский период их развития, авторы будущей книги столкнутся с одной проблемой, которую придется решать в связи с периодизацией. Эта проблема - классификация литератур по типологическому сходству явлений. Вероятно, литературы надо классифицировать не по географическим районам, как предлагает К. Зелинский, а по сходству процессов, происходящих в них в тот или иной исследуемый период. Ясно всем, что, скажем, явления, характерные в 20-е годы для русской, украинской, грузинской, армянской и т. д. литератур, то есть для литератур, имевших за плечами многовековой опыт развития, почти не наблюдаются в молодых литературах, имевших к тому времени небольшой исторический опыт. Эти литературы развивались в 20-е годы под знаком собирания сил, воспитания творческих кадров. Они делали первые шаги в художественном освоении новой действительности. И совершенно иную картину увидим мы в литературах, только что отпочковавшихся от фольклорной традиции творчества. Эту очевидную разницу в процессах дальнейшего развития для одних, становления и отроческого роста для других литератур необходимо будет учесть в принципах хронологии и классификации. Именно это позволит полно и ярко показать расковывающую потенциальные творческие возможности народов силу Октябрьской революции, советской действительности, ленинской национальной политики. Такой историзм в освещении сложного многообразия явлений обяжет авторов книги писать прежде всего историю художественного развития со всеми его специфическими чертами, а не социально-политического развития народов СССР. Так мне представляются самые общие мысли, которые должны определить направление и характер исследовательских поисков авторов будущей "Истории литератур народов СССР". Книга эта очень нужная и своевременная. Она, если будет на- стр. 74 -------------------------------------------------------------------------------- писана с настоящим исследовательским и гражданским пафосом, явится значительным событием в нашей литературной науке и идеологической жизни. Хотелось бы только, чтобы специалисты высказывали меньше восторженного оптимизма, а говорили в полный голос о реальных трудностях исполнения этого сложнейшего замысла. Не для того, чтобы напугать себя трудностями, а для того, чтобы яснее понять и скорее преодолеть их. г. Сталинир стр. 75