Проблемы периодизации советской литературы, создание единой ее истории давно привлекают внимание самой широкой литературной общественности. Правда, в статьях критиков и литературоведов, разрабатывающих эту тему, еще много неясного, противоречивого, в них нередко отсутствуют четкие представления о содержании и задачах книги по истории литературы. К. Зелинский в статье "Становление метода социалистического реализма" ("Дружба народов", 1961, N 1) отмечает, что предстоит еще "вскрыть" проблемы национальной формы, складывания национальных языков, проблему национальной специфики литературы в целом и т. п., но это не мешает ему тут же заявить о необходимости создать компактную "Историю литератур народов СССР" в одной книге. Причем перед авторами ее ставятся очень сложные задачи: показать роль национальных традиций и роль русской классической и советской литературы в судьбе творчества народов различных республик, "осветить проблемы творческого взаимодействия и перекрестного использования опыта писателей разных народов СССР", показать роль современного устного творчества и его взаимодействия с письменной литературой и т. д. Мы видим, что задач очень много, но как разрешить главную из них - как в этой книге сохранить и передать национальное своеобразие более пятидесяти литератур? В этом же номере журнала К. Зелинскому возражает А. Дементьев, считающий, что в одном томе не передать богатства со- стр. 75 -------------------------------------------------------------------------------- ветской литературы. Что же делать? Он предлагает простой выход; нужно исходить из мысли, что у нас есть единая советская литература" и тогда эта литература уже не предстанет как простая сумма литератур. Это даст возможность разрешить проблему периодизации. Если рассматривать советскую литературу, пишет А. Дементьев, как сумму литератур, а не в единстве, тогда с периодизацией никак не справиться, ибо в разных республиках есть своя специфика... И вместе с тем А. Дементьев отмечает, что "мы должны учитывать национальное своеобразие, не забывать ни об одной республике, вводя ее там, где это надо сделать по ходу действия..." Но как же это сделать? Из статьи А. Дементьева этого не видно. Не отвечают на этот вопрос и Г. Ломидзе, В. Пискунов и Л. Тимофеев - авторы статьи "Об "Истории советской литературы" ("Вопросы литературы", N 6). Выдвинув на обсуждение насущные проблемы истории и теории нашей литературы, они говорят о необходимости обобщить ее успехи, наметить пути создания единой "Истории" многонациональной советской литературы. Но ведь осуществить это намерение можно только при условии четкого знания целей и задач книги, наличия достаточных фактов, четкой методики построения будущего труда. Однако, судя по статье, авторы ее многое могут пока только предполагать, а предположения, как известно, - это еще не наука. Созданные в значительной степени умозрительно, в отрыве от практики многонациональной советской литературы, многие из этих предположений пока что научно не обоснованы, и вряд ли они помогут авторам осуществить их задачу - "научно осмыслить" и представить процесс развития нашей литературы. Им удастся, при том плане создания книги по "Истории советской литературы", какой они предлагают, нарисовать в наиболее общей форме картину ее развития, но эта картина будет весьма далека от воссоздания сложных путей становления нашей многонациональной литературы, отличающейся многообразием форм и стилей, самой различной степенью исторической и художественной зрелости. Авторы коллективной статьи не согласны с "гнездовым" принципом построения "Истории советской литературы", хотя у них, на мой взгляд, и нет достаточно убедительных доводов против этого принципа. "Разбивка на "гнезда", - пишут они, - нарушит целостность изложения, и советские литературы предстанут разы единенными, обособленными", эта разбивка затруднит решение основной задачи - "показать единство литературного процесса", понять, как различные литературы, "взаимодействуя, создавали единый ритм движения", единую карту литературы. Подобная структура, считают авторы статьи, удобна для преподавания, для более легкого усвоения студентами суммы определенных знаний, но не для единой "Истории советской литературы". Но для кого же, для какого круга читателей предназначается стр. 76 -------------------------------------------------------------------------------- книга? Каков ее "адрес"? До сих пор все работы подобного плана-истории русской литературы, книги по истории вообще, истории языка и т. п. - адресовались прежде всего научным работникам, литераторам, учащимся вузов, и это обязывало авторов выработать важные критерии: историзм, четкость построения, раскрытие художественной специфики литературы, краткость, ясность изложения. У авторов же статьи нет этого представления о назначении книги, что и приводит к расплывчатости методики. Они пишут, что "изучение пути каждой из советских национальных литератур необходимо предполагает выход за ее пределы, поскольку она решает проблемы, общие для всех литератур Союза". Но эта декларация никоим образом не избавляет авторов будущего труда от необходимости выявить не только "общий ритм движения", "общие закономерности", но и сохранить в этой единой "Истории советской литературы" "частное", то есть особенное, свойственное наиболее развитым национальным литературам. Общие закономерности только и можно определить, досконально изучив частное, особенное, а не "подводя" это частное и особенное под заранее заготовленные "общие" выводы. Г. Ломидзе, В. Пискунов и Л. Тимофеев справедливо отмечают, что "особенное, своеобразное относится не только к сфере художественно-образного мышления и национально-поэтическим традициям. Речь идет о специфических путях движения национальных литератур". Вот этого основного положения и нужно, мне кажется, придерживаться, потому что вне конкретно-исторических условий не может быть создано подлинно реалистическое произведение, отражающее образ мыслей и чувствований, свойственных тому или иному народу, нации. Типизация-это выражение наиболее существенных сторон явления, а не отвлеченная категория, рассматриваемая вне времени и пространства, потому что литература отражает не вообще сознание, но сознание определенного народа, нации. Чем теснее связан поэт, художник со своим народом, с его жизнью, мыслями, обычаями, борьбой за прогрессивное будущее, тем национально типичнее созданные им образы, тем шире он сумеет охватить действительность в ее развитии и движении. Или, как писал Белинский, "чем поэт огромнее, тем он и национальнее, потому что тем более сторон национального духа доступно ему"1. Конечно, когда мы говорим о необходимости внимания к национальной специфике произведения или литературы в целом, то это никоим образом не означает национальной изоляции произведений и литератур. Дело в том, что подлинно народные произведения доступны и глубоко интересны не только своему народу, их высокие идейно-художественные качества обеспечивают им признание и других народов. Так, широко известная в СССР украинская -------------------------------------------------------------------------------- 1 В. Г. Белинский, Полн. собр. соч., т. VIII, Изд. АН СССР, М. 1955, стр. 466. стр. 77 -------------------------------------------------------------------------------- пееня "Коли разлучаються двое" создана на основе стихотворения немецкого поэта Гейне. То же можно сказать о его стихотворениях "Сосна" ("На Севере диком стоит одиноко...") и "Хотел бы в единое слово...", положенных на музыку Балакиревым и Чайковским. Таково обаяние гениального творения, проникнутого подлинно народным духом. Испытав это обаяние, Чернышевский дал восторженную оценку "Шах-наме" Фирдоуси, Добролюбов - "Кобзарю" Шевченко, Горький - "Витязю в тигровой шкуре" Шота Руставели. Особенности, важнейшие явления национальных литератур, образующих советскую литературу, не должны потонуть в общем обзоре ее истории. В нашей стране происходит процесс все углубляющегося дружеского сотрудничества литератур, которые взаимно обогащают друг друга, учатся друг у друга и тем самым способствуют небывалому расцвету советской литературы, социалистической по содержанию и национальной по форме. В наших условиях выработаны новые, социалистические традиции, общие для всех народов СССР. У нас создана и активно действует единая советская литература, объединенная единством марксистско-ленинского мировоззрения, единством творческого метода - социалистического реализма. Естественно, что писатели нашей родины считают себя представителями не только своей республики или области, не ограничивают себя национальными рамками. Очень хорошо сказал Сулейман Стальский: "Я - поэт не лезгинский и не кавказский, я - советский поэт". И он объясняет это тем, что хотя и творит на своем языке, но он поет о Красной Армии, о комсомоле, о родине, а Красная Армия, комсомол - везде одни и те же, и родина у нас - одна. "Вот и получается, что я общий поэт, а не только лезгинский". Но при всем своем единстве каждая литература, входящая в состав единой советской литературы, сохраняет "индивидуальные черты своего лица", как писал М. Горький. Показать эти самобытные черты никак не удастся, если принять предложения авторов статьи. Так, они считают, что характеристику советской литературы нужно начинать с периода 20-х годов (не отрывая их от начальных лет революции). Возникает вопрос: как сохранить и показать в едином очерке советской литературы преемственность литературных и народно-поэтических традиций? Может ли при подобной постановке вопроса идти речь о бережном отношении к национальному прошлому, к языку и фольклору, об использовании лучших достижений прошлого? Куда, к какому периоду отнести идущие от древности, но сохранившиеся в Казахстане и сегодня состязания акынов - айтысы, как раскрыть изменяющиеся особенности стиля восточной поэзии, своеобразие ее размеров и романтическую приподнятость, яркую образность, богатство сравнений, глубокий внутренний смысл уподоблений, имеющих давние национально-поэтические традиции? Не выросла стр. 78 -------------------------------------------------------------------------------- ведь и не появилась сразу казахская или грузинская советская литература. Они прошли очень сложный и длинный путь развития до советского времени, и это требует своего обзора и показа, иначе для любого читателя останется непонятным, каким образом, например, в казахской литературе появился "Абай" М. Ауэзова, названный Л. Арагоном "одним из наиболее высоких произведений XX века". Для русской литературы этот вопрос решается проще: читатели в той или иной степени знакомы с русской классикой и фольклором, и, следовательно, изложение истории русской литературы может быть непосредственно начато с Октября 1917 года. Но как быть, например, с армянской литературой, важнейшие истоки которой совершенно (или во многом) неизвестны читателю? Слов нет, Великая Октябрьская революция была важнейшей вехой, переломной эпохой в развитии национальных литератур. Она обусловила бурное развитие и расцвет каждой национальной самобытной литературы. Но понять эту самобытность невозможно, не зная ее истоков. Вот почему начинать изучение литератур народов СССР с советского периода, без "предыстории" абсолютно недопустимо, потому что это разрушит историческую преемственность национально-поэтических традиций, а следовательно, не даст возможности глубоко поставить проблему новаторства советской литературы и породит в конечном счете антиисторические представления у читателя. Авторы статьи предлагают такую структуру книги, которая неизбежно приведет к огромной пестроте изложения, калейдоскопичности. По их мнению, в книге должны быть даны "образные характеристики развития литератур в тот или иной период" жизни нашей страны. Можно представить себе сложную картину, какая возникнет при характеристике, например, развития советской многонациональной литературы в период Великой Отечественной войны. Достаточно вспомнить, сколько замечательных произведений в этот период было создано в русской, украинской, белорусской и многих других литературах. При таком обилии имея и фактов, ситуаций, положительных и отрицательных героев невозможно требовать глубины анализа. Внимание читателей будет неизбежно рассеиваться, характеры примелькаются. У авторов раздела не будет возможности говорить о сложных теоретических проблемах, и все дело сведется к более или менее подробной характеристике только нескольких произведений и перечислению сходных явлений и имен. Но как же все-таки построить "Историю" многонациональной советской литературы? К. Зелинский предлагает обобщенно, компактно изложить ее в одном томе. "Думаю, - пишет он, обосновывая свое предложение, - что по ходу изложения можно включить стр. 79 -------------------------------------------------------------------------------- небольшие портреты писателей, но главным героем будет сама литература, развитие социалистического реализма на материале более чем пятидесяти литератур" ("Дружба народов", 1961, N 1). М. Богданова считает, что комплексное ("гнездовое") построение в наибольшей степени отвечает научным задачам "Истории советской литературы". Отмечая, что литературу народов Средней Азии и Казахстана (как и Закавказья, Прибалтики и т, п.) объединяет общность экономического и общественно-исторического процесса, она пишет, что это и дает возможность во вводной статье рассказать о судьбе группы литератур, не повторяясь затем. И все же эта общность литератур не избавляет от необходимости отдельно рассказать о судьбе каждой-литературы, ибо "узбеки и таджики, - как пишет М. Богданова, - издавна жили главным образом в условиях оседлости и развитого земледелия. Их письменность я письменная литература на основе арабской графики получили развитие еще в средние века. Казахи, киргизы и каракалпаки были кочевыми народами. Киргизы до установления советской власти практически не имели развитой письменности. У казахов же, которые хотя и относились к кочевым народам, но жили в условиях более тесного общения с русским и другими народами (с татарами и другими), письменная литература стала развиваться уже с первой половины XIX века"1. Наше мнение (чтобы не отрываться от действительности и быть совершенно конкретным) сводится к пожеланию объединить оба предложения. И это мы делаем отнюдь не в интересах примирения спорящих сторон, не в качестве компромисса. Дело в том, что это единственная возможность разрешить очень большие противоречия, во-первых, между количеством литератур и хотя бы минимальными условиями рассказать о них в двух-трех книгах, во-вторых, дать читателю представление о "предыстории" литературы, о классическом наследии того или иного народа и, в-третьих, не растворить, не нивелировать наши литературы, а сохранить их национальное своеобразие, передать стиль, индивидуальную манеру каждого самобытного писателя. Мы считаем, что при создании двух- или трехтомной "Истории" (такой объем труда представляется нам наиболее целесообразным) следует ориентироваться на уже имеющиеся образцы работ подобного характера, например, "Историю СССР" или книгу, созданную научным коллективом МГУ под редакцией М. Богдановой, - "Историю литератур народов Средней Азии и Казахстана", дополнив построение этой книги совершенно необходимым монографическим рассмотрением (в каждой литературе) творчества наиболее известных писателей. Будущую "Историю советской литературы" должен, по нашему мнению, открывать большой теоретический раздел. Здесь необхо- -------------------------------------------------------------------------------- 1 "История литератур народов Средней Азии и Казахстана", Изд. МГУ, М. 1960, стр. 3 - 4. стр. 80 -------------------------------------------------------------------------------- димо обобщить и показать достижения советской литературы, наиболее характерные факты из истории борьбы партии и советской общественности за создание многонациональной советской литературы; раскрыть тематику, наиболее важные проблемы, которые она разрабатывает (образ положительного героя, отношение к труду, положение женщины, борьба за коллективизацию и индустриализацию нашей страны, Великая Отечественная война и литература и т. д.). Здесь большое место займут творческие проблемы, общие для всей советской литературы, четко будет показано взаимодействие и органическая связь наших литератур. В этом обобщенном, но достаточно большом очерке нужно более подробно останавливаться на примерах и приводить факты из тех литератур, какие в дальнейшем самостоятельно, монографически рассматриваться не будут. Вслед за первой главой (очерком), которую условно можно назвать "Расцвет литератур народов СССР", будут последовательно помещены главы, посвященные группам ("гнездам") литератур: 1) восточных славян, 2) Средней Азии и Казахстана, 3) Закавказья и Северного Кавказа, 4) Прибалтики1. Вопрос о том, какие и сколько литератур включать для самостоятельного анализа, очень сложен. Но нет смысла стыдливо закрывать глаза на тот несомненный факт, что нельзя создать такую книгу, в которой были бы представлены истории литератур всех многочисленных народов СССР. Это положение отнюдь не диктуется злой волей или неправильными методологическими позициями авторов. Нет. Нужно считаться с тем, что нельзя объять необъятное. Иначе придется написать не две-три книги, которые будут читаться и изучаться миллионами читателей у нас и за рубежом, а огромные фолианты, энциклопедию-справочник. Да, собственно, не во всех национальных литературах уже есть сумма произведений, дающих основание для монографического анализа (это, как известно, не зависит от того, большой или малый народ является создателем литературы; и малый народ может выдвинуть больших художников, пример тому - С. Стальский, Д. Гулиа, Г. Цадаса и др.). Вот почему самые значительные произведения подобных литератур и войдут в общий обзор (не снимая, конечно, характерных, знаменательных фактов, относящихся к наиболее ярким достижениям всей советской литературы). В этих литературах, которые не будут рассматриваться монографически, можно в общем очерке выделить не периоды становления и развития, а наиболее яркие проблемы. Например, на материале каракалпакской литературы (в которой становление прозы начинается только с установления советской власти) разработать вопрос об особенностях образного воплощения жизни в до- и послереволюционной поэзии (эта же проблема может в общем плане -------------------------------------------------------------------------------- 1 См. в N 6 "Вопросов литературы" более расширенную структуру "гнезд", предлагаемую К. Зелинским. стр. 81 -------------------------------------------------------------------------------- быть рассмотренной на примерах лучших произведений удмуртской, чувашской, марийской и некоторых других литератур). В иных же случаях можно в первом разделе книги выделить не проблему, а успехи того или иного жанра. К каждой группе литератур нужно написать вводный очерк, показывающий, как и в каких условиях проходило развитие этого "гнезда" литератур. После этого следует дать разделы" посвященные рассмотрению отдельных национальных литератур каждого "гнезда". Возьмем для примера грузинскую литературу. Вначале следует привести очень краткие сведения об исторических судьбах Грузии и связанных с ними особенностях грузинской литературы. В этом разделе выделяются ведущие писатели и произведения народной поэзии ("Тариэлиани", "Амираниани", "Абесалом и Этери", "Витязь в тигровой шкуре", Д. Гурамишвили, Н. Бараташвили, И. Чавчавадзе, А. Церетели, В. Пшавела - все сжато) и только после этого характеризуется грузинская литература по-октябрьской поры. Завершается каждый раздел монографическим рассмотрением жизненного и творческого пути тех писателей, которые получили всесоюзную известность, творчество которых означено оригинальностью и является несомненным вкладом как в литературу республики, так и в литературу всех народов СССР. Мы и предлагаем именно по этому принципу строить "Историю советской литературы". Такое построение даст возможность коротко, сжато, четко рассказать об исторических судьбах той или иной литературы, выделить в ней принципиальные проблемы, широко раскрыть вместе с тем новаторский характер литературы советского периода. Представляется совершенно очевидным, что для написания единой "Истории" советской многонациональной литературы должно еще пройти некоторое время. Предстоит накопить некоторые факты, создать исследования об отдельных жанрах, литературных течениях в ряде литератур, осмыслить традиции, сопоставить их с новым. Необходимо до конца теоретически осмыслить проблему национальной формы, в частности, содержательности самой формы, более углубленно разработать вопрос о взаимовлиянии литератур. Все это позволит создать "Историю" на прочной научной основе. Ведь до сих пор ряд проблем освещается очень неполно, а то и вовсе неправильно. Так, например, отмечалось уже, что широко распространено сугубо скептическое отношение к переводам с языков народов СССР и к возможности сохранения при переводах сути и характера оригинала. Слишком строгие ценители считают, что, читая произведения в переводе, мы не имеем права оценивать их художественные достоинства: можно, да и то отдаленно, получить представление лишь об идейно-тематическом содержании этих произведений. Вот почему в ряде вузов студентам вопреки их желанию отказывают в праве выбора дипломной работы по произ- стр. 82 -------------------------------------------------------------------------------- ведениям литератур народов СССР. Эти пуристы в своем рвении "забывают", что у нас в вузах давно уже читается и изучается не только английская, но и французская, испанская, американская, китайская, индийская и японская литературы и что читатели, учащиеся, хотя и не знающие многих языков, имеют достаточно четкое и художественно верное представление не только о тематике Бальзака и Байрона, Фейхтвангера и Эми Сяо, но и об особенностях их художественной манеры, своеобразии их мастерства. Почему же эти положения неприменимы к творчеству Низами или Самеда Вургуна? Конечно, у нас еще много переводов плохих, ремесленных, но разве можно на этом основании отрицать тот несомненный факт, что достижения наших лучших переводчиков позволяют читателям глубоко чувствовать и видеть своеобразие творчества В. Лациса, Я. Коласа, А. Каххара, Л. Киачели или Н. Зарьяна, тот особый мир чувств и переживаний, свое видение мира, свой стиль, художественный слог, почерк, которыми обладает каждый из этих художников? Очень верно на XVIII съезде партии говорил М. Шолохов: "Творчество поэтов и писателей братских национальных республик, прежде мало известное русскому народу, стало теперь общенародным. Свежие голоса национальных писателей слились с голосом русской литературы, обогатили ее и сделали подлинно интернациональной. Кого из нас не восхищали эпические, мужественные в своей простоте песни Джамбула? Кого не прельщала пленительная сладость стихов грузинских поэтов? Кто оставался равнодушным, читая узорные, певучие строки Сулеймана Стальского? Даже утратив при переводе частицу своей первобытной прелести, слова этих писателей находили прямую дорогу к нашим сердцам..."1. Нет достаточно творческого подхода и к вопросу о взаимовлиянии литератур. Пишут главным образом о влиянии русской литературы, а не о взаимовлиянии. А это сугубо неправильно. Возьмем, к примеру, такой вопрос: каково было воздействие на зрелого Лермонтова его ранних поэм на инонациональную тему, таких, как "Аул Бастунджи", "Измаил-бей", "Хаджи Абрек" и многих других? Оказали ли они влияние на написание наиболее зрелых его произведений - "Демон", "Мцыри", "Герой нашего времени"? Иначе говоря, смог бы Лермонтов создать образы национально-типических героев в этих произведениях, воспроизвести особенности их мышления, воссоздать историческую обстановку, быт и нравы, не написав свои юношеские произведения, не испытав влияния известных произведений азербайджанского и татарского фольклора и письменной литературы? Такой вопрос в критике хотя и ставится, но своего разрешения и исследования еще не получил. А ведь все мы согласимся со словами Белинского: "Хотите ли узнать Кавказ так, как будто бы он был вашею родиной, - читайте -------------------------------------------------------------------------------- 1 Михаил Шолохов, Собр. соч., т. 8, Гослитиздат, М. 1960, стр. 136. стр. 83 -------------------------------------------------------------------------------- Пушкина и Лермонтова". Очень важно правильно осветить также вопрос о связях Горького и Маяковского с литературами других советских народов. Решение этих и многих других подобных вопросов имеет принципиальное значение и поможет создать верное представление о взаимоотношениях народов России и СССР в прошлом и настоящем. Хочется воспользоваться возможностью и сказать тут о том, что необходимо добиться нормализации преподавания курса литератур народов СССР в различных университетах страны. Сейчас в одном вузе отводится на его чтение 136 часов, в другом-100, а в иных - не более 68 часов. Представляется абсолютно неправильным, что до сих пор этот курс не читается в педагогических институтах, на факультетах институтов иностранных языков, что ставит этот курс в неправомерное положение по сравнению с зарубежной литературой, не говоря уже о том, что сегодня нельзя представить себе филолога, вообще культурного человека без знания хотя бы минимума по истории литератур народов СССР. Создание единой "Истории советской литературы", без сомнения, поможет добиться положительного решения и этой задачи. г. Харьков стр. 84