В огромном потоке рукописей и книг, прошедших через руки Горького-редактора, особую группу составляют произведения автобиографического жанра. По совету писателя, при его поддержке, а часто и под его непосредственным руководством написано немало автобиографий: "Повесть о днях моей жизни" (1912) И. Вольнова, автобиографическая трилогия А. Демидова "Жизнь Ивана", "Вихрь", "Село Екатерининское" (1923 - 1927), "Мрачная повесть" (1929) И. Тачалова, "Моя жизнь" (1930 - 1931) С. Подъячева, "Маринкина жизнь" (1930) Е. Новиковой-Вашенцевой, "Я люблю" (1933) А. Авдеенко, "Моя жизнь" (1936) А. Коревановой, повесть Г. Грековой "О счастье" (1935) и многие другие. Автор замечательной автобиографической трилогии, Горький был глубоко убежден, что представители народа, люди, прошедшие трудный жизненный путь лишений и борьбы, должны в художественной форме передавать свой социальный опыт, должны рассказывать о пережитом "своими словами". В течение четырех лет он убеждал писателя С. Подъячева писать автобиографию и почти в каждом письме напоминал ему: "Очень полезно было бы деревенской молодежи, если б Вы написали Вашу автобиографию... Напишите-ка, Семен Павлович". "Как живете? Пишете ли воспоминания? Это нужно писать... Жизнь Ваша глубоко поучительна"1. С подобными советами Горький обращался ко многим -------------------------------------------------------------------------------- В данной статье Архив А. М. Горького публикует фрагменты правки Горького на рукописи автобиографической повести Г. Грековой "О счастье". 1 М. Горький, Собр. соч. в 30-ти томах, т. 29, стр. 455, и т. 30, стр. 119. стр. 168 -------------------------------------------------------------------------------- своим знакомым, друзьям и корреспондентам. В письме к Д. Лутохину от 15 марта 1926 года Горький писал: "Вообще, Д. А., много интересного на святой Руси. Каждый день я получаю 3 - 4 письма, даже из Якутии, с Алданских приисков пишут. Там у меня знакомый полуякут, Алексей Семенов, человек, которого я увещеваю написать автобиографию, изумительная книга будет"1. В 1933 году литературный критик и редактор О. Колесникова прислала Горькому письмо, в котором рассказывала о своей жизни. Это письмо было воспринято им как план интересной автобиографической книги. "Силы собрать Вам надобно для работы над книгой о Вашей жизни с детства и до вступления в партию-Письмо я сохраню, чтоб возвратить его Вам в Москве, оно понадобится для работы Вашей"2, - убеждал он Колесникову. Интерес к автобиографическому жанру возник у Горького с первых же шагов его литературного пути. К весне 1893 года относятся два черновых наброска. "Изложение фактов и дум, от взаимодействия которых отсохли лучшие куски моего сердца" и "Биография", которые в переработанном виде вошли затем в первые части автобиографической трилогии - "Детство" и "В людях". В 1906 году, во время пребывания в Америке, писатель вновь обращается к замыслу книги-автобиографии. "Очень много разных литературных планов, - сообщает он И. П. Ладыжникову, - и, кстати, уж думаю взяться за автобиографию..."3. Одновременно Горький продумывает основные принципы автобиографического жанра, которые впервые были изложены им в 1907 году в письме к Скитальцу в связи с критикой его автобиографической повести "Этапы"4. Уже в этом письме совершенно по-новому поставлены Горьким центральные проблемы мемуарно-биографического жанра - проблема автобиографического героя и проблема его взаимоотношений с окружающим миром. И все же Горький на много лет отодвинул осуществление этого замысла. Только будучи зрелым художником, обогащенным огромным историческим и личным опытом, он счел возможным приступить к написанию автобиографии. Автобиографическая трилогия Горького представляет собою одну из вершин в развитии автобиографического жанра не только русской, но и мировой ли- -------------------------------------------------------------------------------- 1 Алексей Алексеевич Семенов (1882 - 1938) приехал в Якутию в 1904 году. Здесь он начал вести большую культурно-просветительную работу. В советское время был членом Президиума Якутского губернского совнархоза, наркомом финансов Якутской АССР, членом правления местного треста "Алдан-золото". Об отношениях М. Горького с А. Семеновым см. публикацию Архива А. М. Горького, "Новый мир", 1960, N 11. Цитируемое письмо хранится в Архиве А. М. Горького. 2 М. Горький, Собр. соч. в 30-ти томах, т. 30, стр. 290. Колесникова Ольга Алексеевна (1898 - 1944) - литературный критик и редактор. Автобиографическая повесть Колесниковой в печати не появлялась, рукопись ее, правленная Горьким, хранится в Архиве А. М. Горького. 3 "Архив А. М. Горького", т. VII, Гослитиздат, М. 1959, стр. 145. 4 М. Горький, Собр. соч. в 30-ти томах, т. 29, стр. 81 - 82. стр. 169 -------------------------------------------------------------------------------- тературы. История жизни одной личности нераздельно сливается в ней с жизнью народа, а становление мировоззрения этой личности перерастает в процесс формирования революционного сот знания народных масс. Рассказ о прошлом неразрывно связывается с итогами революционного подъема. В письме к М. Неведомскому Горький выразил одну из основных особенностей своего повествования: обращение к прошлому "в целях освещения путей к будущему"1. В советский период произведения автобиографического жанра получили особенно большое распространение. Немалую роль в этом сыграла трилогия Горького и его личная помощь авторам. Горький прекрасно понимал, что далеко не все автобиографические произведения, появлению которых он так или иначе содействовал, имеют художественную ценность. Но он был глубоко убежден, что многие из них представят большой историко-культурный и педагогический интерес. Такие автобиографии он называл "историческими" или "человеческими" документами. К их числу Горький относил "Жизнь Ивана" и "Вихрь" А. Демидова, "Маринкину жизнь" Е. Новиковой-Вашенцевой, повесть "О счастье" Г. Грековой, "Мою жизнь" А. Коревановой, "Мрачную повесть" И. Тачалова и ряд других. Наиболее яркую страницу в истории работы Горького над автобиографическими произведениями других авторов представляет первая часть повести Галины Грековой "О счастье"2. В письме к Ромену Роллану от 5 июля 1931 года Горький сообщал: "Вчера ко мне приехала женщина из Ташкента, где она читает в университете лекции по истории материализма, - до революции она была батрачкой на Кубани, затем вышла замуж за казака, который ушел от нее в армию Деникина. Теперь он - член колхоза, а бывшая жена его - профессор! Таких трансформаций - сотни"3. Вскоре после этой встречи "женщина из Ташкента" - Галина Грекова - по настоянию Горького стала писать повесть о своей жизни. Горький правил три варианта рукописи Грековой. Наиболее значительной правке подверглись первый и второй варианты. Первый - рукописный - был вдоль и поперек исписан красным и синим карандашами, перемежающимися с синими чернилами. Поля рукописи покрыты замечаниями и приписками, часто очень пространными, первая страница почти вся написана рукой Горького. Правка рукописи и указания в письмах говорят о том, что Горький придавал книге Грековой большое воспитательное значе- -------------------------------------------------------------------------------- 1 "М. Горький. Материалы и исследования", т. 1, Изд. АН СССР, Л. 1934, стр. 298. 2 Грекова Галина (Анна Яковлевна, р. 1898) - доцент, кандидат философских наук, преподаватель высшей школы. Три варианта рукописи первой части повести Грековой "О счастье" хранятся в Архиве А. М. Горького, Впервые напечатана в сборнике "Год восемнадцатый. Альманах шестой", ГИХЛ, ч. I, М. 1935. 3 М. Горький, Собр. соч. в -30-ти томах, т. 30, стр. 218. стр. 170 -------------------------------------------------------------------------------- ние и, учитывая творческие возможности ее автора, предъявлял к ней серьезные требования. Для того чтобы подчеркнуть документальный характер книги и общественное значение биографии Грековой, Горький настоял на том, чтобы повествование в ней велось от первого лица. Горький указывал Грековой, что в "книге-автобиографии" личность автора должна быть неразрывно связана с историческими событиями, определяющими его жизненный путь. Такая книга приобретает ценность только в том случае, если она перерастает рамки личной биографии и образ автора-героя обобщает социальный опыт многих людей. Поэтому Горький неоднократно подчеркивал, что, изображая себя, Грекова должна "говорить от лица миллионов". "Вы пишете автобиографию, да, но все-таки Ваша личность занимает в ней слишком много места"1, - говорится в письме Горького от 8 октября 1931 года, а на полях первой редакции заметка: "Личные дела слишком преобладают над великим делом эпохи" (стр. 229). Или: "Все я-я-я, все индивидуальное и "за себя" (стр. 121; вторая редакция). В письме от 7 августа 1934 года, написанном уже по поводу третьей редакции повести, тот же упрек: "Личное у Вас слишком сильно подавляет общественное..."2. Горький учит Грекову вести повествование о своей жизни как объективное повествование об окружающем ее мире. Он удаляет из рукописи все сугубо индивидуальное, нетипическое, помогая автору шлифовать те образы и картины, в которых с наибольшей полнотой отразился социальный опыт народа. В автобиографии человека из народа Горький считал необходимым особенно ярко выделить проблему взаимоотношений героя с окружающей социальной средой. Родители героини повести - бедняки-"иногородние" вынуждены отдать восьмилетнюю дочь в няньки в дом богатых казаков. Сразу же намечается основной социальный конфликт между богатым кубанским казачеством и бедняками-иногородними. Но молодому автору не хватает литературного опыта, чтобы справиться со своим материалом, развить этот конфликт. Тут на помощь приходит редактор. Рукопись Грековой, как и многих других, наглядно показывает, что у Горького-редактора почти невозможно отделить правку по содержанию от так называемой чисто стилистической правки. Все его редакторские исправления и дополнения строго подчинены общему идейному замыслу редактируемого произведения. Вот в первой главе повести появляется чета богатых казаков, пришедших нанимать восьмилетнюю няньку. -------------------------------------------------------------------------------- 1 М. Горький, Собр. соч. в 30-ти томах, т. 30, стр. 225. 2 Там же, стр. 356. стр. 171 -------------------------------------------------------------------------------- В рукописи Грековой: Правка Горького: Вошел медленно, переступая с ноги на ногу, в черном длинном бешмете, в картузе с красным околышком. Медленно и важно, переступая с ноги на ногу, вошел казак в черном бешмете, в картузе с красным околышком. В эпизоде проводов девочки из родного дома Горький вычеркивает абзац: "Сердце мое сжалось, "заныло нестерпимо и вот, может быть оттого, что в первый раз меня проводили со двора, может быть оттого, что я не знала, что такое нянька", заменяя его короткой, обобщающей фразой: "Вот и я, как и все иногородние, иду на службу к казакам". И дальше: Оглянулась раза два. Мать вытирала платком глаза. Шмыгнула носом, сжалась в комочек, подумала: "Как бы не заметили? А то еще отошлют домой обратно, засмеют дома и подруг стыдно будет мне". Оглянулась назад. Мать, стоя у ворот, вытирала платком глаза. Шмыгнула носом и я. Хозяева шагали впереди меня молча. Хотелось мне плакать, но я боялась: "рассердятся казаки" (стр. 4). Мы видим, как незаметно, но последовательно усиливает Горький тему "хозяев": "Иду на службу к казакам", "хозяева шагали", "рассердятся казаки" и т. д., превращая обычные переживания ребенка, покидающего родной дом, в переживания маленькой батрачки. Вместо короткой, ничего не раскрывающей фразы, заключавшей эпизод проводов в няньки ("Пришли, дали ребенка"), Горький делает вставку: "Шли долго, станица большая, пришли в хороший богатый двор, в просторную хату" (стр. 7). На странице 9-й - добавление такого же характера: "Кончился срок. Неделю пожила дома. Затем наняли снова к другим". Горький заменяет слово "другим" словом "казакам". Недостаточно социально выразительным кажется Горькому и такой рассказ о жизни героини "в людях": "Вытянулась, проработала всю молотьбу. Зиму прожила в работницах". На полях вопросы: "У кого? Плата, пища, отношение?" (стр. 55). Не удовлетворяет его и неопределенность в характеристике богатства хозяев: "Хлеба сеяли очень много". Он зачеркивает "очень много" и пишет над строкою: "Хлеба сеяли сотни десятин" (стр. 9), создавая конкретное представление о масштабах хозяйства крупного кубанского казачества. Под редакторским пером Горького социальное звучание получают и наивные детские разговоры маленькой няньки с матерью. Нет я не хочу умирать. Да как же была охота до покрова немного осталось. Ведь я уже половину от- Жить трудно а умирать я не хочу. Умру кому останутся новые -------------------------------------------------------------------------------- 1 Цитаты приводятся большей частью из первой редакции рукописи; примеры, взятые из других редакций, специально оговариваются. стр. 172 -------------------------------------------------------------------------------- жила. А башмаки кому же останутся? - Сеньке отдадим, он меньше тебя. башмаки? Спрашиваю об этом мать, она отвечает: - Сеньке отдадим, он меньше тебя (стр. 8). Внесенная Горьким короткая фраза: "Жить трудно" - определяет социальный подтекст диалога. Излишне подробное описание переживаний героини в связи с выходом замуж за нелюбимого ею богатого казака вызывает у Горького замечание: "Отметить значение выхода замуж за казака" (стр. 54), то есть показать социальное различие двух характеров: иногородняя батрачка и казак. Недостаточное умение обобщать свой социальный опыт сказалось и на изображении в повести февральской и Октябрьской революций, а затем гражданской войны. По этому поводу Горький пишет: "Мало впечатлений города и революции". Мобилизация, проводимая белыми, опять связывается у Грековой с чисто личными переживаниями, что заставляет Горького поставить вопрос: "И только? Никаких чувств и мыслей социального порядка?" (вторая редакция, стр. 121 - 122). В одном из эпизодов Грекова рассказывает о том, что во время длительной болезни она пристрастилась к чтению: "Я так втянулась в книги, что они стали моей потребностью..." "Почему? Надо объяснить". "О книгах, об их влиянии нужно рассказать - это глубоко важно", - замечает Горький на полях рукописи. Об этом же он напоминает Грековой в письме от 3 марта 1934 года1. Примеры такого рода можно было бы умножить, но и приведенных достаточно, чтобы представить, как Горький учил Грекову мыслить исторически, "говорить от лица миллионов". Основная тема книги Грековой - "путь женщины-батрачки сквозь революцию на кафедру университета", как ее определил Горький, - требовала от автора глубокого и всестороннего раскрытия сложного процесса рождения нового человека, формирования и развития социалистического сознания. Мы видели, что еще в 1907 году Горький считал, что в произведениях автобиографического жанра изображение народной жизни, обобщение социального опыта масс должно быть неразрывно связано с образом автобиографического героя, с формированием его индивидуальности. Он добивался, чтобы в своей повести Грекова показала становление нового человека - героя новой исторической эпохи, считая, что жизненный путь Грековой дает ей возможность создать образ именно такого автобиографического героя. Для этого необходимо было раскрыть глубокий философский смысл тех сдвигов, которые совершила социалистическая революция в сознании женщины-крестьянки. Называя книгу Грековой "историческим документом", Горький, однако, не снимал с ее автора ответственности за литера- -------------------------------------------------------------------------------- 1 М. Горький, Собр. соч. в 30-ти томах, т. 30, стр. 337. стр. 173 -------------------------------------------------------------------------------- 1-я страница рукописи Галины Грековой с правкой М. Горького. стр. 174 -------------------------------------------------------------------------------- 18-я страница рукописи Галины Грековой с правкой и замечаниями М. Горького. стр. 175 -------------------------------------------------------------------------------- турную полноценность повествования. Наоборот, правка рукописей Грековой и письма ж ней говорят о том, что Горький учил ее овладевать художественным мастерством. В письме о второй редакции повести Горький говорил Грековой: "Могу искренно поздравить Вас, милейшая Галина Грекова: Вы начинаете рассказывать о пережитом значительно лучше, чем в первой рукописи: язык богаче, точнее, фраза - экономней. Это - хорошо, но необходимо еще и еще работать..."1. Горький считал, что исторически значительное и суровое содержание книг-автобиографий людей из народа должно быть выражено в предельно строгой, простой и отточенной форме. Поля рукописи покрыты настойчивыми и лаконическими требованиями: "Короче, плотнее, суровей", "Короче, короче!", "Проще, проще, проще!", "Это надо сделать проще", "Короче! Лучше будет" и т. д. Он требует точности, краткости и выразительности языка. Особенно ожесточенно преследуются так называемые "красивости", то есть громкие, но по существу пустые слова и фразы, не создающие образа. Например, на страницах 122 - 123-й первой редакции целиком зачеркнуто: "А мысли, как бабочки, закружились в голове, сплетая ярчайшую сеть из надежд и желаний". На полях надпись: "Нужно избегать таких шаблонных красот стиля". Против фразы: "Вырывались слова сами собой, расходились как пузыри по поверхности реки и гасли, отталкиваясь одно от другого, не составляя цепочек мыслей" - Горький пишет: "Проще!" Мелодраматический монолог: "Буря ненависти поднималась и жгла меня всю. О! Если бы я могла растерзать тебя собственными руками, если б я могла растоптать тебя, изверг рода человеческого!" - вызывает у Горького краткое, но категорическое замечание: "Вон!" Беспощадно вычеркиваются нарочито "красивые" и нелепые в своей вычурности места вроде следующих: "И как во сне мысли родились и таяли голыми недоносками, без слов, без формы"; "Куски черствого серого хлеба, как камни, драли горло и пропадали где-то бесследно". Много работает редакторская рука Горького над освобождением текста повести от так называемого "словесного балласта". Мать, провожая восьмилетнюю дочь в няньки, говорит ее хозяйке: - Она у нас такая цепкая, да такая острая, что и зовут-то ее у нас "корявкой", так как за всех цепляется, как репей. - Она у нас такая цепкая, да такая острая, что так за всех и цепляется, как репей (стр. 3). Или: Отец, взглянув на меня, как будто впервые узнал, что у него есть дочь, и, как будто смутившись присутствовавших, недовольно бросил: "Не мое дело". Он взглянул на меня, как будто недовольный тем, что у него есть дочь, и угрюмо сказал: "Это не мое дело, обращайтесь к матери" (стр. 3). -------------------------------------------------------------------------------- 1 М. Горький, Собр. соч. в 30-ти томах, т. 30, стр. 336. стр. 176 -------------------------------------------------------------------------------- Зачастую Горький дополняет фразы Грековой, чтобы помочь ей более логично и точно выразить свою мысль: Тяжелый ребенок. Ноющая боль в пояснице. Ребенок тяжелый, носить его трудно, к вечеру ноет поясница, болят ноги (стр. 4). Беспощадно преследуются Горьким шаблонные слова и выражения, а также злоупотребление иностранными словами: Дом. Паркетные полы. Обстановка шикарная. В комнатах паркетные полы, дорогая мебель (стр. 12). Апеллировать к суду. Обращаться в суд (стр. 62). Горький учит Грекову трудному искусству экономного и точного словоупотребления. Он проделывает огромную работу над стилем повести. Каждая его поправка сводится к простой, но полной глубокого смысла формуле: "Слов - меньше, образности - больше" (стр. 53). Вот изображение праздничной толпы станичников: ...гудел торжественно и призывно звон громадного, медного колокола, гордости станицы. Его звонкие волны, расходясь концентрическими кругами, докатывались до самых окраин растянувшейся на двадцать добрых верст станицы, выдергивали из горниц целые пачки разряженных девчат, казаков, молодух, стариков и старух, которые по мере приближения к центру станицы сливались в один поток, образуя пеструю полосу, двигающуюся через площадь станичного правления. Девчата, распухшие от семи, восьми широченных, лежащих густыми фалдами юбок, отскакивающих при ходьбе от пят, дымились, поднимая облако пыли. ...гудел торжественно и призывно звон громадного колокола, гордости станицы. Гулкие волны его докатывались до самых окраин станицы, растянувшейся на двадцать добрых верст, выдергивали из горниц целые пачки разряженных девчат, казаков, молодух, стариков. Они, приближаясь к церковной площади, сливались в пестрый живой поток ярких красок. Девчата надели по семи-восьми юбок, распухли, двигались точно живые колокола. Подолы юбок нарочито отбрасывались пятками ног, чтоб видно было, сколько лишнего надето; подолы как будто дымились, поднимая облако пыли (стр. 26). Горький считал, что в художественном произведении самый незначительный промах может испортить тщательно выписанную картину. Поэтому он был придирчив даже к мелочам. На странице 7-й (второй редакции) изображается станичная улица в знойный летний день: Солнце нещадно палило. Пыль густым сухим облаком недвижно стояла в воздухе над дорогой. Листья на акациях сморщились и посерели. Свиньи лежали в грязи, блаженно закрыв глаза, как дети в люльках, нежно и чуть слышно стеня, будто больные. Солнце нещадно палило. Густое облако пыли недвижно стояло в воздухе над дорогой. Листья на акациях сморщились и посерели. Горький вычеркивает описание нежащихся в грязи свиней и ставит на полях вопрос: "Пыль и грязь одновременно?" стр. 177 -------------------------------------------------------------------------------- Фрагменты 10-й и 122-й страниц рукописи Галины Грековой с правкой и замечаниями М. Горького. стр. 178 -------------------------------------------------------------------------------- На странице 118-й, жирно подчеркнув фразу: "И начала стирать из самовара", - пишет на полях выразительное: "Ох!" Характерный для Горького взгляд на литературу как на искусство живописать словом во многом определяет стиль его редакторской работы над многими рукописями начинающих авторов. "Нужно чаще прибегать к описаниям: обстановки, места действия, внешности людей, их жестов, особенностей речи, настроений и т. д.". Законченности, яркости и определенности рисунка Горький требует в изображении каждого, даже малозначительного персонажа повести: "...Какой? Усатый, бородатый и т. д.", "Фигуру дать!", "Каков он?", "Какие у него глаза?", "Надо показать хозяйку". "Каждый персонаж должен быть совершенно означен", - замечает он на полях. Так, например, намеченный Грековой портрет попадьи после редакторской правки Горького получает гораздо большую выразительность: Попадья толстая, как копна. Груди, как торбы с овсом, висели у нее над животом, который отчаянно трясся, когда она ругалась или смеялась. Попадья толстая, точно копна. Груди висели у нее, как торбы овса, над мягким и как будто пустым животом, - когда она ругалась или хохотала, живот надувался огромным пузырем (стр. 10). Это достигается изменением порядка слов, а главное - уточнением сравнений и определений. "Торбы овса" вместо "торбы с овсом", "над мягким и как будто пустым животом" вместо "животом" и, наконец, сравнение живота попадьи с "огромным пузырем", - все эти штрихи вместе взятые придают портрету жизненную правдивость и живописную яркость. Горький стремится придать точность и поэтичность и тем немногим картинам природы, которые встречаются в рукописи. Пшеничное море из темного песочного цвета, приданного ему ночною росою, быстро высыхало и становилось желтым, блестящим золотом. Волны задвигались быстрее, гонимые легким ветерком. Пшеничное море, теряя темно-песочный цвет, загоралось, сверкало золотом, легкий ветер волновал его и все вокруг, всей массой как бы двигалось, плыло куда-то (стр. 44). Правка этой небольшой пейзажной зарисовки говорит о том, что Горький чрезвычайно бережно относился к удачно найденным автором образам и сравнениям. Он сохраняет тонко подмеченное Грековой изменение цвета ржи с наступлением солнечного утра (переход от темно-песочного к золотому), но выбрасывает ненужное авторское пояснение ("приданное ему ночною росою") и повторение ("желтым, блестящим золотом"). Замена "ветерка" - "ветром", который приводит в движение огромную массу пшеницы, придает картине пшеничного моря большее сходство с настоящим морем и тем самым большее величие. На странице 88-й первого варианта подробно и протокольно сухо описывается приезд на полевые работы: "Приехали под ве- стр. 179 -------------------------------------------------------------------------------- чер. Распрягали коней. Натянули белую парусиновую палатку. Мужики возились - кто возле косилки, а кто - с хомутами. Хозяйка, повесив котелок на дышло мажары, развела огонь и потом, поджав под себя ноги, села чистить картошку..." На полях страницы Горький замечает: "Пейзаж!" В другом месте, отвергая трафаретное описание весны: "Весна. Снег тает. Протаптываются дорожки" - он пишет: "Мало! развернуть пейзажей дать ощущение весны" (стр. 56). Горький советует автору использовать пейзаж не только как фон, но и как одно из средств для более глубокого раскрытия психологического состояния персонажей. В минуту отчаяния, переживая личную драму, героиня уходит в поле. "Здесь надо сказать несколько слов о солнце, небе, запахах, вообще об обстановке", - подсказывает редактор. Работа Горького с Грековой, как и с другими начинающими писателями, не ограничивалась только правкой рукописей. Кончая непосредственную работу с тем или иным начинающим писателем, Горький продолжал влиять на него. Так было и с Грековой. Речи Горького на московской областной партконференции и на заседании президиума Коммунистической академии помогли Грековой точнее сформулировать замысел автобиографической повести и найти заглавие, которое с наибольшей полнотой выражало ее идейное содержание. "Заглавие я не придумала", - сообщает Грекова в приписке к письму от 21 февраля 1934 года. И через три месяца, посылая Горькому третью редакцию повести, с тревогой писала (письмо от 3 июня 1934 года): "Название же не могу придумать, хоть убейте". И только в ноябре 1934 года, когда Грекова сдала троекратно переработанную Горьким и ею рукопись, заглавие было найдено: "Хочу сообщить Вам, что я сделала первую часть своей работы, и по секрету скажу, боюсь, что вернете мне ее еще раз. Однако это не значит, что я не хочу этого. Наоборот, я восхищаюсь Вашей мудростью и глубоко удивлена Вашим терпением в отношении моей работы. Боюсь не оправдать затраченного Вами внимания и времени. Однако я в третий раз "реконструировала" свою работу и бесконечно рада, что Вы заставили меня это сделать. Но главное заключается сейчас в том, что я додумалась сейчас до названия книги. Ваши выступления на московской партконференции и на съезде перед академиками толкнули, вернее оформили, мою мысль. Вы говорили тогда о счастье нашего класса, передовые люди которого не представляют собой "блудных сынов" своего класса, а являются его "плотью и кровью". Я поняла вдруг, что я в моей книге говорю о счастье личностей, женщины главным образом. Но ведь это, в сущности, одно и то же, только с другого конца. Первая часть моей книги говорит о тщетных поисках счастья до революции, вторая же должна будет показать рождение и триумфальное развитие нового, подлинно человеческого счастья"1. -------------------------------------------------------------------------------- 1 Архив А. М. Горького. стр. 180