Один из персонажей знаменитой чеховской "Чайки", молодой писатель Треплев, не нашедший своего пути в искусстве, глубоко недоволен собой и своей писательской работой. "Тригорин, - размышляет он о творчестве известного беллетриста, которому втайне завидует, - выработал себе приемы, ему легко... У него на плотине блестит горлышко разбитой бутылки и чернеет тень от мельничного колеса - вот и лунная ночь готова..." Как известно, речь у Треплева идет по существу о приеме самого Чехова. Ведь это в его рассказе "Волк" на плотине блестит горлышко разбитой бутылки, создавая представление о лунной ночи! Но если бы кто-нибудь из читателей или зрителей "Чайки" заявил, что Чехову, нашедшему свою, особую манеру повествования, писалось легко, художник, несомненно, стал бы резко возражать. И неудивительно. Овладеть профессиональными навыками и выработать собственный "творческий почерк" - это, конечно, очень важно для любого писателя. Но эти "предметы первейшей необходимости" вовсе не являются панацеей от всех бед - тем чудесным ключом, который сразу открывает перед художником слова все двери. Художественное творчество потому и является художественным, что писатель не просто "применяет" уже постигнутые им законы литературы, а всякий раз ищет и находит те художественные приемы, которые в наибольшей степени отвечают содержанию данного произведения. А каждый последующий замысел у настоящего писателя нов и в какой-то степени необычен - прежде всего для него самого. Поиски сюжета, образов" слов и выражений для художественного воплощения именно тех предметов и явлений, которые заинтересовали писателя, именно тех мыслей и чувств, которые его увлекли и захватили, - трудны всегда: и для начинающего писателя, еще только овладевающего профессиональными навыками, и для прославленного художника, идущего по новым, непроторенным дорогам. Именно об этом свидетельствует опыт писателей-классиков. Проникать в их творческую лабораторию, знакомиться с предварительными рукописными вариантами произведений, снискавших впоследствии право на бессмертие и ставших поистине классическими, весьма и весьма поучительно. стр. 167 -------------------------------------------------------------------------------- 1 Чехов, творчество которого справедливо считается одной из вершин в мировой прозе, к сожалению, не считал, нужным сохранять черновики своих произведений, и о его писательской работе мы, вероятно, никогда не узнаем столько, сколько знаем в этом отношении о Пушкине или Льве Толстом. И тем более интересны те сравнительно немногие чеховские рукописи, которые случайно сохранились и находятся теперь в нашем распоряжении. На первое место среди них следует поставить две рукописи - черновую и беловую, - а также гранки двух корректур рассказа "Невеста"1. Рассказ "Невеста", как и написанная одновременно, в 1903 Году, пьеса "Вишневый сад", знаменовал новый этап в творчестве Чехова. "Пишу рассказ для "Журнала для всех", - сообщал писатель О. Л. Книппер 26 января 1903 года, - на старинный манер, на манер семидесятых годов, не знаю, что выйдет". Ссылка на манеру семидесятников, писателей народнического склада, весьма знаменательна: именно тогда революционные настроения охватили широкие слои интеллигенции, и ее лучшие представители разрывали с привычной для них косной средой, чтобы исполнить свой высокий гражданский долг и в этом обрести смысл жизни и счастье. Подобный конфликт Чехов и стремился воплотить в своем новом рассказе: к этому его толкало становившееся все более острым ощущение надвигающейся очистительной бури. В "Невесте" писатель впервые решился показать человека, который, перевернув свою жизнь и порвав с обывательской косностью и унизительной праздностью, освобождается от гнета мучительных, неразрешимых, "проклятых" вопросов и обретает уверенность в самом себе, чувствуя, что встал на верный путь. Под влиянием Саши, человека демократических убеждений, Надя Шумина, выросшая в семье домовладелицы-барыни, отказывается выйти замуж за "солидного" жениха и уезжает в Петербург учиться. В общем "контексте" предреволюционной эпохи, когда учащаяся молодежь становилась граждански все более активной и все больше вовлекалась в борьбу, поступок героини чеховского рассказа предстал как свидетельство ее полного разрыва с мещанско-собственническими, консервативными формами жизни и приобщения к прогрессивной общественности. Осуществление необычного замысла давалось Чехову нелегко. "Пишу рассказ, но медленно, через час по столовой ложке..." - признается он в письме к О. Л. Книппер от 30 января 1903 года. Работа над рассказом продолжалась -------------------------------------------------------------------------------- 1 Черновая рукопись "Невесты" была опубликована Е. Н. Коншиной в "Сборнике Публичной библиотеки СССР имени В. И. Ленина", сб. 2, М., 1928, стр. 31 - 61, а затем перепечатана в т. 9 Полного собрания сочинений и писем А. П. Чехова, М., Гослитиздат, 1948, стр. 506 - 527. Беловая рукопись, с которой были набраны гранки первой корректуры, до недавнего времени оставалась неизвестной и поступила в Государственную библиотеку СССР имени В. И. Ленина в 1957 году (см. об этом в статье Е. Н. Коншиной "Новая рукопись рассказа А. П. Чехова "Невеста" - "Записки отдела рукописей Государственной библиотеки СССР имени В. И. Ленина", М. 1958, стр. 118 - 124). Рукопись эта опубликована в недавно вышедшем 68-м томе "Литературного наследства", посвященном Чехову (стр. 93 - 108). Гранки 1-й и 2-й корректур хранятся в Институте русской литературы АН СССР (Пушкинский дом). Варианты и разночтения, содержащиеся в этих гранках, приведены в примечаниях к рассказу в Полном собрании сочинений и писем (т. 9, стр. 641 - 678). стр. 168 -------------------------------------------------------------------------------- более четырех месяцев: первое упоминание о "Невесте" содержится в письме к В. С. Миролюбову от 20 октября 1902 года, а закончен был рассказ во второй половине февраля 1903 года и то лишь вчерне. "...Рассказ уже готов, - писал Чехов Миролюбову 20 февраля 1903 года. - Переписывать я буду его и исправлять при этом - дней пять..." Так и произошло: беловая рукопись в ряде мест отличается от черновой. Работа над текстом продолжалась Чеховым и при чтении корректур - первой, второй и, вероятно, третьей, не сохранившейся. "Рассказ "Невеста" искромсал и переделал в корректуре", - замечал писатель 5 июня 1903 года в письме к В. Вересаеву. Сопоставление черновой рукописи рассказа с его последующими редакциями и окончательным текстом позволяет наглядно проследить работу писателя по осуществлению своего замысла. Перед читателем различных вариантов и редакций "Невесты" вырисовывается впечатляющая картина целеустремленного труда взыскательного художника. Рассказ уже в черновой редакции предстает как вполне сформировавшийся и по мысли и по выполнению. Определились и характеры героев, и сюжет, и его композиция, и - в своем большинстве - словесно-образные подробности повествования. И тем не менее Чехов продолжает работать над "Невестой", и его правка, "шлифующая" текст, в то же время вносит некоторые - и подчас весьма существенные - оттенки в содержание рассказа, в значительной мере углубляя его. 2 На первый взгляд может показаться, что в окончательном тексте разоблачительный пафос повести несколько ослаблен. В самом деле: в черновой рукописи говорится о грубости и деспотизме хозяйки дома Шуминых - "бабули", о ненависти к ней прислуги, которая со злобой называет свою госпожу "Дзыгой", чего нет в окончательном варианте. Снимаются гневные тирады Саши по адресу Шуминых. Устраняя некоторые разоблачительные места, Чехов, однако, вовсе не стремился смягчить отрицательное отношение к "бабуле", Нине Ивановне и им подобным. Напротив, писатель от варианта к варианту все с большей силой давал почувствовать читателю, что сама жизнь, которую ведут в доме Шуминых, - казалось бы, повседневно-благополучная, тихая и мирная, а вместе с тем "праздная и бессмысленная", - являет собою страшное зло. Чехов стремился сделать ощутимым консервативный уклад жизни в доме, где выросла Надя, - инертность, вялость, душевную сытость, сказывающиеся буквально во всем. Ведь именно господствовавшая в жизни косность тяготила современных Чехову прогрессивно мыслящих людей, и в частности молодежь, - независимо от того, был ли у родственников штат прислуги и являлись ли они домовладельцами и обладателями торговых рядов, как Надина бабушка. Весьма выразительна эволюция образа матери Нади - Нины Ивановны. Переписывая набело то место четвертой главы, которое посвящено разговору этой женщины с дочерью, во фразе: "Нина Ивановна два раза ударила кулаком по груди", - слово "кулаком" Чехов заменяет на "кулачком". А в шестой, последней главе еще раз подмечено то, о чем говорилось раньше: мать Нади "по-прежнему была затянута, и брильянты блестели у нее на пальцах" стр. 169 -------------------------------------------------------------------------------- (этих слов в черновой рукописи не было). При чтении третьей корректуры к фразе о том, что плачущая Нина Ивановна показалась Наде "такой маленькой, жалкой", писатель добавляет еще одно слово: "глупенькой". "Коррективы", внесенные в образ Нины Ивановны, как нетрудно заметить, "бьют в одну точку" - делают сгущенной его ироническую окраску. Об этой же тенденции автора свидетельствуют те моменты повествования, где образ Нины Ивановны подвергся более существенной доработке. Вот эпизод из второй главы - продолжение разговора Нади с матерью. Черновая рукопись: - Мама, милая, отчего мне так невесело? - спросила она, немного погодя, и на глазах ее показалась слезы. - Мне кажется, это оттого, что я ничего не делаю. - Да разве здесь можно что-нибудь делать? - живо спросила мать. - Твоя милая бабушка все забрала в свои руки, и я не смею себе даже чаю налить. Я знаю, тебе скучно без занятий, ну да ведь - бабушку не убедишь. Надя обняла мать, и так прошлись обе молча. - А ты бы рисовала, что ли, - сказала Нина Ивановна. - Или вышивай. - А для чего вышивать? Для чего рисовать? Мать ничего не ответила. Окончательный текст: - А мне все эти дни так невесело, - сказала Надя помолчав. - Отчего я не сплю по ночам? - Не знаю, милая. А когда я не сплю по ночам, то закрываю глаза крепко-крепко, вот этак, и рисую себе Анну Каренину, как она ходит и как говорит, или рисую что-нибудь историческое, из древнего мира... Надя почувствовала, что мать не понимает ее и не может понять. Две реплики Нины Ивановны в черновом варианте (жалобы на "бабулю" и совет дочери вышивать) прекрасно характеризуют жалкую участь этой женщины и ее абсолютную неспособность понять серьезные запросы Нади. Но Чехов не удовлетворяется найденным и заменяет две старые реплики одной новой - неожиданной в своей нелепости и абсурдности, а потому весьма яркой и впечатляющей. В коротком рассказе Нины Ивановны о своих бессонных ночах с гораздо большей целеустремленностью и "броскостью", чем в предыдущих деталях, выявляется главное в характере этой женщины - склонность к пустым и вздорным думам, которые представляются ей самой чем-то серьезным и многозначительным. Слова Нины Ивановны в окончательном тексте художественно гораздо выразительнее, чем ее реплики в черновом варианте. Текст насыщается язвительной авторской иронией. Стремясь создать у читателя более яркое представление о матери Нади не только как о жалкой. Несчастной женщине, но и как о человеке пустом, исполненном нелепых претензий, Чехов в шестой, последней главе заменяет жалобы Нины Ивановны на то, что жизнь ее кончилась, нелепыми, вздорными до смешного суждениями: "Прежде всего надо, чтобы вся жизнь проходила как бы сквозь призму, - сказала она, - то есть, другими словами, надо, чтобы жизнь в сознании делилась на простейшие элементы, как бы на семь основных цветов, и каждый элемент надо изучать в отдельности". стр. 170 -------------------------------------------------------------------------------- "Можно долго и обстоятельно описывать характерные черты героя, но многочисленное описание никогда не дает того эффекта, какой дает безошибочная конкретная деталь"1. Справедливость этих слов, принадлежащих К. Паустовскому, становится особенно очевидной, когда мы знакомимся с тем, как дорабатывался автором "Невесты" образ Нины Ивановны. Не будет преувеличением и натяжкой сказать, что самые яркие детали образа этой героини - ее слова о "призме", через которую должна проходить жизнь, и о попытках вообразить Анну Каренину - были "найдены" писателем только тогда, когда рассказ был написан. А ведь именно они придали этому образу, а отчасти и всей картине жизни в доме Шуминых столь яркую ироническую окраску, что разоблачительные тирады Саши, как бы комментирующие изображаемое, стали ненужными и потому были устранены Чеховым. 3 Содержание рассказа "Невеста" по мере работы над ним видоизменялось и в других отношениях: Чеховым вносились некоторые существенные оттенки в тот конфликт, который положен в основу сюжета. От варианта к варианту все дальше, куда-то на второй план отодвигались споры между персонажами и внешние столкновения между ними. Чехов постепенно устраняет те эпизоды рассказа, в которых обнаруживается взаимное недоброжелательство Нины Ивановны и "бабули". Резко сокращаются споры Саши с Надей и остальными обитателями дома Шуминых. И одновременно усиливается характерная для чеховских произведений внутренняя конфликтность. Образы Саши, а в какой-то степени и Нади (в первых главах рассказа) даются во все более драматических тонах, и драматизм этот от варианта к варианту заметно углубляется. Саша - это один из современных Чехову интеллигентов-разночинцев, которые были враждебны обывательщине и собственничеству и, сохраняя верность своим возвышенным взглядам, вынуждены были растрачивать свои силы в борьбе с житейскими трудностями и платить за честность и личную независимость молодостью и здоровьем. И в черновой рукописи, и в окончательном тексте Саша дается как фигура двойственная: в его словах чувствуется большая правда, правда интеллигента-труженика, человека демократических взглядов, а в его образе жизни, действиях и поступках сказываются слабость, непрактичность, беспомощность. И эта противоречивость характера Саши выявляется в окончательном тексте гораздо рельефнее и тоньше, чем в черновой рукописи, где говорилось, что Саша плохо учился в гимназии, а теперь пьет. Позднее Чехов снимает эти детали, в какой-то степени зачеркивающие то хорошее, что есть в этом человеке, и взамен дает характеристику его московского быта: "...пошли в его комнату, где было накурено, наплевано, на столе возле остывшего самовара лежала разбитая тарелка с темной бумажкой, и на столе и на полу было множество мертвых мух. И тут было видно по всему, что личную жизнь свою Саша устроил неряшливо, жил как придется" с полным презрением к удоб- -------------------------------------------------------------------------------- 1 "Вопросы литературы", 1961, N 1, стр. 168. стр. 171 -------------------------------------------------------------------------------- ствам, и если бы кто-нибудь заговорил с ним об его личном счастье, об его личной жизни, о любви к нему, то он бы ничего не понял и только бы засмеялся". Правка усиливает ощущение горечи и драматизма судьбы Саши. Той же тенденций отвечает переработка некоторых других эпизодов. Работая над гранками второй корректуры, Чехов к словам о том, что Саша "очень болен", добавляет: "и едва ли проживет долго"; выражение "вид затасканный" заменяется на "вид нездоровый". Вторая глава дополнена фразой: "Становилось жаль его до слез". В третьей главе, говоря о намерениях Саши остаться в доме Шуминых до осени, Чехов заменяет слово "пожить" на "прожить". Все это так или иначе придает облику Саши колорит обреченности. При сопоставлении образа Нади в черновой рукописи и окончательном тексте бросается в глаза прежде всего стремление писателя усилить, заострить конфликт между героиней и окружающей ее средой. Чехов вносит некоторые новые нюансы в сюжет рассказа, несколько изменяя его психологический рисунок. Писатель все отчетливее и глубже мотивирует отъезд Нади из родного дома. Первоначально девушка в какой-то степени еще была связана с повседневным бытом в доме "бабули", и поэтому уход ее, внутренне не подготовленный, воспринимался как нечто внезапное и случайное. В окончательном же варианте разрыв Нади со средой выглядит естественным и закономерным: она чужая в своем доме даже и тогда, когда еще живет в нем. Если поначалу слова Саши о неопрятности в доме и всеобщей праздности (гл. I) вызывали у Нади лишь недоумение и смех, то позднее Чехов останавливается на ином варианте. Саше удается задеть Надю за живое: "...это прежде смешило ее, теперь же почему-то ей стало досадно. "Все это старо и давно надоело, - сказала она и встала. - Вы бы придумали что-нибудь поновее". Интересно, что слово "досадно", кажущееся незаменимым, единственно возможным в этом контексте, так как оно прекрасно передает смятение Нади, было найдено Чеховым не сразу. Сначала девушке после резких слов Саши становилось "скучно и холодно" (черновая рукопись), "неприятно и скучно" (беловая рукопись). Более интенсивно и нервно реагирует Надя на слова Саши в окончательном варианте другого разговора (гл. II). Саша рисует перед Надей радужные перспективы, уговаривая ее уехать учиться. В черновой рукописи этот призыв Саши оставался без ответа. Надя ограничивалась сухим, ничего не выражающим высказыванием: "Нельзя, я выхожу замуж". Впоследствии, исправляя первую и вторую корректуры рассказа, Чехов изменил реакцию Нади. Слова Саши о том, что "бабулька", мать Нади и она сама, заставляя на себя работать других, заедают чью-то чужую жизнь, Вызывают теперь отклик в душе девушки: "Надя хотела сказать... что она понимает; но слезы показались у нее на глазах, она вдруг притихла, сжалась вся и ушла к себе". Ощутимее и постояннее становятся, как видно, смятение и тревога Нади, В этой же связи следует заметить, что Чехов, дорабатывая рассказ, усиливает отчужденность между Надей и матерью. Если в черновой рукописи Надя, выслушав совет Нины Ивановны вышивать или рисовать, плачет и тут же извиняется перед матерью, говоря, что она "сегодня просто не в духе", то позднее все приобретает иной характер. "Наде стало досадно, тоскливо, - читаем в беловой рукописи, - она почувствовала, что мать не понимает ее и не стр. 172 -------------------------------------------------------------------------------- Начало второй главы рассказа А. П. Чехова "Невеста" (черновая рукопись). стр. 173 -------------------------------------------------------------------------------- Начало второй главы рассказа А. П. Чехова "Невеста" (беловая рукопись). стр. 174 -------------------------------------------------------------------------------- может понять (но тотчас же обняла мать, и обе пошли в дом и сели за рояль играть в четыре руки)". Взятые в скобки слова, рисующие умиротворяющий финал беседы дочери с матерью, Чехов снял в гранках второй корректуры. Вместо них он вписал фразу, в которой говорится, что Надя прекрасно ощутила, что мать - совершенно чужой ей человек: "Почувствовала это первый раз в жизни, и ей даже страшно стало, захотелось спрятаться; и она ушла к себе в комнату". Теперь становится еще более ясным, что мать и дочь не случайно не поняли друг друга: слишком уж большой является "дистанция" между душевным смятением Нади и вздорными думами ее матери. Соответственно перерабатывается и беседа Нади с матерью в последней главе. В окончательном тексте на вопрос Нины Ивановны, довольна ли Надя, девушка отвечает коротко: "Довольна, мама", - тогда как в черновой рукописи Надя рассказывала матери о своей жизни в Петербурге и о планах на будущее. "Холодок" во взаимоотношениях матери и дочери от варианта к варианту становится все более ощутимым также благодаря многим мелким подробностям повествования. Переписывая рукопись набело, Чехов во второй главе заменил обращение "мамочка" на "мама". В шестой главе, рассказывая, как зашла в комнату Нади мать, он добавляет одно слово: "Пришла на минутку Нина Ивановна"; во второй главе убраны слова о том, что Надя любила мать; при чтении второй корректуры (гл. II) убрано обращение "милая мама". Вносятся новые оттенки во взаимоотношения Нади с женихом - Андреем Андреевичем. Чехов снимает те фразы черновой рукописи, где говорится, что Надя опасалась остаться старой девой, все-таки любила своего жениха и хотела полюбить его еще сильнее. Оценки Андрея Андреевича в тексте повести становятся все более сдержанными и критическими. В беловой рукописи к словам о том, что Надя оценила достоинства своего жениха, добавляется "снижающее" ее чувства выражение: "мало-помалу". При правке гранок второй корректуры зачеркиваются слова о том, что жених казался Наде "добрым, красивым, образованным". Настойчивее подчеркивается отчуждение Нади от жениха и даже отвращение к нему. Когда Андрей Андреевич жадно целует Надю и говорит о своем безумном восторге, ей кажется, что все это "она уже слышала или читала где-то". К этой фразе, имеющейся уже в первоначальном черновом варианте, Чехов, правя гранки третьей корректуры, сделал добавление: "...в романе, в старом, оборванном, давно уже заброшенном". Весьма "целенаправленна" также правка той части текста, которая посвящена осмотру женихом и невестой их будущего дома. Черновая рукопись: Окончательный текст: ...Она видела во всем этом одну только пошлость, ужасную, глупую, наивную пошлость и замечала только, что у жениха очень мягкие руки с короткими пальцами, что на нем очень новые, хорошо выглаженные брюки... ...Она видела во всем одну только пошлость, глупую, наивную, невыносимую пошлость, и его рука, обнимавшая ее талию, казалась ей жесткой и холодной, как обруч. стр. 175 -------------------------------------------------------------------------------- Насколько выразительнее и драматичнее вновь найденная деталь - рука, жесткая и холодная, как обруч, - в сравнении с прежними подробностями, которые Чехов счел нужным устранить, хотя они тоже передавали облик праздного, никчемного, безликого, но внешне импозантного человека, глядя на которого замечаешь только очень мягкие руки и очень новые и хорошо выглаженные брюки! В окончательном варианте, наконец, подчеркивается критическое отношение Нади к общему укладу жизни в доме, чего не было раньше. Не случайно в третью корректуру вписываются слова, что Надя, живя в доме бабушки, была обречена "слушать всякий вздор". Если в черновой редакции Надя в комнате у матери говорит лишь о своем изменившемся отношении к жениху, то в окончательной редакции она умоляет Нину Ивановну вдуматься и вонять, "до какой степени мелка и унизительна наша жизнь". То же самое в утреннем разговоре с Сашей: в первоначальном варианте речь идет о том, что Надя презирает и себя и близких; позднее же презрение героини распространяется на "всю эту праздную, бессмысленную жизнь". Если былой драматизм положения Нади в "родном" доме усиливается Чеховым в процессе работы над "Невестой", то драматизм ее разрыва с семьей, напротив, резко ослабляется, даже вообще снимается. При переписывании рукописи набело устранены были слова о том, что "Надя уже сильно тосковала по родине и каждый день думала о матери, о бабушке..." В черновой рукописи говорится, что Надя, впервые придя в свою комнату после возвращения из Петербурга, "посидела, поплакала", а в гранках второй корректуры последнее слово заменено на "подумала". Во второй корректуре еще раз подчеркнута отчужденность Нади от домашнего быта ("...но чего-то уже не хватало, чувствовалась пустота кругом"), и это ощущение усилено в третьей корректуре, где добавлено: "Чувствовалась пустота в комнатах, и потолки были низки". И если в черновой рукописи Надя, ложась спать, "укрылась и все время улыбалась - так было хорошо!", то в беловой рукописи прелести домашнего быта не имеют над героиней даже и минутной власти: "...почему-то было смешно спать на этой теплой, очень мягкой постели". Не случайно и то, что, переписывая рукопись набело, Чехов в описании первых часов пребывания Нади в доме Шуминых после возвращения ее из Петербурга выражение "ела мало" заменил на "ела много"! Итак, при доработке рассказа - в замене одних художественных подробностей другими - сказалась очень характерная для Чехова тенденция к ослаблению внешней конфликтности: были устранены отдельные житейские частности - те или иные семейно-бытовые несогласия и трения. И это делало для читателя "Невесты" еще более ощутимой контрастность двух групп героев: бабули, Нины Ивановны, Андрея Андреевича, с одной стороны, Саши и Нади - с другой. 4 В процессе работы над "Невестой" писатель несколько "видоизменял" те перспективы жизни и деятельности центральной героини, о которых, хотя и вскользь, говорится в последних главах рассказа. Правя гранки первой корректуры, Чехов внес в текст монолог Саши, где шла речь о возможном участии стр. 176 -------------------------------------------------------------------------------- Начало второй главы рассказа А. П. Чехова "Невеста" (1-я корректура). стр. 177 -------------------------------------------------------------------------------- Начало второй главы рассказа А. П. Чехова "Невеста" (2-я корректура). стр. 178 -------------------------------------------------------------------------------- Нади в революционной деятельности - о героическом самопожертвовании. "...Поговорили о Петербурге, о новой жизни, и Саша все приходил в восторг и радовался. "Отлично, превосходно, - говорил он. - Я очень рад. Вы не пожалеете и не раскаетесь, клянусь вам. Ну, пусть вы будете жертвой, но ведь без жертв нельзя, без нижней ступени лестницы не бывает. Зато внуки и правнуки скажут спасибо". Слова эти Чехов, работая над гранками второй корректуры, устранил, - возможно, под влиянием В. Вересаева, который говорил ему, что "не так девушки уходят в революцию" и что такие, как Надя, в "революцию не идут". В том, что Чехов снял намеки на возможность участия Нади в революционной деятельности, нет ничего удивительного. Не имея отчетливой общественно-политической программы, он, естественно, не стремился возвысить и воспеть героику именно революционной борьбы. Но в то же время писатель, дорабатывая рассказ, не только не снижал Надю в глазах читателя, но, наоборот, усиливал романтическое звучание ее образа. Весьма многозначительна та фраза Саши, которую вписал Чехов вместо его слов о жертвах и благодарности потомков. "Когда перевернете вашу жизнь, то все изменится. Главное - перевернуть жизнь, а все остальное - ненужно". Быть может, в этих словах позиция Чехова накануне революции 1905 года выявлена в большей мере, чем в каком-либо другом эпизоде "Невесты" или даже в "Вишневом саде". Перевернуть жизнь - значило для Чехова "влиться" в широкий поток прогрессивной деятельности, решительно порвав с консервативными формами бытия. Не намечая перед Надей какой-либо конкретной перспективы, писатель в самом приобщении "невесты" к общественной жизни, к коллективу учащейся молодежи, находившейся в 1901 - 1903 годах в состоянии все усиливавшегося брожения, усматривал залог плодотворных исканий и возможных будущих свершений. И он, дорабатывая рассказ, всячески стремился усилить эмоционально-возвышенное, романтическое его звучание и прежде всего - образа Нади. Интересна в этом отношении авторская правка самого начала произведения. Уже в первоначальном варианте черновой рукописи дается противопоставление бытового уклада в доме - жизни природы, которая созвучна думам и чаяниям героини: "Было ясно, что там в доме своя жизнь, а здесь, под небом, под деревьями, вот на этих тенях своя жизнь, таинственная, прекрасная". На следующей стадии работы Чехов усилил эмоциональное звучание текста, передающего смутные порывы героини. "И так хотелось думать, что здесь под небом, под деревьями, вот на этих тенях и далеко за городом, в полях и лесах, развернулась теперь своя весенняя жизнь, таинственная, прекрасная, богатая и, вероятно, для бабушки, отца Андрея, для мамы совсем незаметная и неинтересная". Но этот вариант тоже не удовлетворил художника. И в правленном тексте второй корректуры, совпадающем с окончательной редакцией рассказа, переживания Нади - ее тоска, смятение и смутные романтические порывы - передаются еще более впечатляюще: "Дышалось глубоко и хотелось думать, что не здесь, а где-то под небом, под деревьями, далеко за городом, в полях и лесах развернулась теперь своя весенняя жизнь, таинственная, прекрасная, богатая и святая, недоступная пониманию слабого, грешного человека. И хотелось почему-то плакать". стр. 179 -------------------------------------------------------------------------------- Романтические нотки усиливаются и в характеристиках Саши. К портретной зарисовке, снижающей этого героя в глазах читателя, - "поношенные и стоптанные внизу парусинковые брюки, неглаженая сорочка, общий несвежий вид", - Чехов добавляет: "и все-таки красивый". Подобным же образом дополняется другая характеристика Саши: "...бородатый, со всклокоченной головой, все в том же сюртуке и парусинковых брюках, все с теми же большими прекрасными глазами". Если в черновой редакции Саша выглядит в какой-то степени моралистом и доктринером ("...человек с определенными убеждениями, с определенными правилами, не мечтающий, крепко уверенный в справедливости того, что он говорит...")" то впоследствии, после правки второй корректуры, он, оставаясь по-прежнему человеком двойственным в глазах Нади, предстает прежде всего как мечтатель-романтик, увлекший и ее своими возвышенными думами о будущем: "Это странный, наивный человек, - думала Надя, - и в его мечтах, во всех этих чудесных садах, фонтанах необыкновенных чувствуется что-то нелепое; но почему-то в его наивности, даже в этой нелепости столько прекрасного..." В соответствии с этим в речах Саши снимается налет морализирования и рассудочности, и монологи его наполняются взволнованностью и лиризмом. Показательна в этом отношении правка Чеховым одного эпизода второй главы в гранках первой корректуры. Предварительный вариант: Последующий вариант: - Надо работать, надо делать что-нибудь, - продолжал Саша. - Так нельзя. Стыдно. Если вы ничего не делаете, то, значит, за вас работает кто-то другой, вы заедаете чужой век. - Надо вдуматься, надо понять, как нечиста, как безнравственна эта ваша праздная жизнь, - продолжал Саша. - Поймите же, ведь если, например, вы, и ваша мать, и ваша бабулька ничего не делаете, то, значит, за вас работает кто-то другой, вы заедаете чью-то чужую жизнь, а разве это чисто, не грязно? Если монолог предварительного варианта, назидательный и рассудочный, несколько напоминает холодные и суровые "изречения" Лидии Волчаниновой ("Дом с мезонином"), то слова последующего варианта являют собою исполненную чувства, призывную, ораторскую речь с повторами и усилениями, - речь, интонации которой весьма характерны для лучших чеховских героев. По мере того, как Чехов перерабатывал рассказ, все больше акцентировались смятение и порывы Нади - ее тревожные и радостные думы. Именно этому служили изменения, внесенные в четвертую главу, где говорится о том, как решила Надя уехать из города. В черновой рукописи мысль о совместном отъезде из города возникала сначала у Саши. Надя жаловалась, говорила о своем презрении к родным и жениху, к самой себе, о том, что она погибла, и ее, жалкую, беспомощную, отчаявшуюся, Саша решал увезти из дома. Правя гранки второй корректуры, Чехов изменил этот эпизод весьма радикально. Теперь Надя сама решает уехать. Она говорит: "Эта жизнь опостылела мне... я не вынесу здесь и одного дня. Завтра же я уеду отсюда. Возьмите меня с собой, бога ради!" И дальше говорится о восторге Нади, об охва- стр. 180 -------------------------------------------------------------------------------- тивших ее романтических предчувствиях, чего не было ни в черновой рукописи, ни в первых двух корректурах: "А она глядела на него (Сашу. - Ред.), не мигая, большими, влюбленными глазами, как очарованная, ожидая, что он тотчас же скажет ей что-нибудь значительное, безграничное по своей важности; он еще ничего не сказал ей, но уже ей казалось, что перед нею раскрывается нечто новое и широкое, чего она раньше не знала, и уже она смотрела на него, полная ожиданий, готовая на все, хотя бы на смерть". В том же направлении перерабатывается последняя глава рассказа. Здесь подчеркивается, что Надя, приобщившаяся к жизни петербургской молодежи, пошла дальше Саши, что его взгляды и занятия для нее - пройденный этап. В гранки второй корректуры включены фразы, передающие отчужденность Нади не только от родных, но и от Саши. "Ей страстно хотелось жить, хотелось в Петербург, и знакомство с Сашей представлялось уже милым, но далеким прошлым!" Не случайно подмечается теперь, что Саша при последней1 встрече в Москве почему-то показался Наде серым, провинциальным. И, наконец, что особенно существенно, усиливается романтическое звучание заключительных строк повести. Если в черновом варианте говорилось, что "впереди ей рисовалась жизнь трудовая, широкая, чистая", то в гранках второй корректуры и в окончательном тексте возвышенные мечты героини выражены с большей силой: "...впереди ей рисовалась жизнь новая, широкая, просторная, и эта жизнь, еще неясная, полная тайн, увлекала и манила ее". Таким образом, Чехов не просто "шлифовал" свой рассказ при переписывании набело и при чтении корректур. Работа над "Невестой" была целенаправленной, в процессе доработки образов усиливаются основные идейные тенденции рассказа. Писатель вновь и вновь обращается к тексту с ощущением, что самое главное еще не найдено, и стремится прежде всего сделать свое произведение эмоционально насыщенным. Образы постоянных обитателей дома Шуминых и Андрея Андреевича окрашиваются в иронические тона; образ Саши насыщается драматизмом; усиливается романтическое звучание образа главной героини - Нади. Стремясь сделать текст своего рассказа эмоционально емким, Чехов упорно сокращал его, устраняя те подробности, которые не были необходимыми для осуществления замысла. Ему было важно при создании образов использовать минимальное количество деталей: именно это обеспечивало эмоциональную выразительность чеховских произведений. Написанное вчерне было для Чехова - своего рода зданием, которое до поры до времени окружено строительным материалом. Писатель, дорабатывая рассказ, как бы "снимает леса", в результате чего текст "Невесты" сокращается примерно на четверть своего объема. Приведем очень показательный в этом отношении отрывок из второй главы рассказа по черновому варианту, взяв в скобки слова, исключенные впоследствии, и обозначив курсивом вписанные вновь. "(А) вот (мать) Нина Ивановна (в широкой блузе), заплаканная, со стаканом минеральной воды (которую она пила каждое утро, неизвестно от какой болезни) (Нина Ивановна интересовалась очень загробными тайнами и) она занималась спиритизмом, гомеопатией, много читала (книги весь день, даже за стр. 181 -------------------------------------------------------------------------------- обедом, была любительницей театров" концертов, благотворительных балов, часто спорила о пользе театров и раз даже участвовала в спектакле, после которого тяжело дышала всю ночь и потом весь день. Любила она говорить) любила поговорить о сомнениях, которым была подвержена (и от нее часто слышали фразу: "Нас убивает индифферентизм!" И эти слова, казалось Наде, заключали) и все это, казалось Наде, заключало в себе глубокий, таинственный смысл". Характеристика героини, как видим, резко сокращается: писатель стремится прежде всего к лаконичности, "жертвуя" подчас даже весьма выразительными и впечатляющими деталями ("...от нее часто слышали фразу: "Нас убивает индифферентизм!"). Бережное отношение Чехова к слову выражалось в его полной свободе от нередко встречающегося у писателей "культа написанного". Автор "Ионыча" и "Дамы с собачкой" был беспощаден к собственному тексту, и было бы наивно думать, что зачеркивал он то, что считал неудачным и искажающим его замысел. Нет! В черновой рукописи немало эпизодов, устраненных впоследствии, которые вполне отвечают основной мысли автора и являются весьма выразительными и впечатляющими. Таковы воспоминание Нади об умершем отце, который когда-то носил ее на руках (гл. I), разговор "бабули", Саши и Нины Ивановны во время обеда (гл. И), мысли Нади об отце своего жениха (гл. III), подробности поездки Нади и Саши в вагоне (гл. V), описание приезда Нины Ивановны в Петербург (гл. VI). И тем не менее, устранив ряд деталей я эпизодов, Чехов ощутимо улучшил текст - сделал его художественнее. Вот одно из характерных чеховских сокращений, сделанных при чтении второй корректуры: "В комнатах, внизу и наверху, слышались незнакомые женские голоса, стучала у бабушки швейная машина (то и дело приносили из магазинов картонки, ящики, узлы, и утомленная, встревоженная бабушка рассказывала всем, что она потеряла память), это спешили с приданым". Вычеркнутая часть фразы (она взята в скобки), казалось бы, весьма к месту: она хорошо передает повседневную, никому не нужную и утомительную для всех предсвадебную суету в доме Шуминых. И тем не менее слова об утомлении и тревоге бабушки оказались не нужны Чехову. Почему же? Да все потому, что главный источник художественной выразительности писатель видел в предельной компактности, краткости повествования и ограничивался, немногими, но максимально меткими художественными деталями. Внешне незначительные, как бы между делом подмеченные подробности жизни персонажей являются у Чехова главным средством создания художественного образа. Подробности эти обычно не включаются автором в сколько-нибудь пространные описания, совершенно не разъясняются и не комментируются им, а потому выглядят своего рода недомолвками и намеками. Замечательно сказал об этом Лев Толстой. - "Чехова как художника, - заметил он" - нельзя даже сравнивать с прежними русскими писателями - с Тургеневым, с Достоевским или со мной. У Чехова своя особенная манера, как у импрессионистов. Смотришь, как будто человек без всякого разбора мажет красками, какие попадаются ему под руку, и никакого как будто отношения эти мазки между собой не имеют. Но отойдешь на некоторое расстояние, посмотришь, и в общем получается цельное впечатление. Перед вами яркая, неотразимая картина". Для того чтобы создать у читателя ощущение утомительной предсвадебной суеты, Чехову вполне достаточно под- стр. 182 -------------------------------------------------------------------------------- метить, что повсюду в доме раздавались незнакомые голоса и швейная машина стучала в комнате самой хозяйки дома - бабушки. Какие-либо дополнительные описания, разъяснения и уточнения - как бы ни были они хороши сами по себе - ему только мешали: о главном уже сказано. Устраняя многие подробности повествования, Чехов особенно настойчиво" вычеркивает все, что хоть сколько-нибудь могло ассоциироваться в сознании читателя с мелодраматическими эффектами. Во время самого драматического объяснения с матерью (гл. IV) Надя после правки Чехова уже не хватает себя за голову, не восклицает, разговаривая с Сашей, "я погибла" (зачеркнуто при чтении первой корректуры), не становится в поезде на колени (устранено при переписке рукописи набело). Стремление Чехова к краткости, простоте и сдержанности повествования сказалось и в его работе над языком - в подборе слов и построении фразы. Писатель стремится к "разговорности" лексики и фразеологии. Он устраняет слова, на которых хоть сколько-нибудь ощутим след "книжности" ("возле" заменяется на "около") или просторечия ("не протянет долго" заменяется на "едва ли проживет долго"), делает более естественной и жизненной метафору, заменив выражение "улыбающимся почерком" (о последнем письме Саши) на "танцующим почерком". Упорно дорабатывает Чехов некоторые фразы, изменяя их построение. Он стремится к легкости звучания предложения, избегает загромождения его местоимениями и союзами. Вот, например, фраза из первой главы (1-я корректура): "Почему-то про него говорили, что если бы учить его живописи, то из него вышел бы прекрасный художник". После правки гранок эта фраза, загроможденная местоимениями, союзами и частицами, приобрела совсем иной вид, стала гораздо более "легкой": "Почему-то про него говорили, что из него со временем выйдет прекрасный художник". * * * Работа Чехова над рассказом "Невеста" заключалась, таким образом, и в том, что писатель по нескольку раз продумывал каждую деталь, каждое слово. Одни выражения, подробности, эпизоды заменялись другими не потому, что первые плохи сами по себе, а вторые, напротив, хороши, но вследствие того, что последние в наибольшей степени отвечали идейному замыслу и творческой манере писателя. От варианта к варианту Чехов усиливал эмоциональное начало повествования, углублял внутреннюю конфликтность сюжета за счет внешней.. Он все больше сосредоточивал внимание на немногих предельно выразительных и ярких деталях, нередко носивших характер намеков и недомолвок, но легка доходивших до читателя без всяких комментариев и дополнительных разъяснений. По мере шлифовки рассказа все более разговорным и "легким" становился его язык. Этой-то целеустремленности работы над стилем художественного произведения и следует учиться у автора "Невесты". стр. 183