(Из писем Константину Цеткину) В нашем литературоведении и критике теперь, кажется, достаточно остро осознано, насколько важна для марксистской теории искусства ее история, в частности - наследие замечательных деятелей революционного крыла немецкой социал-демократии Ф. Меринга, К. Цеткин, К. Либкнехта и Р. Люксембург. Исторически эстетика немецких левых представляет собою столь же определенный и важный, сколь неизученный этап развития марксистской эстетической мысли. Задача его исследования назрела давным-давно: почти сорок лет назад В. И. Ленин писал о необходимости скорейшего издания полного собрания сочинений Р. Люксембург (см. Сочинения, т. 33, стр. 184). Правда, разработка наследия вождей немецких левых была задержана после появления письма И. В. Сталина в редакцию журнала "Пролетарская революция" - "О некоторых вопросах истории большевизма". Критика ошибок Р. Люксембург и ее соратников с ленинских позиций была исторически необходима, но в условиях культа личности акцент, поставленный И. В. Сталиным не на "революционные дела", а на "серьезные ошибки" левых, привел к умалению их подлинной исторической роли. Нельзя поэтому не согласиться с мыслью, высказанной Вальтером Ульбрихтом на 28-м пленуме ЦК СЕПГ; - "Изображение роли левых в немецкой социал-демократии, как оно дано в письме товарища Сталина в журнале "Пролетарская революция", требует серьезной научной проверки. Необходимо дать верную оценку роли левых в социал-демократии в соответствии с важными указаниями, которые дает нам Ленин". Для понимания взглядов Р. Люксембург весьма существенны впервые публикуемые здесь отрывки из писем к младшему сыну Клары Цеткин - Константину, по образованию врачу, работавшему в период, к которому относятся письма (1907 - 1912), в "Равенстве" ("Глейхейт") - газете для женщин, с 1891 по май 1917 года редактировавшейся Кларой Цеткин. В высшей степени знаменательно письмо Конст. Цеткину, отправленное в начале февраля 1912 года, в котором сообщается о четырех встречах с Лениным. стр. 186 -------------------------------------------------------------------------------- При всей лаконичности сообщения, оно важно, ибо показывает, что между Лениным и Р. Люксембург даже в период расхождений не было и тени тога "антагонизма", на котором с давних пор настаивают последователи Э. Бернштейна и К. Каутского, в частности сын последнего - Бенедикт. В письмах Конст. Цеткину, пожалуй, полнее, чем в письмах иным адресатам, раскрывается удивительная многогранность интересов Р. Люксембург" художническая одаренность ее натуры, весь моральный и интеллектуальный облик "великой коммунистки" (Ленин), сочетавшей в себе мужество воина, глубину ученого и чуткость артиста. Дополняя изданные в начале 20-х годов письма к Софье Либкнехт, Луизе и Карлу Каутскому, а также частично известные советскому читателю письма к Кларе Цеткин и Гансу Дифенбаху, Матильде Вурм и Марте Розенбаум (см. "Новый мир", 1961, N 4), публикуемые отрывки значительно расширяют представление об эстетическом горизонте Р. Люксембург, об ее литературных вкусах, понимании живописи и музыки. В отзывах о Толстом и Достоевском, Стендале и Гейне, Бахе и Моцарте раскрывается верность Р. Люксембург классическому искусству. В ее отзывах о произведениях польской, немецкой, английской литератур нашли свое выражение глубокий интернационализм, ненависть к любым проявлениям филистерской ограниченности, националистического чванства, декадентской опустошенности. У советского читателя, несомненно, вызовут глубокий интерес выдержки из писем, посвященные русской культуре. Русское было для Р. Люксембург - почти синонимом революционного: "...прилежно изучай русский... вскоре он будет языком жизни", - писала она Конст. Цеткину. Как убедительно доказывает переписка, Лев Толстой был любимым писателем Р. Люксембург. Понимание внутренней связи "проблемы Толстого" с назревавшей революционной ситуацией продиктовало Розе Люксембург замечательные строки в письме от 25 ноября 1910 года: "Замечаешь ли ты настроение в России, ту атмосферу, о которой говорит брожение, вызванное смертью Толстого? Я чувствую в воздухе грозу..." Публикуемые отрывки не только позволяют проследить, как складывалась у Р. Люксембург оценка, выраженная в трех ее статьях о Толстом, и не только дополняют эти статьи. Мысли о великом писателе, которые мы находим в ее письмах, - редкое по исторической чуткости свидетельство современника, углубляющее известный доныне "фон" ленинских статей о Толстом. Выдержки из писем публикуются по материалам, хранящимся в Центральном партийном архиве Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС. Если на письме нет числа, проставленного Р. Люксембург, в скобках указывается дата, сохранившаяся на почтовом штемпеле, а при отсутствии конвертами штемпеля на нем - установленная на основании различных данных. I 20.03.07 ...По крайней мере одно кажется мне ясным и бесспорным: ты в любом случае прав, взявшись за основательное изучение политической экономии. Кем бы ты ни захотел быть и какое бы ни избрал направление своего духовного развитая, политическая экономия остается фундаментом для изучения любой-. стр. 187 -------------------------------------------------------------------------------- общественной науки. Столь же важен и русский язык. Я теперь снова получаю из Петербурга две большие политические газеты - кадетский орган и орган демократов; кроме того, сегодня из Петербурга на меня обрушился целый поток новых книг и брошюр, посвященных всем спорным вопросам революции" какие только возможны. Духовная и политическая жизнь там просто клокочет; и вот одновременно с этим - длинный, набранный петитом отчет о заседании в рейхстаге с "большой" речью Бебеля1 - единственной духовной продукцией немецкой партийной жизни!.. Я едва сумела заставить себя прочесть эту вещь; мне тяжело дышать в этой недвижной духоте. Немецкая партийная действительность теперь действительно дурной сон или скорее лишенная снов мертвая спячка. Так что прилежно изучай русский... вскоре он будет языком жизни. II (Почт. штемпель Шелли-сюр-Кларан. 23 апреля 1908 г.) ...Здесь в отеле живет один русский, неплохо играющий на скрипке. Вначале его игра доставляла мне большое удовольствие, но я опять убедилась, что скрипкой очень скоро пресыщаешься, пожалуй, еще скорее, чем роялем. И она так бедна по сравнению с оркестром! Лишь Моцарт научил меня, да и других, понимать и любить оркестр, тогда как раньше я была не в состоянии переносить никакую оркестровую музыку - и прежде всего Вагнера. Ты, наверное, уже вертишь носом из-за того, что я умаляю "историческое значение" Вагнера для развития оркестровой музы" леи, но я еще просто ничего не знаю об этом значении... III Среда (12 августа 1908 г.) ...Известно ли тебе, что Толстой написал продолжение своей книги об искусстве и что оно составляет целый томик? Я сейчас читаю его, а потом перешлю тебе. Как всегда, у старика чрезвычайно много парадоксального и реакционное перемешано с очень тонкими и смелыми замечаниями... IV Вторник (Фриденау. 3 августа 1908 г., число на штемпеле неразборчиво). ...Заметил ли ты, что Кант понимает под "эстетикой"? Пространственные и "ременные понятия. Что общего это имеет с обычной эстетикой, не знаю. Читать Канта сейчас я, к сожалению, не могу. -------------------------------------------------------------------------------- 1 Один из крупнейших деятелей немецкого революционного движения, А. Бебель всегда сохранял верность пролетариату. Однако, не поняв особенностей империалистической эпохи, он в последний период своей жизни иногда склонялся к уступкам реформизму, занимая центристские позиции. Этим и объясняется тон письма Р. Люксембург, страстно отстаивавшей "русские" - революционные - методы борьбы. стр. 188 -------------------------------------------------------------------------------- V Суббота 22 (август 1908 г.) ...Сегодня я впервые пошла писать пейзаж. Я отправилась на Шлахтензее, сгорая от нетерпения, но, бог мой, на какие препятствия я натолкнулась! С собою я смогла взять только альбом для эскизов; так что писать предстояло на простой бумаге, причем держа ее на весу - ведь мольберт с собой не потащишь. Итак, в одной руке альбом и палитра, в другой - кисть! Вдобавок мне пришлось работать сидя (на скамье), и потому я не могла отходить назад, чтобы смотреть, как получается. Мне пришлось также писать на листах крохотного формата, тогда как я испытывала потребность писать большое полотно, ведь иначе работать кистью не имеет смысла. И в довершение всего я смогла писать всего лишь один час, потому что потом явились люди, и я была вынуждена уйти. Этого было вполне достаточно, чтобы привести меня в отчаяние, но вдобавок ко всему прочему и вода и небо каждое мгновение меняли свои оттенки (сегодня весь день собиралась гроза). Я чуть не расплакалась, когда вернулась домой. Но кое-чему я все-таки и в этот раз научилась. И все же у меня нет ни малейшего представления, как я буду преодолевать когда-либо эти внешние препятствия - как тащить с собой мольберт или по крайней мере альбом большего формата?.. Если бы я могла посвятить теперь два года только живописи - это меня поглотило бы целиком! Я не пошла бы на выучку ни к одному художнику и никогда никого ни о чем не спрашивала бы, я училась бы лишь у самой живописи и спрашивала бы лишь тебя. Но все это безумные мечты, я, конечно, не посмею это сделать, потому что в моей жалкой мазне не нуждается ни одна собака, а в моих статьях нуждаются люди. VI 4 среда (август 1909 г.) ...Читаю "Смерть Ивана Ильича" и глубоко потрясена. Это грандиозная вещь... VII (Почт. штемпель Фриденау. 18 июня 1910 г.) ...Стендаль - великолепная книга, и уже один его портрет доставил мне массу радости. Сегодня я опять буду читать ее, хотя бы немного... Вчера я дочитала до конца "Женщину, не стоящую внимания" Уайльда - вечно те же самые типы и те же самые парадоксы об английском обществе nowadays1, которое он обычно описывает. От этого может затошнить. И с меня довольно. Я радуюсь уже тому, что опять примусь за такого молодчину, как Стендаль. VIII Воскресенье (3 июля 1910 г.) ...Вчера и позавчера читала Толстого (Ганнес2 подарил мне 4 тома повестей и рассказов в хороших переплетах). Я читала "Казаков" и "Метель", они меня восхитили; "Севастопольские рассказы" показались мне слабее, и "Утро помещика" мне не понравилось. -------------------------------------------------------------------------------- 1 Наших дней (англ.). 2 Ганнес - Ганс Дифенбах, один из ближайших друзей Р. Люксембург, врач по образованию, прекрасный знаток искусства, иногда выступавший со статьями в социал-демократической прессе. Погиб во время первой мировой войны. стр. 189 -------------------------------------------------------------------------------- IX (Почт. штемпель Фриденау. 7 июля 1910 г.) ...Книга о Китае раскроет передо мной нечто совершенно новое, ведь у меня о Китае нет никакого представления. Уже перелистывая ее, я обнаружила то, что меня крайне интересует: М. пишет, что искусство у китайцев является чем-то принципиально иным, чем в Европе; оно не оторвано от жизни, а составляет с нею единое целое. Это полностью подтверждает мне взгляды Толстого и представления об искусстве примитивных народов. X (Почт. штемпель Фриденау, 8 июля 1919 г.) ...Твою прекрасную книгу о Китае я читаю каждый вечер, и она доставляет мне много радости. Кроме того, я читаю Толстого. XI Понедельник (Почт. штемпель Фриденау. 18 июля 1910 г.) ...Вчера я была на "Мейстерзингерах", дававшихся в хорошем исполнении. Вещь прекрасна, но в ней есть чудовищные длинноты и кое-что от плебейской шумливости Вагнера. Больше всего мне понравился самый текст. Я так давно не слушала никакой музыки, что вечер удивительно освежил меня, хотя к концу я устала смертельно. XII Четверг (18 августа 1910 г.) ...Все три первых дня я в Берлине совершенно ничего не делала - все мне было, да и сейчас остается так противно - но я читала "Идиота" Достоевского. Пятница (26 августа 1910 г.) ...Я... прихожу к мнению, что только русские имеют роман как художественную форму... XIV 10.11.10 ...Письма Стендаля мне нравятся. Я читаю их с самого начала, с того письма, в котором он - семнадцатилетний - пишет своей четырнадцатилетней сестре. Столь глубокая серьезность и духовная сила меня поразили. Теперь у нас всех наступает зрелость значительно позднее, чем она приходила столетие назад. В чем причина этого? ...Толстой все же настоящий человечище, это бегство восьмидесятилетнего старика от его дрянной семейки изумительно. Как о" велик в своем трагическом конце, в своем стремлении куда-то скрыться, пусть не вполне ясном, смут- стр. 190 -------------------------------------------------------------------------------- ном (Толстой - и в монастырь!). Меня это потрясает, и на этом своем последнем пути он стал мне еще ближе и человечески дороже, чем прежде. Не испугается ли он смерти? Я боюсь этого. XV Понедельник (Почт, штемпель 21 ноября 1910 г.) ...После того, как я так долго вела такую неподвижную жизнь и совершенно никуда не выходила, у меня появилась страшная потребность немного встряхнуться, и вчера с Ганнесом, который пришел к обеду, мы отправились на концерт. Как обычно в день поминовения мертвых, давались кантата Баха ("Восстаньте", слова Николаи) и "Реквием" Сгамбатти1. Кантата была прекрасна, не слишком затянута, чиста и свежа по ритмам, особенно дуэт сопрано и баса, начинавшийся словами "Гряди, мое спасение". "Гряди", - призывает женский голос, и бас отвечает ему: "Вот "грядет твое спасение". Дуэт оставляет сильнейшее впечатление, особенно глубоко он трогает, когда скрипка нежно сопровождает колоратурное сопрано, в то время как глухо рокочущий орган, создавая фон, ведет свою мужскую партию. Во втором дуэте у Баха как будто иссякло дыхание, и он обеднел на выдумку, по крайней мере мне так показалось. Конец был снова возвышенный, сильный, простой и радостный - истинный Бах. Сгамбатти я ждала с нетерпением: нравилось мне главным образом самое имя (он ученик Листа и Вагнера). Вещь не так уж плоха, но ей совершенно недостает цельности, она местами пуста и театральна. К концу устаешь и домой не уносишь с собой ничего, кроме тяжести в голове. Я сказала, что нельзя создать настоящий "Реквием", если не веришь в загробный покой. А это теперь почти исключено. Ганнес назвал эту мысль абсурдной и указал мне на Вольфа, который, по мнению Ганнеса, пишет "религиозную музыку", не будучи верующим. ...Переписываю тебе отрывок из "Дон-Жуана", который, может быть, пригодится для "Равенства". Храни нам, боже, короля! Храни И королей, а то народ, пожалуй, Хранить их не захочет в наши дни. Ведь даже кляча, если досаждала Ей сбруя и узда, как ни гони, Брыкаться будет. Да, пора настала, Народ почуял силу, посему Быть Иовом не хочется ему. Он хмурится, бранится, проклинает И камешки швыряет, как Давид, В лицо врага - потом топор хватает И все кругом безжалостно крушит, - Тогда-то бой великий закипает. -------------------------------------------------------------------------------- 1 Сгамбатти Джованни (1841 - 1914) - итальянский композитор, пианист и дирижер. стр. 191 -------------------------------------------------------------------------------- Хоть мне война, как правило, претит, Но только революиия, наверно, Избавит старый мир от всякой скверны1 XVI (Между 21 и 24 ноября 1910 г.) ...Я рада, что старец умер, и больше уж ему не причинят никаких страданий2, Бесконечно люблю его. Прочел ли ты статью Вольфа в "Берлинер Тагеблатт"? Очень неглупо. А дерьмовый "Форвертс" уделил Толстому в отделе фельетона три строчки, не больше! У этих "наследников классической немецкой философии" поистине нет ничего общего с культурой! XVII (24 ноября 1910 г.) ...Во вторник вечером я должна читать своим ученикам3 доклад о Толстом, после чего состоится "дружеское собеседование". ...В последние дни прочла "Саламбо", причем многое пропуская - книга действует мне на нервы уже одной крикливостью театральных декораций, несколько напоминающих оперу Мейербера своей мишурной роскошью и помпезностью (когда-то я читала "Саламбо" по-французски, и у меня осталось то же самое впечатление). Однако я с интересом прочла предисловие, написанное каким-то кафром, который рассуждает об "африканском характере человека", и в заключение - статьи Флобера, написанные в защиту "Саламбо". XVIII (25 ноября 1910 г.) ...От твоей матери я получила письмо сегодня, рано утром, и отвечу ей после того, как закончу статью о Толстом4. ...Замечаешь ли ты настроение в России, ту атмосферу, о которой говорит брожение, вызванное смертью Толстого? Я чувствую в воздухе грозу... XIX (28 ноября 1910 г.) ...Если хочешь, я выпишу тебе для "Равенства" несколько отрывков из Толстого, где речь идет о милитаризме, патриотизме, государстве, церкви, искусстве и т. д. и где Толстой раскрывается как великий критик социальной системы. Очень боюсь, что моя статья тебе не понравится, я знаю сама, что она мне не удалась, писать ее у меня не было ни времени, ни настроения. -------------------------------------------------------------------------------- 1 Приведенный отрывок -50-я и 51-я строфы восьмой песни "Дон-Жуана" Байрона. Перевод Т. Гнедич. 2 Речь идет о смерти Л. Н. Толстого. 3 Р. Люксембург преподавала политэкономию в Берлинской партийной школе. 4 Имеется в виду вторая статья Р. Люксембург о Толстом. О ней же говорится в следующем письме. стр. 192 -------------------------------------------------------------------------------- XX (5 декабря 1910 г.) ...Вчера, в воскресенье, была на концерте; бетховенское трио (рояль, скрипка и виолончель) было превосходно. Ганнес все время поражался, почему я так холодна, по крайней мере внешне. Но я заболела от концертного зала и публики, просто не могла все это видеть... Меня очень радует, что ты слушал молодых швейцарцев. Я тоже встречала у швейцарцев, иногда за самой неприметной наружностью, глубокое понимание классической музыки и большую любовь к ней... XXI (После 5 декабря 1910 г.) ...Вчера прочла в школе свой доклад о Толстом; началась дискуссия, и дело затянулось до 12; домой вернулась в час и сегодня чувствую себя разбитой. Вместе со мной там был Ганнес. Сегодня в случайной беседе с Корном1, который пришел в школу, я спросила, собирается ли он рассказать молодежи что-нибудь о Толстом. "Нет", - ответил он, "юбилейные" статьи и статьи, приуроченные ко всяким "случаям", он не признает. "Но это не "случай", а попросту ваш долг, - сказала я, - разъяснить молодежи произведения Толстого". Он же полагал, что именно этого делать не следует; молодым людям, оказывается, нельзя рекомендовать "Анну Каренину", потому что там "слишком много о любви". А когда я с яростью стукнула кулаком по столу и сказала, что подобные заявления не удивляют меня в устах невежд и поражают в устах людей, считающих себя специалистами по "культуре" и "искусству", он ответил: "Толстой не имеет ничего общего с культурой и искусством". Ну, можно ли было не взорваться? Эта красная деревянная рожа и приземистая фигурка в толстом пальто своей неподвижностью напоминают мне будку уличной уборной. Проклятые невежды - вот кто такие эти "наследники классической философии". Вендель2 написал в "Франкфуртер фольксштимме" статью о Толстом, тема которой звучит примерно так; "В юности - девка, в старости - монахиня". Ах, мне иногда бывает здесь так тяжко на душе; иногда кажется, что лучше всего покинуть Германию. В какой-нибудь сибирской деревне больше человеческого, чем в немецкой социал-демократии... Ты хоть немного доволен моей статьей? Жаль, я могла бы в ней отлично использовать некоторые мысли, которые я вчера развила в докладе, хотя, конечно, места в статье было для этого маловато. XXII (Почт. штемпель Фриденау. 6 марта 1911 г.) ...На этот раз я получила целое море цветов3, но твои - самые лучшие. Из книг я подучила "Тиля Уленшпигеля", "Волшебный рог мальчика" и биографию Моцарта, написанную Нолем. Больше всего радует меня Геродот, и другие книга, подаренные тобой... -------------------------------------------------------------------------------- 1 Корн - один из руководителей реформистского союза молодежи. 2 Вендель Герман - в то время левый социал-демократ, потом коммунист; впоследствии стал одним из основателей так называемой "коммунистической рабочей партии", возникшей в связи с "детской болезнью левизны" в КПГ. 3 5 марта - день рождения Р. Люксембург. стр. 193 -------------------------------------------------------------------------------- XXIII (Почт. штемпель Берлин-Вест. 15 марта 1911 г.) ... Вечером, отдыхая, я читаю нолевскую биографию Моцарта. Она доставляет мне огромное удовольствие. Вся семья Моцарта становится такой близкой... Если бы мы были знакомы с Моцартом, мы, наверное, полюбили бы его как человека. XXIV (Фриденау. 25 мая 1911 г.) Я надеялась на то, что Неттельбек тебе понравится. От его стихов веет соленым морским ветром, все произведение абсолютно свободно от литературщины и потому так крепко и хорошо написано. Быть может, ты опубликуешь в "Равенстве" одновременно отрывок из стихотворения о рабах и гейневский "Невольничий корабль". Я уверена, что Гейне написал его под влиянием Неттельбека... XXV (1911 г.) ... Вчера и позавчера вечером я читала новый польский роман одного из самых талантливых представителей "молодых". Книга эта является значительным художественным произведением, но она исполнена такой муки и ужаса, что Достоевский по сравнению с нею просто идиллия. Вот уже два дня я как будто раздавлена и все время просыпаюсь ночью от страха. Ну не глупо ли так подчиниться влиянию неодушевленной вещи? Для успокоения я сегодня взяла в руки книгу Ноля. Она излучает на меня солнце и радость, смешанные с печалью, - как музыка Моцарта... XXYI (Начало февраля 1912 г.) ... В субботу в школе состоялся прощальный вечер. Мне было очень весело, и я вернулась домой только в третьем часу. В праздник слушала "Дон-Жуана", который исполнялся неровно, но к концу все же произвел на меня могучее впечатление. Сегодня я потащусь на "Волшебную флейту", хотя я предполагала выспаться, наконец, как следует, что мне давно уже не удается. На прошлой неделе у меня было много гостей. Приходил Розенфельд и сидел до половине первого. Госпожа Вурм тоже нанесла мне долгий визит, хотя ее мужа я не слишком жалую. Она же мне очень нравится. Вчера приехал Ленин и был у меня уже четыре раза. Я охотно беседую с ним, он умен и образован, и хотя он далеко не красив, я каждый раз смотрю на него с удовольствием. Вчера получила из Константинополя жизнерадостное письмо, которое прилагаю. Сегодня здесь снова тепло и пахнет липами, все выглядит по-весеннему. Бедняжка Мими играет в прятки, она чрезвычайно нравится Ленину, он сказал, что только в Сибири видел таких роскошных кошек и что это "барский кот" - царственный. Мими кокетничала с Лениным, переворачивалась на спинку и заманивала его, но, когда он попытался приблизиться, начала царапаться и зарычала, как тигр. стр. 194 -------------------------------------------------------------------------------- XXVII (Почт. штемпель Берлин-Зюденде. 5 марта 1912 г.) ... Я опять прочла два рассказа Толстого: "Идиллию" и "Тихона и Маланью", написаны они в 1862 году. Оба великолепны и немного напоминают "Казаков". От них становится на душе так легко и солнечно и тянет к природе. ...К воскресенью прочти Толстого. XXVIII (Почт. штемпель Берлин, Зюд-Вест. 6 марта 1912 г.) ... Книжки меня ужасно радуют, в особенности Толстой. ... Вечером я пошла в Малый театр на толстовский спектакль "И свет во тьме светит". Это великолепная вещь, и сыграли ее хорошо. В пьесе показана его собственная судьба. Меня огорчало лишь, что старик вынес на суд этого низкого, по-немецки филистерского сброда свой идейный мир и свою боль. Только несколько юношей фанатически аплодировали. Пьеса действует просто зажигающе, в особенности сцена в военной канцелярии, где новобранец отказывается принести присягу. Я надеюсь, что в апреле пьесу еще будут играть, и если ты будешь здесь, то мы посмотрим ее вместе. XXIX (Почт. штемпель Берлин-Зюденде. 18 марта 1912 г.) ... Вчера вечером я пошла в гарнизонную церковь слушать "Страсти по Матфею" Баха. Эта вещь произвела на меня глубокое впечатление, пожалуй', она еще прекраснее, чем месса "h-moll", еще драматичней и суровей. Голоса Христа, Пилата и еще чей-то, кажется ангела (у меня с собой не было программы), все время переплетаются друг с другом и с голосами хора, олицетворяющего народ. Христос, партию которого исполняет тенор, как будто совершенно бесплотен. Он начинает тихо и просто, за ним вступает сильный баритон, потом грубый бас Пилата; хор же, взывая к ним, все время прерывает их пение своими короткими выкриками, а Два женских голоса - альт (это был Филипп) и сопрано - звенят высоко под сводами, подобно жаворонкам. Каждое соло сочетается здесь с отдельным инструментом: Христу тихо и глухо аккомпанирует орган, альту - виолончель и т. д. Но самое прекрасное - это хор; он звучит будто крик, будто неистовый страстный вопль, и каждое слово повторяется десятки раз; буквально видишь перед собой размахивающих руками и потрясающих палками евреев с развевающимися бородами, кажется, что это скорее жестикуляция, чем пение, и оно невольно вызывает улыбку. Я никогда не слыхала такого великолепного хора. Мне кажется, что здесь впервые показано, каким, собственно, должен быть народный хор. Народ не "поет", он вопит и неистовствует. Оркестр также совершенно не претендует на "красивость". Он звучит просто и мощно... XXX (19 марта 1912 г.) ... Читаю "Хаджи-Мурата"; по архитектонике он напоминает немного "Войну и мир", в нем виден талант великого эпика. стр. 195 -------------------------------------------------------------------------------- XXXI (Почт. штемпель 26 марта 1912 в.) ...Вечером я читала "Отца Сергия" Толстого. Это просто и прекрасно... Ложась спать, я вдруг вспомнила одно место, где Толстой рассказывает, как Сергий, читая молитву, увидел воробья, который внезапно упал перед ним в траву, потом, громко чирикая, подскочил к нему, а затем, чего-то вдруг испугавшись, улетел прочь. Этот воробей не имеет ни малейшего отношения к описываемым событиям, в нем нет ничего символического, но именно потому, что этот эпизод совершенно излишен и не мотивирован, он оставляет впечатление абсолютной жизненной правды и поэзии. XXXII (Почт, штемпель Берлин-Зюденде. 20 апреля 1912 г.) ... Вчера вечером я слушала "Кавалера роз"1 и ушла после второго акта... я была просто не в состоянии слушать эту дрянь. Меринг вчера написал мне, что он, вероятно, не останется больше в "Нейе цейт" и что свой отчет Бебелю он отдаст в "Бремер бюргерцейтунг". Я тотчас ответила ему, что он не должен бросать "Нейе цейт", ибо нам необходимо удержать это место, и он просто обязан продолжать туда писать то, что считает нужным. Ведь К. Каутский не может править ему редакционные статьи, и потому из-за такой незначительной размолвки с Бебелем, как эта, не стоит освобождать пост, чего К. К. открыто добивается. Было бы важно" чтобы мать также укрепила его в решении не оставлять "Нейе цейт". В тот же вечер приходил ко мне Ленч2, и мы много, говорили об этом... Я предложила привлечь сейчас Меринга к сотрудничеству в "Лейпцигер фольксцейтунг", чтобы выразить солидарность с ним. Думаю, что Ленч это сделает. Я также пообещала Мерингу написать статью о посмертных произведениях Толстого. XXXIII (Почт. штемпель Берлин-Вест. 31 мая 1912 г.) ... Я рада, что ты посмотрел Толстого на сцене. Эпизод в военной канцелярии оставляет огромное впечатление своей голой правдой; даже филистерский сброд был им захвачен; так же подействовал и последний акт, в котором старец хочет поминуть дом. Публикация, перевод, вступительная статья и примечания М. Кораллова -------------------------------------------------------------------------------- 1"Кавалер роз" - комическая опера Рихарда Штрауса (1864- 1949). 2 Ленч Пауль (р. 1873)-левый социал-демократ, редактировал "Лейпцигер фольксцейтунг" - одну из лучших газет партии. Во время войны перешел "а шовинистические позиции. Исключен из партии в 1922 году. стр. 196