Ленинградские театроведы из Научно-исследовательского института театра, музыки и кинематографии первыми взяли на себя очень сложную и ответственную задачу - создать "Очерки истории русской советской драматургии". Своего рода подступами к этому труду являются материалы по советской драматургии, опубликованные в сборнике института "Театр и драматургия". Именно поэтому редколлегия сборника и выносит их на широкую дискуссию. Она обращается к читателям в предисловии: "Учитывая сложность создания очерков по истории советской драматургии, редколлегия сочла целесообразным опубликовать отдельные главы до выхода в свет всего тома, чтобы можно было учесть критические замечания, касающиеся принципов построения монографических глав о драматургах". Обилие фактов, свежесть источников - вот первое, что бросается в глаза при ознакомлении с содержанием книги. Особенно этим привлекают главы А. Сокольской о драме А. Толстого "Петр I" и Е. Юпашевской о раннем творчестве Вс. Вишневского, широко использующие архивные документы", забытую периодику и т. п. Подобная широта использования фактического материала особенно важна и плодотворна потому, что она помогает преодолеть досадный схематизм, который так долго обеднял, а порой и просто искажал подлинную картину истории советской драматургии. Хочется в связи с этим отметить как несомненный актив сборника -------------------------------------------------------------------------------- "Театр и драматургия", - "Труды Государственного научно-исследовательского института театра, музыка в кинематографии", Л. 1959, 450 стр. стр. 205 -------------------------------------------------------------------------------- публикацию неизвестных доселе писем Вс. Вишневского, обнаруженных недавно в архиве театроведа А. Гвоздева. Эти письма, относящиеся к периоду работы драматурга над "Первой конной" и "Оптимистической трагедией", существенно дополняют представление об идейно-эстетических исканиях неутомимого разведчика новых путей драматургии и театра. В частности, письма показывают, что один из коренных вопросов творческого кредо Вишневского - его отношение к классическим традициям - представляет собой явление гораздо более сложное, нежели это трактовалось в тех работах, в которых Вишневский представал как безудержный ниспровергатель. "Да, если идти серьезно, необходимо брать истоки рев[олюционной] трагедии и драмы, проследить время фр[анцузской] революции; у нас брать линию от Грибоедова - Гоголя- Островского к Горькому и далее... (элементы трагедии)", - вот к чему звал Вс. Вишневский в письме 1933 года. "Труды", "Ученые записки" и т, п. - такой тип изданий допускает значительную свободу "маневра" со стороны составителей и редакторов. Поэтому упреки относительно состава подобных сборников всегда легко отвести. Тем не менее в данном случае, когда за статьями сборника стоит - будущий историко-литературный труд, все же естественно было ожидать более отчетливого, целеустремленного отбора глав. Может быть, включая статьи о тех или иных советских драматургах, составители исходили из признака наименьшей изученности? Но почему тогда их выбор остановился, скажем, на творчестве В. Билль-Белоцерковского, которого никак нельзя считать обойденным вниманием литературоведения и критики? Или на "Фронте" А. Корнейчука? Может быть, редколлегией руководило соображение представить читателю работы, наиболее характерные для "Очерков" по своей методике, построению и т. п.? Но статьи эти не дают достаточного представления о типе монографических глав, избранном авторским коллективом для всего труда. Речь идет, конечно, не об искусственной подгонке глав под один ранжир, а об их глубинном внутреннем единстве. Сейчас одна статьи строятся скорее в манере традиционных литературно-критических очерков с присущей этому жанру строгой хронологической последовательностью, с переходом от пьесы к пьесе и т. п. (статьи Г. Лапкиной о В. Билль-Белоцерковском, Л. Климовой о В. Катаеве), другие целиком построены на рассмотрении творческой истории пьес (статья А. Сокольской), третьи ограничиваются исследованием отдельных периодов, отдельных сторон творчества драматурга (статьи Б. Юпашевской о раннем творчестве Вс. Вишневского, Н. Зайцева - об исторических пьесах Вс. Иванова). Но как бы различны ни были конкретные формы монографических глав в историко-литературных трудах, успех этих глав связан в значительной степени с тем, насколько решены в них по крайней мере две задачи: насколько удалось раскрыть индивидуальное своеобразие драматурга, неповторимые особенности его творческой манеры; и затем -сколь четко найдено место драматурга в общем процессе развития литературы и театра. Применительно к книге "Театр и драматургия" в ряде случаев можно говорить об удаче в раскрытии инди- стр. 206 -------------------------------------------------------------------------------- видуального стиля писателя. Вот, к примеру, глава о Вс. Вишневском. Автор ее верно ощущает художественную природу ранней прозы и первых драматургических опытов Вишневского. Здесь прослежено, как уже в рассказах и очерках писателя начала 20-х годов проявлялись такие особенности его художнического облика, которые во многом определили неповторимость драматургической поэтики создателя "Первой конной", "Оптимистической трагедии": "агитационно-публицистическая направленность, преимущественно социальная характеристика героев, создание монументального образа народа, интерес к психологии масс и, наконец, элементы героико-патетического стиля..." В' конкретном решении вопросов истории советской драматургии каждого исследователя ожидает немало еще не проясненного, спорного, не до конца преодолен до сих пор и гипноз некоторых догматических представлений. Проблема новаторства и традиций, эволюция и взаимопроникновение жанров, проблема реализма и условности, видоизменение форм драматургического конфликта, - эти и многие другие аспекты развития драматургии потребуют еще большого внимания к себе со стороны всего коллектива литературоведов, работающих в этой области. Нет ничего удивительного в том, что и в рецензируемой книге некоторые мысли и утверждения вызывают на споры. Приведем один пример. Трудно согласиться, скажем, с Г. -Лапкиной в вопросе о некоторых формах реализма в драматургии - вопросе, связанном с более широкой проблемой ее стилевого многообразия. Вступая в полемику с К. Рудницким ("В. Н. Билль-Белоцерковский", - "Театр", 1957, N 11) по поводу художественных особенностей "Шторма", Г. Лапкина пишет: "Даже теперь, после того как "Шторм" прожил долгую сценическую жизнь, в нем находят "плакатную наглядность столкновений революции с ее врагами, плакатную однокрасочность характеристик". В этих словах сказывается довольно распространенное в нашем литературоведении суженное понимание плакатности, низводимой в ранг второразрядных форм драматургической иерархии. Между тем плакатность является, как мы убеждены, полноправным, исторически закономерным художественным оружием в арсенале социалистического реализма. Сыграв видную роль в драматургии и театре первых лет революции, плакатность вошла в качестве органического, неотъемлемого элемента в стилевой строй первой героико-революционной драмы 20-х годов и при этом отнюдь не вступила в противоречие с ее конкретно-бытовой основой. При всей важности выявления внутренних закономерностей советской драматургии задачей "номер один" для историка литературы является, разумеется, необходимость проследить ее связь с жизнью, сдвижением социалистической действительности. Только при этом условии раскроется во всей своей силе и значение партийного руководства литературой и искусством. Естественно, что эта идея о роли партии в процессе развития драматургии должна пронизывать весь будущий труд, все его звенья. И особая ответственность ложится в этом смысле на статью, специальной темой которой является борьба за партийность советского театра и драматургии. Статья Д. Зо- стр. 207 -------------------------------------------------------------------------------- лотницкого, открывающая сборник, не избежала, к сожалению, тенденции сводить дело к чисто описательному, перечислительному обзору руководящих документов по вопросам искусства. Здесь недостает обобщений, более тесной связи с реальным процессом развития драматургии и театра. При подобном изложении этот процесс неизбежно упрощается и предстает как бы механически проистекающим из постановлений, резолюций и т. п. Наши советы и замечания относятся лишь к заявке на первый капитальный труд по истории советской драматургии, - а ведь именно заявкой по существу и является сборник "Театр и драматургия". Они, естественно, никак не могут претендовать на суждения, в какой-либо мере предвосхищающие оценку будущих "Очерков по истории русской советской драматургии". Хочется от души пожелать нашим ленинградским товарищам большого успеха в этом нелегком, но столь важном деле. стр. 208