Четверо простых советских парней очутились среди водной пустыни на маленьком суденышке, оснащенном вовсе не с такой основательностью, как это было у Тура Хейердала и его товарищей. Сорок девять суток боролись они с холодным и неумолимым океаном. Победила их неимоверная выдержка, стойкость, мужество и отвага. - Что вы за люди! Вы сами не понимаете, какие вы люди! - сказал им один американский корреспондент. И младший сержант Зиганшин ответил ему: - Обыкновенные, советские! В чем же истоки героизма этого маленького коллектива советских людей? Сами герои и их родные в письмах и телеграммах к Никите Сергеевичу Хрущеву, поздравившему отважных воинов, отвечают на этот вопрос. Сила этих молодых ребят в том, что они люди советского воспитания, новой, социалистической идеологии и морали. Их взрастили советская школа и пионерская организация, коллективы предприятий и колхозов, где они работали, комсомол и Советская Армия. Это такая школа воспитания, которая из человека незаметного делает героя, когда того требуют жизнь, патриотический долг, гражданская совесть. Где же грани между будничным и героическим в нашей действительности, - грани, которые так резко определены в ином социальном мире и которых мы совершенно не ощущаем в каждодневном труде, творчестве и борьбе советского человека! Сегодня героика больших творческих взлетов и свершений властвует и на стройках Сибири, и на целинных просторах Казахстана, и на заводах и шахтах Донбасса, и в лабораториях ученых, стр. 3 -------------------------------------------------------------------------------- и в аудиториях институтов, духом этой героики овеяны мечты наших детей. Сегодня с еще большей ясностью мы видим высокое назначение искусства - запечатлеть образ нашей героической современности и советского человека. Еще острее встает перед нами задача - утверждать принципы коммунистической морали, бороться со всяческими проявлениями буржуазной идеологии, аполитичности, обывательщины, с грязным наследием старого, буржуазного мира. Нам всем запомнились глубокие и проникновенные слова Никиты Сергеевича Хрущева о главной линии развития советской литературы и искусства: "Главная линия развития состоит в том, чтобы литература и искусство были всегда неразрывно связаны с жизнью народа, правдиво отображали богатство и многообразие нашей советской действительности, ярко и убедительно показывали великую преобразовательную деятельность советского народа, благородство его стремлений и целей, его высокие моральные качества. Высшее общественное назначение литературы и искусства - поднимать народ на борьбу за новые успехи в строительстве коммунизма". Что же значит для литератора стоять на главной линии развития советской литературы? Это значит быть прежде всего художником современности; это значит видеть богатство народной жизни во всем ее многообразии и активно бороться за то новое, что приближает нас к коммунизму; это значит быть художником больших тем, больших мыслей и чувств, рождаемых нашей эпохой. Это значит глубоко сознавать, что каждое твое слово должно быть словом, окрыленным благородной гражданской целью, словом воспитателя, ваятеля души нового, коммунистического человека. Проходивший в апреле Второй пленум Правления Союза писателей СССР, посвященный обсуждению вопросов драматургии театра, кино и телевидения, вновь подтвердил, что борьба за движение по этой главной линии является основой нашего литературного процесса. Как добиться того, чтобы драматургия успешно шла по главной линии развития, отражая богатство и героический характер нашей эпохи развернутого строительства коммунизма? К этому вопросу с разных сторон подходили все выступавшие на пленуме. Разговор велся по крупному счету, с глубокой заботой об идейно-художественном качестве драматургии, с пониманием ответственности, которая лежит на нас. Почему мы сегодня уделяем такое первостепенное внимание развитию драматургии? Почему так озабочены ее общим состоянием? Почему мы с радостью воспринимаем каждый ее успех, хотя этих, успехов, к сожалению, еще не так много? Театр и кинематограф - это трибуна жизни. Но сравните богатство нашей действительности с тем, что мы видим на сцене, на экране кино и телевизора... Какое тревожное, какое разительное несоответствие! стр. 4 -------------------------------------------------------------------------------- Особое внимание к драматургии объясняется еще и тем, что драматургия сегодня - это не только большой участок литературы, но и важнейшая основа ряда родственных литературе искусств, которые охватывают своим воздействием многие и многие миллионы людей. Это не только драматургия театра, но и драматургия кино, телевидения, радио. Это, наконец, и живой родник, питающий массовое самодеятельное искусство на сценах народных театров, клубов, домов культуры. Каковы взаимоотношения между театром, кинематографом и телевидением, возможности и пути их гармонического развития? Этот вопрос волнует многих. В самом деле, когда зритель может увидеть любой спектакль, сидя у себя в комнате, в кругу семьи, - театры теряют известную часть зрителей. Конечно, люди, увлекающиеся театром, просмотрев телевизионную передачу, все равно, а может быть, даже с большим интересом, придут на спектакль в театр. Это завзятые театралы. Они есть всюду, но не они составляют основную массу публики, заполняющей залы театров. Телевидение отбирает часть зрителей и у кинематографа хотя бы потому, что фильмы теперь можно смотреть, опять-таки не выходя из собственной квартиры. Но за кино еще можно не беспокоиться, там всегда зрительные залы полны. А, вот театр с его относительно высокой стоимостью билетов имеет в лице нашего телевидения своего друга и брата, но в то же время и серьезного соперника. Однако это соперничество может оказаться и плодотворным для той и другой стороны, если телевидение получит свой собственный полноценный репертуар. В своей недавней статье ("Искусство кино", 1959, N 11) Михаил Ромм утверждает, что у театра нет будущего, с годами он должен быть неминуемо вытеснен искусством кино. Нам представляется иной судьба театрального искусства в будущем. Да, вероятно, театр будет видоизменяться, но навсегда неизменным останется главное: живой актер в непосредственном общении со зрителем. И никакие другие виды искусства, как бы изобретательны они ни были, никогда не заменят актера, не на пленке изображенного, а живого человека, разговаривающего с живыми людьми! Могут возникать новые, неведомые нам сегодня виды и формы искусства, но пленительная сила непосредственного общения актера со зрителем останется. Поворот наших драматургов к явлениям и проблемам современности, стремление полнокровно выявить положительные начала нашей жизни, интересные художественные искания и находки - примечательное свойство лучших из появившихся в последнее время пьес (мы рассматриваем драматургию преимущественно за период, прошедший после Третьего съезда писателей СССР), стр. 5 -------------------------------------------------------------------------------- Но если мы попытаемся окинуть взором все поле нашей драматургии, то придем по крайней мере к двум не очень утешительным выводам. Во-первых, если учесть, что каждый театр должен поставить в сезоне хотя бы три новых добротных пьесы советских драматургов, то надо признать, что такого количества хороших пьес наша драматургия не дает. Пьес, собственно, пишется много, а вот театрам на их основе нелегко создать полноценный современный репертуар. Правда, здесь необходимо сделать одну очень важную оговорку. Мы далеко не всегда умеем по-хозяйски использовать все то хорошее и интересное, что создается в нашей многонациональной литературе. И "потому, что плохо следим за тем, что нового и ценного появилось в наших республиках, и потому, что не все ладно обстоит с переводами, и потому, наконец, что не проявляем должной настойчивости и ответственности. И нельзя не признать, что в горьком упреке, высказанном Гургеном Боряном на пленуме, было очень много справедливого. "... Факты свидетельствуют, - говорил Г. Борян, - что и в столичной печати, и в теоретических трудах московских театроведов, и в деятельности московских театров до сих пор существует необъяснимая инертность, я бы сказал, непонятная косность в отношении нашей национальной драматургии. Посмотрите репертуар МХАТа, Театра имени Вахтангова, Театра имени Маяковского, Театра сатиры. Найдете ли вы там пьесы национальных драматургов?" В самом деле, - добавим от себя, - разве терпимо такое положение, когда на столичной сцене (мы имеем в виду драму, оперу, балет и оперетту) идут всего четырнадцать спектаклей, созданных нашими товарищами из национальных республик? Разве можно мириться с тем, что "Литературная газета" и журнал "Театр" до сих пор не стали трибуной, опыта всей нашей многонациональной литературы? Второй вывод, который нельзя не сделать, анализируя общее состояние дел в нашей драматургии, таков. У нас еще не много пьес большого идейного и художественного звучания, жизненная основа ряда драматургических произведений бедна и однообразна. Подлинное произведение искусства - всегда открытие. А как редко мы находим в новых пьесах по-настоящему интересные проблемы действительности, важные современные конфликты, как мало новых, оригинальных характеров и даже просто свежих сюжетных находок! И все же нет никакого сомнения в том, что мы стоим перед новым большим оживлением драматургического творчества во всех братских литературах. Об этом говорят многие признаки. И для того, чтобы этому процессу ничто не мешало, мы должны найти верные ответы на те вопросы, которые сейчас возникают в стр. 6 -------------------------------------------------------------------------------- художественной практике и волнуют многих драматургов, работников театра и кино. Это прежде всего вопрос о художественном многообразии нашей литературы и различных творческих течениях в ней. Бывает так, что отдельные драматурги, утверждая и отстаивая свои творческие принципы, свою собственную манеру, в то же время - вольно или невольно, осознанно или неосознанно - пытаются абсолютизировать их, объявить их чуть ли не единственно возможными для всей нашей драматургии. Подобного рода претензии неосновательны. Мы заинтересованы в полноте, богатстве и многообразии отражения жизни в литературе. И прежде всего озабочены всесторонним и глубоким художественным отображением главных, решающих, ведущих явлений нашей действительности. Говорят, что сейчас на первом плане должна быть драматургия морально-этической проблематики с ее пристальным вниманием к буднично-житейской и бытовой стороне жизни. Конечно, это тематическое направление в драматургии правомерно и имеет немалое значение. Морально-этические проблемы в наше время, в период становления коммунистического характера, полны серьезного общественного содержания. Драматурги, разрабатывающие эти проблемы с ясных идейных и гражданских позиций, делают большое, полезное дело и заслуживают поддержки. Но, разве вправе мы из-за этого хоть в малой степени недооценивать творческие поиски тех драматургов, которые стремятся воплощать в крупных художественных очертаниях наше героическое время, явления и события большого государственного и в конечном счете мирового масштаба? Ведь за поисками этих писателей стоят великие традиции нашей советской драматургии - драматургии эпического размаха и глубоких исторических конфликтов. Большой победой всей нашей литературы стало завершение Н. Погодиным его замечательной трилогии о Ленине. Сегодня драматических произведений такой значимости, такого масштаба нам особенно не хватает. Нужно думать о развитии и остро публицистической, особенно чуткой к новым явлениям жизни, к новым сдвигам общественного сознания драматургии, образцом которой в годы войны являлась, например, пьеса А. Корнейчука "Фронт". Зрителю нужна драма самых различных регистров - драма психологическая, романтическая, бытовая, он с одобрением и интересом встречает и многообразные поиски в жанре комедии, и современную трагедию с ее новым историческим содержанием и новыми конфликтами. И, наконец, немыслимо существование театра без развития сатирической драматургии. Нет, монополия какого-либо одного течения или одной жанровой разновидности пагубно сказалась бы на искусстве. Ошибочно и даже вредно отдавать предпочтение какому-либо одному из пе- стр. 7 -------------------------------------------------------------------------------- речисленных творческих течений. Современная драматургия - это и Н. Погодин, и А. Корнейчук, И А. Арбузов, и В. Розов, и А. Софронов, и К. Крапива, и А. Штейн, и К. Яшен, и В. Лаврентьев, и Г. Мдивани, и А. Григулис, и В. Макаёнок, и Г. Борян, потому что только сочетание самых разнообразных художественных подходов к жизни дает то богатство искусства, которое может соответствовать богатству действительности и полноте запросов народа. Но вопрос о художественном многообразии нашей драматургии нельзя смешивать с вопросом о борьбе различных, а подчас и противоположных идейно-творческих тенденций, одни из которых соответствуют главной линии развития нашей литературы и искусства, а другие ведут в сторону от нее. Стоит только обратиться к живому опыту нашей современной драматургии, чтобы убедиться, что и в ней проявляются эти различные идейно-творческие тенденции. Успех "Иркутской истории" А. Арбузова, взволнованное отношение к ней зрителя рождены тем, что в пьесе нашли поэтичное выражение существенные стороны и явления нашей современности. Морально-этическая тема естественно вырастает в пьесе из темы труда, она решается через цельный и многогранный образ творческого производственного коллектива. Автор воссоздал в "Иркутской истории" ту атмосферу доверия и высокой требовательности к человеку, которая свойственна нашим дням и нашей социалистической действительности. Драматургу грозила опасность погрузиться в бытовые перипетии, но, как подлинный художник, А. Арбузов вывел своих героев в мир высоких страстей, больших дел. Это не значит, что "Иркутская история" - эталон, в пьесе есть и свои слабости. Но хорошо, что критика поддержала пьесу А. Арбузова, увидев в ней удачную разведку в духовный мир нового человека. С интересом была встречена и комедия А. Софронова "Стряпуха", талантливо поставленная Театром имени Вахтангова. Автор средствами комедийного жанра сумел передать жизнерадостность и оптимизм, присущие людям колхозной деревни, отразить те сдвиги в их сознании, которые рождены нашей сегодняшней действительностью. Некоторые товарищи считают, что нашей драматургии сегодня угрожает опасность так называемой лакировки, опасность возрождения пресловутой "теории бесконфликтности". Спору нет, против бесконфликтности порох надо держать сухим. Но главная слабость большинства современных пьес, - и это со всей очевидностью показала дискуссия, предшествовавшая пленуму, и выступления его участников, - заключается в неумении со всей художественной силой и достоверностью раскрыть положительное содержание нашей жизни, показать подлинный масштаб деяний и помыслов советского человека. стр. 8 -------------------------------------------------------------------------------- Есть два представления о том, как запечатлеть великие события, происходящие на твоих глазах. "Большое видится на расстоянье", - утверждал известный поэт. Маяковский мыслил иначе: "Чем вещь или событие больше, тем и расстояние, на которое надо отойти, будет больше. Слабосильные топчутся на месте и ждут, пока событие пройдет, чтоб его отразить,, мощные забегают на столько же вперед, чтоб тащить понятое время". Эта истинно плодотворная точка зрения - видеть события современности, отчетливо понимая направление исторического развития, перспективы завтрашнего дня, - еще слабо воплощается в творческой практике. А когда писателю недостает такого глубоко осознанного взгляда на происходящее, он не может в полный голос говорить о наших поистине величественных успехах, о грандиозных процессах коммунистического переустройства общества, о ведущей роли советской державы в прогрессивном развитии человечества. Не потеряли своего значения слова Горького о том, что советский писатель должен "знать еще третью действительность - действительность будущего". Без этого знания он не в состоянии решить действительно острые и сложные вопросы бытия, раскрыть смысл жизненных конфликтов. Облегченное изображение действительности появляется там, где писатель пасует перед трудностями осмысления и художественного освоения материала современности и тем самым грешит и против жизни, и против искусства. Еще бытует, к сожалению, предрассудок, что писать о положительном - значит повторять общеизвестное. Пустые, надуманные опасения! Писателя, который зорко вглядывается в новое и вместе со своими героями движется по главному направлению жизни, непременно ждут большие поэтические открытия. И наоборот, опасность быть банальным угрожает тому художнику, чье внимание поглощено целиком человеком вчерашнего дня, ибо этот человек был предметом пристального художественного исследования многих больших художников прошлого. Больше всего мешает современной драматургии отсутствие широких горизонтов, приземленное изображение нашей действительности. Такой подход к жизни не с главной, а с боковых сторон, иногда даже с задворков, к сожалению, дает знать себя в некоторых произведениях. В образе современного человека иных авторов интересует не то, что этот человек делает, чем он значителен, чем интересен для общества, для народа, а преимущественно его личная неустроенность, всякие мелкие язвы и неурядицы его быта, которые хотя и имеют право на освещение в искусстве, не могут, конечно, занимать преобладающего места. Драматургическая литература последнего времени все еще дает немало примеров мелкотравчатости, пустоты и пошлости. Возьмем хотя бы пьесу А. Галича "Август". Автор задумал показать высокую нравственность нашей молодежи. Посмотрим" как же он раскрывает эту тему? стр. 9 -------------------------------------------------------------------------------- В один августовский вечер встречаются два пожилых пошляка - один вроде бы добродетельный, другой откровенно циничный (и тот и другой - столичные журналисты) - с двумя выпускницами медицинского института, пожелавшими отметить свой отъезд на работу чем-то необыкновенным. Чем же? Во-первых, знакомством с известными журналистами, - как это захватывающе и интересно! Затем интимным ужином в отдельном кабинете ресторана "Арагви", сопровождаемым сальными разговорами и песенками, - как это возвышенно! И, наконец, ночной поездкой на квартиру одного из героев, - как это остро и пикантно! Правда, героини пьесы выдержали натиск пошляков. Но спрашивается: во имя какой высокой цели понадобилось автору вести действие на грани скабрезности? А сколько в иных пьесах мелкой суеты и просто бессмысленных пустяков! Сколько происходит бракоразводных процессов - либо прямо на глазах у зрителя, либо за сценой! Ручьи слез льют бесчисленные покинутые жены. Некогда так называемая "слезная" мещанская драма была серьезным явлением в истории театра. Но теперь-то времена другие, и слезливость драматургии, вполне сохраняя свой мещанский характер, давно утратила свой реальный смысл. До чего же надоело это чувствительное эпигонство! С авторами некоторых пьес хочется поспорить по более уважительному и по более серьезному счету. Вот, скажем, пьеса А. Володина "Пять вечеров", о которой много писалось и говорилось. И не для того, чтобы вонзать лишние критические стрелы в этого одаренного и, несомненно, могущего много сделать драматурга, а для того, чтобы рассмотреть некоторые принципиальные тенденции, связанные с его творчеством, мы позволим себе снова возвратиться к его пьесе. Поговорить о А. Володине необходимо еще и потому, что его настойчиво поддерживает некоторая часть наших критиков, - поддерживает в печати и на наших дискуссиях, затушевывая серьезные слабости его творчества и даже возводя их в достоинства" Делаются попытки ориентировать на эти слабые стороны творчества А. Володина других драматургов, особенно молодых. Нельзя согласиться с критиками (и, в частности, с М. Строевой, выступившей по этому поводу в журнале "Театр"), считающими, что А. Володин продолжает традиции чеховской драматургии. Чехов обогатил русскую и мировую литературу правдивым и многогранным образом современника, с огромным пониманием и сочувствием передового художника-гуманиста обрисовал драматические судьбы простых людей. Но как изменились они, эти простые русские люди со времен Чехова! Горький говорил, что маленький человек в нашем обществе стал великим простым человеком прежде всего потому, что он непосредственно участвует в сознательном историческом творчестве. Показывать теперь человека стр. 10 -------------------------------------------------------------------------------- вне его исторического дела, вне общественного призвания, составляющего главное содержание его жизни, - значит заведомо отказаться от верного понимания нашего современника. Главная героиня "Пяти вечеров" А. Володина - Тамара - работает мастером на фабрике, она коммунистка. Живет она такой жизнью, которую можно назвать правильной по существу ее общественного положения, хотя в пьесе все эти понятия правильности, - полноты жизни окружены явно иронической атмосферой. Почему иронической? Потому что при всем этом Тамара, по мысли автора, глубоко несчастлива. Весь" строй ее чувств, ее душевный облик - плоски, скучны. Она заученно-автоматически произносит понятные и дорогие для нас слова, и они в ее устах производят жалкое и даже отталкивающее впечатление. Как тускло и равнодушно звучат ее фразы о партийности, какой тоской и духовной бедностью веет от ее рассказа о фабрике, о товарищах по работе. Безрадостен ее быт. Неужели те большие духовные дары, которые несет советскому человеку его труд, его общественная жизнь, лишены подлинной ценности, неспособны обогатить и поднять его личность? Неужели в сфере трудовой и общественной деятельности нет той поэзии, что окрыляет человека, обогащает и наполняет большим светом его личную жизнь, поддерживает даже тогда, когда у него действительно бывают личные невзгоды? "Пять вечеров" дают неверный ответ на эти вопросы. Полемизируя с формальными представлениями об идеале, иронически относясь к чисто внешнему, фразеологическому усвоению высоких понятий, драматург вместе с тем совершает горькую ошибку, когда разъединяет понятие о счастье человека и понятие общественного идеала, в котором высший смысл существования человека. Жизнь бедна и бескрыла у володинских героев вовсе не потому, что их личные судьбы не устроены, а потому, что эти герои не видят ничего для себя интересного в большой, сложной, вдохновенной жизни страны, они искусственно отгорожены от кипучего потока современности, от исторического творчества народа. Философия, содержащаяся в "Пяти вечерах", характерна и для других произведений такого же плана. Она заключается в том, что о человеке якобы надо судить не по его делам, ценить его не за общественно-творческую деятельность, а лишь за то, что он просто человек. Это измельченное, узкое понимание гуманизма является причиной идейной мелкотравчатости. В советском обществе человек имеет несравнимо большие возможности для своего роста, развития, чем в каком-либо другом обществе. Вот почему и требования к человеку у нас значительно выше тех требований, какие, скажем, предъявлялись к нему даже передовой литературой прошлого. Не понимать этого - значит не понимать самого существенного в идейно-эстетических проблемах нашего времени. стр. 11 -------------------------------------------------------------------------------- Спору нет, в произведениях А. Володина есть много привлекательного, искреннего и задушевного. Это связано с живым интересом писателя к рядовому человеку, ко всем подробностям его жизни. Но таланту этого драматурга нужны более мощные крылья и прежде всего чувство гражданственности, глубокое и последовательное понимание социалистического гуманизма. Именно это могло бы озарить истинно поэтическим светом творчество А. Володина, дать ему достойную высоту. И уж вовсе досадно становится, когда в качестве "последователей" А. Володина выступают люди, не знающие должным образом ни жизни, ни сцены, и доводят некоторые ошибочные тенденции одаренного писателя почти до пародийного вида, - как это случилось, например, в пьесе "Взломщики тишины" - первом произведении начинающего драматурга О. Скачкова. Как бы доброжелательно ни относиться к этому драматургу, нельзя не заметить в его пьесе совершенно очевидных идейно-художественных недостатков, а подчас и нелепостей. Какую тишину взламывают герои пьесы? Что волнует их - обитателей старинного особняка, живущих какими-то на редкость странными для нашего времени интересами? Взвинченные до психопатического состояния, не любящие и не понимающие друг друга, они глубоко недовольны и собой и жизнью. Элла, Белла, Изабелла, вырывающие друг у друга принадлежности дамского туалета, полупомешанный полковник в отставке, вернувшийся на родину из-за рубежа блудный сын - вот галерея персонажей пьесы, отличающихся главным образом духовным ничтожеством. А каковы нравственные требования к человеку, пропагандируемые этой пьесой, видно хотя бы из следующего. Человеку, покинувшему в свое время родину, его близкие спокойно прощают все, даже всерьез не разобравшись в глубине его вины перед народом. Что этим хотел сказать автор? Принимай человека таким, каков он есть, и люби его? Эта немудрящая философия, покоящаяся на морально-этической нетребовательности, и составляет существо авторского взгляда на жизнь. Почему же пьесы такого рода пользуются определенным вниманием публики? Круг морально-этических проблем, связанных с пристальным вниманием к психологии человека, его душевной жизни, естественно, заманчив для самого широкого зрителя. Кроме того, зрителю порядком надоели плоские, иллюстративные, назидательно-дидактические пьесы, которые, между прочим, дискредитировали и некоторые серьезные, общественно значимые темы. Критика должна вовремя и с достаточной ясностью оценивать пьесы, подобные "Взломщикам тишины", убедительно показывать их идейно-эстетическую ущербность. Ведь мы имеем дело в данном случае со своеобразной спекуляцией на темах и мотивах, которые живо волнуют людей. Как во всякой спекуляции, здесь стр. 12 -------------------------------------------------------------------------------- стремятся "под шумок" всучить явную дешевку, а иногда даже гниль. Драматургия, подобная "Взломщикам тишины", мешает развитию нашего театра, потому что не открывает перед ним широких творческих перспектив, уводит его в область обывательской душевной серости и сумеречных настроений. Подобные тенденции дают себя знать не только в театральном искусстве, но в еще большей степени в кино. И здесь открылись шлюзы для кинодраматургии, поэтизирующей мелкого человека и мелкие чувства. Вспомним хотя бы такие фильмы, как "Нина" или "Аннушка". Все содержание этих картин подчинено единственной цели - растрогать и умилить зрителя убогой сентиментальностью, которая всегда подменяла собой подлинное чувство и которую мы вправе назвать мещанской. Кстати, эта мещанская эстетика проникает и в наши телевизионные передачи. Нет, не здесь, не в мещанской эстетике надо искать новые пути для нашей драматургии. Путь открытий лежит в другом направлении. Мы имеем в виду тему труда, которая стала жупелом для известной части наших драматургов и критиков. -Нужно признать, что в последнее время в разработке этой темы у нас нет пока таких удач, какими, например, были в свое время пьесы "Мой друг" и "Поэма о топоре" Н. Погодина, "Девушки нашей страны" И. Микитенко, "Макар Дубрава" А. Корнейчука, "Московский характер" А. Софронова. Вспоминаются и неплохие комедии: "Свадьба с приданым" Н. Дьяконова, "Стрекоза" М. Бараташвили. Почему же сейчас мало хороших пьес о труде и творчестве? Иногда неудачи вызываются тем, что так называемая производственная тема не становится в пьесах по-настоящему темой человеческой. Напомним, что когда Горький, обращаясь к советским писателям, говорил: "Основным героем наших книг мы должны избрать труд...", он тут же, словно предвидя возможность вульгаризации этого положения, разъяснял: "...то есть человека, организуемого процессами труда, который у нас вооружен всей мощью современной техники, - человека, в свою очередь организующего труд более легким, продуктивным, возводя его на степень искусства". Когда проблемы, связанные с трудовой деятельностью людей, не находили полноценного воплощения в живых характерах и в конфликтах, то естественно, что в таких поверхностных произведениях не получало подлинно художественного выражения идейное и нравственное содержание труда. Виновата не тема, а плоский, иллюстративный подход к ее разрешению. Иногда можно слышать споры о том, какая проблематика является наиболее актуальной для драматургии сегодняшнего дня? Одни говорят - морально-этическая, другие почему-то противопоставляют идейно-мировоззренческий конфликт морально-этическому, а третьи наглухо отделяют от всего этого производственную стр. 13 -------------------------------------------------------------------------------- тему, тем самым тоже обрекая ее на схематизм и иллюстративность. А ведь в реальности названные проблемы и сферы жизни переплетаются между собой теснейшим образом, а потому и в литературе нет никаких оснований разделять их и тем более противопоставлять. Разве рождение и деятельность коллективов коммунистического труда не связаны с решением разнообразных вопросов мировоззренческого, морально-этического и эстетического порядка? Вчитайтесь в письма молодежи, широко публикуемые нашей печатью. С какой страстью и заинтересованностью советская молодежь осмысливает многие вопросы своей производственной деятельности именно как вопросы морально-этические; так возникают новые критерии нравственной требовательности. Можно назвать произведения, в которых решение острой производственной проблемы органически сочетается с постановкой нравственных вопросов. В пьесе Т. Абдумомунова "Узкое ущелье" два молодых инженера занимаются разработкой проекта строительства шоссейной дороги через ущелье. Это разные люди по своему отношению к жизни, к коллективу, к творческому поиску. И мы видим, как драматург раскрыл их характеры через подход каждого к решению производственной задачи. Правда, этот конфликт уже разведан ранее нашими драматургами, однако колоритная обрисовка человеческих характеров, естественность развития действия, хороший народный юмор придают пьесе Т. Абдумомунова свежесть и своеобразие. Но это, к сожалению, одна из очень немногих удачных пьес о труде, появившихся за последнее время. И потому, что таких пьес немного, мы должны во весь голос говорить о более пристальном и глубоком внимании драматургов к основе бытия нашего человека - к его работе, творчеству. Здесь следует сделать еще одно замечание. Труд современных строителей разительно отличается от труда героев погодинского "Темпа". Советский, рабочий наших дней - хозяин сложнейшей техники, член большого заводского коллектива, человек широких и разносторонних интеллектуальных запросов. Нельзя этого не видеть. Прав был Ю. Герман, когда говорил на пленуме: "Сила нашего человека - в направленности его интеллекта, в мощности идей, в гармоничности их, в красоте целеустремленной жизни, в ясности мышления. Присутствует ли в наших произведениях эта интеллектуальная напряженность героя? Не всегда. Часто она заменяется шахматами, строчками Маяковского, сочинением собственных стихов, а то и просто синонимом интеллигентности - роговыми очками и портфелем для отрицательного типа. А интеллектуальная жизнь кипит вокруг нас!" Ныне, когда труд все больше становится не только делом рук, но и мозга человека, когда творятся гигантские созидательные свершения, меняющие облик страны, когда труд превратился в главное мерило общественной ценности людей, - надо еще раз стр. 14 -------------------------------------------------------------------------------- подчеркнуть, что именно на этом направлении нашу драматургию ждут главные успехи. Но, как и во всякой другой теме, здесь нетерпимы фальшь, примитив, ремесленничество, спекулирующие на актуальности. Нельзя мириться с тем, что появляются пьесы о волнующей радости рождения нового - скажем, о бригадах коммунистического труда, - написанные в приемах старого залихватского драмодельчества. Так, автор известного водевиля "В сиреневом саду" Ц. Солодарь решил откликнуться на новые формы коммунистического труда комедией "Прекрасная Мария". Здесь есть все: и дружная работа коллектива, и розы в цехах, и возникновение народного театра, и, конечно, любовь. Но автору нечего сказать ни о заводе, ни о людях, ни о том, чем они живут, - и потому вся пьеса легко катится по колее банальной схемы. Герой нашего времени - это важнейшая проблема для литературы. Искусство всегда стремится создать образ человека, выражающего типические, определяющие черты своей эпохи. Конечно, возможны жизнеутверждающие, насыщенные большим идейным содержанием произведения о нашей современности, в которых на первом месте может и не стоять такой герой. Как на один из последних примеров такого рода можно сослаться на фильм "Колыбельная", в котором нет особого образа положительного героя, но есть образ дружного человеческого коллектива, где в трудную минуту один приходит на помощь другому. То же в пьесе И. Штока "Якорная площадь", где в центре внимания автора - человек ошибающийся, совершающий тяжелый проступок и, после того как он осознал его, поднимающийся на новую, более высокую ступень нравственного сознания. И все-таки мы больше всего заинтересованы в создании образа героя, художественно воплощающего в себе новые черты человека нашей эпохи, - человека, который преображает свою страну, завоевывает космос и, переделывая мир, переделывает самого себя. И как здесь не вспомнить замечательную горьковскую характеристику героя наших дней - человека "большого, дерзкого, сильного", человека, который "прост и ясен так же, как велик, а велик он потому, что непримирим и мятежен гораздо больше, чем все Дон-Кихоты и Фаусты прошлого". Какого же героя представляет нам современная драматургия? Какие образы интересных, цельных, ярких и сложных людей уносишь в сердце, просмотрев спектакли последнего времени? Многие драматурги настойчиво стремятся создать правдивый, самобытный образ героя нашего времени. Но пока встречаешь лишь отдельные интересные черты этого образа. стр. 15 -------------------------------------------------------------------------------- Какие-то черты умной и красивой правды о характере нашего современника живут в молодом экскаваторщике, обаяние личности которого способствует возрождению столкнувшегося с ним другого человека с нелегкой судьбой. Черты этой правды проступают и в образе молодой колхозницы из полевого стана, девушке с ясной, светлой и прямой душой; в старом академике, раздумывающем о том достойном человеке, который понесет дальше эстафету его научных поисков; в юноше, чья чистая любовь торжествует над мелкими и злобными потугами мещан; в пионервожатом-шофере, раскрывшем подшефным школьникам нравственный кодекс рабочего человека. Но поверхностность, робость в идейно-нравственном осмыслении судеб людей и событий, недостаточная философская глубина, неумение выяснить и выписать характер современника в его эпохальных чертах - все это не дает возможности создать даже в наших лучших пьесах образы таких героев, которые по своему масштабу стояли бы вровень с жизнью и находились бы по художественной выразительности на высоте большого искусства нашей эпохи. Герои многих современных пьес, даже очень симпатичные, даже могущие служить каким-то примером для подражания, все-таки не входят в сознание нашей молодежи как носители яркого человеческого идеала. Нам не хватает современных Григория Гая, Любови Яровой, Платона Кречета. Огорчает то, что персонажи многих наших пьес лишены того интеллекта, который свойствен современному советскому человеку. Верно сказано в одной из статей журнала "Вопросы литературы" (С. Штут "Душа героя", 1959, N 12), что в наше время мысль стала социальной обязанностью каждого человека, - заметьте, не чертой, а именно обязанностью. Вот это напряжение мысли, полноту духовных и интеллектуальных сил современника мы еще очень слабо ощущаем во многих произведениях нашей драматургии. В драме В. Блинова "Осенние зори" люди решают вопрос государственной важности - о подъеме колхоза и благосостоянии колхозников. Однако автор остается главным образом в сфере узкопрактических интересов и отношений людей, не проникая в их души, не строя конфликта как столкновение характеров, не наполняя произведение, обобщающей мыслью. Да, это, конечно, важно - увезет или не увезет представитель района хлеб из колхоза вопреки воле колхозников и указаниям партии. Но нельзя было ограничиться только практической стороной дела, следовало найти более углубленное нравственно-психологическое решение темы. Духовное богатство героя немыслимо без богатства его чувств, без эмоциональной глубины характера. Чем привлекает зрителя герой фильма "Баллада о солдате", поставленного по сценарию А. Ежова и Г. Чухрая? Тем, что этот образ - пример душевного благородства, характерного для молодого советского человека. А каким навязчивым и дидактическим выглядел бы он, если бы в нем была стр. 16 -------------------------------------------------------------------------------- только голая идея, если бы каждое его движение не было согрето Задушевностью и лирической теплотой молодого, может быть несколько наивного в своих проявлениях, но тем более обаятельного чувства. Было бы ошибочным и вредным делом навязывать драматургам те или иные рецепты создания образа положительного героя-современника. В нашем искусстве, тесно связанном с жизнью, не может быть ни схем, ни догм, ни предвзятых и заданных художественных решений. И когда мы говорим о бытовой приземленности героя в некоторых пьесах, мы отнюдь не отрицаем необходимости там, где это диктуется замыслом, изображать советского человека в бытовой обстановке. Никто, конечно, не станет возражать и против постановки трудных вопросов личной жизни. Мы лишь против того, чтобы быт в пьесе заслонял общественное бытие, превращаясь в некий глухой угол, из которого нет выхода на широкие просторы общенародной жизни. Мы прежде всего за героя больших дел, целеустремленной и ясной мысли. Но это вовсе не означает, что драматург не может изображать и человека мятущегося, противоречивого и даже отсталого. Разве не исполнены мы доверия к сложному характеру Андрея из пьесы "В добрый час" В. Розова или к образу героини новой пьесы Г. Тер-Григоряна "Весенний дождь"? В конечном счете решает позиция драматурга, нравственная и поэтическая высота его взглядов. И здесь нельзя не сказать о неореализме, о его принципах изображения человека, которые столь импонируют некоторым нашим писателям и теоретикам. Не следует прежде всего превращать неореализм в ругательный термин. Неореализм - это прогрессивное явление искусства в условиях буржуазного мира, давшее ряд ярких художественных достижений. Но необходимо видеть и его ограниченность. Неореализм стремится раскрыть драму жизни простого человека в условиях капиталистического общества. Но это искусство лишено четкой социальной перспективы, не содержит сколько-нибудь ясных художественных выводов о преобразовании общества, о реальных путях к человеческому счастью. Да иначе и быть не может, так как неореализм сосредоточивает внимание преимущественно на частном бытии человека, в то время как наше искусство, верное глубинным закономерностям жизни, показывает человека прежде всего в его общественных связях, осознанных или не осознанных им самим. Можем ли мы искать образец среди симпатичных, трогательных, вызывающих у нас сочувствие героев неореалистических фильмов, если они не знают, куда им в сущности идти, каким образом выбраться из ада буржуазных отношений? Искусство социалистического реализма сильно своим социальным типизмом, глубокими идейными обобщениями, а неореализм, стр. 17 -------------------------------------------------------------------------------- с его фактографичностью, с подстерегающей его постоянной опасностью натурализма, не дает простора для выхода на большие магистрали жизни. Можно ли, основываясь на принципах блистательного фильма "Полицейские и воры", изображать судьбы тех людей, которые воздвигают Братскую электростанцию?.. У нас другие связи человека с обществом, другое отношение людей к миру. Вот почему не плодотворен путь некритического заимствования художественных средств из арсенала неореалистического искусства. Попытки некоторых писателей и кинематографистов механически перенести приемы художественной выразительности неореалистов для изображения советской действительности оказались несостоятельными, обернулись пресловутой приземленностью. А для нашего искусства, деятельно участвующего в борьбе за самые высокие идеалы человечества, имеет значение и такая эстетическая категория, как категория возвышенного, которая и в нашей художественной практике, и в литературной науке все еще недооценивается. В дискуссии о драматургии, которая шла перед пленумом на страницах "Литературной газеты" и продолжалась на самом пленуме, была выдвинута на обсуждение проблема современного конфликта. И первый радующий итог этого обсуждения - нетерпимость литературной общественности к пресловутой "теории бесконфликтности", какое бы она ни принимала благопристойное и ультразлободневное обличье. Мы живем в эпоху поистине замечательных успехов коммунистического строительства. Совсем другие конфликты и противоречия волнуют наших современников, нежели те, что волновали их, скажем, в 20-е годы. С каждым днем повышается уровень политического и нравственного сознания членов нашего общества, но разве это снимает задачу борьбы с пережитками прошлого в быту и в сознании людей, с паразитически настроенными элементами, с жуликами, хапугами, бюрократами, злобствующими обывателями, носителями эгоистического, собственнического отношения к жизни, которые еще не перевелись в нашем обществе? Это одна сторона вопроса. Есть и другая. О чем бы ни писал советский художник, он не может забывать о борьбе всемирно-исторического значения между нашей идеологией, с одной стороны, и идеологией, моралью старого, буржуазного, капиталистического мира - с другой. Отсвет этой борьбы в конечном счете лежит на всех, казалось бы, повседневных событиях нашей жизни. Глубокое идейное и художественное проникновение в сущность этого решающего для судеб человечества конфликта должно и будет придавать произведениям тот широкий философско-эстетический размах, которым и отличается подлинная классика. Природа конфликтов, которые драматургия ставит и разрабатывает на материале современной жизни, бесконечно разнообразна, стр. 18 -------------------------------------------------------------------------------- и понимание этого особенно важно для нас сейчас: ведь все еще приходится сталкиваться с фактами абстрактного теоретизирования, отрешенного от реальных условий и закономерностей действительности. В некоторых статьях недавнего времени - например, в дискуссионной статье А. Анастасьева "Драма и современность" ("Литературная газета", 23 февраля 1960 года) - утверждается, что в основе современного конфликта должен обязательно лежать антагонизм, предполагающий непримиримую борьбу сил, полярно противоположные идейные или нравственные позиции (справедливости ради надо отметить, что на пленуме А. Анастасьев уточнил свою точку зрения, но, как говорится, что написано пером, не вырубишь топором). Конечно, когда наши драматурги выводят всякого рода людей с частнособственническими пережитками, эгоистов, нарушителей социалистической морали, людей паразитического образа жизни, - мы имеем дело с конфликтом подобного характера. Этот конфликт в наше время особенно усложняется тем, что зло изворотливо маскируется, подделывается под добро, принимает разные благостные обличия, понимая, что открыто выступать ему опасно и даже невозможно. Однако и такого рода борьба вовсе не обязательно кончается тем, что повергаются в прах люди, - но побеждаются идеи, взгляды и привычки, враждебные нашему строю. Но зачем, скажем, выводя героя, схожего с Валентиной Гагановой, непременно искать для обострения конфликта какого-то консерватора, тормозящего дело? Это же банальный, традиционный ход мыслей! Здесь возникает иной конфликт, связанный с преодолением героем былых заниженных требований к себе, с нетерпимостью к собственным недостаткам и недостаткам своих товарищей, с утверждением новых духовных норм общественного и личного поведения человека. Этот конфликт может сказаться в самых различных и неожиданных проявлениях. Подальше от догм и схем - вот что прежде всего требуется от драматургов и теоретиков. Может быть и конфликт друзей, единомышленников, и конфликт антагонистов, конфликт резкой, открытой вражды. О богатстве и подлинном разнообразии конфликтов в нашей жизни свидетельствует, например, новая пьеса В. Розова "Неравный бой". Драматург резко выступает против разноликой пошлости, за чистоту личных отношений, любви и дружбы, и персонажи его пьесы, хотя все они и принадлежат к нашему обществу, находятся по существу в непримиримых противоречиях между собой. Хочется отметить многообразие драматических оттенков в конфликте пьесы. Но каковы бы ни были форма конфликта и его художественное разрешение, неизменным остается требование глубокой разработки идейно-психологического содержания конфликта. В чем беда многих наших произведений? В том, что, взятый из живых, стр. 19 -------------------------------------------------------------------------------- жизненных наблюдений и правильно намеченный в общей форме, конфликт зачастую иллюстративен, не имеет глубокой опоры в характерах темпераментах, жизнеощущениях героев. Драматург И. Куприянов в пьесе "Сын века" поставил своего героя парторга стройки Большакова в такое положение, что все его поступки выглядят лишь как иллюстрация добродетелей партийного работника. Вот он борется с консерватизмом на стройке, - и мы сразу же ощущаем в этом авторскую заданность, преднамеренность. Казалось бы, герой озабочен благоустройством рабочих, но все то, что он говорит и делает, не является поэтически выраженными свойствами его характера. Конфликт между Большаковым и начальником стройки Прокофьевым - это в сущности противоборство двух должностей. Борются в пьесе не столько живые люди, сколько персонифицированные в них отвлеченные тезисы. Защищая пьесу и спектакль "Сердце девичье затуманилось", в которых, по нашему мнению, жизненный конфликт дан в облегченном виде, Б. Равенских утверждает; "Слишком много страдали люди. Пусть искусство будет для них праздником". На первый взгляд, очень привлекательная формула. Почему бы искусству действительно не быть праздником, раз оно и должно приносить радость людям? Но если бы искусство видело свое призвание лишь в том, чтобы развлекать или облекать жизнь в праздничные, успокаивающие тона, оно утратило бы свое действенное общественное назначение, перестало бы быть правдивым. Опасность соскальзывания на позиции бесконфликтности не снята. Это ощущаешь, читая, например, статью Г. Мдивани "Вопреки правде жизни" ("Литературная газета", 22 марта 1960 года). Когда он говорит, хотя и в общих словах, о том, что жизнь выдвигает новые конфликты и подсказывает формы их разрешения, с ним нельзя не согласиться. Но когда Мдивани склонен исключить из нашей действительности все и всякие противоречия, без которых вообще нет поступательного общественного развития, когда он закрывает глаза на реально существующую борьбу нового со старым, - хочет этого автор или не хочет, - он повторяет положения "теории бесконфликтности". А "теория бесконфликтности", - пленум еще раз подтвердил это, - бесплодна, оторвана от жизни и не сулит искусству ничего хорошего. Характеризуя виды и роды литературы, Белинский говорил, что драматургия - наиболее сложный и высший ее род. На протяжении двух-трех часов сценического действия драма должна передать сложное и широкое развитие судеб отдельных людей или даже целого народа. Эти свойства драматургии заставляют особенно серьезно думать о мастерстве драматургического письма, об уровне художественной культуры. стр. 20 -------------------------------------------------------------------------------- Мы много и охотно говорим о необходимости повышения мастерства, это даже стало в литературной среде как бы признаком хорошего тона. Но беда этих разговоров - их цеховая и деляческая узость. Мы зачастую замыкаемся в сфере одного жанра, одного рода литературы, как будто драматургия - остров, отъединенный от всего литературного материка, будто она не впитывает художественный: опыт прозы и поэзии. Мастерство нередко понимается у нас также технологически-формально. Оно искусственно отделяется от поисков новой и важной темы, от глубины выявления авторской концепции. Приемы и средства изображения фактически отрываются от того, что они призваны раскрыть, идея обособляется от художественности. Это какой-то формализм наоборот. Почему у нас получила признание книга К. Чуковского о мастерстве Некрасова? Потому что она является примером вдумчивого анализа содержания и художественной формы поэзии Некрасова в их неразрывном единстве. Это ценное качество, к сожалению, редко встречается в критических работах, посвященных современной литературе. Только критика, для которой идейно-художественный анализ - единое целое, может в полный голос говорить как о достоинствах, силе пьесы, так и о слабости и вялости художественной мысли драматурга, о шаблонности и банальности художественных решений, о неумении раскрыть, выписать человеческий характер, о композиционной аморфности пьес, о стертости и невыразительности языка, наконец о том, что Горький называл "эмоциональной неграмотностью" художника. Все эти недостатки критики легко находят в творениях рядовых, а то и вовсе малоопытных, начинающих драматургов. И часто пасуют перед опытными работниками драматургии. А здесь строгий, взыскательный анализ особенно полезен и поучителен. В начале сезона Театр имени Вахтангова выпустил комедию А. Софронова "Стряпуха". Спектакль был тепло принят зрителем. В этом же сезоне поставлены еще две пьесы драматурга - "Без обратного адреса" и "Миллион за улыбку". В свое время в журнале "Новый мир" была опубликована пьеса А. Софронова "Карьера Бекетова", которая затем подверглась справедливой критике. Бывают и у опытных драматургов неудачи, на которых учатся они сами, которые становятся поучительными и для других. А. Софронов переделал старую пьесу, дав ей новое название - "Без обратного адреса" и переименовав главного героя Бекетова в Бекешкина. Но существо пьесы осталось неизменным, и на протяжении трех ее действий зритель вынужден созерцать пакостнические душедвижения анонимщика. Нет, былая неудача ничему не научила автора. Он не понял, что поверхностный подход к материалу жизни влечет за собой заведомое творческое поражение. При изощренной фантазии можно стр. 21 -------------------------------------------------------------------------------- нагромоздить, конечно, десятки еще более замысловатых склок и дрязг, подобных бекешкинской, но в чем их этическое, психологическое и идейное значение? На этот вопрос пьеса не дает ответа. Автор продемонстрировал лишь внешнюю сноровку, умение сплетать и связывать драматические узлы. Но это ремесло, а не подлинное мастерство, вырастающее из постановки и разработки серьезных вопросов жизни. Бекешкин, как и его предшественник Бекетов, оказался литературно несостоятельным, ибо и в новом варианте пьеса ничем не обогатилась. Очень часто ремесленничество связано с дурным вкусом, с этической нетребовательностью и неразборчивостью. Тбилисский театр имени Руставели поставил комедию В. Канделаки "Однажды умершие". Главный персонаж пьесы - некто Аскалон Чукакидзе - в молодости, нарушив закон чести - священный горский адат, соблазнил девушку. Позже он нашел сына этой девушки, и оказалось, что матерью его является законная ныне жена Аскалона Чукакидзе. В самом сюжете пьесы В. Канделаки заложена столь явная пошлость, что диву даешься, как мог такой серьезный театр - Театр имени Руставели - принять подобную вещь к постановке? И здесь виной установка на занимательность во что бы то ни стало. Такая установка серьезно вредит сегодня драматургии и в первую очередь комедиографии. Под видом заботы о том, чтобы пьеса была живее, динамичнее, сценичнее, открываются двери низкопробной драматургии. Проблема мастерства прямо и непосредственно связана с вопросом о многообразии творческих манер и стилевых решений. Это один из сложных вопросов теории социалистического реализма особенно в применении к художественной практике, и здесь меньше всего годится поверхностный или субъективистский подход. А он все еще дает себя знать. Пример тому - статья В. Плучека "Поставлено в 1960-м..." ("Литературная газета", 1 марта 1960 года). На основании абстрактно понимаемых и произвольно трактуемых внешних признаков В. Плучек зачислил в одну "обойму" драматургов самой разнохарактерной творческой ориентации под предлогом того, что, дескать, все они обладают "острым слухом и глазом". Здесь оказались обойденными и Н. Погодин, и А. Корнейчук, и К. Симонов, и Мирза Ибрагимов, и А. Якобсон, и К. Крапива, и К. Яшен, и многие другие. "Обойма" сконструирована совершенно неправильно, как, впрочем, и бывает со всякого рода "обоймами". Одно дело, скажем, А. Арбузов и В. Розов. Сближая их, нельзя не считаться с тем, что каждый из них - своеобразная творческая индивидуальность, что их художнические почерки существенно различны. Но тот и другой решают в своих пьесах морально-этические темы современности, утверждая положительные начала нашей действительности. Другое дело - А. Володин, иное - Л. Зорин. О А. Володине стр. 22 -------------------------------------------------------------------------------- мы уже говорили. Л. Зорин идет своим путем, и его последние пьесы "Добряки" и "Увидеть вовремя" заслуживают положительной оценки. В той же "обойме" оказывается и С. Алешин. Но его творчество, во многом интересное, тоже никак нельзя уместить йод этой общей искусственной крышей. Так для чего же объединять столь разнохарактерные явления? Уж не за тем ли, чтобы оправдать недостатки, скажем, А. Володина достоинствами В. Розова? Мастерство в искусстве - это неустанные творческие поиски, это проторение все новых и новых путей художественного освоения жизни, это непременное новаторство. Поиски нового всегда разнообразны. Нельзя противопоставлять как некие взаимоисключающие начала традиции драматургии, идущие от Горького, от Чехова, от Маяковского. Очень хорошо, что некоторые наши драматурги обрели для себя животворящий источник художественного опыта в школе Чехова. Однако мы не можем не придавать должного значения и традиции великого Горького. Советская драматургия не может двигаться вперед, не осваивая и не развивая дальше традиции глубоко революционного мышления Горького, оплодотворенные и обогащенные всем жизненным опытом современности. Горячие споры идут сейчас о художественной условности в драматургии и на театре. Условность, оправданная замыслом, помогает художнику острее и выразительнее изобразить глубинный смысл событий и явлений, преодолеть подчас мешающее внешнее правдоподобие. Такого рода поиски, если они происходят на реалистической основе, если они обогащают эстетику социалистического реализма, необходимо поддерживать. И здесь может быть очень полезен опыт таких крупных драматургов современности, какими были Б. Брехт и Карел Чапек. Но никак нельзя согласиться с теми драматургами и критиками, которые считают развитие условных форм и приемов чуть ли не единственным и главным источником новаторства нашей драматургии, театра и кино. Игра в условность превращается в своеобразную моду, а это может повредить искусству. Странно видеть, когда драматург, вчера еще писавший совершенно канонические по форме пьесы в духе, скажем, Потехина или Потапенко, сегодня ищет "оживления" для своего плохо слаженного драматического действия в смещении времен, неоправданной смене игровых точек на сцене, в воскрешении ранее умерших персонажей и тому подобных "новациях". Приемы эти, давным-давно освоенные, сами по себе и сегодня имеют право на существование, но плохо, когда писатель видит в них магическую" силу, способную "выручить" пьесу или сценарий, вялые по мысли, бедные по содержанию. Было бы заблуждением думать, что натуралистическую бескрылость, аморфность формы, грубость, псевдонародность языка, стр. 23 -------------------------------------------------------------------------------- которые действительно вредят многим произведениям, можно преодолеть лишь на путях развития условных форм. Нет! И здесь главный путь - углубление реализма. Серьезную тревогу вызывает состояние сатиры. Единственный в стране Театр сатиры ищет и не находит репертуара. Хорошо еще, что театр не оставили в беде такие стойкие бойцы сатирического фронта, как С. Михалков и Л. Ленч, как В. Дыховичный и М. Слободской, выступившие с комедией "Двести тысяч на мелкие расходы" и в другом театре - с веселой и острой программой "Кляксы". Но одними горячими призывами к смелости мы не поможем сатире. Союзу писателей и всей нашей печати нужно активнее вмешиваться в дела сатирической литературы и принципиально защищать сатиру от нападок и советов такого рода, которые совершенно уничтожают это столь дефицитное искусство. Следует рассказать о печально показательной истории, которая разыгралась вокруг пьесы В. Строкопытова "Смейся, паяц", поставленной Театром сатиры. Спектакль был подготовлен к показу, и вдруг после просмотра выпуск его задержали. Оказалось, протестовали сотрудники милиции: в комедии в довольно неприглядном свете был выведен лейтенант милиции, своей тупостью фактически способствовавший крупному вору, засевшему в торговой сети, обкрадывать государство. Работники театра и молодой драматург стали всячески "причесывать" пьесу, ввели новый персонаж - положительного майора милиции в противовес плохому лейтенанту, чтобы "уравновесить" хорошее и дурное. Будто бы наш зритель так уж глуп и не понимает, что в милиции есть хорошие, умные работники. Усилили, с точки зрения положительности, еще одного милиционера... Это, вероятно, успокоило работников милиции. А пьеса стала хуже. Если раньше, в первой редакции, острие сатиры было направлено против ротозеев и тупиц, способствовавших воровству, то теперь бичуется в основном лишь сам вор. Слава богу, хоть воры пока еще не выступают с протестующими письмами в газетах! Часто можно слышать, что у нас мало хороших литературных либретто для опер и балетов, пьес для музыкальной комедии, особенно на современную тему, - это справедливо. Но иной раз, брезгливо морща нос на опереточном спектакле, мы, к сожалению, склонны забывать, что во многих неудачах и отставании музыкального театра от запросов современности повинны именно мы, драматурги. Слабости нашей комедиографии тормозят дальнейшее развитие советской оперетты. Сейчас, когда такие крупные композиторы, как Д. Шостакович, Т. Хренников, Д. Кабалевский и другие, обратились, к этому популярному массовому жанру, наш долг помочь им в создании новых веселых и острых оперетт. стр. 24 -------------------------------------------------------------------------------- Вправе предъявить серьезный счет драматургам и деятели кино, телевидения и радио. Но здесь, пожалуй, и у писателей есть основательнейшие претензии, особенно к работникам кино. Значение сценария как основы киноискусства все еще недооценивается. Показателен тот факт, что большое число фильмов последнего времени поставлено по сценариям, написанным самими режиссерами. А между тем надо признать честно - за исключением нескольких мастеров кино, являющихся членами Союза писателей и действительно пишущими людьми, - редко кому из режиссеров удается создать высококачественный сценарий. Однако, пользуясь правом ставить или не ставить сценарий, режиссеры чересчур уж увлекаются литературным творчеством. Подумать только: что ни режиссер, то обязательно писатель! В фильме "Любовью надо дорожить", выпущенном студией "Беларусь-фильм", режиссер С. Сплошное является соавтором! сценария; автор - редактор студии "Беларусь-фильм". Сценарий для печально известного фильма "Нино" написал даже и не режиссер, а ассистент режиссера! Конечно, все это - не литература, а подделка под литературу. Каждый хороший сценарий - это по меньшей мере повесть,, а то и роман, только написанный в сжатой форме, - роман, "читаемый" миллионами людей! Скажем прямо, существующие в кинематографии условия, как это ни печально, все еще отталкивают писателей от работы над сценариями и широко открывают двери для ремесленников. Лишь самым крупным нашим сценаристам или же тем, кому повезет на чуткого режиссера, удается сохранить своеобразие литературной манеры или хотя бы интонации". И до тех пор, пока в кино не будет создана обстановка глубочайшего уважения к литературе, сценарная проблема не сможет быть успешно решена. Много споров возникло вокруг фильма "Неотправленное письмо". Одна из главных причин этих споров состоит в том, что сценарий, как идейно-литературная основа фильма, в сущности задавлен самоцельными, пусть и талантливыми, экспериментами режиссера и оператора. Ставя вопрос таким образом, мы, писатели, отнюдь не умаляем значения режиссуры. В фильме два автора: сценарист и режиссер, и творчество их взаимозависимо. Но надо помнить, что хороший сценарий - не черновик, а произведение искусства, не терпящее "вольного" обращения. Можно лишь приветствовать то, что кино все чаще обращается к экранизации произведений русской классической литературы. У всех на памяти такие удачные фильмы, как "Настасья Филипповна", "Капитанская дочка". Но в последнее время в некоторых экранизациях проявилась огорчительная тенденция: облегчить и упростить богатое содержание классических произведений,. стр. 25 -------------------------------------------------------------------------------- снизить их благородный морально-этический пафос. В. Шкловский прав, выступая с критикой этой тенденции, по-разному дающей себя знать в таких фильмах, как "Белые ночи" и "Шинель". Очевидно, и в этой важнейшей области советского кино первостепенное значение имеет высококачественный сценарий, определяющий правильную и глубокую режиссерскую трактовку классических произведений. Очень болезненно сказывается на киноискусстве то, что мало крупных литераторов участвует в создании кинофильмов. Говорят о специфике сценарной литературы, и говорят справедливо. Но специфика есть и в хорошем рассказе, и в повести, и в романе, и она не помеха. Разве труднее написать сценарий, чем, скажем, повесть или роман? Никакой магии в сценарном деле нет. Если бояться трудностей жанра, что же тогда делать с совершенно новым видом драматургии - телевизионной драматургией, также имеющей свои особенности? Недавно Центральный Комитет партии принял постановление об улучшении советского радиовещания и дальнейшем развитии телевидения. Писатели должны обеспечить телестудии современным репертуаром. Уже сейчас московское телевидение отдает художественным передачам не менее 1400 часов в год. А всю нынешнюю продукцию кинематографа-120 художественных фильмов - телевидение может показать за 200 часов. Чем же заполнить художественные телепередачи в остающиеся 1200 часов вещания?! Единственным выходом из положения может быть создание собственного репертуара. Только тогда телевидение, будет иметь свои фильмы, пьесы и прочие виды художественных передач, когда к этому делу будет привлечен широкий писательский актив. Говоря о литературе как основе родственных искусств театра, кино и телевидения, мы вынуждены подчеркнуть, что позиции литературы в этих синтетических видах искусств требуют решительного укрепления. Вслед за кино тенденции к этакому режиссерскому всевластию кое-где проникают и в театр. Конечно, режиссер - отнюдь не пассивный оформитель авторской идеи, он - полноправный художник, но его работа немыслима без уважения к драматургической основе спектакля или фильма. Содружество драматурга, режиссера, актеров - решающее условие творческих побед театра и кино. Нельзя не отметить, что после Третьего съезда писателей положение в теории и критике драматургии изменилось к лучшему. Все чаще появляются интересные и острые статьи по различным проблемам театра и кино. В "Литературной газете", газете "Литература и жизнь", в журналах "Театр", "Искусство кино", "Театральная жизнь", в украинской "Литературной газете" и журнале "Мистецтво", в белорусской газете "Литература и мастацтво", стр. 26 -------------------------------------------------------------------------------- в латышской "Литература ун максла" и в других газетах и журналах республик замечается оживление разделов, посвященных критике драматургии, театра и кино. Отрадно то, что это происходит под знаком консолидации всех творческих сил на принципиальной партийной основе. На пленуме много и справедливо говорилось о том, что эстетические пристрастия критика, его симпатии к тому или иному жанру, стилю, манере письма и даже драматургу - дело совершенно законное. Но только в том случае, если за этим будет стоять единство в понимании основополагающих принципов социалистического реализма, если критики будут по-настоящему, по-хозяйски озабочены тем, чтобы плодоносило все огромное поле нашей драматургии. Когда заходит речь о современном состоянии драматургии, мы называем имена не только драматургов, но и критиков, потому что и они отдают свой ум и талант тому, чтобы у нас было искусство, достойное нашего героического народа. Вот почему хотелось бы отметить острые и содержательные статьи В. Шкловского, Е. Суркова, А. Караганова, А. Анастасьева, Н. Абалкина, И. Киселева, Ю. Зубкова, И. Ланкутиса, Е. Старинкевич, Л. Погожевой, Ю. Ханютина, В. Фролова, Л. Самвелян, В. Пименова, Б. Рясенцева,. И. Вишневской, В. Саппака и других товарищей. В последнее время вышел ряд книг, написанных нашими критиками и теоретиками в области искусства, в которых анализируется опыт Горького, Чехова, некоторых советских драматургов и деятелей театра и кинематографа. Можно назвать такие работы по эстетике и литературной теории, как: А. Караганова "Характер и обстоятельства", В. Фролова "Жанры советской драматургии", Н. Шамоты "Художник и народ", Ю. Борева "О комическом", В. Залесского "Мастерство актера", Р. Юренева о А. Довженко. Эти работы ценны вдумчивым рассмотрением существенных вопросов теории и практики искусства. Заслуга нашей критики и теории состоит в том, что они с честью вели и ведут бой с ревизионизмом, утверждая и развивая принципы социалистического реализма, марксистско-ленинской эстетики в целом. Мы и впредь должны быть непримиримы к любым попыткам протащить чуждые нам веяния в области искусства, в том числе и к попыткам так "обогатить" и "расширить" метод социалистического реализма, чтобы он перестал быть искусством боевым, партийным, глубоко идейным и правдивым. Критика плодотворно поработала и над тем, чтобы преодолеть догматизм и углубить наши представления о природе искусства, о специфике художественного творчества в области драматургии. Но что касается текущей практики драматургии, театра и кино, то мы здесь вправе предъявить серьезный счет нашим критикам и нашей печати. Газеты с удивительной медлительностью откликаются на новые спектакли и фильмы и почти совершенно оставляют без внимания работу Телевидения. стр. 27 -------------------------------------------------------------------------------- Показателен один пример. Режиссер В. Плучек поставил в Театре сатиры пьесу Назыма Хикмета "Дамоклов меч". Был первый спектакль премьеры, а утром ему звонят и сообщают, что в газете "Юманите" появилась рецензия на спектакль. Оказывается, корреспондент "Юманите" побывал на спектакле, ночью написал рецензию, передал ее по телефону и утром в Париже читали о московской премьере - об одном из интереснейших наших спектаклей. Рецензии в наших газетах, как обычно, пришлось подождать... Иногда ждать приходится очень долго. Бывает и так, что газеты вовсе молчат о спектакле. Чаще всего это происходит тогда, когда автор маститый, режиссер знаменитый, а спектакль плохой. Правда, молчание - тоже метод оценки, но все же, вероятно, не самый лучший. Еще хуже, когда затяжное молчание следует после спектакля яркого, необычного и в чем-то спорного. Правда, кое-кому из наших литераторов больше по душе именно молчание или же лесть критики. Есть у нас еще и такие драматурги и деятели искусства, которые даже после осторожного критического щипка поднимают крик, звонят, пишут заявления и письма, доказывая, что если их критикуют, так это неспроста, это значит замахиваются прямехонько на советскую власть. К сожалению, иной раз подобного рода демарши оказывают действие, и критика в адрес посредственных, серых произведений смягчается. Еще не до конца изжиты у нас и групповые страсти и пристрастия, мешающие - здоровой, принципиальной критике. Вместо серьезного, сообразуемого с жизнью и политикой партии подхода к современному произведению мы еще довольно часто наблюдаем мелочные наскоки, эстетское брюзжание. Оргкомитет Союза работников кинематографии поднял вопрос о создании специальной газеты, которая занималась бы вопросами киноискусства. Когда-то, как известно, выходила газета "Кино", в свое время выпускалась и газета "Советское искусство". Эти газеты были популярны в среде художественной интеллигенции, и было бы хорошо, если бы литературная общественность поддержала идею возобновления выпуска этих газет. Ведь, что греха таить, газета "Советская культура", призванная освещать все эти стороны художественной жизни страны, давно уже не справляется со своими задачами. В отделах театра и кино газеты "Советская культура" есть по-настоящему хорошие работники, опытные искусствоведы. И все же вопросами кино, театра, драматургии газета занимается эпизодически я неглубоко. Думается, она и не может заниматься всем как следует, пока она призвана в едином лице быть трибуной почти всех наших искусств. Требуется более дифференцированное и более углубленное освещение вопросов, встающих перед практикой и теорией разных видов искусств. Этому и могло бы послужить создание специальных газет, в частности газеты "Кино" и газеты "Советское искусство". Художественная интеллигенция, театральные деятели, кинематографисты, драматурги горячо при- стр. 28 -------------------------------------------------------------------------------- ветствовали бы возобновление выпуска газет "Кино" и "Советское искусство". Большое значение мы придаем журналу "Театр". Это единственный всесоюзный театральный журнал, призванный освещать вопросы драматургии и театра. В нем печатаются пьесы, есть и хроника, и мемуары, и обстоятельные передовые статьи, но редко встречается острое слово критики по насущнейшим проблемам драматургии. Журнал, на наш взгляд, должен стать трибуной для дискуссий, в которых могли бы принимать участие широкие круги советских и зарубежных деятелей театрального искусства. Следовало бы потеснее объединить вокруг журнала критиков, драматургов и театральных деятелей всех союзных республик. Складывается впечатление, что оправдывает себя журнал "Театральная жизнь", это неплохое связующее звено между творческими работниками театра и массовым зрителем. Вместе с тем хотелось бы пожелать новому журналу более глубокого проникновения в природу искусства, более вдумчивой пропаганды высокого эстетического вкуса в вопросах театрального искусства. Теория и критика драматургии требуют более пристального внимания со стороны Союза писателей. Растут кадры молодых драматургов. Их надо воспитывать в духе ленинской партийности искусства, помогать им в овладении мастерством. Посмотрите, как много новых имен на афишах театров! Это драматурги, выступившие с первыми пьесами: О. Стукалов, А. Ставицкий, В. Строкопытов, А. Хмелик, Ю. Гутин, Ю. Шевкуненко, А. Вердян, А. Мишурин и А. Вейцер, Эд. Радзинский, А. Милявский, Б. Левин. Вспомним также имена К. Саи, Н. Печенежского, В. Раздольского, Л. Митрофанова, В. Зуба. Заботливое внимание к молодым драматургам со стороны нашей критики сейчас особенно необходимо, потому что среди молодых есть люди самых различных степеней идейной и творческой зрелости. По-видимому, критике следовало бы разобраться в творческих тенденциях молодых драматургов и всерьез поговорить прежде всего о гражданственности их творчества. стр. 29