В 1958 году Томас Виннер, адъюнкт-профессор русского языка и литературы Дьюкского университета (США), выпустил книгу, которая называется "Устное творчество и литература казахов русской Центральной Азии"2. В тех американских кругах, которые призваны снабжать антисоветский книжный рынок своими "трудами", Томас Виннер считается специалистом по части казахской литературы. Если верить автору, его "исследовательская" работа по этой теме началась еще в 1947 - 1948 годах. У него, следовательно, было достаточно времени, чтобы изучить историю казахской литературы и представить плоды своего труда американским читателям. Но за десять лет "исследовательской" работы Виннер не только не изучил, но даже не просмотрел ни одной казахской книги. Свой пробел он объясняет тем, что "в западном мире... довольно трудно достать материалы по казахской литературе в оригинале". Виннер не говорит о причине этих трудностей. А причина, как известно, заключается в узости культурных связей "западного мира" с народами многонационального Советского государства. Что касается Томаса Виннера, то он установил тесные контакты не с соответствующими научными учреждениями, скажем, Казахстана, а с пособниками современной империалистической буржуазии - различного рода буржуазными националистами, предателями нашей родины, нашедшими после войны прибежище в Мюнхене. Одному из таких проходимцев, отказавшемуся из-за трусости от своей настоящей фамилии и нагло именующему себя "Асан-Кайгы"3, Виннер приносит в предисловии к книге благодарность за предоставленную ему информацию. Обращает на себя внимание и тот факт, что издательство Дьюкского университета рекомендует читателям книгу Виннера в качестве исследования по казахской литературе XIX века, якобы как "периода ее расцвета", и советского пе- -------------------------------------------------------------------------------- Статья Н. Сагиндыкова в сокращенном виде напечатана в журнале "Простор" - органе Союза писателей Казахстана (1960, N 2). 2 Thomas G. Winner, The Oral Art and literature of the Kazakhs of Russian Central Asia, Durham, N. C. Duke University Press, 1958, 269 p. 3 Асан-Кайгы - легендарный герой казахских народных сказок. стр. 62 -------------------------------------------------------------------------------- риода, который будто бы для казахской литературы является "периодом неразберихи и постоянных перемен". Положительный отклик на эту книгу опубликовал и антисоветский журнал "Central Asian Review", издающийся в Англии. Что же на самом деле представляет собой "труд" Виннера? Книга состоит из десяти глав: "Образец казахской культуры", "Ранний фольклор", "Фольклор. Героический эпос", "Фольклор в девятнадцатом веке. Отражения русского правления", "Рост казахской интеллигенции и развитие письменной литературы", "Развитие культуры Советского Казахстана", "Казахское советское устное творчество", "Ранняя казахская советская литература", "Казахская поэзия после 1932 года", "Казахская проза после 1932 года", и приложения "Казахский театр и драма". Книгу свою Виннер начинает с краткой характеристики социально-экономических отношений в дореволюционном Казахстане, но напрасно читатель стал бы искать в дальнейшем рассказ о преобразованиях, которые произошли в Казахстане в результате Октябрьской социалистической революции. Знакомая, избитая "методология"! Она призвана доказать вопреки фактам исторического развития казахского народа любимую мысль автора. Виннер нагло клевещет на советскую национальную политику, заявляя, что в результате Октябрьской революции не были созданы какие-либо условия для развития национальной культуры, его не устраивает, видите ли, что после революции в "большинстве основных центров степи были образованы Советы", то есть органы народной власти. Когда читаешь отдельные главы книги, на первый взгляд может показаться, что Виннер действительно подвергает анализу некоторые легенды, эпические поэмы и другие произведения казахского устного народного творчества,. На самом же деле мнимый разбор этих произведений подчинен главной цели - выискиванию в них таких моментов, которые нужны автору для того, чтобы попытаться противопоставить интересы казахского и русского народов и "подогнать" материал под заранее заготовленный "вывод". Так, например, Виннер утверждает, что якобы акыны XVIII века воспевали в своей поэзии "борьбу против всего русского" (стр. 86) и что главный пафос устного творчества в XIX веке также заключался "в протесте против русской экспансии" (стр. 85). Уже из этих выводов Виннера вполне можно заключить, что он подошел к разработке своей темы, не с позиций научных интересов, а с позиций приспособления всей истории развития казахской литературы к современным политическим воззрениям американского империализма и что "исследование" казахской литературы: - лишь прием для извращения исторической действительности. В стремлении обосновать свою так называемую "концепцию" Виннер прибегает к испытанному приему реакционных идеологов - он преднамеренно отождествляет царизм с русским народом, затушевывает борьбу казахских трудящихся против феодально-байского режима. А ведь основными мотивами исторических песен казахов всегда была борьба народных масс против бесправия и феодально-байского гнета. В этих песнях воспевался и отпор казахского народа нашествию джунгарских феодалов в XVIII веке, и борьба против колониального гнета царского самодержавия, но отнюдь не против русского народа, как это пытается изобразить Виннер. Против царизма казахский народ веками боролся вместе с русским народом, и в этой совместной борьбе происходило их историческое сближение. стр. 63 -------------------------------------------------------------------------------- Виннер видит лишь единый поток устного народного творчества, и все акыны для него одинаковы, - все они в своих песнях воспевали борьбу "против русских" с целью "пробуждения национального самосознания" (стр. 89). Ему нет никакого дела до того, что в дореволюционном казахском фольклоре существовало два противоположных направления: устное народное творчество и устное творчество феодально-байской знати, находившиеся в состоянии непрерывной борьбы. И если в устном народном творчестве мы видим верное отражение казахской действительности, если в песнях Шернияза и Суюнбая показана жизнь угнетенного народа, а в политической поэзии замечательного акына Махамбета Утемисова прозвучал смелый призыв к беспощадной борьбе против ханов и султанов, к единству народа, то песни Досхожи и Насымбая, воспевая феодально-байские порядки, не пробуждали, а уводили сознание казахского народа в прошлое. Во второй половине XIX века совершались огромные сдвиги в исторической судьбе казахского народа: происходило тесное сближение его с русским народом, вопреки колонизаторской политике царизма в Казахстан проникала русская революционная мысль, русская культура. Эти сдвиги правдиво показаны в творчестве выдающихся казахских просветителей Чокана Валиханова, Ибрая Алтынсарина, и Абая Кунанбаева, так много сделавших для развития культуры казахского народа, для приобщения его к передовой русской культуры и общественной мысли. Но Виннеру не по душе сложившаяся историческая необходимость, и он производит манипуляцию с некоторыми терминами собственного изобретения. Казахских просветителей он называет "западниками" (стр. 101), якобы изменившими национальным традициям, а реакционных акынов Мурата, Аубакира и других врагов просвещения, проповедовавших застой, мрак и косность, пытавшихся замкнуть казахский народ в рамки патриархально-феодальных отношений, провозглашает носителями истинно национальных начал, восхищаясь тем, что они "полностью отвергали русскую культуру" (стр. 101). Абаю Виннер вообще приписывает нелепые и невежественные взгляды, заявляя, будто великий казахский поэт был "серьезно обеспокоен" тем, "что многие из представителей его народа потеряют свое собственное культурное наследие и подвергнутся разложению" под воздействием русских (стр. 115). Казахский народ никогда не отказывался от всего лучшего в своем культурном наследии, и, несмотря на разрушительное воздействие феодально-байского и колониального гнета, он бережно сохранил это наследие, пронес его из поколения в поколение. Он вечно будет благодарен лучшим представителям русского народа, которые еще до революции записали и передали нам редкие Ценности нашей устной поэзии. Наиболее беззастенчиво извращает Виннер историю казахской советской литературы. Тут он пользуется более чем странным методом оценки: удельный вес устного творчества среди других жанров. И коль скоро устное творчество не занимает у нас ведущего положения - значит казахская литература лишилась, мол, своего национального колорита. Правда, Виннер не осмеливается скрыть того факта, что при советской власти многие произведения устного народного творчества были изданы и на родном языке, и в переводах на другие языки народов СССР. Но тем не менее, утверждает он, все еще существует "про- стр. 64 -------------------------------------------------------------------------------- тиворечие я неопределенность позиций в отношении того, какую ценность для советского общества представляют произведения ранней казахской культуры" (стр. 151), Мало того, он клеветнически заявляет, будто у нас предпринимались "попытки искоренить национальные традиции фольклора" из современной литературы. Конечно, если бы Виннер был заинтересован в истине, он должен был сказать читателям, что советский народ бережно хранит все ценное и передовое из наследства прошлого, что такие шедевры казахского эпоса, как "Козы-Корпеш и Баян-Слу", "Айман-Шолпан", "Кыз-Жибек", "Ер-Таргын", и многие другие не только издаются у нас сотнями тысяч экземпляров, но и составляют основу нашей исторической драматургии, нашего оперного искусства. Виннер считает, что казахские акыны и поэты отступают от национальных традиций, поскольку они обращаются к современным темам - пишут о труде рабочих и колхозников. Он выражает свое недовольство по этому поводу: "Народное творчество, воспевающее коллективизацию вместо кочевого образа жизни, стахановцев вместо традиционных смелых батыров" предназначается "для политической и культурной переориентации Советского Казахстана" (стр. 157). Конечно, Виннеру было бы приятнее если бы акыны воспевали "красоты" нищенской кочевой жизни. Но у казахского, как и у всех народов Советского Союза, один ориентир - строительство коммунистического общества. Правдиво показать жизнь советских людей, славить их героический труд - в этом видят смысл своего творчества наши акыны, поэты, прозаики) драматурги. В Одном месте своей книги Виннер пишет, что ряд песен устного народного творчества, посвященных сельскохозяйственному труду, весьма интересен в смысле отражения в них национального духа и традиций, но тотчас же оговаривается, что сомневается в их подлинности, в том, что подобные песни слагаются нынешними акынами, ибо "современное казахское устное творчество, - пишет Виннер, - не является ни анонимным, ни поистине спонтанным" (стр. 156). Не оставляет Виннер без внимания и творчество профессиональных поэтов. Он пытается "отлучить" от национальных традиций крупнейших писателей Советского Казахстана - Сабита Муканова, Абдильду Тажибаева, Аскара Токмагамбетова - на том основании, что их произведения отражают успехи социалистического строительства, пронизаны социалистической идеологией. Виннер тешит себя несбыточной надеждой на то, что казахская поэзия когда-либо оставит позиции социалистического реализма и партийности. "Насколько более богатой могла бы быть казахская поэзия, свободная от политических шор, - пишет он, - мы можем лишь догадываться. Полное осознание ее развития должно произойти в будущем" (стр. 234). Ну что ж, адъюнкт-профессор, держись за авось, поколе не сорвалось. Улыбку сожаления вызывает и такое "открытие" Виннера: после 1932 года "старый лозунг искусство "национальное по форме, - социалистическое по содержанию", - пишет он, - рассматривался как не отвечающий требованиям и был заменен заново сформулированной теорией социалистического реализма" (стр. 195). Разделять эти два понятия можно лишь по глубокому невежеству или умышленно. Как известно, культура каждой нации с самого ее зарождения была национальной по форме. После Октябрьской революции национальная форма культуры у всех народов СССР сохранилась, но содержание ее определяется нашей социалистической идеологией, нашим социалистическим строем. стр. 65 -------------------------------------------------------------------------------- Этот принцип никогда и никем не "заменялся" и продолжает определять направление развития советской социалистической культуры в целом. Что касается социалистического реализма, то это основной художественный метод советских писателей и деятелей искусства, призванный способствовать созданию глубоко правдивых и высокоидейных произведений о нашей жизни. И, наконец, Виннер пытается найти какие-то противоречия между русскими и казахскими писателями. Но поскольку их никогда не существовало я существовать не могло, он пускает в ход злобную клевету, утверждая, что якобы русские писатели "пытались отвергнуть все традиции" ранней казахской культуры (стр. 151). А правда заключается в том, что только при неустанной и систематической братской заботе и помощи русских писателей казахская литература, как и литературы других народов СССР, продолжая национальные традиции, восприняв все лучшее из культурного наследства прошлого, - поднялась до уровня передовой социалистической литературы, обогатилась новыми жанрами и формами. Казахская советская литература переживает сейчас самый замечательный период в своей истории. Один из крупнейших наших писателей М. Ауэзов удостоен за роман "Путь Абая" Ленинской премий. Этим знаменательным событием как бы подведен итог творческому пути, пройденному нами за годы советской власти, оно свидетельствует о полном торжестве ленинской национальной политики, создавшей благоприятнейшие условия для всестороннего развития духовной культуры всех национальностей. И совершенно напрасны попытки мистера Виннера наводить тень на ясный день. Правду не затмить клеветой и псевдоучеными разглагольствованиями. стр. 66