(ЗАМЕТКИ ПИСАТЕЛЯ) Литератору надо почаще оглядываться назад, на свое творчество, чтобы вернее идти вперед. В данном случае я имею в виду литераторов молодых. Если я делаю это же самое по просьбе "Вопросов литературы", то потому, что хочется поделиться некоторыми мыслями о литературе и о собственном литературном творчестве, * * * Моими любимыми поэтами в юности были Пушкин, Никитин и Кольцов. Ближе из них мне, крестьянскому парню, был все-таки Кольцов с его мотивами крестьянского быта, описаниями сельской природы. Я был еще ребенком, когда услышал от своего отца двустишие, запавшее мне в душу. Оно шутливое и звучит так: Тураа-пха аушаду, Казакина джибаду. Это говорилось о некоей Тураа, которая носила верхнюю одежду, похожую на казакин с большими карманами. Я подумал тогда: а нельзя ли самому сочинять стихи? Я знал много абхазских народных стихов и песен. В подражанье некоторым из них написал несколько стихотворений. Помню, какое впечатление произвели они на моих товарищей. Им казалось, что я показал фокус. -------------------------------------------------------------------------------- Настоящая статья была написана Д. Гулиа по просьбе редакции "Вопросов литературы" незадолго до кончины писателя. стр. 161 -------------------------------------------------------------------------------- Но дело в том, что абхазские слова мне пришлось изображать наполовину латинскими, наполовину русскими буквами. Вот тогда-то я впервые задумался над алфавитом. Результат раздумий был мало отрадным: оказалось, что нет абхазского алфавита. Впрочем, это было не совсем так: смотритель абхазской горской школы в Сухуме Константин Давидович Мачавариани объяснил мне, что абхазские алфавиты уже предлагались учеными генералами Усларом и Бартоломеем, но что алфавиты эти успеха у народа не имели. Мне очень захотелось взглянуть на эти алфавиты, и Мачавариани показал мне их. Однажды я прочитал смотрителю свои стихи. Хотя он и не знал абхазского языка, похвалил их и очень советовал продолжать писать. - А как ты записываешь свои стихи? - спросил он. Я показал ему свои бумажки. Он покачал головой, но ничего не сказал. Смотритель относился ко мне очень хорошо. У него не было детей, и поэтому он захотел даже усыновить меня, чем вызвал гнев моих родителей. Когда у него бывали гости, он присылал за мной, и я у него ел и пил. Однажды Константин Давидович удивил меня. - Давай, Дмитрий, составлять азбуку. - Какую азбуку? - Абхазскую. Да ты не удивляйся. Сначала мы создадим алфавит. Что скажешь? Перед ним лежали книги на разных языках. Все они оказались азбуками. Для начала мы выписали знаки из алфавитов Услара и Бартоломея. Сравнивали их друг с другом. Отбирали наиболее удачные, придумывали новые. Так началась работа над абхазским алфавитом и азбукой. Результат наших совместных усилий появился на свет в 1892 году. Итак, для того, чтобы писать стихи, мне пришлось поработать над азбукой. Я как-то писал в одной из своих статей, что стоять у истоков литературы и хорошо и плохо. Когда вокруг тебя пусто - что ни сделай, все нужно и важно. Но при этом невольно приходится распыляться: и то надо сделать, и это. "Универсальность", как правило, присуща зачинателям литературы. В нашем XX веке "узкая" специализация среди литераторов приобретает почти что характер правила. Ближе всего моему сердцу в то время были стихи: я писал их. Но у абхазцев не было в то время ни прозы, ни драматургии, и я написал повесть "Под чужим небом", перевел несколько пьес. Это было в конце 10-х годов. * * * Хорошо писать стиха на родном языке для родного народа. Но я как-то спросил себя: а кто такие абхазцы? Что я знаю об их истории, происхождении? Какому языку родствен их язык? стр. 162 -------------------------------------------------------------------------------- Оказалось, что история Абхазии не изучена, не систематизирована, есть только разрозненные сведения о ней, о народе. И мне захотелось написать историю Абхазии. Это было трудное дело, слишком трудное, и тем не менее я приступил к нему, не сробел. И вот в 1925 году вышла моя книга "История Абхазии" (т. 1). В этой книге, могу сказать смело, несмотря на недостатки, имеются и полезные сведения. Худо ли она получилась, или хорошо, а потратил я на нее лет десять кропотливого труда. Далее я написал целый ряд книжек по этнографии Абхазии, по абхазскому языку, собирал пословицы и загадки. Мне пришлось отдать много труда переводу различных деловых бумаг и форм, необходимых в делопроизводстве. Я как поэт, несомненно, понес определенный ущерб. Но я не жалею об этом, ибо мне кажется, что принес некоторую пользу своему народу. Раз это нужно для народа - делай любую черновую работу! Таков был мой девиз смолоду. * * * В середине 20-х годов начались поиски различных алфавитов для абхазцев под тем предлогом, что существующий, дескать, не удовлетворяет требованиям высокой науки. Академик Марр предлагал свое, Тюркологический комитет - свое, различные ученые - свое. Мы вводили алфавиты один за другим. Я не понимал, никогда не понимал того безрассудства, с которым многие из нас, абхазцев, бросались в пучину новых алфавитов, безжалостно нанося ущерб своей культуре. Спустя тридцать с лишним лет мы снова вернулись к старому, проверенному временем алфавиту, многое потеряв и почти ничего не приобретя, кроме горького опыта. Получилось по пословице, которая гласит: "От добра добра не ищут". Разумные поиски - вещь хорошая, ничего против них не скажешь. Без них нет движения вперед. Но мы искали алфавит, имея хороший, проверенный жизнью. Я говорил в то время своим товарищам: - Мы напрасно теряем время. К сожалению, я оказался прав. Но это не снимает горечи с моего сердца: время - самая ценная вещь вообще и в частности в нашем писательском деле - было все же потеряно. * * * Я говорил, что мне приходилось начинать на голом месте. Я при этом имел в виду письменную литературу. Если говорить строго, то дело обстояло несколько иначе: ведь существовала богатая устная литература, я изучал русскую и грузинскую литературы. Это уже не "голое место". стр. 163 -------------------------------------------------------------------------------- Народное творчество - неиссякаемый родник. Из него литератор может черпать до конца своих дней. Но это надо делать с большим тактом, чтобы не превратиться в человека, перепевающего уже имеющееся. Я писал стихи, используя народные предания и легенды. Есть у абхазцев своеобразный герой, напоминающий Прометея, - Абрискил. Этих двух героев сближает вольнолюбивый дух, непреклонная вера в собственные силы, непримиримость в борьбе с божеством. Я написал стихи об Абрискиле. Бытовало среди абхазцев предание о двух братьях. Когда младший, стреляя в старшего, промахнулся, тот подарил неудачнику свой пистолет, не знавший осечки. Так появилось стихотворение "Пистолет Есшбу". На секунду допустим следующее: я пошел бы до конца по пути переложения легенд на стихи. Что бы со мной случилось? Мне кажется, что, не став Гомером, я бы легко превратился в барда, подвизающегося возле бессмертной поэзии народа безо всякой надежды не только на бессмертие, но и на оригинальность и самостоятельность творчества. Что же придает литератору настоящую силу? Современность, отображенная в его произведениях. Если литератор не живет современным ему материалом, то он рискует прослыть "историком в литературе". Литератор-борец не имеет права жить прошлым ни минуты. В противном случае он гибнет как литератор. Эта истина всегда была непреложной и продолжает оставаться таковой. Я как-то писал, что впервые почувствовал себя поэтом, то есть человеком, нужным обществу, только после того, как написал "Ходжана Великого", "Какое милое создание" и другие вещи, острые по своей социальной направленности. Я писал стихи. Меня хвалили мои слушатели. И я продолжал сочинять их. Но вот однажды Меня вызвали в канцелярию начальника округа, где, оказывается, велось тайное следствие по поводу "Ходжана Великого", и я понял, что стал поэтом. С той поры я знаю, что поэзия - не шутка, что поэзия - великое гражданское дело, что быть поэтом - значит быть готовым к различным опасностям. * * * Я вспоминаю, как приходилось мне издавать свои книги до революции. Единственной книгой, в которой было заинтересовано царское правительство, явилось евангелие. В числе переводчиков его оказался и я. Труд мой был оплачен. Это был мой первый и последний гонорар, полученный в царской России. Свои первые книги стихов я издал в 1912 и 1913 годах на собственные деньги. В "Обществе по распространению грамотно- стр. 164 -------------------------------------------------------------------------------- сти среди абхазцев" мне удалось получить всего небольшую сумму, очень небольшую. Весь тираж книжек - несколько сот экземпляров - я перевез к себе домой. Я их раздавал - разумеется, бесплатно - крестьянам, моим гостям. Как я ни раздавал, а книжек в моей кладовой оставалось немало, и мне с моими детьми и женой часто приходилось перебирать их, сушить на солнце, выбрасывать изъеденные мышами экземпляры. Я смотрю сейчас на наших молодых писателей - и сердце радуется. Они имеют возможность быстро печатать свои произведения. Гонорары таковы, что я о них не мог и мечтать прежде. И это хорошо; хорошо, что наши литераторы обеспечены лучше, чем раньше. Литература, искусство вообще нуждаются в поощрении и поддержке. Однако ранний, притом повышенный интерес к гонорару как таковому может погубить в литераторе хорошие начала. Гонорар как следствие, как награда за достойный труд - великое дело. Но он не должен заслонять главного - трудной, самоотверженной работы во имя народа. Литератор, вообще говоря, должен быть готов к материальному самоограничению. Он должен понимать, что не всегда все удается. Настоящий литератор выдержит любое испытание жизни. Он должен выдержать, если он настоящий. В связи с этим хочется подчеркнуть, что ранняя профессионализация очень вредна. Она вредна настолько, что опасность ее, к сожалению, осознается литератором слишком поздно, когда уже помочь беде невозможно. Проработает такой писатель лет тридцать, и тогда окажется, что все, что он делал, - делал ниже своих возможностей, делал не так хорошо, как мог бы, если бы он не оторвался - ввиду ранней профессионализации, раннего ухода в литературную среду - от жизни, от настоящего дела. * * * - ...Вскоре я был в абхазской литературе уже не один. Пришел Самсон Чанба. Он был уже зрелым человеком. Основная его деятельность на первых порах протекала в драматургии. Одна из его лучших пьес "Махаджиры" - об абхазцах, насильственно угнанных в Турцию в прошлом веке. Эта пьеса в свое время имела большой успех у зрителя. Ее играла молодая абхазская драма. Самсон Чанба погиб в 1937 году. Память его достойно отмечена монументом, который стоит у главного входа в Государственный театр Абхазии. С. Чанба был одним из руководящих деятелей республики. Несмотря на большую занятость, он не прекращал литературной деятельности. Однажды он встретил меня и сказал: - Дмитрий, хочу написать повесть. Прозу. стр. 165 -------------------------------------------------------------------------------- Я был обрадован. - Самсон, - говорю, - проза у нас слаба. Покажи пример молодым, как надо прозу писать. Он коротко рассказал о своих планах. Через несколько лет мы уже читали интересную повесть "Сейдык". Это был большой вклад в нашу юную литературу. В 20-х годах стало у нас известно имя молодого поэта из села Кутол Иуа Когониа. Я впервые познакомился с ним в 1924 году. Он мне принес свои рассказы. Это был худенький, с живыми глазами молодой человек. В короткое время он написал несколько поэм и стихов. Лучшие его вещи - "Навей и Мзауч" и "Абатаа Беслан". Стихи Когониа - прекрасный образец абхазского стиха, очень близкого к народному стихосложению. В последний раз я его видел лет пять спустя, когда его привезли из Москвы. Он умирал от чахотки. В его лице мы оплакали спустя несколько дней замечательного представителя абхазской поэзии. * * * Когда я думаю о путях развития нашей литературы, я в первую очередь думаю о прозе. Конечно, поэзия наша пока что сильнее прозы. Но мы уже имеем возможность воздействовать на развитие прозы. Надо иметь в виду, что без большой прозы нет настоящей литературы. Но нельзя думать о литературных делах любой маленькой национальности вроде абхазской вне литературных процессов всесоюзного и даже мирового значения. Нам необходимо тянуться к самому высокому уровню, а иначе нет смысла тратить силу, энергию, материальные ресурсы. Когда я думаю о том типе писателя, которому суждено повести нашу литературу к новым вершинам, передо мной встает образ незабвенного Леонтия Лабахуа. В своей жизни он сделал не так уж много. Ему не дали этой возможности. Вероятно, самое зрелое уничтожено в рукописях, не увидевших свет. Думаю о нем потому, что именно он более, чем кто-либо из всех нас, сочетал любовь к литературе с большим гражданским темпераментом и огромной любовью к своему народу и своей литературе. Человек должен верить в свое дело. Должен служить ему до конца. Это особенно относится к литераторам. Иногда говорят, что первую книгу литератор пишет для народа, а остальные - для того, чтобы прокормить семью. Если допустить на одну секунду, что это так, то литература давно бы захирела в масштабе всего мира. Поскольку это не так - значит не все писатели пишут для прокорма семьи, то есть ради заработка. Более того, большинство писателей - подвижники, которым есть что сказать народу и которые говорят с народом ежечасно. стр. 166 -------------------------------------------------------------------------------- Когда я говорю об абхазской литературе, я имею в виду и десяток таких же небольших литератур Северного Кавказа, некоторых республик Поволжья и других. Или мы вечно будем твердить, что мы - литературы малые, а посему почитайте нас такими, как видите, не требуя большего; или же настойчиво будем добиваться новых успехов, будем расти, ожесточенно бичуя наши творческие недостатки. Если во главе творческой организации не стоит человек, идущий в своем творчестве вперед и подтягивающий к себе остальных, то вряд ли такая организация добьется больших результатов. Я не имею в виду конкретно должность руководителя творческого Союза. Я говорю о лидере в литературе, до уровня которого всем надо тянуться. Лидером должен быть настоящий литератор, не из тех, чья слава непомерно раздута, а из тех, кто почитаем тем народом, на языке которого он пишет. Мне понятно рвение, с которым молодые писатели тянутся к всесоюзной славе. Это похвально. Было бы очень странно, если бы дело обстояло иначе. Но надо твердо помнить, что путь к всесоюзной славе, к славе мировой лежит через родную литературу. Только те произведения, которые написаны на родном языке и написаны замечательно, приобретут славу. Все же прочее, к чему в равной мере прилагают свою руку и автор и московский переводчик, будет, может быть, пользоваться успехом, но временным. К сожалению, часто приходится слышать, что то или иное произведение на родном языке слабее, чем в переводе. Думаю, что в большинстве случаев такие утверждения лишены основания. Плохое произведение не может стать хорошим только оттого, что его перевели на другой язык. Однако подобные разговоры должны нас настораживать и указывать направление, в котором мы должны работать. Это направление одно - создавать на родном языке оригинальные, доведенные до совершенства произведения. Тогда и перевод не представит сложной проблемы, и читатель сам придет к книге (я имею в виду всесоюзного читателя). * * * Во все времена истории литературы бывали случаи, когда прижизненная слава одних затмевала славу других, действительно больших писателей. Со временем подобная ненормальность исправлялась самой жизнью. Нам же, имеющим хорошо организованный Союз писателей, следует внимательно разобраться: а нет ли в наших республиках таких, которые незаслуженно заслоняют других, создавая превратную картину литературного процесса? Бывает и так: слава к писателю является после его смерти. Но чаще случается иначе: вместе со смертью писателя умирают его книги. Это большое несчастье. Я бы всячески советовал молодым писать книги, вкладывая в них всю душу без остатка. стр. 167 -------------------------------------------------------------------------------- О смерти следует думать. Она стоит перед нами неотвратимо. И жизнь не очень длинна. Не надо особенно страшиться смерти, не надо трусить перед нею. Но вовсе упускать ее из виду тоже не надо. Стоит подумать над тем, что станут говорить и думать о тебе твои читатели. В этом смысле я придаю большое значение благородству и честности писателя. Это существенные черты, которые невольно отражаются в его творчестве, делая произведения более благородными и человеколюбивыми в высшем понимании этого слова... * * * В своей автобиографии (она издана в двухтомнике гослитиздатовских биографий) я писал, что литератору важно быть здоровым - и физически и нравственно. Я говорил, что своим здоровьем я лично многим обязан своей жене, Елене Андреевне... Я хочу сказать, что если литератор не сумел создать такую семью, которая во всем ему помогает, - он не совершит и десятой доли того, что мог бы совершить. Чем более талантлив литератор, тем дольше положено ему жить на благо народа. Жена должна быть ему ближайшим помощником и другом. Жена, а потом и дети... Не меньшее значение имеют товарищи, та среда, в которой вращается литератор. Хорошие друзья - тоже хорошие помощники, и наоборот. Если рядом с литератором работают и его товарищи по профессии, тоже способные, то создается та замечательная атмосфера соревнования, которая способствует общему подъему всей литературы и успеху каждого литератора. Нашим союзам писателей следует всячески бороться за такую атмосферу, за такую товарищескую среду, которая до минимума сводит нервозность и создает максимально благоприятную обстановку для творчества. Хотя главное внимание должно обращать на таланты несомненные, но это вовсе не означает, что не надо обращать внимания на ту самую массу писателей, которых подчас именуют "середняками". Иногда бывает так, что благодать течет нескончаемым потоком на одних и тех же. Это неверно. Литература не создается одним гением или двумя. Литература в наше время - это большой поток, а большой поток может быть делом только многих писателей, множества талантливых и просто способных литераторов. Внимательное, доброе отношение друг к другу, смею уверить, намного продлевает жизнь и способствует хорошему творческому самочувствию. Особенно надо, пользоваться своей молодостью, распоряжаться ею разумно. Надо помнить, что то, что дается в молодые годы за день, не удается в преклонных за неделю. Это не требует особых доказательств. Лично я в последнее время испытываю это на себе со всей беспощадностью законов природы. стр. 168 -------------------------------------------------------------------------------- А хорошо ли мы распоряжаемся своей молодостью? Много ли творчески работаем? Не много ли болтаем? Не очень ли мы самоуверенны? Конечно, в более зрелом возрасте бывает больший опыт, который подчас компенсирует снижение трудоспособности. Но на самый благоприятный случай рассчитывать не полагается. Лучше всегда предполагать менее благоприятное. Тогда меньше будет разочарований. Лично я думаю, что работать следует напряженно и в молодости, и на склоне лет. Что такое жизнь для литератора, если он не работает? * * * Оглядываясь на пройденный путь, я могу сказать с удовлетворением, что усилия мои и моих абхазских товарищей по перу не пропали даром: абхазская литература живет и здравствует! Теперь все зависит от наших молодых писателей, полных силы и энергии. Им надо пожелать трудолюбия, как можно больше трудолюбия! Писателю время необходимо не только для того, чтобы писать, но и для того, чтобы читать. Много читать. Значит, время-это главное для литератора. Упустил его - не вернешь! Писатель обязан оставлять народу книги. Поэтому он и писатель! А это значит, что надо жить полнокровно, знать и жизнь и людей. Опять же - время! Стало быть, не надо зря терять ни единой секунды. Агудзера, 15 марта 1960 года стр. 169