В литературном русском языке есть, между прочим, и такое обязательное для всех правило: собирательные числительные типа двое, трое сочетаются с существительными мужского рода, обозначающими живые существа, и с существительными, употребляющимися только во множественном числе. Например: трое братьев, трое щипцов, Кратко об этом сказано в словаре Ушакова, более подробно - в "Грамматике русского языка", изданной Академией наук СССР. Однако, как показывает практика, не во всех редакциях следуют указанному правилу. Вот примеры. Газета "Литература и жизнь" 11 января 1959 года напечатала (да еще с нотами!) стихотворение Н. Рыленкова "Подружки", в котором девушки говорят о себе так: И не знаем - как случилось, От самих себя таим. Что весной один парнишка Приглянулся нам двоим... "Нам двоим" о девушках - это явное насилие над грамматическими нормами языка. В той же газете 16 октября 1959 года в статье "Трехрублевки-то не жаль" опять читаем: "Пока из автомашины вылезли пассажиры (трое женщин и один стр. 238 -------------------------------------------------------------------------------- юноша)..." А ведь в академической грамматике этот случай оговорен даже с подчеркиванием: "Имена существительные женского рода, называющие лиц женского пола... не могут иметь при себе собирательных числительных, например, две женщины, а не двое женщин..." Подобного же рода клякса посажена и на одной из страниц повести В. Тендрякова "Тройка, семерка, туз", опубликованной в "Новом мире" (1960, N 3). Вот эта злополучная фраза: "Население - тридцать два человека: двадцать пять рабочих-сплавщиков, уборщица, продавщица Клаша, моторист Тихон, трое девчат в столовой и сам мастер Дубинин - глава поселка..." Страдают, как видим, опять все те же ни в чем не повинные девчата, только на этот раз их уж не "двое", а "трое". Мы видели, что свою ошибку "Литература и жизнь" пропагандирует даже с музыкой. Случай не единственный. Недавно московским телезрителям и телеслушателям была преподнесена песенка, где из строфы в строфу навязчивым рефреном повторяется словесная комбинация: Я один двоих люблю... Кто же эти двое? Оказывается, жена любящего и его дочь... Значит, и тут перед слушателями все те же знакомые уж нам "двое женщин"... Недавно мною был проделан такой опыт. Старому литературному волку я прочитал из газеты две фразы: - Их было трое. Они стояли у подъезда ресторана и ждали тоже троих. Прочитав, я спросил: - Ну что вам при этих словах видится, что воображается? - Как что? Стоят трое мужчин, по всей вероятности молодых, и ждут еще троих - может быть, приятелей, а может быть, лютых врагов. Вот дождутся, начнут разговаривать, действовать - и тогда разъяснится, что за люди и каким ветром их сюда занесло. Но тут я своего Собеседника, можно сказать, огорошил: в фельетоне "Уплатите по счету", который начинается приведенными выше фразами, первые "трое" - это девицы! А напечатан оный фельетон (кстати, неплохой по содержанию) в "Московской правде" 8 апреля 1960 года. - Так это же брак! - возмутился мой собеседник, - Я вообразил, как и обязывает меня моя грамотность, мужчин, а это вопреки законам русского языка почему-то женщины. Значит, читая дальше, я на какой-то разъяснительной строке должен остановиться и мысленно перестроить, перевообразить всю ситуацию, так как она оказалась ложной... Когда-то Горький заголовком одной своей повести сделал очень коротенькое словцо: "Трое"... С тех пор прошло шестьдесят лет, и никто до сих пор не сомневался, что горьковские трое - существа мужского пола. Давайте же не сомневаться и дальше: идет речь о женщинах - скажи "три", а если сказал "трое", то знай, что говоришь о мужчинах. стр. 239