В N 9 "Вопросов литературы" за 1960 год напечатана статья Ларисы Исаровой "Всегда ли нужна "возрастная специфика"? (Заметки о детской литературе)". Статья во многом интересная. И хотя я не согласен, например, с данной в ней отрицательной оценкой книжки И. Минутко "Девочка из нашего класса" - книжки талантливой, написанной со знанием детской психологии и с любовью к маленьким героям и читателям, - нельзя не разделить тревожную озабоченность автора "Заметок" появлением в наши дни немалого числа скучных, не очень умных и не в меру дидактических творений, которые по чистому недоразумению называются детскими книгами. Против таких книг надо бороться. Надо искать и вскрывать причины их появления. Надо требовать искоренения этих причин. И Л. Исарова борется, ищет, требует. Совершенно справедливо недостатки многих книжек для детей критик видит в узости и ограниченности их тематики, в рафинированной безжизненности героев, в примитивности идейного содержания и сухой назидательности. Можно согласиться с Л. Исаровой, что в названных недостатках отчасти повинны и те критики, педагоги, школьные библиотекари, кто под флагом борьбы за возрастную специфику вольно или невольно уводит детскую литературу в сторону от большого пути, проложенного общей, "взрослой" литературой. Пафос борьбы против этих вредных тенденций составляет, на мой взгляд, самую сильную сторону статьи Л. Исаровой. В литературной критике все больше утверждается дух дискуссий, все чаще происходит обмен мнениями между авторами, не согласными друг с другом или желающими дополнить один другого. Может быть, есть смысл и в отклике на статью Л. Исаровой, тем более что решительное возражение вызывает стремление критика опорочить и отвергнуть самый термин "возрастная специфика" и все, что за этим термином кроется. По словам автора статьи, в 1959 году создать по-настоящему художественные, интересные произведения для ребят смогли лишь те писатели, которые "не были в плену возрастной специфики" (стр. 46). Те же, кто не сумел избежать "плена", породили вещи слабые, худосочные, нехудожественные, вещи, где все так "нравоучительно", стр. 47 -------------------------------------------------------------------------------- сугубо "педагогично", что "после чтения нескольких страниц... хочется закрыть книгу" (стр. 31). Итак, "возрастная специфика" - вот главный враг детской книги, корень всех постигших ее за последнее время зол! Однако верно ли это? Прежде всего разберемся, о какой специфике, вернее, о каком ее понимании идет речь в статье Л. Исаровой. Оказывается, по Исаровой, возрастная специфика подразумевает "право на облегченный подход к жизни" (стр. 36). Со страстью и негодованием обрушивается критик на книжки, "облегченные до предела согласно требованиям "возрастной специфики" (стр. 32). "Что можно и что нельзя знать о жизни и людях детям определенного возраста" (стр. 32), -таково, по мнению Л. Исаровой, второе требование "Специфики". Третья черта "возрастной специфики" - заданное" и мелкотемье. "Так называемые же детские книжки, - утверждает автор "Заметок", - соответствуя возрастной специфике, пишутся по заданным узеньким темам" (стр. 34). В-четвертых, "возрастная специфика" - это навязчивый дидактизм, "фальшивое морализирование" (стр. 34). В-пятых, отсутствие образности, юмора и даже "попросту утрата чувства реальности" (стр. 34). И т. д. и т. п. Слов нет, такое понимание "возрастной специфики", к сожалению, еще находит у нас место. Более того, оно имеет свою давнюю историю, восходя ко временам "Звездочки", "Семейных вечеров", "Задушевного слова" и других реакционных детских журналов прошлого века. Подобный взгляд на детскую литературу составлял когда-то важную часть "эстетического кодекса" П. Фурмана, Б. Федорова и прочих делателей детской книги, столь же благонамеренных, сколь и бездарных. Великая заслуга Белинского в том, что он первый нанес сокрушительный удар по реакционной детской литературе и ее, "теоретическим" основам. Дело Белинского продолжили Добролюбов, Чернышевский, а в наше время - Горький и Макаренко. Подобную борьбу ведет и Л. Исарова. Но вот странное противоречие - на стр. 36 мы читаем ее сноску: "Замечу, что возрастная специфика обязательна в книжках для дошкольников и младших школьников 1 - 3 классов; я лишь против возрастной специфики в применении к среднему и старшему школьному возрасту". Поскольку ни о каком ином понимании возрастной специфики, кроме отвергнутого Л. Исаровой выше, в статье речи нет, нам остается только, прочитав данное примечание, с грустью воскликнуть, как восклицал когда-то Белинский: "Бедные дети!" Нет, великие критики прошлого, громя идейно-эстетические позиции Федоровых и фурманов, не отрицали возрастной специфики вообще. "Книги, которые пишутся собственно для детей, должны входить в план воспитания как одна из важнейших его сторон", - говорил Белинский. Именно он впервые, еще более столетия назад, выступил против облегченного показа жизни - за реализм, правдивость, художественную глубину литературы для маленьких. Именно он был врагом всяческой заданности, мелкотемья, ограничения тематики детской литературы. Это ему принадлежат слова: "Главное дело - как можно меньше сентенций, нравоучений и резонерства..." И это он первый утвердил ка- стр. 48 -------------------------------------------------------------------------------- завшуюся современникам парадоксальной мысль, что "хорошо и полезно только то сочинение для детей, которое может занимать взрослых людей и нравиться им не как детское сочинение, а как литературное произведение, писанное для всех". "Для детей предметы те же, что и для взрослых, - писал Белинский, - только их должно излагать сообразно с детским понятием, а в этом-то и заключается одна из важнейших сторон этого дела!" (курсив мой. - И. М.). Итак, ни по своим художественным качествам, ни идейно, ни тематически произведения для детей не должны отличаться от произведений для взрослых. Весь же вопрос так называемой возрастной специфики еще со времен Белинского сводится к стилю детских произведений: излагать должно "сообразно с детским восприятием", то есть доступно, живо, образно, увлекательно, красочно, эмоционально, просто, ясно. "Автор, идущий в детскую литературу, - предупреждал Горький, - должен учесть все особенности читательского возраста. В противном случае у него получится книга, лишенная адреса, не нужная ни ребенку, ни взрослому". Стоя на позициях автора "Заметок", нельзя понять, почему многие "детские" книжки, напечатанные под грифом "Школьная библиотека", отталкивают юных читателей, ненавистны им, тогда как иные "взрослые" книжки читаются ребятами "запоем", зачитываются до дыр. Но все легко объясняется, лишь только мы усвоим простую истину, что "возрастная специфика" определяется не предрассудками автора, критика или издателя и не учпедгизовским или детгизовским грифом на титульном листе книги, а объективным соответствием данного произведения уровню понимания данного читателя. Требования возрастной специфики - это требования самого ребенка, подростка, юноши, осознанные и сформулированные теоретиками, педагогами, критиками. Сказки Пушкина, басни Крылова, ершовский "Конек-горбунок", автобиографическая трилогия Л. Толстого, произведения А. Конан-Дойля, Ф. Купера, Майн-Рида и десятков других всемирно известных писателей, создававшиеся для взрослого читателя, стали любимым чтением детей, ибо в них, независимо от намерения их авторов, были наилучшим образом учтены требования возрастной специфики, ибо они в высокой степени соответствовали детскому мировосприятию. Все это - азбучные, хрестоматийные истины. И не было бы нужды повторять их, если бы Л. Исарова не тратила массу усилий на доказательство того, будто учет возрастных особенностей читателя в лучших детских книжках последнего года отсутствует, будто и хороши-то они лишь потому, что авторы пренебрегли "возрастной спецификой". "Короткий рассказ, избранный А. Мошковским и Р. Погодиным, - читаем мы, - по жанровым особенностям ничем не отличается от "взрослого" рассказа: ни композицией, ни методом раскрытия характеров героев, разве что менее усложненной образностью, учитывающей словарный запас ребенка. Да и по темам большинство этих рассказов интересно не только ребенку, но и взрослому, подчас даже и не вспоминающему о "возрастной специфике" (стр. 41). "Итак, по жанровым особенностям все рассмотренные повести тоже не отличались от "взрослой" (стр. 46), - пишет Л. Исарова в заключение разговора о повестях. Все, сказанное критиком, сводится к резюме: "А. Мошковский, Ю. Томин, Р. Погодин, Р. Достян и другие, стр. 49 -------------------------------------------------------------------------------- о которых говорилось в этой статье, не приноравливают свою манеру "под детей", а создают для них подлинные художественные произведения" (стр. 46). Более века передовая русская критика вела борьбу против деления литературы на книги "под детей" и "художественные". Более века внедряла она в сознание писателей и педагогов мысль, что для детей надо писать художественно, но при этом писать именно "под детей", то есть учитывать возраст читателя, его психологические особенности. Статья же Л. Исаровой по сути возвращает нас к исходным рубежам - на сто с лишком лет назад. Впрочем, справедливости ради надо отметить: критик не всегда последователен. "Просто, без ханжества и сюсюкания, - пишет Л. Исарова, анализируя "Последний рассказ" Р. Погодина, - нарисовал Р. Погодин драму Кешки, скорее близкую детям, чем взрослым, так часто забывающим, что к ребенку надо относиться с уважением, бережно" (стр. 40). Речь идет о том, как мать обманула ожидания Кешки, выйдя замуж не за того, кого он успел полюбить и уже прочил себе в отцы. Не испытывай Л. Исарова страха перед нарисованным ею же пугалом "возрастной специфики", она поняла бы, что в данном случае ею как раз отмечен характерный пример учета писателем возрастных особенностей подростков; что мысль: "к ребенку надо относиться с уважением, бережно" - представляет не что иное, как требование "возрастной специфики"; что, наконец, успех названных выше книг объясняется именно настоящим (а не школярским и не "федоровским") применением в них все той же "возрастной специфики". Разумеется, данная реплика не претендует на окончательное решение вопроса. Понятие "возрастной специфики", равно как и общая проблема состояния нашей детской литературы, нуждается в дальнейшей разработке и обсуждении. стр. 50