В дискуссии, развернувшейся на страницах "Вопросов литературы" вокруг оценки народничества, один вопрос имеет особенно большое значение для истории литературы и критики. Он может быть сформулирован следующим образом: принадлежат ли теоретики народничества 70-х годов к предшественникам социал-демократии и марксизма? Только решив этот вопрос, можно верно определить удельный вес и соотношение в развитии русской общественной мысли, публицистики и критики, с одной стороны - Белинского, Герцена, Добролюбова, Чернышевского, с другой - Михайловского, Лаврова, Бакунина. Только решив этот вопрос, можно правильно определить роль Некрасова и Щедрина в "Отечественных записках" рядом с Михайловским, Елисеевым, Кривенко. Именно этот важный вопрос поставлен и по-своему разрешен в статье Э. Виленской и Б. Итенберга "Действительно, не надо упрощать!" ("Вопросы литературы", 1960, N 10), и почти исключительно только на этом вопросе я и собираюсь остановиться здесь, в этой по необходимости краткой реплике. Достоинство указанной статьи в том, что авторы прямо и откровенно поставили этот вопрос, но решение, ими предложенное, представляется мне совершенно ложным, противоречащим исторической правде, ленинским оценкам. Будучи несогласными с данным мною (в статье, помещенной в N 2 "Вопросов литературы" за 1960 год) противопоставлением героических революционеров-практиков 70-х годов народническим стр. 145 -------------------------------------------------------------------------------- теоретикам, Э. Виленская и Б. Итенберг пишут: "Я. Эльсберг почему-то решил иллюстрировать народническую теорию, на которую опирались революционеры 70-х годов, лишь воззрениями Г. Елисеева и Н. Михайловского, то есть заведомо либеральных народников, умолчав при этом о таком, например, властителе дум революционной молодежи 70-х годов, как П. Лавров". Но разве Михайловский 70-х и даже 80-х годов был либералом? Разумеется, нет. Он был тогда демократом, и даже Елисеев был в 70-х годах демократом, пусть уже в то время сильно колебавшимся к либерализму. Иначе как же они могли бы руководить демократическими "Отечественными записками", работать вместе - несмотря на те или иные разногласия - с Некрасовым и Щедриным? Ленин писал о Михайловском: "Мы чествуем Михайловского за его искреннюю и талантливую борьбу с крепостничеством, "бюрократией" (извините за неточное слово) и т. д., за его уважение к подполью и за помощь ему, но не за его буржуазно-демократические взгляды, не за его колебания к либерализму, не за его группу "социал-кадетов" "Русского Богатства" (Соч., т. 20, стр. 102). Колебания к либерализму (но не либерализм) были лишь слабой стороной Михайловского, ясно обнаружившейся притом уже в 90-х годах. Между тем вся статья Э. Виленской и Б. Итенберга основана на противопоставлении Михайловского-либерала - Лаврову-революционеру. Авторы статьи возражают против того, что "подлинные теоретики революционного народничества должны также исключаться из числа предшественников русской социал-демократии". Таким "подлинным теоретиком" революционного народничества авторы и считают Лаврова. Но ведь Ленин оценивал теоретические взгляды и Лаврова и Михайловского в их единстве как представителей субъективной социологии. Почему авторы статьи умалчивают об этом? Еще в работе "Экономическое содержание народничества и критика его в книге г. Струве" Ленин рассматривает Миртова (Лаврова) и Михайловского как субъективистов (см. Соч., т, 1, стр. 376 - 377). А в статье "Наши упразднители" (1911) Ленин говорит о роли "позитивистских и идеалистических учений Лаврова и Михайловского в ошибках субъективной социологии" (Соч., т. 17, стр. 52). Авторы же на основе нескольких цитат из сочинении Лаврова пытаются доказать, что Лавров вообще отошел от субъективизма. Но что общего это имеет с точкой зрения Ленина? Э. Виленская и Б. Итенберг, игнорируя определяющее философское теоретическое значение взглядов Лаврова, причисляют его к предшественникам социал-демократии и марксизма. Но держась такого рода методологии, придется к предшественникам марксизма причислить и Бакунина, бесспорного "властителя дум" многих революционных народников 70-х годов. Авторы статьи этого вывода не делают, но к нему ведет логика их мысли. стр. 146 -------------------------------------------------------------------------------- Э. Виленская и Б. Итенберг пытаются обосновать свою концепцию при помощи следующих известных слов Ленина из "Что делать?": "...роль передового борца может выполнить только партия, руководимая передовой теорией. А чтобы хоть сколько-нибудь конкретно представить себе, что это означает, пусть читатель вспомнит о таких предшественниках русской социал-демократии, как Герцен, Белинский, Чернышевский и блестящая плеяда революционеров 70-х годов; пусть подумает о том всемирном значении, которое приобретает теперь русская литература; пусть... да довольно и этого!" (Соч., т. 5, стр. 342). Но у Ленина не найти ни одного слова, которое позволило бы Лаврова отнести к "блестящей плеяде революционеров 70-х годов". Ни Лавров, ни Бакунин к ней не принадлежали. Что же касается цитируемых Э. Виленской и Б. Итенбергом замечаний Ленина на статью "Две правды", то и в них также нет ни одного слова, противопоставляющего Михайловского Лаврову. И здесь Михайловский противопоставляется именно революционерам-практикам, "поколению революционных социалистов 70-х годов" (см. Полн, собр. соч., т. 5, стр. 402 - 403). Могут возразить, что упоминание "блестящей плеяды революционеров 70-х годов" в связи с вопросом о передовой теории означает, что здесь имеются в виду именно теоретики народничества. О какой же плеяде может тогда идти речь? Неужели же о Лаврове, Бакунине, Михайловском? Такое предположение просто смешно. А главное: наивно думать, что с точки зрения Ленина выработке передовой революционной теории способствуют лишь теоретики. В "Детской болезни "левизны" в коммунизме" Ленин писал: "Марксизм, как единственно правильную революционную теорию, Россия поистине выстрадала полувековой историей неслыханных мук и жертв, невиданного революционного героизма, невероятной энергии и беззаветности исканий, обучения, испытания на практике, разочарований, проверки, сопоставления опыта Европы" (Соч., т. 31, стр. 9). Вот именно своим невиданным революционным героизмом, испытанием на практике революционеры 70-х годов внесли огромный вклад в поиски правильной революционной теории, в то время как такие теоретики, как Лавров и Михайловский, шли назад от Чернышевского. Не всякая революционная теория, если понимать под этим определением каждое, так или иначе связанное с революционным движением, учение, вносила в конкретной обстановке русской действительности второй половины XIX века свой вклад в поиски правильной революционной теории. Это особенно очевидно на примере Бакунина, но также относится и к Лаврову. Серьезным недостатком моей статьи, напечатанной в N 2 "Вопросов литературы", было то, что там это различие проведено недостаточно ясно. Мои же оппоненты вовсе не желают видеть его. На самом же деле Чернышевский и Герцен сыграли громадную стр. 147 -------------------------------------------------------------------------------- роль в поискал правильной революционной теории, а Лавров и Бакунин шли от этих поисков назад. Во взглядах Лаврова и Бакунина не было ничего, что марксизм мог бы рассматривать как свое наследие. Этим и определяется то принципиальное различие, которое необходимо под данным углом зрения проводить между великими революционными демократами 60-х годов, героическими практиками-революционерами 70-х, русской литературой с ее "всемирным значением" (Ленин), с одной стороны, и такими теоретиками народничества, как Михайловский, Лавров, Бакунин, при тех или иных различиях между последними, с другой. Чернышевский и Герцен, как и другие классики русской литературы и критики, принадлежат к нашим великим предшественникам. Их наследие вечно живо. Советская культура продолжает и развивает это наследие. Что же касается наследия народнических теоретиков Лаврова, Михайловского и особенно Бакунина, то оно представляет чисто исторический интерес. В нем много органически чуждого мировоззрению советского народа. Еще два очень беглых замечания. Э. Виленская и Б. Итенберг пытаются опровергнуть мое утверждение о теоретической слабости революционеров-практиков 70-х годов тем соображением, что Александр Михайлов и другие интересовались теорией. Но ведь интерес к теории еще не определяет уровень последней. А в этом и заключается суть вопроса. Совсем уж странно звучит утверждение авторов рассматриваемой статьи о том, что именно народниками 70-х годов "впервые поставлен был вопрос о развитии капитализма в России". Авторы ссылаются при этом на Ленина, но Ленин говорит не о народниках 70-х годов, а о народничестве в целом. Неужели же Герцен, например, не ставил этот вопрос, хотя имел несравненно меньше отправных фактических данных, чем народники 70-х годов? Вспомним, например, его слова о том, что "буржуазная оспа теперь на череду в России", относящиеся к 1865 году1. Даже как-то неловко напоминать об этом историкам общественной мысли. -------------------------------------------------------------------------------- 1 См. А. И. Герцен, Собр. соч., т. XVIII, М. 1959, стр. 371. стр. 148