В 1926 - 1927 годах появились два томика воспоминаний художника Льва Михайловича Жемчужникова. Во втором томе "В крепостной деревне" автор рассказывал о своих фольклорно-этнографических увлечениях, о поездках по Украине, закончившихся женитьбой на крепостной крестьянке, и о вынужденном отъезде за границу, так как владельцы девушки не соглашались отпустить ее на волю. Третья книга воспоминаний (или части пятая и шестая, по счету самого автора), в которой содержались заграничные впечатления Жемчужникова, рассказ о возвращении в Россию, о сближении с петербургским кружком украинцев, с Шевченко и очень беглое описание дальнейшей, в общем неудавшейся жизни этого талантливого человека не была издана. После ликвидации издательства братьев Сабашниковых, после смерти дочери Л. Жемчужникова - Елены Львовны Лебедевой, рукопись третьего тома воспоминаний на много лет исчезла из поля зрения исследователей. Несколько лет тому назад эта рукопись была приобретена Государственным Русским музеем в Ленинграде. Из нее мы извлекаем два отрывка, содержащих новые сведения о знакомстве автора воспоминаний с Шевченко. Л. Жемчужников сделался другом ссыльного солдата Тараса Шевченко задолго до того, как лично с ним познакомился. Разочаровавшись в насквозь схоластическом, казенном преподавании в Академии художеств, юноша Жемчужников с начала 1850-х годов стал ежегодно по нескольку месяцев проводить на стр. 86 -------------------------------------------------------------------------------- Украине. "Живя в Малороссии, - вспоминал он позднее, - я старался изучить народ, зачерчивал в свои альбомы я записные книжки пейзажи, типы, сказки и все меня интересующее". Молодой художник разыскивал стариков-бандуристов и зарисовывал их, просил петь себе старинные песни о подвигах народных героев, записывал песни и сказки. Наряду с народным творчеством одним из основных источников знакомства Жемчужникова с украинским народом были стихотворения Шевченко: "Шевченкой я упивался, читал и перечитывал, читал другим, посвящал их в красоты, сердечность и силу этого замученного гения". Множество интереснейших сведений о сосланном украинском поэте Жемчужников разузнал во время своих странствий по Украине, во время посещений помещичьих семей (в особенности семьи Лизогубов), со многими из которых был знаком лично и Шевченко. Л. Жемчужников пришел к мысли осуществить оригинальное издание, посвященное истории, быту, народному творчеству, литературе Украины, но личные его обстоятельства, необходимость жить на полулегальном положении, подготовляя отъезд с женой за границу, - не дали ему возможности завершить начатые работы по украинскому фольклору и этнографии. Собранные материалы вместе с самой идеей издания он передал П. Кулишу, который и издал в 1856- 1857 годах двухтомный сборник "Записки о Южной Руси". Как известно, сборник этот привлек внимание Шевченко и вызвал его восторженные отклики. Осенью 1857 года Л. Жемчужников уехал за границу и возвратился в Россию лишь в конце 1860 года. Только тогда состоялось его личное знакомство с Шевченко, о котором он и рассказал в публикуемых воспоминаниях. Стремление тяжело больного и почти не выходившего из дому поэта познакомиться с Жемчужниковым объяснялось и знанием его биографии (женитьба на крепостной!), и благодарностью за большую работу фольклорно-этнографическую. Теплое, дружеское чувство Шевченко к художнику-демократу было согрето также благодарностью за материальную помощь, тем более ценную, что первоначально она должна была быть анонимной. Тотчас по получении первых сведений об освобождении "нашего бедного мученика Тараса Шевченко" Л. Жемчужников, сам обладавший очень скудными средствами, начинает хлопотать о сборе денег для него. Его усилиями было собрано 150 рублей - сумма немалая, составлявшая целое состояние для вчерашнего ссыльного солдата. Сам Жемчужников просил друзей поэта, через которых переслал ему собранные деньги, умолчать о своей роли в этом деле, однако М. Лазаревский просьбы этой не выполнил. Познакомившись с Шевченко лично, Жемчужников очень быстро с ним сблизился. Сближала их, кроме причин, указанных выше, также общая ненависть к николаевской палочной монархии и к самому Николаю I: в своих воспоминаниях Жемчужников приводит ряд выразительных фактов и отзывов о нем. Однако Жемчужникову были свойственны либеральные иллюзии, политическая наивность. Человек высоких моральных качеств и большой душевной чистоты, он твердо верил в возможность переубедить, перевоспитать вчерашних крепостников и, решительно отвергая революционные методы борьбы с самодержавием, позже сделался убежденным сторонником реформ 60-х годов. Эти свойства общественного облика Жемчужникова прокладывали естественную межу в его отношениях с Шевченко; во всяком случае, они объясняют, стр. 87 -------------------------------------------------------------------------------- почему в его воспоминаниях лишь скудными, нечастыми намеками говорится о политических высказываниях украинского поэта, которые побуждали мемуариста "высказывать Тарасу Григорьевичу все мое опасение за дальнейшую судьбу его", за возможность в будущем "еще мрачнейших дней", - очевидно, по сравнению с пережитой ссылкой. К записи своих воспоминаний о Шевченко Жемчужников приступил тотчас же после смерти поэта. В текст воспоминаний Жемчужников включил свою статью, напечатанную в "Основе" 11861, N 3), восстановив цензурные изъятия. К ней он присоединил несколько разновременно написанных отдельных заметок, из которых сейчас мы публикуем две, представляющие наибольший интерес. Жемчужников говорит о Шевченко и в главе, посвященной Кулишу я его отношениям с украинским поэтом. Автора воспоминаний связывала с Кулишом давняя дружба и совместная работа по собиранию и изданию произведений народного творчества. Связывало их также общее, как казалось Жемчужникову, преклонение перед гением Шевченко. Тем выразительнее звучит в воспоминаниях Жемчужникова рассказ о полном его разрыве с Кулишом. Приводим здесь этот рассказ, очень характерный также для самого автора воспоминаний. Жемчужников вспоминает об охлаждении Кулиша "к своему другу" (советское шевчевковедение давно уже отбросило легенду о "дружбе" Кулиша и Шевченко, которую всего более распространял сам Кулиш в личных своих целях) и о вопиюще грубом отзыве по поводу "пьяной Музы" Шевченко в книге Кулиша "История воссоединения Руси" (т. 2, СПб. 1874, стр. 24 - 25). "Наконец, узнал я из частных разговоров и прочел в печати о грубом, недобром и, главное, нечестном отзыве ПГА. о Шевченко, отзыве настолько возмутительном, что Костомаров и другие возражали Кулишу и осуждали его. Я был глубоко возмущен и огорчен недостойным поступком П. А., который осмелился назвать <поэзию> Шевченко "пьяной Музой". Я был в таком негодовании, что просил передать П. А. К<улишу>, чтобы он ко мне не приезжал, что я ему при встрече не подам руки и что между мною и им полный разрыв. Я мог и могу не только простить, но и понять противоположный моему взгляд на оценку человека, могу понять я то, что можно человека уважать, ценить, прославлять и потом - изменить о нем мнение, потому что мой кругозор стал шире и я стал иначе чувствовать, или вследствие каких бы то ни было обстоятельств. Но, во всяком случае, моя совесть, честь, мои прежние отношения не позволят мне издеваться и презирать старого друга, при этом мученика, человека крупного таланта и тем более уже умершего. Это был скверный поступок со стороны Кулиша; как решился он после всего писанного им и сказанного прежде о Шевченко - назвать его "пьяной Музой"! Мог ли я при этих условиях быть покоен при встрече с Кулишом, и мог ли я подать ему руку?" Особый интерес представляет вторая из публикуемых заметок. Рассказ Жемчужникова о посещении его Чернышевским и о просьбе последнего написать для "Современника" воспоминания о Шевченко является новым подтверждением большого интереса революционеров-демократов к творчеству великого украинского поэта, идейной и личной близости, существовавшей между Шевченко и Чернышевским. Вместе с тем заметка Жемчужникова вносит нечто новое и в биографию Чернышевского (рассказ о предупреждении последнего о предстоящем аресте и т. д.). г. Ленинград И. АЙЗЕНШТОК стр. 88 -------------------------------------------------------------------------------- 1 Приехал я из Парижа в Петербург осенью 1860-го года с женою и детьми и остановился с ними на Васильевском острове, в 19-й линии, близ набережной большой Невы. Из близких знакомых, знавших историю моей женитьбы, находился тогда в городе один П. А. Кулиш, посетивший меня в Париже, к которому я и отправился на другой день по приезде. Он же сообщил мне тогда о пробуждении духовной жизни между выдающимися и горячими украинскими патриотами, во главе которых стояли: Н. И. Костомаров, вернувшийся из ссылки Т. Г. Шевченко, В. М. Белозерский и другие. Сочувствующих этому движению было немало и в самой Малороссии, что послужило поводом к изданию малороссийского журнала "Основа". Нашлись и великороссы, желавшие помочь этой затее не только трудом, но и капиталом, как богатый костромской помещик Н. И. Катенин, дядя Н. А. Белозерской (жены В. М. Белозерского). К участию в "Основе" привлекли и меня, причислив к малороссам, как искреннего поклонника милого края. Кулиш обещал меня перезнакомить со всеми, начиная с Шевченко; но Шевченко предупредил Кулиша и, узнав мой адрес, сам поспешил навестить меня. Его простая, добрая и детская натура была до того чувствительна к пустой, когда-то оказанной ему услуге и чуткость его была так безошибочна, что он, не дожидаясь моего посещения, явился ко мне и с нами познакомился. Знакомство это было до того своеобразно, что считаю нелишним рассказать о нем тем, которые не читали этого в марте месяце "Основы" 1861 года 1. Если же кто и прочел, то, вероятно, не прочь будет прочесть и опять, чтобы еще раз вспомнить этот ясный, светлый и святой образ мученика-бандуриста, этого гения малороссийского слова. Меня не было дома, а жена, уложив детей спать, так как было уже 11 часов вечера, разделась и тоже легла в постель. В это время послышался тихий стук в дверь, раз, другой, третий... Жена, уверенная, что это я, вскочила с постели, набросила на себя шубку и отворила дверь. Перед нею стоял Шевченко, в своей бараньей шапке и овчинной шубе, каким его знала не только она, но и дети мои по имеющемуся у нас в Париже портрету 2. Жена моя, такая же поклонница произведений Шевченко, как и я, также скорбевшая о его мучениях в неволе, - встретилась с ним радостно, как родного; они обнялись и расцеловались. Когда я возвратился домой, то застал их сидящими в креслах рядом и занятых дружеской -------------------------------------------------------------------------------- 1 В той части воспоминаний Л. Жемчужникова, которая была напечатана в "Основе", рассказа о личном его знакомстве с поэтом нет. - И. А. 2 По просьбе Кулиша мною были заказаны первому в Париже литографу Муильрону с фотографий портреты Кулиша, Костомарова и Шевченко, прекрасно выполненные, которые ныне составляют чрезвычайную редкость. (Здесь я далее примечания Л. Жемчужникова. - И. А.) стр. 89 -------------------------------------------------------------------------------- беседой. Конечно, и со мною встреча этого прекрасного человека была братской; мы смотрели друг на друга, и слезы радости и горя были у нас на глазгах. Со мною познакомился заочно Т. Г. в ссылке своей, из рассказов М. М. Лазаревского и но статье Кулиша, прочитанной им в 2-м томе "Записок о Южной Руси", изданной в 1857 году. Читая эту статью, Шевченко в Дневнике своем 10-го ноября 1857 года написал: "Какой милый оригинал должен быть этот Жемчужников Л. Как бы я счастлив был увидеть человека, который так искренно, нелицемерно полюбил мой родной язык и мою прекрасную, бедную родину" 1. Вслед за тем в письме своем к Кулишу от 5-го декабря 1857 года он пишет: "Що се за дивний, чудний чолов'яга Л. Жемчужников. Поцілуй його за мене, як побачиш"2. Как это лестно было мне прочесть и как Шевченко отгадал душою, что я действительно глубоко полюбил и милый язык его родной, и бедную его родину. Жаль, что не знал он тогда, как сердце мое болело годами за него и как я упивался его правдивым, горячим и музыкальным словом. Вскоре после моего первого свидания с Т. Г. я переехал в 11-ю линию Васильевского острова, чтобы жить ближе к отцу, кроме того, отсюда мне удобно было посещать Шевченко в Академии художеств, Лазаревского, поселившегося против Академии, и Костомарова в его квартире на 9-й линии. У Костомарова каждый вторник собирались гости, и я каждый раз заставал там Шевченко, который большую часть вечера просиживал с милой и умной старушкой, матерью Костомарова. По понедельникам мы встречались с Шевченком у В. М. Белозерского, тогда уже редактора зародившегося журнала "Основа". У Белозерского собиралось очень многочисленное и весьма разнообразное общество, которое соединял интерес появления нового журнала, его направления и силы. Из посетителей я могу назвать, кроме Шевченко, Кулиша и Костомарова, - Кухаренко3, Симонова4, Чернышевского, Катенина, Лазаревского, Тургенева, Тиблена, Анненкова, Кавелина и проч. и проч. При этом всегда бывало много молодежи. Образованная хозяйка, Надежда Александровна, и муж ее вели дело с тонким тактом и этим давали возможность каждому найти себе соответствующий кружок и чувствовать себя свободным, как у себя дома. Нередко посещал и меня Шевченко и интересовался моими художественными работами; а из гравюр серьезно и с большой похвалой отнесся к моей "Покинутой". Он подробно расспрашивал меня о гравировальных лаках и с удовольствием принял их не- -------------------------------------------------------------------------------- 1 "Основа", март месяц, стр. 83, 1861. 2 "Основа", 1862-го, март. 3 Приятель Шевченко, писатель и командир черноморских казаков. 4 Писавший под именем Номиса и по смерти завещавший значительный капитал на училище в гор. Нежине. стр. 90 -------------------------------------------------------------------------------- сколько кусков от меня в подарок, но, к сожалению, не успел воспользоваться ими. Не раз говорил он мне о своем желании поселиться на крутом берегу Днепра, чертил план задуманного им поселка и предлагал мне устроить покупку куска земли рядом с ним. В это время также его сильно занимал вопрос о грамотности народа, книжках для него, и он написал прекрасно составленный букварь. Шевченко любил напевать малороссийские песни, пел с большим чувством, все более и более углубляясь в смысл; от него же я слышал сложившуюся в народе пародию на акафисты, в которой осмеяны пороки и лицемерие представителей духовного сана. Шевченко, всегда чистый и правдивый, на мой вопрос, откуда эта пародия, отвечал, что слышал ее еще в детстве своем и что тут нет ни одного слова, им вставленного. Не раз слышал я порицания Шевченко за его пьянство, и мне приходилось отвечать то же, что сказал Н. И. Костомаров: "Я никогда не видел его в нетрезвом виде". Знакомство мое с Т. Г., к моему глубокому сожалению, непродолжительно, так как я приехал в Петербург в октябре 1860 года, а в феврале 1861 его уже не стало. Судьбою он лишен был отрады дожить до манифеста об освобождении крестьян. До манифеста он не дожил несколько дней. Умер Шевченко 26-го февраля 1. Хотя мы знали о неминуемой для него скорой смерти, но известие электрической искрой пробежало во всех, и невыразимая грусть охватила сердца наши. Я утешал себя тем, что видел и знал Шевченко, что видели и знали его моя жена и дети. Похороны Шевченко выходили из ряда обыкновенных. Отпевание происходило в церкви Академии художеств, и по окончании панихиды вышел вперед и стал лицом к покойнику П. А. Кулиш и сказал речь на малороссийском языке о значении поэта; за ним говорил Н. И. Костомаров и на польском языке - Хорошевский2. Редакция "Основы" пригласила меня написать для следующее го номера журнала о смерти и погребении поэта. Статья эта была послана мною в редакцию, но помещена была несколько охлажденной цензором... 2 Однажды я сижу у себя дома и завтракаю с женою и детьми.. Входит незнакомый человек. Я приглашаю его сесть с нами покушать; он садится, не ест и в свою очередь предлагает мне написать для "Современника" статью о Шевченко. Не чувствуя себя -------------------------------------------------------------------------------- 1 Не дождавшись нескольких дней до обнародования манифеста 19 февраля. 2 Желающие познакомиться с этими речами и речами, говоренными на кладбище, могут прочесть их в мартовской книге "Основы" за 1861 год. стр. 91 -------------------------------------------------------------------------------- в силах исполнить эту сериозную задачу, я отказываюсь и отговариваюсь тем, что работаю для "Основы", которая также просила меня об этом и которой хотя я отказа не дал, но просил дать мне время подумать. Просидев у нас и поговорив еще, посетитель простился и ушел. В следующий понедельник вечером, когда я, по обычаю, пришел в редакцию "Основы", меня спросили с удивлением о причине моего отказа от предложения, сделанного мне Чернышевским; и тогда выяснилось, что посетивший меня человек был Чернышевский. После этого я встречался с ним в редакции "Основы". Вскоре после того посетил я вечером брата моего Владимира, жившего в квартире отца, и отец сказал мне, что Чернышевскому предстоит опасность ареста. На другой день утром я отправился к Чернышевскому, чтобы предупредить его о грозившей ему опасности. Чернышевский, засмеявшись своим оригинальным нервным смехом, сказал, что благодарит за заботу о нем, но что он всегда готов к такому посещению, что у него совершенно ничего предосудительного нет. По прошествии весьма значительного времени, когда я переселился в пензенскую деревню, до меня дошли слухи, что Чернышевский взят, а затем приговорен к каторжной работе в Сибирь на шесть лет. После того прошло много времени, и я лично слышал от причастного к делу Плещеева, что он был осужден по документу подложному и тем не менее прострадал чуть ли не двадцать лет жизни в Сибири за попытку бегства и затем умер в Саратове в ссылке, без дозволения въезда в Петербург. стр. 92