Рецензия (от латинского recensio - рассмотрение, обследование) - вид научной, литературной и художественной критики; литературно-критическая статья, дающая анализ, оценку научному или художественному произведению (главным образом новому)... Рецензент... - лицо, дающее отзыв, содержащий критические замечания, а также оценку какого-либо произведения. БСЭ, т. 36. Мы знаем, что такое рецензия. Мы и раньше догадывались, что такое рецензент. Но мы мало задумывались над тем, какой, должна быть рецензия и каким должен быть рецензент. Пора заняться этим вопросом. Надо обобщить опыт. Надо вооружить нашу творческую молодежь знаниями, которые ей помогут поднять искусство рецензирования на новую ступень. Примеров, достойных подражания, великое множество. Е. Книпович недавно в "Знамени" мимоходом заметила, что вклад критика всегда анонимен, как фольклор. Она же напомнила, что культура - многоступенчатая ракета. Рецензия - наиболее распространенный жанр литературно-критического фольклора, первая ступень ракеты, которая выводит критика на орбиту вокруг да около литературы... Как и любой фольклор, рецензия традиционна. Ее содержание и форма подчинены издавна сложившимся условным приемам. Рецензент, который кощунственно, неуважительно относится к традиции, бывает наказан. Читателя следует уважать. Излагайте (желательно бегло) содержание рецензируемой книги. Не успели прочитать труд, о котором пишете, - не страшно. стр. 59 -------------------------------------------------------------------------------- Можно ограничиться комментированием оглавления. Дегустатор, определяющий качество вина, не обязан выпить всю бочку, - ему достаточно полрюмки... В рецензии главное - приговор, оценка, выводы. Оценка бывает положительная или отрицательная. Но редко. Лучше, если выводы рецензента нельзя назвать ни положительными, ни отрицательными. Совсем хорошо, когда они содержат и хвалу и порицание. Но во всех случаях необходимо твердо придерживаться строго определенного круга устойчивых словосочетаний и фразеологических окаменелостей, специфической терминологии и маскировочных оборотов речи, выдержавших испытание временем. Эти магические формулировки, смысловое значение которых темно и неясно, гипнотизируют редакторов, усыпляют бдительность читателей. "В одной рецензии невозможно дать исчерпывающую оценку столь солидного труда..." "Небольшой объем журнальной рецензии не позволяет нам продемонстрировать перед читателем..." Такая оговорка, вовремя ввернутая в рецензию, снимает с автора ответственность. Если здесь же сослаться на непререкаемый авторитет Козьмы Пруткова, напомнив его мудрое изречение о невозможности объять необъятное, рецензент полностью гарантирован от упреков в том, что он обошел острые углы, не коснулся существа рецензируемого труда, забыл о главном. "Эти недостатки не затрагивают основного в книге - талантливо написанного труда, который заслуживает внимания и высокой оценки..." Неважно, если недостатки, о которых вы пишете, на самом деле не только затрагивают, но зачастую составляют основное в книге. Важно, что автора назвали талантливым, его труд - заслуживающим внимания. Отметьте, что рецензируемая книга должна быть переиздана, желательно большим тиражом, - и вы полностью обезоружите автора. Такая критика считается доброжелательной. Тональность рецензии целиком зависит от последнего абзаца, от ее, так сказать, заключительного аккорда. Ради этого последнего абзаца, собственно говоря, вся статья и пишется. Автор рецензируемого труда, его" редакторы, издательства интересуются не рассуждениями рецензента, а оргвыводами. Как бы там ни было, факт остается фактом: рецензию, как правило, читают в обратной последовательности, с конца. Это должно учитываться. Разработан ряд традиционных финалов. И хотя каждый из них лишь условно связан с содержанием самой рецензии, они-то и делают музыку. "Можно было бы указать и еще на некоторые мелкие неточности и пробелы... Но дело не в этих дефектах. Главное в том, что советская наука обогатилась большой и оригинальной работой..." (вариант А). "Подытоживая раздумья о рецензируемом издании, хочется сказать, что, несмотря на отмеченные недочеты, читатель с искренней благодарностью оценит работу..." (вариант Б). "Но все недочеты работы... единичны и не могут поколебать общей высокой оценки" (вариант В). "Вполне возможно, что, пользуясь этой книгой, читатель столкнется и с другими упущениями и недостатками, но их будет немного, ибо в целом это вполне надежная, очень полезная и нужная книга..." (вариант Г). стр. 60 -------------------------------------------------------------------------------- "Не все равноценно по значению. Есть в книге и другие, более частные недостатки. Есть отдельные неточные формулировки и спорные положения... Но в целом книга заслуживает положительной оценки? (вариант Д). Вариантов больше, чем букв в алфавите, но все они устраивают и рецензента, и автора рецензируемой книги, и редактора. Читатель как лицо незаинтересованное в счет не берется, хотя оценка дается от его имени. Труднее приходится рецензенту в тех случаях, когда ему по ряду причин не совсем удобно отмечать даже отдельные недочеты, частные недостатки, мелкие неточности, дефекты, упущения, промахи. Конечно, истина всем дорога, но ведь и Платон нам друг. Однако рецензия без критических замечаний пресна, как хлеб без соли. Как быть? В таких случаях рекомендуется прибегать к одному из апробированных приемов, умелое употребление которого создает имитацию критики, видимость полемики, мираж спора. Вот несколько наиболее ходовых вариантов галантной критики. "Думается, что книге не пошло бы во вред, если бы автор сделал более основательный экскурс в историю". "Надо думать, что и сами составители смотрят на этот раздел как на "заявку". "Из недостатков рецензируемого труда наиболее существенный видится нам в композиции, в структуре книги. Крайне условны названия ее компонентов, так что по оглавлению трудно представить, о чем конкретно будет идти речь в главах..." "От изменения в расположении материала, от устранения ряда повторений и уточнения некоторых общих оценок книга, безусловно, выиграет..." "Хотелось бы высказать пожелание автору сделать книгу более доходчивой по языку и методам использования в ней так называемого научного аппарата". Коли вам волей-неволей все-таки пришлось высказать несколько действительно серьезных замечаний, ставящих под сомнение концепцию рецензируемого труда, тотчас же оговоритесь: "Спор с автором носит теоретический характер. Этот спор возникает потому, что его исследование в высокой степени содержательно, что оно будит мысль и пленяет творческим подходом к актуальным проблемам современной литературы". Ссылка на актуальные проблемы современной литературы желательна во всех случаях, даже если рецензируемая книга посвящена литературным явлениям силурийского геологического периода... Безопаснее всего ограничиться указанием на недостатки издания, проистекшие по вине корректоров, наборщиков, оформителей. Делается это так: "Книга - исследование зрелое, глубокое по содержанию, интересное по языку и композиции. Досадно, что книга издана со многими опечатками, на плохой бумаге, в мало привлекательном переплете и небольшим тиражом. Тем не менее к монографии... будут часто обращаться в наши дни..." В заключение рецензии принято сказать несколько ласковых слов о потенциальных возможностях автора. Когда вы имеете дело с трудом явно не завершенным, пишите: "Думается, стр. 61 -------------------------------------------------------------------------------- что рецензируемая работа - это начало задуманного автором большого исследования". Если вас не удовлетворяет поверхностное решение многих проблем" лишь бегло затронутых автором, заметьте между прочим: "Надо полагать, что эти вопросы получат освещение в его последующих работах". Надо ли говорить о том, что следование приведенным выше образцам плодотворно? Это очевидно. Маститые наши рецензенты довели до совершенства искусство стрелять холостыми патронами... Но вместе с тем мы сознаем, что учиться нужно не только на классических образцах. Крупинки опыта приходится собирать, как золото, промывая тонны песка. Тем большую радость испытываешь, неожиданно обнаружив полновесный слиток. Небольшая статья киевского литературоведа А. Мазуркевича "Новая работа по теории драмы" (журн. "Советская Украина", 1959, N 12) томов премногих тяжелей. Это, так сказать, концентрат рецензентской премудрости. А. Мазуркевич рекомендует книгу К. Сторчака "Вопросы поэтики драмы", обнародованную Гослитиздатом Украины в 1959 году; "Перед нами один из первых опытов научного исследования и теоретического обобщения основных проблем поэтики драмы... Автор довольно смело ставит и в значительной мере по-новому решает такие важные проблемы, как... В работе широко использованы теоретические достижения предшественников... Последовательно и убедительно исследователь анализирует... Для всего исследования характерно тщательное изучение проблемы языка, как строительного материала драматического произведения... Автор подверг всестороннему анализу весьма разнообразный материал. Работа интересна богатством выдвинутых в ней проблем... Рецензируемое исследование представляет значительный научный интерес... В работе находим широкое обобщение того, что уже сделано... Работа представляет интерес не только для специалистов..." Ослепленный фейерверком восторженных определений, оглушенный фанфарами, поющими хвалу автору, широко обобщившему опыт предшественников, не придаешь значения заключительной традиционной скороговорке: работа, мол, "не лишена также и отдельных недостатков"; "желательно было бы глубже и доказательнее аргументировать"; "возможны и другие обоснованные критические замечания, которые только помогут автору далее успешно продолжить свою научно-исследовательскую работу в области теории драмы..." Вы уже готовы поставить К. Сторчака - по авторитетной рекомендации А. Мазуркевича - в один ряд с Аристотелем и Лессингом. Но вот месяц спустя в журнале "Вітчизна" (1960, N 1) появился ядовитый фельетон Ивана Светличного "А, Б, В, Г... или же "развертывание" фраз, тезисов и абзацев в научный трактат", посвященный выдающемуся теоретику драмы, а также Гослитиздату Украины и первому рецензенту "Вопросов поэтики драмы" М. Хмелюку (он опередил А. Мазуркевича в киевской газете "Радянська культура"). Кому же должен верить бедный читатель? М. Хмелюку и А. Мазуркевичу, поднявшим своего коллегу на космическую высоту, или Ивану Светличному, доказавшему (с фактами в руках) беспомощность, теоретическую малограмотность автора трактата по теории драмы? Случай поистине драматический... Впрочем, читатель себе на уме. Он отло- стр. 62 -------------------------------------------------------------------------------- жит в сторону рецензии и откроет сочинение К. Сторчака. Его несомненно покорит железная логика автора книги. Процитируем только два абзаца (в нашем несовершенном переводе); в них трактуются вопросы комического и трагического в жизни и искусстве. "Намереваясь палкой убить муху, ребенок делает смешное усилие, которое, к слову, для него есть акт познания жизни, закономерный момент его поступательного развития. Функция такого действия, не являясь непосредственным стимулом общественного развития, есть его необходимость: ребенок учится, накапливает опыт" (стр. 221). "Смерть, такая же закономерная в нашей жизни, как и рождение, страдание, есть такой же постоянный спутник человека, как и радость. Из этого конечного факта - из гибели, смерти как закономерного развития жизни (в котором рождение и смерть только противоположные стороны единого процесса) трагедия черпает свои конфликты" (стр. 109 - 110). Иван Светличный считает, что умение из мухи делать слона - еще не самое главное: важно потом добыть слоновую кость. Это наивысшее достижение метода "развертывания" при анализе художественных произведений достигнуто К. Сторчаком. Как бы то ни было, мы не всегда по достоинству оцениваем труды наших коллег. В том числе и рецензентов. Мы скупы на похвалы. А ведь рецензент тоже человек. Он тоже хочет, чтобы его похвалили... стр. 63