Выход в свет сборника "К. Маркс и Ф. Энгельс об искусстве"1 вызвал в нашей печати отзывы, отметившие своевременность и актуальность этого издания. Читатель получил полезное пособие для изучения общих вопросов художественного творчества, сущности и значения искусства, его исторического развития и его судеб. Круг тем, затронутых в материалах сборника, необычайно широк. Мы находим там глубочайшие мысли о генезисе и развитии культуры на всем протяжении истории человечества, о литературных направлениях, методах и стилях, о прекрасном и других категориях эстетики, о прессе и публицистике, о музыке, архитектуре, живописи. Здесь содержатся оценки деятельности различных писателей, анализ сложнейших процессов литературного движения XIX века. Многие высказывания, собранные в сборнике, могут быть раскрыты и обобщены во всей полноте лишь в результате монографических исследований эстетических и литературных взглядов Маркса и Энгельса, исследований, которых давно уже ждет наша наука и появление которых, надо полагать, не за горами. Широта проблематики сборника такова, что точнее было бы назвать его "К. Маркс и Ф. Энгельс о культуре и искусстве". В нашей статье мы остановимся лишь на некоторых вопросах, связанных с наукой о литературе. 1 В 1908 году, говоря об ожесточенной борьбе буржуазных ученых против марксизма, Ленин заметил: "Известное изречение гласит, что если бы геометрические аксиомы задевали интересы людей, то они наверное опровергались бы" (Соч., т. 15, стр. 17). Эти слова приходят -------------------------------------------------------------------------------- 1 "К. Маркс и Ф. Энгельс об искусстве", в двух томах, составление и вступительная статья М. Лифшица, комментарии А. Выгодского и Г. Фридлендера, "Искусство", М. 1957. стр. 3 -------------------------------------------------------------------------------- на память, когда видишь, как современные ревизионисты на Западе пытаются "опровергнуть" марксизм, смыкаясь с открытыми противниками этого великого учения. За последнее время заметно усилились атаки на марксистскую эстетику и на основы марксистского литературоведения. Среди фальшивых аргументов о "несостоятельности" марксизма встречаются утверждения о том, что марксизм якобы игнорирует специфическую природу художественного творчества, интересуясь лишь политическими идеями. При этом "ниспровергатели" марксизма всякий раз повторяют избитые фразы о том, что Маркс и Энгельс не написали специальных работ по вопросам эстетики и не создали стройной и законченной эстетической системы. Но то обстоятельство, что Маркс и Энгельс не систематизировали свои взгляды на искусство в обобщающем труде, нисколько не колеблет бесспорного факта: все их суждения об искусстве основаны на единых исходных методологических положениях и в совокупности представляют собою систему новаторских принципов искусствознания. Сборник "К. Маркс и Ф. Энгельс об искусстве" свидетельствует об этом со всей очевидностью. Вопросам литературы Маркс и Энгельс уделяли внимание не только в выступлениях на литературные темы или в письмах к писателям, но и в своих многочисленных трудах, посвященных самым разнообразным вопросам - философии, политической экономии, истории, естествознанию и т. п. О необычайной насыщенности литературного наследия основоположников марксизма оценками мировой литературы обычно говорится как о свидетельстве их энциклопедических знаний и в этой области. Конечно, широта охвата фактов литературы у Маркса и Энгельса поистине беспредельна. Не было ни одной эпохи в развитии искусства, ни одной крупной национальной литературы, не нашедшей так или иначе отклика в работах этих величайших ученых и революционеров. Однако насыщенность их литературного наследия суждениями о литературе и искусстве говорит и о другом. Самый характер включения вопросов литературы и эстетики в работы на темы, не имеющие прямого отношения к искусству, знаменовал совершенно новое понимание природы эстетического, сущности и роли литературы. В системе взглядов Маркса и Энгельса художественная литература - не иллюстративный материал, полезный в качестве дополнительных аргументов и "примеров" для политического деятеля, философа, историка и т. п. Нет, для Маркса и Энгельса художественное творчество было ценно своим познанием сущности явлений, познанием не менее достоверным, чем научное, но обладающим особыми эстетическими качествами, присущими именно искусству. С этой точки зрения заслуживают особого внимания принципы, пользуясь которыми Энгельс извлекал ценнейшие сведения о жизни и быте древней Греции из поэзии Гомера, любовной лирики и античных трагедий: эти данные помогали обобщать сложнейшие процессы истории в "Происхождении семьи, частной собственности и государства" и в других работах. А в "Капитале" Маркс показывает, как Бальзак, стр. 4 -------------------------------------------------------------------------------- изображая в романе "Крестьяне" крестьянина Курткюиса и ростовщика Ригу, раскрывает реальную экономическую основу их отношений1. Включение суждений об искусстве в работы на самые разнообразные темы связано с диалектико-материалистическим пониманием природы художественного творчества, эстетического чувства, эстетических эмоций и оценок. В то время как философы-идеалисты считали область эстетического лежащей вне повседневной человеческой деятельности, Маркс и Энгельс признавали эстетические элементы составной частью человеческой деятельности вообще, одним из важнейших средств познания жизни. В этом суть замечания Маркса о том, что человек в отличие от животного "формирует материю также и по законам красоты" (I, 158)2, то есть руководствуется в своей жизнедеятельности также и критериями прекрасного. Эстетические оценки, чувства, эстетические эмоции свойственны вообще каждому человеку, иначе искусство не смогло бы в ходе исторического развития выделиться в самостоятельную область "духовного производства", стать областью профессионального творчества. Если бы музыкальный слух не был свойством каждого нормально развитого человека, то не могло бы возникнуть музыкальное искусство, не выделялись бы люди, особо одаренные в этой области. Ведь музыка (хотя бы в форме песен, сопровождающих нас с колыбели) как элемент входит в повседневный быт, но в искусстве она становится самостоятельной областью деятельности. Способность образного мышления в той или иной степени свойственна каждому человеку: образностью прослоена и повседневная разговорная речь с зачастую неосознанными чисто поэтическими средствами - "молекулами" искусства - живописными сравнениями, метафорами, конкретно-чувственными определениями и т. д. Элементы образности, эстетические оценки и эмоции в человеческой деятельности вообще способствуют "освоению" мира, помогают его познанию особыми средствами. О взаимной зависимости процесса развития эстетических чувств человека и процесса исторического развития искусства Маркс говорит в знаменитом "Введении к "К критике политической экономии". Но оба эти процесса основаны на познавательной и одновременно преобразующей деятельности человека. Из этой предпосылки исходят Маркс и Энгельс в своих известных суждениях о роли труда в истории образования человеческого общества и возникновения искусства. Маркс и Энгельс, признавая могущество и всесилие человеческого разума, вместе с тем подчеркивали сложность отражения мира и его "узнавания". Искусство помогает познанию мира не только потому, что воспроизводит жизнь в форме самой жизни, то есть так, как будто чи- -------------------------------------------------------------------------------- 1 Ср. восхищенное замечание К. Маркса в письме к Ф. Энгельсу от 14 декабря 1868 года о понимании Бальзаком стоимости продуктов промышленности в "Сельском священнике" (I, 528). 2 Цифры в скобках указывают том и страницу сборника "К. Маркс и Ф. Энгельс об искусстве". стр. 5 -------------------------------------------------------------------------------- татель видит, ощущает изображаемое: сила искусства - в отборе, оценке характерного, в объяснении причинной обусловленности мыслей, чувств и поступков героев. В искусстве реалистическом эти специфические эстетические принципы эквивалентны тому раскрытию сущности и причинности явлений, которое является результатом научных исследований. Стоит серьезно задуматься над словами Энгельса о том, что "Человеческая комедия" Бальзака позволяет узнать французское общество с 1816 до 1848 года ("даже в смысле экономических деталей"!) лучше, чем книги всех профессиональных историков, экономистов, статистиков этого периода. Средства реалистического искусства, столь враждебные умозрительным спекуляциям, позволяли не только представлять людей в их истинном виде, но и лучше понимать инстинкты, которые ими двигали, их стремления, симпатии и антипатии. Вот почему органическое включение Марксом и Энгельсом суждений об искусстве в работы на темы философии, истории или политической экономии имело такое огромное значение и для развития собственно эстетической мысли, для понимания сущности эстетического. Энциклопедический охват явлений культуры и искусства помогал пониманию единства всех сфер человеческой деятельности, их взаимного обогащения и огромной роли искусства в познании и революционном изменении жизни. Такой подход к искусству своей новаторской сущностью открыл новые пути эстетической мысли. Даже замечания Маркса и Энгельса по частным вопросам искусства оказались благодаря этому несравненно весомее, чем пухлые трактаты современных им буржуазных искусствоведов. А методологические принципы изучения искусства, открытые Марксом и Энгельсом, положили начало новой эпохе в истории исследования художественного творчества. 2 Современное буржуазное литературоведение Запада характеризуется усилением субъективно-идеалистических концепций. Это обрекает науку на полную методологическую бесплодность. Даже в работах, содержащих отдельные интересные наблюдения и ценный фактический материал, поражает бессилие исследователей в объяснении литературного процесса. Тяготение буржуазного литературоведения к старым методам, уже давно обанкротившимся, - к фрейдизму, интуитивизму, формализму - и, с другой стороны, распространение марксизма среди прогрессивных представителей филологии в различных странах, - таковы полярные пути развития науки о литературе. История литературоведения знает множество попыток ученых найти опору для своих исследований в той или иной философской системе. Существует немало литературоведческих концепций, связанных с различными вариантами идеалистической философии, с метафизическим материализмом, с позитивизмом и т. д., вплоть до концепций, стр. 6 -------------------------------------------------------------------------------- авторы которых стремились механически перенести в свою область методы естественных наук (вспомним хотя бы попытки Брюнетьера рассматривать дарвинизм как основу научного литературоведения). Однако подобные поиски не могли избавить изучение литературы ни от субъективизма, ни от беспомощного в понимании описываемых фактов эмпиризма. Возможности превращения в подлинную науку (такую же точную, как естественные науки) появились у литературоведения лишь тогда, когда Маркс и Энгельс открыли закон развития человеческой истории, установив, что ход идей определяется ходом вещей, а не наоборот. Задача любой науки - установление основных закономерностей тех или иных явлений и объяснение этих закономерностей. Если в попытках установления особенностей литературного развития (например, фактов повторяемости в различных странах мира таких явлений, как классицизм, романтизм и т. д.) домарксистское литературоведение накопило ценные наблюдения, то в объяснении этих особенностей крупных достижений не было и не могло быть. Эволюцию литературных направлений и художественных форм чаще всего объясняли факторами, которые в свою очередь требовали объяснения: гениальной одаренностью художника, "духом времени", влиянием литературы одной страны на другую и т. п. Маркс и Энгельс впервые открыли метод, на основе которого получили действительно научное объяснение сложнейшие явления общественной жизни, в том числе закономерности развития художественной литературы. Маркс и Энгельс неоднократно указывали на необходимость разработки строго научного метода в изучении природы и общества. О значении материалистического метода как руководящей нити при историческом исследовании Энгельс писал в письме к Паулю Эрнсту 5 июня 1890 года. Анализируя историю общества, в том числе историю литературы, Маркс и Энгельс применяли к этой области выработанные ими общеметодологические принципы. "...Разъяснение процесса развития, который заключает в себе ряд последовательных фаз"1 - такова, по мысли Энгельса, основная дорога исторического исследования. Своеобразие каждой фазы развития искусства, ее обусловленность материальными причинами, ее связь с предшествующей фазой, ее социальное содержание и поступательные тенденции - такова та "руководящая нить", которой придерживались Маркс и Энгельс в изучении художественной литературы. Новаторский характер этой методологии отчетливо выступает в критике, которой Маркс и Энгельс подвергали предшествующие и современные им методы изучения истории искусств. Считая историзм мышления Гегеля замечательным качеством великого философа, Энгельс вместе с тем показал неудачу его построений и в "Феноменологии духа", и в "Истории философии", и в "Эстетике". Энгельс отметил, что у Гегеля -------------------------------------------------------------------------------- 1 Письмо Ф. Энгельса Келли-Вишневецкой от 28 декабря 1886 года, Сочинения, т. XXVII, стр. 610. стр. 7 -------------------------------------------------------------------------------- "развитие его мыслей всегда шло параллельно развитию мировой истории", что "он первый пытался показать развитие и внутреннюю связь истории" (I, 72). Но ни Гегель, ни другие представители идеалистической эстетики не могли познать движущие силы истории. Только Маркс и Энгельс на основе разработанного ими учения о развитии общественно-экономических формаций и теории классовой борьбы сумели раскрыть общественную жизнь во всех ее проявлениях как процесс, управляемый объективными законами. Маркс и Энгельс оставили нам образцы применения исторического материализма к рассмотрению художественного развития человечества как единого диалектического процесса. Скандинавская "Эдда" и "Илиада" Гомера, фольклорное творчество и средневековая рыцарская поэзия, "Божественная комедия" Данте и драмы Шекспира, "Человеческая комедия" Бальзака и лирика Гейне - все эти памятники осознавались Марксом и Энгельсом как звенья единой цепи культурного развития. Эта цепь составляет органическое целое с развитием истории человечества от древнейшего родового строя через рабовладельческое общество и средневековый феодализм к различным фазам капитализма, наконец, к вершинам социалистической и коммунистической культуры. Оценки, которые Маркс и Энгельс давали литературным памятникам, слагаются в стройную концепцию развития культур на разных исторических этапах. На основе марксистской концепции истории общества в ее последовательных фазах открылась возможность построения целостной истории мировой литературы с древнейших времен до наших дней. Решающие, эпохальные повороты мировой литературы согласно взглядам Маркса и Энгельса связаны с крупнейшими общественно-политическими переворотами в истории разных стран. Так получила историко-материалистическое объяснение эволюция художественных направлений и форм. Постоянно предупреждая против применения историко-материалистического метода в качестве шаблона, Маркс и Энгельс дали примеры сложного анализа развития и смены литературных направлений, художественных систем, жанров. Основополагающее значение для построения истории мировой литературы имеет энгельсовская характеристика эпохи Возрождения как величайшего прогрессивного переворота, пережитого человечеством. Эта эпоха породила новую, первую современную литературу в Италии, Франции, Германии и других странах (I, 346). В работах Маркса и Энгельса содержатся и меткие определения смены героев в литературе различных эпох. В эпоху Возрождения, по определению Энгельса, "немецкая крестьянская война пророчески указала на грядущие классовые битвы, ибо в ней на арену выступили не только восставшие крестьяне.., но за ними показались начатки современного пролетариата с красным знаменем в руках и с требованием общности имущества на устах" (I, 345). Но социальные низы стали входить в литературу как полноправный объект изображения несколькими столетиями спустя: это был очень длительный процесс. стр. 8 -------------------------------------------------------------------------------- В статье "Движение на континенте", написанной в 1844 году, Энгельс отмечает, что "характер романа за последнее десятилетие претерпел полную революцию" и "место королей и принцев, которые прежде являлись героями подобных произведений, в настоящее время начинает занимать бедняк, презираемый класс, чья жизнь и судьба, радости и страдания составляют содержание романов" (I, 485). В самом деле, на литературной карте мира именно в 20 - 30-х годах XIX века в разных странах - России, Франции, Англии, Италии и других - "маленький человек", "простой герой" начинает вытеснять так называемых "возвышенных героев" из привилегированных классов. Это явление отражало громадные сдвиги в общественной жизни ив эстетическом сознании людей; смена героев в литературе сопровождалась изменением критериев прекрасного, переоценкой понятия "низкой природы", демократизацией языка и т. д. Но должны были пройти многие годы, пока возникла возможность проникновения в литературу человека труда, причем не в качестве страдающего субъекта, судьба которого достойна лишь сочувствия, а в качестве новой, созидательной силы, "гордого, грозного и революционного пролетария" (II, 145). Сила научного метода Маркса и Энгельса проявляется и в тонком умении сочетать освещение общих закономерностей, характерных для литератур разных стран, с анализом национального своеобразия каждой литературы. В оценках просветительства и его литературы эта особенность их метода выражена очень ярко. Наиболее высоко оценены Энгельсом французские просветители, по его словам "подготовившие во Франции умы для восприятия грядущей могучей революции" (I, 378). Энгельс с восхищением отзывается о непримиримости, с которой они подвергли критике государственные порядки и взгляды современного общества, об их презрении ко всяким авторитетам, утвержденным старой традицией. Иной, противоречивый характер имело просветительство в Германии, где в силу отсталости немецкой жизни не было революционных сил, подобных тем, которые имелись во Франции. Вот почему среди немецких просветителей не было и таких воинствующих ниспровергателей религии и материалистов. Наряду с представителями демократического крыла немецкого просветительства, Лессингом и Шиллером, большим влиянием пользовалось правое крыло, защитники теологии и проповедники плоского, антиреволюционного культуртрегерства. Энгельс отмечает, что в Германии конца XVIII века господствовало общее недовольство, вызванное гнетом кровожадного правительства и дворянства, жестоким упадком промышленности, торговли и земледелия. Однако общее недовольство не привело здесь в отличие от Франции к революции, ибо "весь народ был проникнут низким, раболепным, жалким торгашеским духом" (I, 491). Вследствие этого даже самые выдающиеся деятели немецкой культуры потеряли всякую надежду на будущее своей страны. Своеобразие исторических условий Германии конца XVIII - начала XIX века сказалось и на таком гениальном художнике, как Гёте, стр. 9 -------------------------------------------------------------------------------- высоко ценимом Марксом и Энгельсом. "...Гете, - пишет Энгельс, - был не в силах победить немецкое убожество; напротив, оно побеждает его; и эта победа убожества над величайшим немцем является лучшим доказательством того, что "изнутри" его вообще нельзя победить". Вот почему "Гете то колоссально велик, то мелок" (I, 508). Глубокий диалектический подход к историческому и культурному развитию разных стран сказался и в оценках литературы эпохи капитализма. В работах Энгельса мы находим общие указания к периодизации культуры буржуазного общества. На определенных этапах капиталистическая цивилизация приводила к расцвету культуры. "Манифест" воздает должное тому революционному действию, которое совершил капитализм в прошлом, писал Энгельс о "Коммунистическом манифесте", где отмечается прогрессивное влияние буржуазных переворотов и на развитие литературы, говорится, что отдельные литературы постепенно теряли свою местную замкнутость и ограниченность и образовывали (при сохранении национальных особенностей каждой из них) единую всемирную литературу. Но прогресс культуры в классовом антагонистическом обществе носил с самого начала противоречивый характер. По мере роста буржуазии и укрепления ее классового господства само ее существование, как показал Энгельс, становится препятствием в развитии всех областей общественной жизни, в том числе науки и искусства. Замечания Энгельса об очевидном упадке буржуазной культуры мы находим в его работах и письмах после революции 1848 года. Об оскудении "изящной литературы" Энгельс писал, в частности, в письме Лассалю 18 мая 1859 года. Но, применяя к отдельным странам общее положение о деградации буржуазного искусства во второй половине XIX века, Энгельс вовсе не переносил это положение на все искусство Европы. Он выделял при этом страны, где народные массы сохраняли и развивали свои запасы революционной энергии, питавшей передовую литературу. В прямую связь со словами Маркса и Энгельса о там, что Россия представляет собою передовой отряд революционного движения в Европе (предисловие к русскому изданию "Коммунистического манифеста"), можно поставить оценку Энгельсом высокого уровня русской литературы. Известно также, что произведения русских романистов он характеризовал в 1885 году как "превосходные". Большой методологический интерес представляет критика Энгельсом вульгаризаторов марксизма, применявших к освещению разных литератур одни и те же шаблонные критерии, без учета национального своеобразия этих литератур. О теоретической позиции Пауля Эрнста, механически переносившего свои представления о немецком мещанстве на норвежскую мелкую буржуазию, Энгельс писал: "Что касается Вашей попытки подойти к вопросу материалистически, то прежде всего я должен сказать, что материалистический метод превращается в свою противоположность, когда им пользуются не как руководящей нитью при историческом исследовании, а как готовым шаблоном, по которому кроят и перекраивают исторические факты" (I, 123). стр. 10 -------------------------------------------------------------------------------- Далее Энгельс показывает разницу между трусливым, беспомощным, ограниченным немецким мещанством и норвежской мелкой буржуазией, заключая: "И каковы бы ни были недостатки, например ибсеновских драм, они отображают перед нами хотя маленький и среднебуржуазный, но совершенно несоизмеримый с немецким мир - мир, в котором люди еще обладают характером и инициативой и действуют хотя зачастую с точки зрения иноземных понятий довольно странно, но самостоятельно" (I, 125). Для Пауля Эрнста и других вульгаризаторов вообще не существовал вопрос о том, как настроения народных масс отражались в художественном творчестве. Для Энгельса этот вопрос был одним из основных. Характерно с этой точки зрения и его указание Лассалю на необходимость подчеркнуть в "Зикингене" "неофициальные плебейские и крестьянские элементы" и его критика "истинных социалистов", поэзия которых игнорировала изображение настроений и чувств пролетариата. Рассматривая закономерности литературного развития, Энгельс требовал конкретно-исторического подхода к каждому явлению, отрицая столь распространенные в его время отвлеченные метафизические построения. Энгельс неоднократно предостерегал против вульгаризации марксистского метода и, в частности, против механического подведения фактов под заранее подготовленную шаблонную схему. "...Наше понимание истории есть главным образом руководство к изучению, а не рычаг для конструирования на манер гегельянства" (I, 101), - писал он в письме к К. Шмидту. Высоко актуальными являются и отдельные замечания Энгельса в адрес "теоретиков", предвосхитивших на много десятилетий наших пролеткультовцев. В противоположность всем, кто считал, что культура социалистического пролетариата должна "заменить" и "вытеснить" культуру предшествующую, Энгельс отстаивал традиции передовой культуры человечества от нападок вульгаризаторов и реакционеров. Зло издевался он над Дюрингом, считавшим, что старую поэзию можно отбросить. "Что касается эстетической стороны воспитания, то г. Дюринг намерен создавать все вновь. Существовавшая до сих пор поэзия для этого не годится" (I, 496), - саркастически писал Энгельс, замечая далее, что прежние поэты, по Дюрингу, не могут быть терпимы в школе уже потому, что они употребляют мифологические и религиозные образы. Для критического и в то же время бережного отношения к наследству показательна и статья Энгельса, критикующая пошлую книгу К. Грюна "О Гёте с человеческой точки зрения", и возмущенный отзыв о попытке писателя Р. Бенедикса принизить Шекспира (письмо Энгельса Марксу 10 декабря 1873 года), и указание Энгельса в письме к Лассалю на громадное значение творчества Шекспира в создании социалистической драмы будущего. Большое значение имеет методологический принцип, с которым Маркс и Энгельс подходили к анализу истории реализма. Развитие реалистического метода, позволяющего вскрывать закономерности действительности, видеть сущность происходящего, Маркс и Энгельс стр. 11 -------------------------------------------------------------------------------- ставили в связь с отражением прогрессивных тенденций жизни и прежде всего выдвижением народных масс как движущей силы истории. Эта мысль отчетливо выражена в письме Маркса к Лассалю от 19 апреля 1859 года по поводу драмы "Франц фон Зикинген". Маркс упрекает Лассаля в том, что в его драме на первом плане действуют дворянские представители революции, а не крестьянство и революционные элементы города. Если представители народных масс составили бы в драме Лассаля "весьма существенный активный фон", то писателю "волей-неволей пришлось бы тогда в большей степени шекспиризировать", а не писать по-шиллеровски" (I, 26). Волей-неволей шекспиризировать! Так художественный метод ставится в объективную, закономерную связь с мировоззрением художника, с его взглядами на роль народа в общественном развитии. Этот вывод представляет собою подлинное открытие в изучении путей художественного творчества, в анализе его законов. 3 Разработка вопроса об идейной направленности художественного творчества как об основополагающем критерии оценки деятельности писателя является одной из главнейших заслуг Маркса и Энгельса. Марксистско-ленинское учение об идейности и партийности литературы является душой нашей литературной науки, оно способствует развитию нашей советской литературы, литературы социалистического реализма. Ревизионистские элементы в Югославии и других странах атакуют марксистско-ленинское понимание идейности, пытаются извратить смысл работы Ленина "Партийная организация и партийная литература". В ряде статей, опубликованных у нас за последнее время, были подвергнуты критике взгляды ревизионистов, которые утверждают, что в искусстве идейная направленность "не играет роли" и что писатель может создавать ценные реалистические произведения, даже обладая реакционным мировоззрением. Некоторые критики из этого лагеря утверждают, что принцип партийности - принцип "чисто политический", не имеющий отношения к искусству. При этом ревизионисты не останавливаются перед фальсификацией взглядов классиков марксизма. Три особенности характерны для взглядов Маркса и Энгельса на проблему идейности в литературе: 1. Позиция художника в общественной жизни, его мировоззрение является определяющим моментом его творчества. 2. Если для выбора верной точки зрения художнику нужно изучать окружающую жизнь, то, с другой стороны, для верного понимания фактов и явлений нужны ясность и верность исходной позиции: отражение жизни и ее осмысление находятся во взаимосвязи. 3. Идейная позиция писателя, его мировоззрение воплощены в самой художественной структуре и образах произведения и находятся в диалектической связи с художественным методом. Поэтому анализ содержания произведения должен быть анализом эстетическим. стр. 12 -------------------------------------------------------------------------------- Первое из этих положений Маркс и Энгельс начали разрабатывать еще в ряде своих ранних работ, а затем углубляли и развивали его. В критическом разборе "Лекций о современной литературе немцев" Александра Юнга (книга Юнга вышла в 1842 году) Энгельс писал: "Какое дело литературе до того, что у того или иного писателя имеется крупица таланта, что он временами создает какой-нибудь пустяк, если он вообще никуда не годится, если все его направление, его литературный облик, все его творчество в целом ничего не стоят?" (II, 528). О литературной группе "Молодая Германия" Энгельс говорит, что она со временем утратила "всякое идейное содержание". Энгельс выделяет при этом такого писателя, как Гудков, который не замыкался в литературщину и "дал самые определенные свидетельства своего образа мыслей" (II, 532). Живое участие писателя в современной общественной жизни, стремление определить свое место в борьбе, быть в авангарде борьбы против всего реакционного и отживающего, характеризует самые блестящие периоды общественного развития. С восхищением писал Энгельс в "Диалектике природы" о людях Возрождения: "...они почти все живут всеми интересами своего времени, принимают участие в практической борьбе, становятся на сторону той или иной партии и борются, кто словом и пером, кто мечом, а кто и тем и другим" (I, 347). Весьма поучительны взаимоотношения Маркса и Энгельса с современными им литераторами. Стремлением сделать литературу более боевой, идейно устремленной, связанной с партией, проникнуты письма Маркса и Энгельса к Веерту, Гервегу, Фрейлиграту. В полной мере учитывая своеобразие художественного творчества, Маркс и Энгельс поддерживали их, принципиально критиковали заблуждения и ошибки Фрейлиграта. В пору своего тесного общения с Марксом Фрейлиграт написал свои самые яркие стихотворения, а порвав с партией и замкнувшись в "высокой башне" индивидуализма, стал рядовым мещанским поэтом. Одно из поздних стихотворений Фрейлиграта "Ура, Германия" Маркс справедливо назвал "вымученным" и сказал о нем словами одного из героев Шекспира: "Я бы предпочел быть котенком и кричать "мяу", чем таким рифмоплетом!" (II, 356). Маркс и Энгельс неоднократно отмечали, что связь с передовым идейным движением обусловливает силу и художника и литературного направления в целом. В "Немецкой идеологии" пустота деятельности поэтов немецкого "истинного социализма" объясняется так: "Истинный социализм" это - совершеннейшее выражение такого социального литературного движения, которое возникло вне подлинных партийных интересов и которое теперь, после того как сформировалась коммунистическая партия, желает продолжать существовать вопреки ей" (II, 92). Из этого следует также, что Маркс и Энгельс рассматривали социалистические направления, противопоставлявшие себя идеологии коммунистической партии, идеологии научного социализма, как мнимо социалистические. стр. 13 -------------------------------------------------------------------------------- Итак, тесные связи с передовым политическим и идеологическим движением, ясность и определенность позиции художника является необходимым критерием при оценке литературных направлений и отдельных писателей. Иные ревизионисты не прочь уцепиться за слова Энгельса в письме 1888 года к М. Гаркнесс: "Чем больше скрыты взгляды автора, тем это лучше для произведения искусства" (I, 11). Но подлинный смысл этих слов вовсе не заключается в том, что автор будто бы должен намеренно скрывать свои взгляды. Утверждение Энгельса можно понять лишь в общем контексте его взглядов на идейность, тенденциозность, реализм. Энгельс, как известно, считал тенденциозность (в хорошем смысле этого слова, конечно) достоинством всякого подлинного искусства. В письме к Минне Каутской он писал, что ярко выраженными тенденциозными писателями были и Эсхил, и Аристофан, и Данте, и Сервантес, и отмечал в качестве главного достоинства "Коварства и любви" Шиллера ее политическую тенденциозность. Современные русские и норвежские писатели, романы которых Энгельс назвал превосходными, по его же определению, "все сплошь тенденциозны" (I, 9). Роман М. Каутской "Старые и новые" Энгельс критиковал не за тенденциозность вообще, а за такую тенденциозность, которая воплощается не в образах, не в мотивировках действий - словом, не в художественной структуре произведения, а в декларациях, в аргументирующих речах, в идеализации героя романа Арнольда, личность которого "растворяется в принципе" (то есть является воплощением чисто рассудочной авторской схемы, а не живым лицом). Эти критические замечания и обобщены Энгельсом в общем выводе: "Я думаю, что тенденция должна сама по себе вытекать из положения и действия, без того, чтобы на это особо указывалось..." (I, 9). Таков один аспект рассуждений Энгельса о тенденциозности. Но был в нем и другой аспект, связанный с современной обстановкой литературного развития. Как указывал Энгельс, в то время роман обращался "преимущественно к читателям из буржуазных, т. е. не принадлежащих прямо к нам, кругов", так как массовой пролетарской читательской аудитории в Германии тогда еще не было. Поэтому Энгельс считал, что социалистический роман выполнял свое назначение уже правдивым изображением жизни без открытого заявления автора о своих политических взглядах. Возможно и другое: говоря о том, что социалистический писатель, критикуя основы "существующего порядка", может и не предлагать "при этом никакого определенного решения", Энгельс имел в виду попросту нереальность опубликования романов с такими "решениями" (то есть с открыто выраженной идеей социальной революции) по цензурно-политическим условиям, царившим в Германии. Что же касается трактовки Энгельсом вопроса о противоречиях между творчеством и политическими взглядами Бальзака, то в нашем литературоведении уже не раз подвергались критике комментаторы, которые толковали реализм как метод, автоматически позволяющий стр. 14 -------------------------------------------------------------------------------- правдиво изображать жизнь "вопреки" даже реакционному мировоззрению. Противоречия в изображении Бальзаком людей старого мира отражают противоречия в мировоззрении писателя, противоречия между его "разумом" и "предрассудками"1. Маркс и Энгельс в противоположность современным им (да и некоторым нашим) критикам при анализе идейности и партийности литературы никогда не прибегали к декламации или заклинаниям. Они понимали специфический характер проявления идейности и партийности в сфере художественного творчества. Никакие благие намерения писателя не могли заставить Маркса и Энгельса признать его произведения художественно полноценными, если в них преобладали лишь декларативные изложения взглядов автора, если вместо живого изображения героев с их мыслями и поступками эти герои являлись "рупорами духа времени". Именно в этом плане критиковали Маркс и Энгельс пороки метода Лассаля, который, не умея понять движущие силы истории, не раскрывал образы героев в действии, а наполнил драму рассуждениями героев о самих себе. В работе "Революция и контрреволюция в Германии" осуждена манера "литераторов низшего разбора пополнять недостаток литературного искусства в их произведениях политическими намеками, которыми обеспечивался успех у публики" (I, 13). Высокая идейность, соединенная с глубоким изучением жизни и талантом писателя, - условие наиболее полного, глубокого развития реалистической образности, яркости и верности эстетических оценок изображаемого. На этих путях творчества художник, говоря словами Маркса, отражает в своих произведениях "существенное в... вещах", "действительное, чувственно созерцаемое наличное бытие", "художественно выражает существо дела" (II, 10 и 307). И наоборот, нечеткость мировоззрения, ложный взгляд на мир сказывается не только в содержании произведения. Как показал Энгельс в оценке поэтов "истинного социализма", порочность идеологии не позволяла им видеть в жизненных фактах "поражающее и важное" и привела к сухости, рассудочности, вялости, пустоте их стихов. Из всего этого можно заключить, каким глубоким и многосторонним был в работах Маркса и Энгельса анализ проблем идейности и партийности литературы. Столь же глубоким был этот анализ в работах их гениального продолжателя В. И. Ленина, развившего в новых условиях принцип партийности и в его общефилософском содержании, и в его политическом значении, и в применении к области эстетической. Поэтому, естественно, не могут не вызвать решительного возражения всякие попытки исказить, обеднить, сузить марксистско-ленинское понимание принципа партийности литературы. Не так давно в нашей печати была раскрыта глубокая ошибочность взглядов -------------------------------------------------------------------------------- 1 См. В. Гусев, Еще раз о связи мировоззрения и творчества, "Вопросы литературы", 1958, N 6. стр. 15 -------------------------------------------------------------------------------- Як. Строчкова1 и С. Старца2 на принцип партийности. Не останавливаясь поэтому подробно на существе их взглядов, отмечу лишь еще одну серьезную их ошибку, которая наглядно обнаруживается в сравнении с только что охарактеризованным нами подходом Маркса и Энгельса к проблемам партийности и идейности. Як. Строчкова и С. Старца совершенно не интересует вопрос о партийности литературы как принципе, связанном со специфической природой художественного творчества. Вся глубина и многогранная политическая и философско-эстетическая сущность марксистско-ленинского учения о партийности искусства сводится ими к организационным моментам. За такое догматическое, сектантское толкование принципа партийности хватаются ревизионисты, используя его в своих нападках на этот принцип. Согласно подобной интерпретации выходит, что идейность, партийность - это выражение лишь дисциплинированности писателя-партийца, а не результат диалектического взаимодействия внутренних убеждений художника, его связи с партией, с жизнью народа и проявления специфических особенностей художественного творчества, правдиво отражающего действительность. Нет, все это не имеет ничего общего с той замечательной, глубокой философско-эстетической постановкой вопроса об идейной позиции писателя, о партийности литературы, которая дана в трудах Маркса, Энгельса и Ленина. Революционная сущность принципа партийности литературы и отражение в нем коренных особенностей познания жизни средствами искусства придают этому принципу громадное теоретическое и практическое значение. Мы коснулись лишь некоторых сторон эстетического наследия Маркса и Энгельса, преимущественно в аспекте литературоведения. Анализ их еще раз показывает, что в сокровищнице идей основоположников марксизма наша наука о литературе обрела прочный фундамент для своего развития. -------------------------------------------------------------------------------- 1 См. редакционную статью журнала "Коммунист", 1957, N 3. 2 См. М. Гус, Ленинская партийность и ее критики, "Октябрь", 1958, N 6; 3. Гершкович, Крах ревизионистских лжепророков, "Звезда", 1958, N 11; А. Дементьев, Заметки критика, "Новый мир", 1958, N 11. стр. 16