(Об автобиографической трилогии Ф. Гладкова) В предисловии к "Повести о детстве" Ф. Гладков писал, что он осуществил в этой книге заветное желание рассказать о той далекой жизни, в условиях которой прошли его детские годы. Автора повести не раз охватывали сомнения: нужно ли писать о давно минувшем, не раз он прерывал свой труд, ему казалось, что все испытанное и пережитое им в далекие годы может и не представить интереса для современного читателя. Наконец, сомнения сменились твердой уверенностью в необходимости создания книги о прошлом. К работе над автобиографической повестью Гладков, по его признанию, приступил по совету М. Горького. Горячо призывая приняться за этот труд, Алексей Максимович указывал, что такая книга нужна и написать ее следует прежде всего в целях воспитания советского юношества. "Наша молодежь должна знать, - говорил Горький, - какой путь прошли люди старшего поколения, какую борьбу выдержали они, чтобы дети и внуки их могли жить счастливой жизнью. Им нужно показать, как трудно создавался человек, как он был упорен и вынослив и в труде, и в борьбе и какой он совершил невероятный путь к свободе"1. Этот горьковский завет Ф. Гладков и стремился воплотить в своей художественной автобиографии. Воссоздавая давно пережитое, он, как правильно отмечала критика, выступил оригинальным продолжателем Горького в автобиографическом жанре. От автобиографических произведений Ф. Гладкова веет по-настоящему горьковским духом, он ощущается во всем: и в глубокой идейности, и в эпичности повествования, и в несокрушимой -------------------------------------------------------------------------------- 1 Ф. Гладков, Соч. в пяти томах, М. 1951, т. 4, стр. 7. стр. 55 -------------------------------------------------------------------------------- вере в могучие силы народа, и в страстной любви к людям труда. Уже в самом замысле повестей и его воплощении мы видим, что автор следует основному горьковскому принципу: вспоминая свое детство и юность, он в то же время рисует обобщенную картину народной жизни. Формирование характера и мировоззрения героя он также изображает на широком общественно-историческом фоне, в теснейшей связи с пробуждением народа, с его протестом и революционной борьбой. Тему детства и юности героя Гладков решает как проблему подготовки революционных борцов, способных стать во главе масс и повести их на штурм самодержавия и капитализма. От горьковской традиции идет и оптимистическое звучание повестей Гладкова, их устремленность в будущее. Изображая прошлое русского народа, писатель видит в нем не одни только ужасы, темноту и дикость, но показывает и то чудесное, светлое и доброе, что таилось в душах простых людей и не дало им погибнуть во тьме. Он рисует жизнь в развитии, в перспективе, раскрывает те исторические закономерности и тенденции эпохи, которые в конечном счете и привели народ к победе. 1 Опираясь на опыт предшественников, продолжая и развивая традиции писателей-классиков, Гладков повествование о лично пережитом превратил в эпопею о русском народе. Но это не означает, что повести писателя не могут и не должны рассматриваться как произведения автобиографического жанра. В. Архангельская, например, утверждает, что повесть Гладкова хотя и создана на автобиографической основе, но она - "произведение не автобиографическое". "Повесть о детстве", представляя собой вершину творчества Гладкова, произведение историческое..."1. К такому выводу диссертантка пришла потому, что из бесед с местными старожилами на родине Гладкова выяснилось, что настоятель старообрядческой общины Стоднев в действительности был не совсем таким, каким изображен в "Повести о детстве", что Сергей Каляганов - вымышленное лицо, и что бунта крестьян в Чернавке не было, а они имели место в соседних селах. Но оттого, что Гладков, изображая крестьян села Чернавки или рыбаков на Каспии, обобщал в конкретных образах черты многих людей, многое домысливал, заострял, от этого повести писателя отнюдь не стали чем-то иным, не похожим на художественную автобиографию. Вся история литературы говорит о том, что типизация всегда была присуща произведениям и автобиографического жанра. С дру- -------------------------------------------------------------------------------- 1 В. Архангельская, "Повесть о детстве" Ф. В. Гладкова, Автореферат диссертации, Саратов, 1952, стр. 18. стр. 56 -------------------------------------------------------------------------------- гой стороны, ошибаются и те критики, которые относят повесть Гладкова к мемуарам1. Нетрудно установить, что мемуары и автобиографические повести вовсе не одно и то же, они имеют существенные различия, свои устойчивые жанровые признаки. Мемуары (от французского слова "memoire", что означает "память") - это воспоминания, в которых автор передает с максимальной точностью и исторической достоверностью (насколько сохранилось в памяти) те или иные события и факты, свидетелем которых он был. Здесь нет места вымыслу, автор-мемуарист, рассказывая о конкретных явлениях, не прибавляет ничего от своей фантазии. Мемуары гораздо ближе к публицистике, в них меньше образности, больше описательности, они, как правило, состоят из отдельных, почти самостоятельных частей, отрывков и т. д., объединенных лишь общей темой. По-иному строятся автобиографические произведения, авторы которых исходят из других принципов. Они не просто вспоминают о том, что видели и пережили, а создают художественные произведения, стройные по своей композиции и сюжету, имеющие определенную тему, проникнутые единым идейным замыслом. В центре художественной автобиографии всегда стоит герой-рассказчик, от его лица и ведется повествование. Герой находится в гуще изображенных событий, он либо сам принимает в них непосредственное участие, либо является их очевидцем. В мемуарах же мы не видим зримо автора-рассказчика, а лишь ощущаем его присутствие, он не предстает пред нами как отдельный художественный образ. - Но главное, что отличает автобиографическое произведение от мемуаров, это наличие в первом художественного вымысла. Разумеется, основу повествования и здесь составляют реальные факты биографии писателя. Но, рисуя картины прошлого, художник отбирает из всего пережитого наиболее существенное, обобщает, типизирует жизненный материал и в чем-то, не нарушая исторической правды, изменяет и дополняет его. В том случае, когда он, изображая свою жизнь, представляет ее как историю целого поколения людей, как рассказ об эпохе и когда героями у него выступают типичные представители той или иной социальной группы, - тогда он создает подлинно художественное произведение автобиографического жанра. В создании сюжета своей повести Гладков исходил из свойственного автобиографическому жанру принципа хроники. Писатель различает два приема построения сюжета. "Строго говоря, - писал он, - нет бессюжетных художественных книг, но одна книга сюжетно спокойна, в ней нет интриги, ловко завязанных узлов, это - хроника жизни одного лица или -------------------------------------------------------------------------------- 1 См. К. Барская и М. Шнеерсон, Заметки о мастерстве Ф. Гладкова, "Звезда", 1951, N 9. стр. 57 -------------------------------------------------------------------------------- целой группы людей; другая книга с волнующим сюжетом: это - романы приключенческие, романы тайн, детективные, уголовные. Из книг со спокойным сюжетом (хроника) можно назвать "Детство, отрочество и юность" Л. Толстого, "Семейную хронику" С. Аксакова, а из сюжетно-острых, со сложной, запутанной интригой - романы А. Дюма, Достоевского и др. Разные бывают градации сюжетности"1. Сюжет автобиографических повестей Ф. Гладкова предельно прост и спокоен, в нем нет ни запутанной интриги, ни ловко завязанных узлов. Развертывается он как хроника жизни семьи Гладковых в определенный период истории. Но сюжетная спокойность повестей Гладкова относительна, под этим надо понимать лишь последовательность событий, которые закономерно вытекают одно из другого, совершаются с непререкаемой необходимостью. Неторопливое, размеренное повествование насыщено глубоким драматизмом, освободительная борьба народных масс показывается так, что мы видим и ощущаем, как она приобретает все более напряженный и острый характер. За кажущимся спокойствием рассказа скрыта динамика бурно закипающих событий, мучительные и страстные поиски героями лучшей жизни. Обычно Гладков в основу сюжета своих произведений кладет конкретные факты, явления, события, свидетелем или даже участником которых он был сам. Но при этом он максимально уплотняет во времени изображаемые события, художественно преображает наблюденный жизненный материал, подвергает его заострению, что диктуется необходимостью обобщения, типизации действительности. Хронологически писатель берет всегда сравнительно короткий отрезок времени, но достаточный, чтобы полно обрисовать характеры, раскрыть самое существенное в изображаемой эпохе, развить действие до кульминационного пункта и довести конфликт до логической развязки, то есть до разрешения поставленной проблемы. В "Повести о детстве" и "Лихой године" автор рассказывает о том, что произошло в селе Чернавке на протяжении примерно двух лет. За это время крестьяне от стихийных выступлений перешли к организованной классовой борьбе. В их сознании совершился скачок. Реально в жизни этот процесс шел гораздо медленнее, но Гладков представил его на очень коротком отрезке истории. Однако мы не можем сказать, что писатель нарушил историческую правду. Нам думается, что художник, создающий литературное произведение, основанное на каких-то конкретных фактах и событиях истории, вправе несколько смещать их во времени. Это, очевидно, неясно В. Архангельской, которая усматривает недостаток повестей Гладкова в том, что автор будто бы в них -------------------------------------------------------------------------------- 1 Ф. Гладков, Моя работа над "Энергией", М. 1934, стр. 28. стр. 58 -------------------------------------------------------------------------------- "несколько модернизировал сознание и волю крестьян к борьбе. Его крестьяне почти не знают страха перед расправой, в них нет той "заскорузлой трусливости "хозяйственного мужичка", той пассивности, которые отмечал В. И. Ленин, когда писал о русском крестьянстве предреволюционной поры" (автореферат, стр. 12). Здесь все неверно. В изображении крестьян Гладков ничего не модернизирует, а представляет их такими, каковы они были в действительности. Автор отнюдь не умалчивает о том, что в деревне 90-х годов было немало трусливых, заскорузлых, хозяйственных мужичков. Наоборот, он показывает такого крестьянина в лице Фомы Сильверстовича. Но, кроме Фомы, в деревне были и революционно настроенные крестьяне, которые уже в те годы поднимались на решительную борьбу за радикальное изменение социальных порядков. Образы таких крестьян мы и находим в повестях Гладкова, и это надо признать не ошибкой, а большой заслугой автора. Справедливости ради заметим, что В. Архангельская все же признает право писателя-автобиографа домысливать, преображать действительность, не искажая при этом исторической правды. Она пишет: "Воспоминания чернавских старожилов показывают, что в интересах типизации писатель иногда отходил от фактической чернавской правды. Так, на родине Гладкова не было самовольной запашки помещичьей земли крестьянами. Однако захват помещичьих угодий - одна из самых типичных форм борьбы крестьян за землю в период 90-х годов и в революцию 1905 года" (автореферат, стр. 12). Вымышленную историю бунта чернавских крестьян, захвата ими помещичьей земли Гладков ввел в повесть с той целью, чтобы заострить сюжет, придать действию напряженность, драматизм. Это, равно как и уплотнение событий во времени, дало возможность автору развить, сделать ясными закономерности общественного развития, зримо показать расстановку и столкновения борющихся сил. В сюжете каждой автобиографической книги развернут важнейший социальный конфликт - борьба народа против угнетателей, за свободную и счастливую жизнь. В повестях мы видим две противостоящих одна другой силы: с одной стороны - крестьянская беднота и рабочие промыслов, с другой - помещик Измайлов, кулаки Митрий Стоднев, Сергей Ивагин, Сусин, рыбопромышленник Пустобаев, купец Бляхин и охраняющее их интересы начальство. Общий конфликт художник отражает как в массовых выступлениях деревенской бедноты и рабочих против своих притеснителей, так и в ряде частных столкновений персонажей: Митрия Стоднева с братом Петрушей, Сергеем Калягановым, Микитушкой, попа Ивана с учительницей Еленой Григорьевной, Бляхина с Харитоном, Федяшки с Ванькой Шустовым и т. д. Изображение действительности в противоречивом ее развитии, стр. 59 -------------------------------------------------------------------------------- в столкновении характеров позволило автору с особой силой раскрыть идею художественной автобиографии, показать пробуждение сознания народа и втягивание его в освободительное движение. Вместе с показом острой классовой борьбы Гладков рисует в повестях и более мелкие конфликты, которые порождались угнетательским строем, отуплявшим людей, вносившим разлад в их отношения. Будучи во многом связанным необходимостью следовать достоверным фактам, писатель из всего многообразия детских впечатлений отобрал такие события, которые в совокупности дают правдивое, глубокое и всестороннее освещение эпохи. На первый план в повестях выдвинуты разнообразные картины народной жизни, воссоздающие труд и быт людей, их безбоязненную борьбу за правду и человеческое достоинство, неутомимые поиски счастья. В отборе жизненного материала художник руководился принципом показа лишь тех событий, которые имели не частное, а общее значение, определяли судьбу не одной личности, а народной массы. Каждый эпизод обогащает сознание героя новым, расширяет его горизонты, видение мира. Вместе с тем в единичном явлении отражается и общее, рост героя означает и рост народа, в поступательном движении одного мы видим и движение всей массы обездоленных людей. 2 "Для построения сюжета, - писал Гладков, - необходимо создать ведущие фигуры - одну, две, три, а то и целую группу. Нужно очень хорошо знать людей, нужно уметь их типизировать, уметь преображать в сложное художественное целое, уметь сделать фигуры "общезначимыми" в наших типических условиях"1. Такую ведущую, "общезначимую", а не второстепенную фигуру в повестях Гладкова и представляет герой-рассказчик. Формирование его мировоззрения, постепенное знакомство с окружающим миром, поиски своего места в революционной борьбе народа - вот что раскрывает автор в повестях. Герою-рассказчику писатель отводит скромную роль, - он видит в нем лишь одного из типичных представителей поколения молодых людей того времени. История формирования характера и сознания Феди дана как история пробуждения широких трудящихся масс, втягивания их в активную освободительную борьбу. Герой растет и мужает вместе с народом, вместе с ним он проходит суровую школу борьбы, рано начиная задумываться над тем, как несправедливо устроен мир. Критики, писавшие о повестях Гладкова, высказали немало разноречивых суждений об образе героя-рассказчика. Так, -------------------------------------------------------------------------------- 1 Ф. Гладков, Моя работа над "Энергией", стр. 28 - 29. стр. 60 -------------------------------------------------------------------------------- В. Архангельская находит, что "повесть Гладкова не является произведением о формировании детской психики и характера деревенского мальчика, об отражении в его сознании явлений жизни" (автореферат, стр. 7). Это явное заблуждение. Рост и становление юного героя - основная сюжетная линия автобиографических повестей Гладкова. Не сосредоточиваясь исключительно на герое-рассказчике, автор тем не менее пристально следит за его развитием, за его судьбой, он - движущее начало сюжета. По мнению некоторых критиков, прием рассказа от лица главного героя будто бы мешал Гладкову свободно развертывать тему, привел к ряду недостатков в его повестях и, в частности, предопределил неудачу образа главного героя. Другие критики утверждают, что Гладков овзрослил героя, представил его не по годам развитым человеком. Так, М. Кузнецов недостаток "Вольницы" видит в том, что "основной герой - мальчик Федя - порой наделен мыслями и чувствами, не свойственными десятилетнему ребенку"1. "Главный герой повести, - читаем в другой статье, - мальчик Федя иногда слишком не по-детски, а как-то умудренно, по-взрослому воспринимает окружающий мир"2. "Главный недостаток этого образа (Феди. - А. В.), - пишет В. Жданов, - в том, что он получился все же двойственным... Перед автором стояла определенная формальная задача: весь широкий, богатый по своему содержанию поток событий, мыслей, чувств, составляющих содержание повести, пропустить сквозь призму психологического восприятия десятилетнего рассказчика... На некоторых страницах повести можно заметить следы того, как литературный прием - рассказ от имени Феди - мешал свободному развитию темы повествования; на других же нетрудно увидеть, как образ мальчика по указанной выше причине терял свой реалистический характер, становился в сущности условным литературным персонажем, при помощи которого умудренный жизненным опытом автор развивал свой взгляд на события полувековой давности. Пожалуй, чаще крен происходил в этом последнем направлении"3. Высказывались и совсем иные мнения. Так, например, Л. Сейфуллина писала о первой книге Гладкова: "Повесть автобиографична. Люди и события показаны в ней сквозь призму восприятия мальчика Феди... Большое достижение автора в том, что нигде это детское восприятие не ограничивает широкого писательского полотна и в то же время не отягощает маленького героя неестественной взрослостью. Все детские образы в повести удивительно жизненны: и сам Федя, и Иванка Кузярь, и другие"4. -------------------------------------------------------------------------------- 1 М. Кузнецов, Победа художника, в сб. "Выдающиеся произведения советской литературы 1950 года", М. 1952, стр. 33. 2 А. Прямков, Дорога борьбы, "Октябрь", 1950, N 12, стр. 155. 3 В. Жданов, Правдивая повесть, "Знамя", 1950, N 11, стр. 183. 4 Л. Сейфуллина, Золотая молодость таланта, в кн. Избр. произв., т. 2, М. 1958, cтр. 298 - 299. стр. 61 -------------------------------------------------------------------------------- Критики, упрекавшие Гладкова в овзрослении юного героя, на наш взгляд, исходили из чисто субъективного восприятия образа. Разберемся в этом спорном вопросе. Да, Федя действительно кажется не по годам умудренным пареньком, он знает, как живут родные и окружающие его люди, он обладает уже немалым опытом. И в этом нет ничего удивительного, противоречащего жизненной правде. "Мне было девять лет, - пишет Гладков в конце "Повести о детстве", - а мальчик этого возраста в деревне был уже работник, который самостоятельно боронил, самостоятельно возил навоз на поле, сгребал сено, помогал в молотьбе на гумне, ездил за водой на реку, кормил скотину. О хозяйстве он мог уже говорить, как взрослый: знал, когда надо пахать, сеять и жать, когда нужен дождь или вёдро, когда дергать коноплю и лен. Он хорошо знал деревенский календарь с его приметами и мужицкую ботанику и врачевание. Одним словом, парнишка моих лет был в курсе всех дел и интересов деревенского мира" (т. 4, стр. 301). Критики не желают считаться с этим указанием автора, хотя оно справедливо и оспаривать его незачем. Не принимается во внимание и то, что Федя был одаренным, любознательным, восприимчивым мальчиком, тонко чувствующим красоту природы и поэтического слова. К выводу о двойственности, условности героя критики пришли, очевидно, считая, что все повествование Гладков ведет только от лица героя-рассказчика и, следовательно, все изображенные события пропущены им сквозь призму психологического восприятия ребенка. В действительности же в художественной автобиографии Гладкова мы находим двух рассказчиков - самого автора и его главного героя. Правда, мы не всегда замечаем, когда говорит автор и когда ведущим повествование становится юный Федя. То и другое слито в единое целое. И тем не менее в едином потоке повествования мы все же угадываем, где говорит автор и где его герой. Автор всякий раз, переходя к повествованию от своего лица, дает понять, что это его воспоминания о пережитом в детстве и ранней юности: "Эта зима осталась у меня в памяти на всю жизнь", "Пасхальные дни остались в воспоминаниях как самые яркие и ликующие...", "Прошло уже более полувека с тех дней, когда я, подросток, захаживал на "стояния" в моленную, чтобы попеть в общем хоре и послушать "прения" в перерыве между утренней и "часами", но и сейчас не забыты все эти горячие душеспасительные споры". Так начинает автор 27-ю главу повести "Лихая година", где рассказывает о жарких "прениях" в старообрядческой моленной. И нам ясно - это воспоминания автора, они узнаются по стилю и характеру речи. По своей синтаксической структуре и лексике авторская так называемая несобственно прямая речь существенно отличается от прямой речи героя-рассказчика и от внутренних монологов, давае- стр. 62 -------------------------------------------------------------------------------- мых только от первого лица. Приведем пример того, как писатель в речи героя выражает и свои мысли. Повесть "Вольница" начинается с рассказа о переезде Феди с матерью и отцом из деревни в Астрахань. На пароходе Федя знакомится со многими, такими же, как его родители, бедняками, которых беспросветная нужда выбросила из деревни и заставила идти на неприветливую чужбину. Каждый из них полон надежд на лучшую жизнь. И в то же время у каждого в голове неотвязная мысль: что ждет впереди, где скрыто счастье? И вот плывут они, эти обездоленные люди, кто куда, тревожно вглядываясь в необъятную ширь реки. Одни из них кипят ненавистью к угнетателям, другие еще не поднялись до социального протеста, третьи - проклиная подневольный труд, восхваляют бродяжничество и готовы видеть в нем чуть ли не идеал человеческого бытия. Рассказ о путешествии на пароходе, о встречах с новыми людьми, ведущийся от лица Феди, перебивается таким внутренним монологом: "В эти минуты я почувствовал отца маленьким и настороженным до робости и как-то сразу заметил в нем новую, неожиданную черту: он мягко и ласково брал меня за плечо, прижимал к себе и говорил странным голосом - виноватым, улыбающимся. Мне было как-то неловко слушать его и ощущать прикосновение его руки: словно он, защищая" меня от чужих людей, сам растерялся в этом людском месиве, вырванный из привычной деревенской жизни. Там были надежные, обжитые устои, были родные поля, взгорья, буераки, луки, дороги и тропки, по которым твердо и уверенно шагали ноги даже в темные ночи, и шабры, которые были так же близки, как родня. А здесь, на палубе парохода, люди, выброшенные из сторонних деревень, покорно сбились в кучи, чужие друг другу, и плыли в неведомый край, на берега Каспия, искать удачи, не зная, что их ожидает в будущем. Но будущее- это надежда, которая всегда полна манящих обещаний" (т. 5, стр. 22). По форме приведенный отрывок - внутренний монолог героя, его размышления о том новом, что он увидел и почувствовал, находясь на пароходе. Но вместе с тем лексика и синтаксис приведенного отрывка убеждают нас в том, что автор здесь говорит и от себя излагает свои воспоминания об этом хорошо запомнившемся ему эпизоде жизни. Трудно представить, чтобы такая, например, фраза, как: "Но будущее - это надежда, которая всегда полна манящих обещаний" - могла принадлежать десятилетнему крестьянскому мальчику. Впрочем, и сам художник не скрывает от читателя того, что в ряде случаев он передает содержание мыслей героя лишь очень приблизительно и излагает их скорее как свои воспоминания. Жиротоп Ермил ("Вольница") рассказал Феде красивую сказку о Иван Буяныче, в которой чудно переплелись быль и фантазия. стр. 63 -------------------------------------------------------------------------------- В воображении мальчика как живые, вполне реальные возникли образы морского хозяина бессмертного Хвалына, красавицы Моряны, осетров и тюленей. "И все-таки это была сказка, полная чудес, каких в жизни не бывает, но о которых мечтают люди". Размышляя о фантастическом, Федя тут же обращается к реальному, думает о тех светлых и гордых мечтах, какими жили окружавшие его люди: Феклуша, Гриша, "Харитон, Парасковея, Кашарка. Он приходит к заключению: "Нет, в нашей жизни тоже есть красота, и люди творят эту красоту постоянно". Понимая, что к таким философским раздумьям Феди читатель может отнестись с недоверием, автор тут же дает от себя комментарий: "Так, приблизительно, думал я в эти минуты, а если не думал, то чувствовал, взволнованный рассказом жиротопа Ермила". К несобственно прямой речи автор прибегает за тем, чтобы раскрыть внутренний мир героя и одновременно выразить свой взгляд на события; он как бы вместе с героем размышляет над теми сложными и трудными вопросами, какие ставила перед ним жизнь. Широкое использование несобственно прямой речи дало возможность Гладкову насытить повести глубоким идейно-философским содержанием, правдиво показать распад патриархального уклада, проникновение капитализма в сельское хозяйство, нарастание революционного протеста масс, обострение их борьбы против помещиков и богатеев и охранявшего их интересы начальства. Вместе с тем юный Федя в повестях отнюдь не какая-то условная фигура, а живой, вполне реальный образ деревенского мальчугана. Выступая нередко сам в качестве рассказчика или сливая свою речь с речью героя, автор, однако, чаще предоставляет Феде полную самостоятельность. Прямая речь героя непосредственна, проста, эмоциональна, в ней нет предложений со сложной синтаксической структурой, - это речь конкретная, народная по своей лексике, отражающая специфику детского мышления. И раздумья Феди, когда они не совмещены с воспоминаниями автора, также почти неотличимы от прямой речи. Художник хорошо передает любознательность ребенка, пытливость его мысли, его стремление охватить своим умом окружающую действительность. В "Вольнице" мы видим, как расплывчатые мечтания сменяются у героя более конкретными и осмысленными целями, от поры детства он переходит к "поре творчества". Жизнь на рыбном промысле, как она ни была тяжела и сурова, представила по сравнению с деревней неизмеримо более благоприятные условия для духовного роста юного Гладкова. Здесь он обрел самостоятельность, узнал многое, о чем раньше и не мог мечтать, стал участником и свидетелем больших событий. Автор в "Вольнице" подчеркнуто показывает весьма заметный рост сознания Феди, происходящий в результате его общения и дружбы с передовыми рабочими. Вот здесь упреки в овзрослении героя приобретают известный резон. Конечно, пребывание на Жи- стр. 64 -------------------------------------------------------------------------------- лой Косе не могло не оставить глубокого следа в восприимчивой душе героя. Но не слишком ли преувеличенно изображается все это в повести? В ней рассказывается, что Федя, испытывая на себе влияние Гриши и Харитона, а также обучаемый самой действительностью, приходит к пониманию того, что трудящиеся могут добиться лучших условий существования только путем совместной активной борьбы, выступая все, как один, против ненавистных хозяев и их верных прислужников. Когда автор в "Вольнице" показывает процесс революционизирования масс, пробуждение классового сознания рабочих, сплочение их в дружный коллектив, смело вступающий в борьбу за свои права, - тут ничто не вызывает сомнения, так было в жизни. А вот то, что Федя вместе со взрослыми также хорошо понимает, как надо бороться за лучшую жизнь, - это уже выглядит чрезмерным преувеличением, маловероятным фактом. Точно так же и в повести "Лихая година", по крайней мере в некоторых эпизодах, Федя изображен не в меру умудренным жизнью, лучше даже, чем взрослые, разбирающимся в вопросах политической борьбы. Так, например, сцена, где Федя, опирающийся на опыт ватаги, поучает Тихона - вожака крестьянской бедноты, нам кажется явно неправдоподобной. Вот что юный герой советует делать голодающим мужикам: "На ватаге народ-то скопом пошел бы, - убежденно сказал я. - Ежели бы там этакое случилось - все поднялись бы и своим судом хлеб этот взяли да разделили бы"1. Трудно поверить, чтобы подросток мог так четко и ясно сформулировать задачу, стоявшую перед деревенской беднотой, и указать путь к ее осуществлению. Но подобные просчеты редки у Гладкова, и в целом образ героя является живым и естественным. Вся история духовного роста, становления героя раскрыта в повестях как история непрерывного обогащения крестьянского мальчика знаниями действительности, усвоения им всего ценного, чем богат был народ. Пробуждение миллионных масс трудящихся, осознание ими своих интересов, втягивание их в активную борьбу за революционное преобразование России - вот что олицетворено художником в образе главного героя, в судьбе которого мы видим судьбу всего народа. 3 В повестях Гладкова мы находим немало сцен, в которых изображены дикость и уродства минувшей действительности. Все это было, и художник не боится сказать правду. Но темное у него не заслоняет светлого, не создает ощущения безысходности. Наоборот, от книг веет бодростью, они полны оптимизма, и это достигается прежде всего показом неиссякаемых творческих сил -------------------------------------------------------------------------------- 1 Ф. Гладков, Лихая година, "Советский писатель", М. 1954, стр. 66. стр. 65 -------------------------------------------------------------------------------- народа, его положительных качеств, сохраненных им в невероятно трудных условиях гнета и бесправия. Выдвинув на первый план повествования народ, Гладков изображает его как основную движущую силу истории. Он показывает, что народ, обездоленный, нещадно угнетаемый, не только стонал, плакал и молился, но и выступал грозным мстителем, поднимался на беззаветно смелую, не останавливающуюся ни перед чем борьбу с угнетателями. В создании собирательного образа народа художник часто обращается к массовым сценам. В картинах массовых выступлений крестьянской бедноты и рабочей вольницы мы видим, как накапливавшаяся годами в народе ненависть к притеснителям бурно прорывалась наружу и как обездоленный люд, втягиваясь в борьбу, все более осознавал свою силу и свои классовые интересы. Массовые сцены в художественной автобиографии Гладкова обозначают собой как бы вехи на пути движения народа к революции, диалектические скачки в развитии действительности. Первоначально автор знакомит нас с народной массой в сцене кулачного боя ("Повесть о детстве"). Жители двух сторон Чернавки в азартной и дикой игре усердно избивают друг друга. Зрелищем любуются помещики и деревенские богатеи. Победителям барин ставит четверть водки. Всей этой красочной сценой художник как бы демонстрирует силу народа (недаром толпа характеризуется словом "лавина") и в то же время его темноту, незнание им, на что обратить дремлющую энергию. Крестьяне ни в чем еще не проявляют протеста против своих "благодетелей". Но вот на деревню внезапно обрушивается бедствие: приезжает полиция взыскивать недоимки с мужиков. Собранные на сход крестьяне галдят и спорят, а когда появляется начальство, все застывают в молчанье. У недоимщиков полиция забирает скот, домашнюю утварь, бедняки расстаются с последней коровенкой. Нависшая угроза разорения и голода разжигает ненависть к богачам, рассеивает внешне почтительное отношение к ним, заставляет людей мучительно думать о свой судьбе, искать выхода. Этой сценой автор как бы подготавливает тот взрыв, который неминуемо должен был последовать за эпизодом сбора недоимок. Первая вспышка гнева, однако, не привела еще к взрыву. Но лед тронулся. В моленной святошу Стоднева принялся яростно обличать бедняк, радетель народной правды Микитушка. И пусть пока он еще только один изобличает мироеда в душегубстве, - люди жадно ловят каждое его слово, внутренне они на стороне обличителя. Самые яркие, динамичные сцены в "Повести о детстве" - описания совместной борьбы мужиков за землю. По деревне разносится весть о том, что Измайлов продал свою землю не крестьянской общине, как об этом она просила его, а Стодневу. Мужики, издавна арендовавшие у помещика большой земельный участок, теперь понимают, что кулак и клочка им не даст, "сам хлеб на стр. 66 -------------------------------------------------------------------------------- продажу сеять будет". Терпенью народа приходит конец. Крестьяне стихийно собираются на сход, чтобы решить, как им жить дальше, что делать. Сход, как и последующие сцены, где изображается бунт крестьян и его подавление, нарисованы поистине мастерски. Толпа живет, выпирает из страниц книги, движется, гудит, как растревоженный улей; мы явственно ощущаем подъемы и спады настроения людей, различаем поведение отдельных групп крестьян. В этой сцене художник дает как бы портрет толпы в целом, здесь он подчеркивает лишь остроту народного возмущения, порожденного бессердечностью и коварством барина и кулака. По призыву Микитушки крестьяне решают идти всем миром к барину и просить его уступить им землю, которую возделывали их деды и прадеды, а если он откажет - самовольно выехать в поле и начать пахоту. Боевое настроение мужиков, решивших силой утвердить свои права, скоро сменяется чувством неуверенности, опасением, что дело может кончиться худо. Это психологическое состояние толпы художник раскрывает в кульминационной сцене выезда крестьян в поле и начала запашки барской земли. Толпа здесь уже расползлась, мужики разбились на кучки, говорят вполголоса, спорят друг с другом, они встревожены и озабочены, глядят хмуро, в глазах застыла тревога, шагают неохотно, озираются, оглядываются назад, опасаются чего-то, им чего-то недостает и т. д. В массовых сценах получил свое законченное художественное воплощение и образ вожака крестьянской бедноты Микитушки. Некоторые критики Микитушку почему-то называют правдоискателем-страдальцем. Именно так характеризует его, например, Н. Меркурьев: "Микитушка не был вождем, не был организатором - он был лишь правдоискателем и страдальцем"1. Но Микитушка изображен вовсе не кротким старцем, не мучеником, а смелым борцом за правду. В отличие от многих других персонажей художник рисует его не в бытовом плане, а в героическом. Мы почти ничего не узнаем о том, как живет этот праведный старик, не видим его в домашней обстановке, в занятиях будничными делами. Внешность Микитушки, его горделивая осадка, устремленные вдаль глаза говорят не о христианском смирении и страдальчестве героя, а о большой внутренней его силе, непокорстве. Какой же он страдалец, когда мы видим его человеком с высоко поднятой головой, убежденным в своей правоте, чувствующим себя независимым, сознающим свое достоинство! Спору нет, художник, создавая образ правдоискателя в среде старообрядцев, во многом придал ему черты Аввакума. Сходство, разумеется, состоит не во взглядах, не в идейной сущности, - Аввакум фанатически отстаивал догматы старой веры, а Микитушка -------------------------------------------------------------------------------- 1 Н. Меркурьев, Повесть о детстве, "Молодой большевик", 1949, N 16, стр. 77. стр. 67 -------------------------------------------------------------------------------- обличает богатеев, выступает против несправедливых порядков жизни, ратует за правду и общий труд на земле. Его протест носит не религиозный, а социальный характер. Герой Гладкова напоминает нам протопопа Аввакума прежде всего смелостью, с какой он ведет борьбу, бескомпромиссностью, политическим задором, умением уничтожить противника неотразимостью своих доводов. Для Микитушки, как и для вождя старообрядческого движения, характерны чувство огромного духовного превосходства над врагом, темперамент борца и особенно красочная образная русская речь. В натуре героя сочетается неумолимая суровость к врагу и глубокая симпатия к обездоленным, угнетенным людям. Социальный протест, извечную мечту мужика о правде и справедливости Микитушка выражал в религиозной форме, что обусловливалось старыми традициями, крепко сохранявшимися в старообрядческой деревне. Естественно, что сюжетную нить, связанную с Микитушкой, автор обрывает в первой же книге. На новом этапе борьбы, изображенном в третьей книге, появляются и новые вожаки (Тихон Кувыркин, Филарет), которые начинают понимать, какими путями и средствами можно достичь успеха. В "Лихой године" автор снова знакомит читателя с неутихающей борьбой крестьян со своими притеснителями. Неурожай, голод, холерный мор ожесточили людей, вывели их из состояния покорности, сделали ярыми бунтарями. Теперь крестьяне настроены уже иначе, они преодолели робость и страх перед начальством, действуют и ведут себя совсем по-другому. Это люди с разгневанной совестью, люто ненавидящие мироедов, полные решимости смести до основания негодные общественные порядки. По-иному рисует теперь художник картины массовых выступлений крестьян, другими эпитетами и сравнениями характеризует он психологическое состояние толпы. Перед нами уже не рыхлая, бесформенная, расползающаяся в стороны толпа, а монолитный коллектив, способный дать сокрушительный отпор врагу. В массовых сценах художник раскрывает и сильный характер народного вожака Тихона Кувыркина, ставшего главарем бедноты в лихую годину ее жизни. Скупо и вместе с тем живо и ярко очерчивает писатель фигуру этого смелого борца за насущные интересы народа, за избавление его от нищеты и голода. Тихон настоящий самородок, борец иного типа и склада, по уровню сознания он намного выше Микитушки. Отличительное его качество - прирожденная способность к организаторской работе в массе. Он умеет поднять и сплотить людей, воодушевить их на борьбу. Семена, брошенные Тихоном, дают прекрасные всходы. В сценах столкновения крестьян с полицией художник показывает, как люди выросли, с какой твердостью и решительностью стали они бороться за свои интересы. Но эти сцены говорят и о другом - масса горой теперь стоит за своих вожаков, не дает их в обиду. Одним лишь описанием того, как шел Тихон на сход, конвоируемый урядниками, стр. 68 -------------------------------------------------------------------------------- автор дает нам понять, что сила героя состояла в прочной связи с народом, в сознании того, что народ не выдаст его, защитит своей грудью. Это и поднимало дух Тихона, укрепляло его стойкость. Образ Тихона Кувыркина - большая удача художника. Герой - типичный представитель той передовой части русского крестьянства, которая уже тогда поднималась на решительную борьбу с угнетателями, а позднее приняла активное участие в первой русской революции. 4 Писатель изображает народ не только страстным борцом за лучшую долю, за светлую и радостную жизнь, но одновременно и великим тружеником. Всем своим повествованием Гладков утверждает трудолюбие как основную черту характера русского человека. Тема труда у писателя органично связана с темой вызревания революционного протеста, втягивания масс в освободительное движение. Мятежность, непокорство, бунтарство народа, по мысли художника, порождались, с одной стороны, ненавистью к гнету, мечтой о вольной воле и, с другой - стремлением трудиться свободно, работать не на барина и кулака, а на себя. Угнетательский строй сковывал творческие силы человека, безжалостно мял и растаптывал таланты, убивал красоту человеческого труда, превращал его в тяжелую и горькую необходимость. Но в народе всегда жила любовь к созиданию, к прекрасному, к труду. Тема труда - самая дорогая для Гладкова. Уже в ранний период творчества он в своих произведениях ("Три в одной землянке", "Изгои") показывал тягу людей к трудовой деятельности, раскрывал значение ее как важного фактора формирования психики и характера человека. В годы советской власти Гладков выступил вдохновенным певцом свободного социалистического труда. В лучших своих книгах ("Цемент", "Энергия", "Березовая роща", "Клятва" и др.) писатель отразил пафос созидания, показал новых людей - строителей, для которых труд стал делом чести, доблести и славы. Естественно, и в автобиографических повестях, рисуя прошлое нашего народа, создавая его обобщенный образ, Гладков не мог не показать того, что трудолюбие, как и нетерпимость к гнету, было отличительным свойством характера русских людей. Особенно проникновенно рисует художник картины, раскрывающие поэзию творческого труда. В те дни, когда крестьяне были заняты обработкой своих маленьких наделов, они, забывая о подневольном положении, трудились вдохновенно, чувствовали себя помолодевшими. Наиболее сильное впечатление оставляет картина "помочи" у Паруши, исполненная удивительной красоты и поэзии. Реалистически точно и красочно изображая обстановку, самый процесс молотьбы, работающих людей, художник через внешнее раскрыл стр. 69 -------------------------------------------------------------------------------- духовный мир героев, показал, как совместный труд облагораживал их душу, доставлял им наслаждение. Все хорошее, доброе, светлое, что было в героях Гладкова, вылилось наружу, предстало во всей красоте и непосредственности, когда они объединились в общем труде. Чувства отзывчивости, товарищества, способность бескорыстно приходить друг другу на помощь, работать самозабвенно, творчески, с огромным душевным подъемом - все это, придавленное эксплуататорским строем жизни, в героях повести проявилось полно и ярко в момент, когда они были заняты горячей дружной артельной работой. Сцена "помочи", пронизанная светом, поэтичная, одухотворенная любовным отношением автора к крестьянину-труженику, - гимн русскому народу, для которого свободный общий труд и в ту далекую пору был праздником; в артельном труде люди распрямлялись, обретали моральную силу, находили глубокое удовлетворение своим потребностям. Строй гнета и насилия отнимал у человека радость труда, не давал ему возможности проявить во всей полноте свои творческие силы и способности. И народ тосковал по свободному труду, искал путей к его раскрепощению. Гладков прекрасно выразил эту тоску людей в судьбе многих своих героев. Он показал, как капитализм превращал труд в тяжкое и зазорное бремя, делал его каторгой для человека и тем самым губил многих даровитых людей. В "Повести о детстве" автор создал образ бедного крестьянина Ларивона Пескова, человека богатырской силы, способного выполнять работу за десятерых, но не знавшего, куда приложить свою энергию. Негде ему было развернуться в своем карликовом хозяйстве. Ларивон страстно мечтал о такой работе, которая была бы ему по душе, веселила и поднимала бы его. "Дай мне работу по душе, чтобы сердце радовалось, да такую, чтобы кости трещали. Я тогда весь свет переворочу". Но Ларивон - человек с темным сознанием, он не видит никакого выхода для себя, не может и не знает, как выбраться из нужды и неволи. С горя он пьет, дико озорничает. И сила его пропадает даром, а такие качества, как мягкость, сердечность, оказываются приглушенными, задавленными условиями жизни. Судьба Ларивона, таившего в себе так много хорошего, одержимого жаждой свободного труда, поистине трагична. Это судьба многих людей в старой России, ненавидевших гнет и в то же время не знавших, каким путем вырваться из проклятой кабалы. Беспокойные, мятущиеся, обладавшие огромной энергией, они не находили себе дела, жестоко озоровали, топили злую тоску в вине и в конце концов кончали, как Каляганов, каторгой или, как Ларивон, исчезали в безвестность. В повестях Гладкова все время звучит задушевная русская песня, то задорная и удалая, то задумчиво грустная, она-то и помогает народу легче сносить тяготы жизни, не чувствовать себя придавленным, не падать духом, не сгибаться под ударами судьбы. стр. 70 -------------------------------------------------------------------------------- В предисловии к "Повести о детстве" Гладков приводит слова Горького, высоко оценивавшего русские народные песни. "Они широки, как эпопея, - говорил Горький, - и глубоки, как раздумье. Такие песни могли родиться только у народа великой души - в мятеже, в тоске по правде и справедливости". Такая эпически широкая, раскрывающая душу народа песня и сопутствует всюду героям Гладкова - в труде и отдыхе, в горе и радости. Народ сам был поэтом и художником, он умел создавать и бережно хранить произведения устного творчества - песни, легенды, сказания и были. На страницах повестей Гладкова мы находим много красочных описаний деревенских праздников, в которых ярко и полно проявлялась поэтическая сторона характера русского человека. Из этих сцен видно, что крестьяне отмечали праздники, движимые не столько религиозными чувствами, сколько желанием расцветить, украсить свою бедную радостями жизнь. Гладков стремился в художественной автобиографии поведать читателю о том, чем сильна была Россия конца XIX века, и он с большим мастерством показал, что сила эта состояла в народе, в богатствах его души, в его героическом национальном характере, в неустанной борьбе за правду и справедливость. 5 После выхода в свет "Повести о детстве" автор писал, что он ставил перед собой задачу рассказать всю правду о старой русской деревне. "Мой долг состоял в том, чтобы показать все, что было жизненного, устойчивого, самобытного в душе русских людей. Писатели прошлого изображали русского крестьянина со своей субъективно классовой точки зрения: они сочиняли его, то есть наделяли его желанными для них чертами в соответствии со своей классовой идеологией. Достаточно указать на образы мужиков у литераторов-дворян, у народников. Я родился и рос в крестьянской среде и хорошо чувствовал душу деревенского труженика. Он неустанно боролся за правду и справедливость и смертельно ненавидел своих исконных врагов - помещиков, кулаков, полицию и церковников. Среди крестьян были умные мечтатели, жизнерадостные подвижники, талантливые умельцы... Неугасимо сияют в моей душе образы чудесных наших русских женщин... Я давно уже решил написать правду о нашем крестьянине, показать его таким, каким он был на самом деле, без прикрас, без сгущения красок"1. Так раскрывает автор идейный смысл своих автобиографических повестей. Но даже если бы не было этих высказываний писа- -------------------------------------------------------------------------------- 1 Ф. Гладков, Эпопея о нашем народе, "Огонек", 1950, N 12, стр. 6. стр. 71 -------------------------------------------------------------------------------- теля, нам ясно, что его художественная автобиография - широкое эпическое полотно минувшей русской жизни, правда о русском крестьянине, о его выходе на путь революционной борьбы. Гладков создал в повести обобщенный образ жизнерадостного, талантливого, трудолюбивого русского народа, терпеливо сносившего все тяготы, какие взваливала на него трудная жизнь, не теряющегося в беде, верящего в себя и в приход светлого будущего. Этот образ предстает перед нами не какой-то недифференцированной, безликой массой, а в большом разнообразии человеческих характеров и судеб. Все три части художественной автобиографии Гладкова объединяет тема выпрямления человека, изживания им привычек рабства, унаследованных от крепостнического общества. Художник показывает, как люди труда, начинавшие освобождаться от рабской психологии и сознавать себя дееспособными человеческими личностями, приходили в столкновение не только с угнетателями, но и с теми в своей среде, кто хотел бы увековечить рабство, сохранить неприкосновенными "заветы отцов" в семье и в обществе. Такими ревностными охранителями старины, людьми забитыми, изуродованными крепостническим строем в повестях предстают Фома Сильверстович, Манюшка, Улита. Две души живут в Фоме Сильверстовиче - душа мелкого собственника, стяжателя и душа честного неутомимого труженика. Художник тонко раскрывает двойственность социальной природы героя. Чаще всего мы видим Фому рачительным хозяином, он печется о каждой копейке, все помыслы его направлены на то, чтобы приумножить достаток, выбиться в число зажиточных мужиков. Любимое его занятие - щелкать на стареньких счетах. Собственническая психология делает Фому скаредным, черствым человеком. Скопидомство, жадность Фомы показаны во многих эпизодах повестей; Когда Настенька в припадке выбегает на улицу, а Василий, пытаясь зажечь огонь, разбивает ламповое стекло, старик сразу же перестает храпеть и грозно окрикает сына: "Ты что это с пузырем-то сделал, шайтан? Шкуру спущу! Где теперь возьмешь пятак-то? Пятак ведь, сукин сын!.." О спасении больной Фома даже и не подумал, а вот разбитое стекло пожалел и выругал сына за нерачительность. Иным, отнюдь не грозным и не леденящим душу человеком видит Федя своего дедушку, когда он работает в поле или на молотьбе хлеба. В труде Фома буквально преображался, весь светлел, становился легким и кротким. Работа как бы возвращала деда в естественное человеческое состояние, очищала его, снимала с него накипь прошлого, рабского бытия. Возвращаясь как-то с гумна со всей семьей, дед, удовлетворенный дневным трудом, даже запел песню вместе с женщинами, хотя в доме песен не терпел. И это поразило Федю. Но как только семья подошла к избе, дед тут же потух и насупил брови. стр. 72 -------------------------------------------------------------------------------- Дед Фома был "весь прошит кнутьем и кулаками: он вышел из барщины". Но освободившись от "крепости", он продолжал оставаться все тем же рабом. Старик видел главное достоинство человека в том, чтобы он ни о чем не рассуждал, а слепо подчинялся воле старших, подобно тому как раньше люди делали лишь то, чего хотел барин. Фома не терпел, чтобы при нем кто-либо из членов семьи высказывал свое суждение, - все должны были слушать только его, беспрекословно подчиняться только ему. Старик цепко держался за все старое. Жизнь беспощадно разрушила оберегаемые Фомой порядки, отбросила прочь, как негодную ветошь, его рабью философию. В "Лихой године" это уже жалкий, пришибленный человек, у которого все в прошлом, нет настоящего и тем более будущего. Социально-экономическое развитие России обрекало на неизбежную гибель патриархальщину во всех областях деревенской жизни. Жизнь шла мимо Фомы, под ее напором рушилось все старое, обреченное на гибель, уступая место новому. Старик с его темным сознанием так ничего и не понял в происходивших вокруг него переменах. И не мудрено, что этот "властный дед вместе с бабушкой в опустевшей избе с пустыми углами стал сохнуть, как дуб на корню. Он часто уходил на гумно, заросшее травой, или вместе с такими же стариками грелся на солнышке, где-нибудь у амбаров и толковал с ними неизвестно о чем - вероятно, о старых блаженных временах и о теперешних черных днях, когда своевольные люди рушат вековой уклад". В своих повестях Гладков отражает действительность в развитии, в исторической перспективе, и поэтому-то он и отодвигает Фому Сильверстыча на второй план, хотя таких старательных крестьян, но колеблющихся, пассивных, забитых "крепостью" было в ту пору много. Но ни Фома, ни ему подобные крестьяне не являлись представителями растущих, здоровых сил народа, того поколения людей, которое все более начинало осознавать необходимость самой беспощадной, не останавливающейся ни перед чем борьбы за лучшую долю. Значительно большее место в повестях Гладков отводит героям, олицетворяющим собой все передовое, что было в ту пору в народе. К людям такого склада приковывает автор внимание читателя - к Феде и его матери Настеньке, Микитушке и Володимирычу, Паруше и Наталье, Грише и Харитону, Парасковее и Оксане, Тихону и Косте и многим другим, действительно воплощающим в себе лучшие черты русского народа конца XIX века. Особенно важную роль в трилогии играет образ Настеньки. Юной девочкой, с неоформленным еще характером, хрупкой и кроткой, со светлой душой вошла Настенька в чужую семью, где с тупым равнодушием изо дня в день уничтожали в человеке все человеческое. стр. 73 -------------------------------------------------------------------------------- Успокоение от безрадостной жизни Настенька находила в страсти к чистоте. В этом проявлялось ее эстетическое чувство, стремление украсить неприглядную действительность. Гладков всячески оттеняет поэтический склад души героини. Настеньку мы часто видим поющей. И тяжкое горе, и тихую радость, и мечты о вольной воле она изливает в песне, в причитаниях. Слитность внутреннего мира героини с песенной стихией народа художник раскрывает и речевой характеристикой. Он подчеркивает певучесть голоса Настеньки, ритмичность ее речи, насыщенной образами, близкими народной поэзии или взятыми из нее. В портретной живописи Гладков исключительно большое значение придает изображению глаз - зеркалу души героев. В "Повести о детстве" мы видим, как в больших страдальческих глазах Настеньки отражаются все ее обиды и мучения: в ее взгляде Федя замечал ужас и страх, немую покорность и беспокойную грусть; мать чаще всего глядела "застывшими от страха глазами", "безумно смотрела", "испуганно глядела", "смотрела со слезами на глазах". В "Вольнице" мы видим, как Настенька постепенно пробуждается от кошмара, давившего ее многие годы. Отвыкшая радоваться, она первое время походила еще на больную, смех ее был странно придавленный, как будто вынужденный, но лицо свежело, "и в глазах ее сверкали прозрачные ручейки". Первое время она еще пугливо озиралась, застывала на месте, чувствовала себя одинокой, беспомощной в большом и незнакомом, оглушающем ее мире. Она по-прежнему считала, что должна всем угождать, перед всеми склонять голову, даже перед такими, как Манюшка и Жеребок, к которым внутренне не питала никакой симпатии. Ощущение полной свободы к Настеньке пришло лишь после того, как она попала в среду рабочих, где, не испытывая более над собой гнетущей власти Фомича, она обрела независимость, почувствовала себя вольной птицей. Душевное состояние героини художник снова передает описанием ее глаз. Перед отъездом на Жилую Косу Федя заметил, как резко изменилась мать: "Никогда еще я не видел мать такой веселой, беспокойной и хлопотливой. Глаза ее стали еще круглее, в них играла затаенная радость и что-то похожее на переливы воды в родничке". Сцена пляски Настеньки с Гришей на барже не менее красноречиво говорит нам о том бурном подъеме душевных сил, какой переживала эта женщина, ставшая, наконец, свободной, неподвластной никому. Ликующая, с радостным криком Настенька сбрасывает с головы повойник и волосник и этим как бы утверждает окончательно свое освобождение от семейного рабства. Пребывание на рыбном промысле для Настеньки явилось суровой школой борьбы. Здесь она, вчера еще темная и покорная всему, проникается духом ватажной вольницы, осознает себя равноправным членом рабочего коллектива. "В глазах ее уже не было ни страха, ни обреченности, ни былой скорби: в них уже играли стр. 74 -------------------------------------------------------------------------------- вспышки девичьего задора и беспокойного изумления". Женщина с открытым, общительным характером, она сближается с лучшими людьми ватаги, которые воспитывают в ней уважение к себе как к человеку, развивают в ней чувство товарищества. В сознании Настеньки происходит коренной перелом, в дружной рабочей семье и она начинает подавать свой голос и вместе с другими встает на путь открытой борьбы с ненавистными хозяевами жизни. 6 Прекрасное знание особенностей и форм народной речи, умение найти в русском языке богатые и тончайшие оттенки, отобрать наиболее впечатляющие слова - все это и дало возможность писателю создать образы большой художественной силы и правды. Этому успеху, как мы знаем, предшествовали долгие годы упорной работы Гладкова над языком, преодоления им многих ошибок. В 20-х годах писатель, искренне стремясь правдиво отображать бурные события эпохи, считал, что советская литература - новая по содержанию, должна быть новой и по форме, по языку. Отсюда и возникло у Гладкова требование производить "революцию стиля", это и привело его к ничем не оправданным языковым экспериментам, к засорению произведений жаргонными словами и вульгаризмами. Вспоминая о тогдашних своих заблуждениях, Гладков писал: "В начале 20-х годов под влиянием всяких "новаторов" и "стилизаторов" многие писатели были охвачены "поветрием" заполнять свои книги жаргонными диалогами, думая, что этим самым они воплощают народность, "глубинные недра" народной жизни. Я сам в те годы пострадал от этого поветрия, но быстро освободился от заразы, пристыженный Горьким"1. Осознав свои ошибки, освободившись от чуждых влияний, Гладков уже в 30-х годах решительно отказывается от чрезмерного употребления диалектизмов, от нарочитой стилизации, выступает активным борцом за чистоту и высокую культуру языка. Этот новый подход писателя к отбору и художественному применению языковых средств с наибольшей полнотой сказался в его автобиографических повестях. О минувшей жизни народа Гладков пишет просто, ясно, не допуская ни малейшей вычурности и искусственности. Язык эпопеи, будучи подлинно народным, эмоциональным, живописным, представляет сложную систему средств и форм словесного выражения. Пользуясь всеми богатствами русского национального языка, писатель умело сочетает в повестях живой словарь современности с разговорной речью трудового люда и демократической интелли- -------------------------------------------------------------------------------- 1 Ф. Гладков, О правильном и точном словоупотреблении в литературной речи. "Октябрь", 1954, N 9, стр. 190. стр. 75 -------------------------------------------------------------------------------- генции конца прошлого века, равно как и с языком русской классической литературы. В то же время он широко использует и устное народное творчество - песни, частушки, сказы, пословицы, поговорки. В отличие от языка героев основу авторской речи (характеристики, комментарии, лирические отступления, описания картин природы, публицистика, большая часть воспоминаний, идущих от лица Феди) составляет живой язык современности, литературно правильный, разнообразный по интонации и лексико-синтаксическому построению. Авторская речь богата оттенками: в ней мы находим самые различные стили - от книжного до разговорно-бытового и интимно-лирического. С литературным языком современности в повестях Гладкова органично слит и другой мощный лексико-фразеологический поток - живая разговорная речь. С помощью этой речи автор раскрывает внутренний мир, социально-типическое и индивидуальное в своих героях. Живая речь дается, как правило, в диалогах и внутренних монологах действующих лиц. Речь героев-крестьян старшего поколения насыщена церковнославянизмами и старообрядческой терминологией, - этим автор достигает индивидуализации образов и одновременно подчеркивает патриархальность, замкнутость изображаемой среды. Перед автором стояла задача - показать крестьян-старообрядцев, которые особенно ревностно охраняли заветы отцов, отгораживались от окружающего мира, были противниками новых отношений. Старообрядцы жили в замкнутом кругу интересов, их отличал наибольший консерватизм, приверженность старине. Это и подчеркивает Гладков речевой характеристикой героев. Но в устах каждого персонажа церковнославянская лексика, библейские изречения звучат далеко не одинаково, они выполняют различные функции. В языке героев повестей Гладков искусно сочетает лексику и синтаксис речи русского крестьянина 90-х годов прошлого столетия и труженика современной деревни. При этом писатель не стилизует, не воспроизводит речь натуралистически, а отражает в ней типическое, передает дух, колорит эпохи. Ранее злоупотреблявший диалектизмами, Гладков теперь дает их в меру, с большим тактом, не допуская излишеств. В языке героев-крестьян он подчеркивает прежде всего "оканье", что было характерно для говора старообрядцев-поморов. (Вообще же крестьяне Саратовской губернии "акают", но жители Чернавки были выходцами с Севера, и именно оттуда они и принесли свой говор.) Эту специфику речи автор передает подбором слов, где преобладает звук "о": "Однако озоровать негоже: беды не оберешься"; "Ниточки, бабочки, готовьте... посуровее, покрепче... холстеца на кармашки"; "Загорелось в душе, руки ходуном заходили... и словно гору могошь своротить". В речи героев-крестьян нередко встречаются слова, искаженные "оканьем", особенно имена: Огафья, Оленка, Ондреич, Олеха и пр. Оканье стр. 76 -------------------------------------------------------------------------------- заметно и в произношении других слов: "должон", "робенок", "могошь" (вместо можешь) и т. д. Языковую атмосферу изображаемой социальной среды автор передает и путем введения в прямую речь местных слов: шабры, пролубь, комель, куделя, прясла, запои, пряженец, уряжать, баить, приветить, спроть, неколи, оклематься, отудобить (выздороветь). Но очень многие диалектные слова, встречающиеся даже в авторской речи, писатель почему-то не счел нужным объяснить, и читатель принужден теряться в догадках. Вряд ли ему ясен смысл таких, например, слов, как "прясло", "ошитки", "лывина", "подог", "задрога", "шевяхи" и др. Главным элементом в речевой характеристике персонажей является, однако, не архаика и не диалектизмы, а народная поэзия. Речь таких героев, как бабушка Наталья, Паруша, Настенька, Володимирыч, характеризуется не столько особенностями местного говора или употреблением архаических слов, сколько меткостью, образностью, афористичностью, вся она блещет жемчужинами народной мудрости. Речь эта весьма близка к языку народных песен и сказок. Гладков и ранее проявлял интерес к народной поэзии, рассматривая ее как необходимейший материал для творческой работы. Но по-настоящему глубоко, органично писатель вжился в стихию народной поэзии, лишь работая над автобиографическими повестями. Именно здесь мы явственно ощущаем ориентацию художника на образный, меткий, эмоциональный язык народных песен, сказов и легенд. Речевые характеристики героев автор строит на основе устойчивой народно-песенной лексики и фразеологии. Из общенародного поэтического языка им почерпнуты так называемые постоянные эпитеты, придающие повествованию художественную выразительность, песенный колорит. В языке героев мы довольно часто встречаем такие, например, эпитеты: золотой колосочек, вольная волюшка, вольная птица, солнышко ясное, чужая сторона, цветик мой лазоревый, ковылек шелковый, листочек осиновый и т. д. Автор часто прибегает к сравнениям и олицетворениям, весьма близким устному народному творчеству. В речевых характеристиках Гладков стремится достичь наибольшей ясности, смысловой точности, четкости выражения мысли, языковую ткань повестей он щедро расцвечивает пословицами и поговорками, либо бытующими в народе, либо построенными по образцу народных. В свое время Горький призывал писателей учиться у народа строить речь сжато, афористично. "Вообще пословицы и поговорки, - писал он, - образцово формируют весь жизненный, социально-исторический опыт трудового народа, и писателю совершенно необходимо знакомиться с материалом, который научит его сжимать слова, как пальцы в кулак..."1. Осуществляя этот горьков- -------------------------------------------------------------------------------- 1 А. М. Горький, Собр. соч. в 30-ти томах, т. 24, стр. 493. стр. 77 -------------------------------------------------------------------------------- ский завет, Гладков строит речь так, словно сжимает слова, добивается краткости, пословичности языка героев. С помощью афоризмов, построенных по типу народных пословиц, он выражает взгляды героев на жизнь, их отношение к труду, к мироедам, показывает нарастание протеста, обострение классовой борьбы. "Труд любит свободу и согласие"; "У спорого мастера - руки золотые"; "У кого дума песней увита, у того судьба слезами улита"; "Межи да грани держат людей в брани"; "Волк овцу дерет, а брюхо богатого обидой бедного насыщается"; "Держи топор в руке - вот тебе и правда". Но порой автор теряет чувство меры, делает речь настолько афористичной, что она становится нарочитой, приобретает оттенок искусственности. Творческую переплавку фольклора в повестях Гладкова представляют и вводные эпизоды - рассказы бабушки Анны, жиротопа Ер мила и других. Стиль этих коротких новелл, где искусно сплетены правда и вымысел, характеризуются напевностью, романтической приподнятостью, наличием терминов и словосочетаний, взятых из народной поэзии. Простая, разговорная речь здесь органично слита с элементами сказок и былин. Именно таково стилевое своеобразие речи героев, когда они вспоминают о далеком прошлом, превращенном народной фантазией в легенду. Как видим, фольклор послужил писателю живым источником выразительных средств русского языка и позволил ярко охарактеризовать десятки персонажей, тонко передать колорит эпохи, специфику жизни и быта старообрядческой деревни, глубоко раскрыть душу народа, показать его в движении по пути к революции. Свою художественную автобиографию писатель превратил в летопись жизни, труда и борьбы целого поколения русских людей. С большой эпической мощью и силой он повествует о прошлом нашей Родины, об исторических, судьбах русского народа. Он дает возможность видеть поступательный ход истории, процесс пробуждения масс, вызревание протеста, втягивания людей в решительную борьбу за обновление жизни. На материале прошлого Гладков остро поставил и решил в повестях актуальнейшие проблемы современности и прежде всего проблему коммунистического воспитания юношества. Автобиографические книги писателя, раскрывающие истоки русского национального характера, показывающие народ в его неукротимом стремлении к свободе и счастью, будят и укрепляют в советских людях чувство глубокого патриотизма, гордости за свою страну. стр. 78