Значительна и благодарна задача, поставленная А. Алпатовым: раскрыть характер творческого процесса, результатом которого явился "Петр I", проникнуть в лабораторию художника и исследовать особенности его изобразительного мастерства. Автор сумел преодолеть многие трудности, возникающие при решении этой задачи. Книге присущ широкий взгляд на эстетическую систему писателя. А. Алпатов соотносит историческую концепцию романа со своеобразием творческого метода А. Толстого, видит за конкретным образом и даже деталью художественной ткани общий дух и пафос произведения. Рассматривая в первой главе рассказы 1918 - 1928 годов на историческую тему, А. Алпатов сознательно отходит от широко распространенного в научной литературе о Толстом тематического принципа при анализе пути писателя к "Петру". Не ограничиваясь только теми произведениями, в которых непосредственно решалась "петровская тема", он стремится определить самый тип художественного мышления А. Толстого, сочетавшего в себе талант писателя с познаниями историка и проницательностью мыслителя. Остается пожалеть лишь о том, что этот принцип отбора произведений на историческую тему автор книги не распространил на произведения, воссоздающие эпоху гражданской войны - романы "Восемнадцатый год" и "Хмурое утро". Речь не идет, разумеется, о сколько-нибудь развернутом анализе этих произведений, который может стать предметом особой работы. Но тесное переплетение и активное взаимодействие темы исторического прошлого и темы революционной современности, осмысляемой А. Толстым в историческом аспекте, составляет столь яркую и характерную особенность А. Толстого-художника, что несправедливо было бы оставить ее в тени. Трудно согласиться и с высказанной в заключении первой главы мыслью А. Алпатова о том, что А. Толстой "прерывал работу над историческими темами, чтобы включиться на время (?) в современные сюжеты, вновь возвращался к материалу исторического прошлого и т. д." (стр. 45 - 46). При всем глубочайшем различии способов изображения эпохи -------------------------------------------------------------------------------- * А. В. Алпатов, Алексей Толстой-мастер исторического романа, "Советский писатель". М. 1958, 355 стр. стр. 196 -------------------------------------------------------------------------------- конца XVII - начала XVIII века и Октябрьской революции в основе того и другого было единое миропонимание художника (изменявшееся по мере движения писателя к вершинам искусства социалистического реализма). И работа над современным А. Толстому историческим материалом была не временным отходом от изображения исторического прошлого, а делом, вполне равноправным с этим трудом; больше того - живым источником тех идей, которые позволили писателю придать, как не раз подчеркивает А. Алпатов, "современное звучание" роману "Петр I". Анализ сюжета и композиции "Петра", методов типизации, примененных в нем, под этим углом зрения помог автору книги найти правильное решение вопроса о природе эпического начала в романе. Бережное отношение к художественному своеобразию "Петра I" позволило А. Алпатову доказать, что выдвижение "большой истории" на первый план определило и центральное место фигуры Петра в романе, и неослабевающее внимание художника к жизни "многоликой народной Руси", без чего роман утратил бы присущую ему эпическую монументальность, широту охвата исторических явлений. В основу изображения одной из "трагических и творческих эпох жизни России" Алексеем Толстым, по убеждению исследователя, был положен тот эстетический принцип, который всегда отличал передовое искусство, но с наибольшей полнотой проявился в советской литературе, - принцип исторической правдивости. Особую ценность в этом смысле представляет собою глава "Работа писателя над историческими источниками и документами петровской эпохи". Она не только дает разностороннее представление о том поистине титаническом труде, который выполнил Толстой, но и раскрывает существенные черты его творческого метода. А. Толстой выступает здесь как художник, необычайно чуткий ко всему живому, "не омертвевшему" в истории, боровшийся за высокую жизненную правдивость и впечатляющую силу искусства. Внимание исследователя обращено к самому главному в творческом процессе - превращению сухих, архаических, протокольных материалов в яркие драматические картины, которые свободно включаются в художественную ткань романа и приобретают в ней оригинальный психологический и поэтический рисунок. Так, например, многих читателей поражала своей трагической силой сцена казни женщины, заживо погребенной у Покровских ворот (IV глава 1-й книги романа). Соотнесение сухой протокольной записи об этом реальном факте, сделанной в XIX веке И. Г. Корбом, с текстом романа показывает, как мысль и воображение художника позволили создать картину, полную жизни и страсти, борения добрых чувств и ярости в душе человека, истерзанного невыносимыми условиями существования, иными словами - передать суровую правду истории, осветив ее гуманным чувством современника наших дней. Целеустремленность эстетической обработки, "трансформации" исторического материала, самостоятельность и смелость мысли Толстого убедительно показаны и на примере сопоставления рассказа Нартова о передаче царских сокровищ Ромодановским Петру с четвертой главой второй книги романа. Использование Алексеем Толстым стр. 197 -------------------------------------------------------------------------------- богатого фактического материала исторических документов и других Источников, как доказывает А. Алпатов, характеризует решительный отказ писателя от "слепого фетишизирования" материалов. Благодаря такому подходу к осмыслению прошлого А. Толстой достиг глубокого постижения исторической правды, не принеся ее в жертву эмпирической правде отдельных фактов, сумел нарисовать многогранную картину эпохи, поражающую пониманием всей ее сложности, богатством оттенков и выразительностью деталей при внутренней стройности и художественном единстве романа. В этом суть одного из главных тезисов книги. По-новому решает А. Алпатов проблему народности "Петра", развивая во второй и третьей главах мысль об органическом фольклоризме романа. Исследователь намечает три сферы обращения к фольклору: использование фольклорных памятников как ценнейших исторических источников романа, которые дают ключ к пониманию народной культуры, старинных обрядов и обычаев, социального положения народных масс и т.д. Вторая сфера связана с обращением писателя к народному творчеству как источнику тех поэтических красок и стилевых возможностей, без которых немыслимо передать с большой художественной силой правду о жизни народа, И, наконец, народность как один из главных эстетических принципов романа, по мысли А. Алпатова, проявившаяся в умении А. Толстого взглянуть глазами народа на происходящие события, запечатлеть "духовный склад, богатый внутренний мир русского человека", дать освещение эпохи в жанре романа-эпопеи, обусловила вдумчивое изучение фольклора Алексеем Толстым, При этом автор книги видит свою задачу не столько в выделении особых стилевых пластов, в повествовательной ткани романа образов фольклорного происхождения или цитат из сказок, народных песен, введение пословиц, поговорок и т. д., сколько подчеркивает органическую слитность народно-поэтической образности со всей системой изобразительных средств "Петра". В этом, по справедливому мнению А. Алпатова, одно из самых ярких проявлений новаторства А. Толстого как мастера исторического романа. Включение проблемы фольклоризма в круг вопросов, связанных с работой А. Толстого над историческими источниками, не только обогащает наше представление об исторической основе романа, но и характеризует его идейно-художественную концепцию: умение не декларативно, а с предельной художественной убедительностью показать передовые и реакционные силы эпохи, борьбу темных и светлых начал в жизни русского общества того времени. Этой цели подчинена в книге характеристика дифференцированного подхода А. Толстого к различным фольклорным произведениям (например, народных песен и легенд о Степане Разине, с одной стороны, и обрядовой поэзии, в которой сказывалась нередко живучесть суеверий, с другой). Положенный в основу всей книги тезис о неразрывной связи исторической и художественной правды в романе "Петр I" определил и метод исследования его языкового богатства и стилевого колорита. А. Алпатов подходит к изучению мастерства Алексея Толстого и в этой области, стремясь выяснить в первую очередь новаторскую сущность творческого стр. 198 -------------------------------------------------------------------------------- метода писателя и обусловленное ею "редкое единство и целостность стилевой ткани, не теряющей нигде своей живости и естественности". Привлекая показательные и разнородные примеры передачи языкового колорита из русской исторической прозы от Пушкина до наших дней, А. Алпатов показывает плодотворность того пути тактичной, осторожной архаизации на основе языковой системы современного литературного языка, по которому пошел Алексей Толстой, развивая пушкинскую традицию. Художественный такт А. Толстого при индивидуализации речи персонажей убедительно раскрывается соотнесением внутренних душевных движений человека с интонацией, ритмом, поэтическим рисунком реплик или монологов. В сознательном отказе от нарочитой стилистической усложненности повествования, от эффектного использования экзотических языковых форм, которое было присуще некоторым произведениям Ю. Тынянова и других исторических романистов, А. Алпатов видит продуманную позицию художника, опиравшегося в своей работе на живые формы народного языка и убежденного в том, что только язык народа, "язык, на котором говорили русские лет уже тысячу", создан для великого искусства. Убедительность основным положениям книги А. Алпатова придает широкое привлечение архивных материалов: набросков планов отдельных глав, эскизных зарисовок персонажей романа, записей, позволяющих установить выбор прототипов эпизодических героев, характер стилистической правки и т. д. В приложении впервые публикуются записные книжки А. Толстого к "Петру I". К числу недостатков работы Алпатова следует отнести то, что иные черты творческого метода писателя не нашли в ней яркого освещения. Так, при чтении книги не остается цельного впечатления о принципах изображения характера, о мастерстве психологического анализа в "Петре!". Вопрос этот очень важен; отчасти он затронут во второй главе в связи с проблемой типического. Однако здесь внимание исследователя сосредоточено не столько на анализе мастерства А. Толстого, сколько на характеристике новаторского по Своей идейной сущности подхода художника к изображению Петра. Верно отмечаются черты характера Петра, внимательно прослеживается эволюция образа, но лишь в отдельных случаях А. Алпатов обращается непосредственно к исследованию художественной структуры образа, гораздо чаще текст романа привлекается для иллюстрации декларативно звучащих утверждений автора. С излишней настойчивостью повторяются в этой главе слова о выражении "социальной сущности" героя как главном условии правильного метода типизации. В обрисовке Петра, по мнению А. Алпатова, "сказалось прежде всего уменье писателя улавливать, видеть главное, социально-значимое, передавать его не в отрыве от живой индивидуально-психологической и бытовой характеристики героя" (стр. 83). Такой формулировки, конечно, недостаточно для определения характера типизации образа Петра у А. Толстого, так как она дана без учета ведущей идеи образа в романе и конкретного эстетического выражения этой идеи, присущего именно и только роману А. Толстого. Слишком общий характер имеет и следующая характери- стр. 199 -------------------------------------------------------------------------------- стика Петра как "носителя нового, которое идет властно на смену умирающей... старине" (стр. 83). Интересно было бы при этом соотнести методы типизации образа Петра в таких различных по художественной концепции произведениях, как роман А. Толстого, эпопея И. Сельвинского "Россия" я роман Ю. Германа "Россия молодая". Тогда стало бы яснее, что "социально-значимое" раскрывает каждый из советских писателей, обращавшихся к теме Петра, но каждый делает это своеобразно. Надо сказать, что в книге А. Алпатова вообще слишком мало внимания уделено положительному опыту других писателей, работающих в области исторического жанра. Беглое перечисление множества имен и произведений в заключении книги не восполняет этого пробела. Привлекая эти имена лишь в негативном плане, Алпатов не учитывает возможности различных художественных решений исторической темы. Автор, скажем, доказывает превосходство "Петра I" над заведомо слабыми, второстепенными произведениями ("Восковая персона" Ю. Тынянова, "Гориславич" А. Чапыгина) или замечает, будто А. Толстой создавал свой роман, "отталкиваясь (?) от штампов и шаблонов стиля второразрядной исторической беллетристики" (стр. 207) и т. д. Такого рода утверждения не обогащают наше представление ни о "Петре I" А. Толстого, ни о творчестве его современников. стр. 200