Автор новой книги о Герцене Б. Кубалов поставил перед собой несомненно интересную задачу. Он задался целью проследить взаимосвязи вольных изданий русской типографии в Лондоне с деятельностью демократических общественных кругов в России, на материале освободительного движения 60-х годов в Сибири показать революционную пропаганду Герцена - Огарева в действии, в ее активном влиянии на передовых представителей сибирской интеллигенции. Как известно, в распространения' "Колокола" в России В. И. Ленин видел одну из существенных черт политической обстановки в стране в 60-х годах. Издания Вольной русской типографии находили в России благодарную аудиторию; сохранилось немало свидетельств современников о том, как жадно слушали в самых отдаленных углах страны свободную русскую речь. Гневный обличительный пафос придавал изданиям Герцена и Огаре- -------------------------------------------------------------------------------- Б. Г. Кубалов, А. И. Герцен и общественность Сибири (1855 - 1862), Иркутск, 1938, 161 стр. стр. 208 -------------------------------------------------------------------------------- ва могучую силу революционного воздействия, десятки людей становились тайными корреспондентами "Колокола". В то же время опыт классовой борьбы в России, голос родного народа на страницах вольных изданий помогли Герцену и Огареву преодолеть либеральные иллюзии и решительно стать на сторону революционной крестьянской демократии. Пути распространения "Колокола" и других лондонских изданий, конкретные формы воздействия этих изданий на русского читателя, средства связи Герцена и Огарева со своими корреспондентами в последние годы все чаще привлекают к себе внимание исследователей. Книга Б. Кубалова отвечает давно назревшей потребности обратиться к конкретному изучению этих вопросов как важного звена в широком круге проблем, связанных с ролью Герцена и Огарева в демократическом подъеме 60-х годов. Автор ограничил себя материалами общественной жизни Сибири в период революционной ситуации, однако его работа имеет и более общее значение. Основное внимание автора привлекают взаимосвязи сибирской общественности с "Колоколом", но он рассматривает также вопрос о проникновении в Сибирь других лондонских изданий - "Полярной звезды" и "Голосов из России". В книге показан весьма пестрый по своему составу круг читателей Герцена на далекой окраине тогдашней России - здесь и передовые деятели местной интеллигенции, и революционно-настроенная разночинная молодежь, и политические ссыльные, в том числе многие декабристы, и даже представители местной администрации, встревоженные растущим влиянием "Колокола" на сибирское общество. В проблематике "Колокола" и других вольных изданий Герцена - Огарева Б. Кубалов прежде всего выделяет вопросы, имевшие тесную и непосредственную связь с жизнью и путями дальнейшего развития Сибири. Это были как общие вопросы, волновавшие передовую общественность всей России, - отмена крепостного права, возможность революционного переворота в стране, судьба крестьянской общины и др., - так и выступления Герцена, специально касавшиеся различных сторон общественного быта Сибири вплоть до оценки Айгунского договора, заключенного Россией с Китаем в мае 1858 года. Автор убедительно, на интересных и разнообразных примерах раскрывает воздействие изданий Герцена на развитие общественной мысли Сибири, показывает, с каким вниманием передовые слои края прислушивались к далекому голосу "Колокола", как они стремились войти в близкие отношения с Герценом, используя для этого любую представлявшуюся им возможность. С большим интересом в книге читается одна из ее заключительных глав - "Молодое поколение Сибири и Герцен". Она наглядно рисует, как революционная эстафета передавалась новому поколению демократически настроенной молодежи. К материалам, давно известным в литературе, автор приобщает новые факты, почерпнутые им из архивных фондов. Следует вообще заметить, что работа Б. Кубалова вводит в научный оборот многие архивные данные, к которым будут обращаться все, кто в дальнейшем заинтересуется издательской деятельностью Герцена и Огарева. Однако Б. Кубалов порою не всегда обоснованно усматривает в каждом общественном начинании сибир- стр. 209 -------------------------------------------------------------------------------- ских деятелей следы влияния Герцена, не учитывает, что общие условия жизни Центральной России и ее окраин способствовали возникновению одних и тех же наболевших вопросов, часто независимо от того или иного выступления "Колокола" по этому поводу. Думается, что требования гласности, настойчиво выдвигаемые тогда общественностью Сибири, или призывы к борьбе с телесными наказаниями в армии или в школе возникли не непосредственно в результате герценовской пропаганды, как допускает иногда автор, а как часть процесса общественного развития России, процесса, который вызвал к жизни и обличительное слово самого Герцена. То, что книга в этих своих частях по существу выходит за пределы избранной автором темы и становится повествованием вообще об освободительном движении на окраине царской России, на наш взгляд, не является ее недостатком; излишним лишь кажется искусственное подчеркивание связи этих событий с деятельностью Герцена. Б. Кубалов в своем стремлении увидеть всюду следы влияния Герцена порой доходит до курьеза. Так, наличие встречающегося у Герцена слова "очеловечить" в произведениях и письмах Достоевского или Бакунина считается автором достаточным основанием для вывода, что "звон "Колокола" был слышен" в городах Западной Сибири, где жил Достоевский, или что Бакунин обнаруживает "прекрасное знакомство со статьями Герцена, с его языком" (стр. 105). Но ведь шаткость подобных лингвистических наблюдений очевидна. Вызывает возражение также и другая тенденция автора, отразившаяся даже в названии книги. Влияние вольных изданий русской типографии в Лондоне на читателей произвольно оценивается как результат деятельности одного Герцена; при этом в стороне остается выдающаяся роль в создании вольной заграничной печати славного соратника Герцена - Огарева. Между тем если не принимать во внимание организаторскую, редакторскую и публицистическую работу Огарева в "Колоколе" и других изданиях, то характеристика этих изданий будет явно неполной. Кроме того, необходимо отметить недостатки в области научной культуры издания. Небрежность, с которой подготовлен научный аппарат книги, полная безответственность в проверке приводимых фактических данных и цитат из печатных источников порождают у читателя сомнения в том, можно ли доверять автору и в его публикациях архивных материалов. В книге Б. Кубалова, например, огромное количество цитат дается без ссылок на издания, откуда эти цитаты взяты. Однако ведь каждому ясно, что найти нужную цитату даже в "Колоколе" или в изданиях сочинений Герцена - задача совсем нелегкая, если не известно ни название статьи, ни хотя бы ее дата. Но есть и такие цитаты в книге, которых вообще нельзя встретить в изданиях писателя. На стр. 43 - 44 говорится о письме Герцена к известному историку А. П. Щапову (1861), приводится цитата из письма. Между тем ни в издании Сочинений Герцена под редакцией М. К. Лемке, ни в позднейших публикациях переписки писателя это письмо не приводилось. Сколько потребуется времени и сил, пока заинтересованный читатель нападет на книгу Н. Я. Аристова о Щапове (СПб. 1883), в которой процитировано письмо Герцена? В тех же случаях, когда автор на- стр. 210 -------------------------------------------------------------------------------- зывает источники, его ссылки часто отличаются случайностью и неточностью. Статьи Герцена в "Колоколе" цитируются то по Собранию сочинений, то по тексту самой газеты, причем указывается то страница "Колокола", то его лист без даты, то дата без листа и т. д. По разным изданиям приводятся цитаты из "Былого и дум", а для известного письма Герцена к Мадзини "о современном положении России" автор не нашел другого источника, как комментарии Л. Гинзбург к публикации одного из писем Герцена в "Литературном наследстве", причем по недосмотру в приведенную цитату попали и слова самой Л. Гинзбург (стр. 67). Поразительная беззаботность, с которой сообщаются читателю факты, даты и цитаты, приводит к тому, что Герцену в книге приписаны статьи Огарева ("Что сделано для освобождения крепостных людей?" и "Разбор нового крепостного права"). Первая статья ранее действительно считалась статьей Герцена и вошла в Собрание его сочинений под редакцией М. К. Лемке, однако ее принадлежность Огареву была установлена еще в 1941 году (см. "Литературное наследство", N 39 - 40, стр. 359- 360). Что же касается "Разбора", то ведь он был опубликован в "Колоколе" за полной подписью Огарева, и ошибка автора здесь совершенно непростительна. В книге приводятся названия несуществующих статей Герцена вроде "Право на землю и сущность общинного устройства русской деревни" (стр. 54). На стр. 46 цитируется известная статья Герцена "Революция в России" и здесь же далее - статья "Vivos voco". Но такой статьи у Герцена нет, а приведенная цитата взята из той же "Революции в России". Можно привести еще немало примеров, когда цитаты берутся из одних статей, а автор относит их к другим; на стр. 43 цитата из статьи "Ископаемый епископ, допотопное правительство и обманутый народ" сообщается как цитата из статьи "12 апреля 1861" и т. д. Указания источников в сносках и в тексте, видимо, не были проверены ни автором, ни редактором книги. Нужно ли удивляться, что в результате в цитатах встречаются десятки искажений и пропусков, перечень которых занял бы страницы. Создается впечатление, что многие герценовские выражения и определения цитируются автором по памяти (например, вместо известной формулы Герцена: "Без вольной речи - нет вольного человека" - появляется ее искаженный двойник: "Без свободы речи нет свободного человека", стр. 73). Небрежность автора столь велика, что даже в цитатах из сочинений Ленина он допускает непростительные ошибки. Мы подробно остановились на многочисленных фактических неточностях, обнаруженных в рецензируемой книге, потому что этот горький опыт еще раз подтверждает необходимость тщательной научной редактуры при подготовке к печати любой работы исследовательского характера. Безразличное отношение к этим вопросам приводит к тому, что даже интересные и полезные работы теряют свое исследовательское значение, как это случилось с книгой Б. Кубалова. стр. 211