В последнее время значительно возросло внимание нашей критики к современной литературной жизни зарубежных стран. Расширился круг явлений иностранной поэзии и прозы, входящих в поле зрения читателей и исследователей. В ряде статей можно проследить весьма плодотворный поворот критики от публицистических обзоров к серьезному, конкретному анализу художественных произведений. Книга Б. Песиса "О герое прогрессивной литературы Франции"1 по своей теме и общей направленности непосредственно примыкает к предшествующей работе того же автора "Французская прогрессивная литература в борьбе за мир и демократию", вышедшей в 1952 году. Б. Песис давно и успешно работает в избранной им области. Обе его книги написаны горячо и взволнованно, с искренней любовью к передовой культуре Франции. Обе они взаимосвязаны отчасти и по материалу - автор и там и здесь уделяет много места разбору творчества Л. Арагона и А. Стиля. В новой работе привлечен вместе с тем и свежий материал: Б. Песис анализирует здесь произведения Роже Вайяна, Жоржа Маньяна, Пьера Гаскара. Однако решающее отличие второй книги от первой - не в освещении новых литературных фактов, а в самом подходе к изучаемым писателям. В предыдущей книге автор стремился прежде всего показать участие передовых писателей Франции в общественной борьбе наших дней, истолковать социальное содержание их произведений. В новой своей работе, отнюдь не усту- -------------------------------------------------------------------------------- 1 Б. Песис, О герое прогрессивной литературы Франции, "Советский писатель", М. 1956, стр. 182. стр. 229 -------------------------------------------------------------------------------- пающей первой по силе своего идейно-политического пафоса, Б. Песис показывает, как прогрессивные стремления современности выражаются французскими писателями на языке образов. Он хочет раскрыть не только идейное, но и эстетическое богатство передовой французской литературы. В этом - прежде всего - ценность и актуальность его работы. Судьба реализма в литературе современной Франции - такова в сущности главная внутренняя тема всей книги. Мы видим, какие большие ощутимые творческие успехи достигнуты французскими писателями на путях социалистического реализма: это явствует из разбора романов Арагона, Стиля, Вайяна. Книга Б. Песиса свидетельствует и о другом. Писатели-некоммунисты, честно всматривающиеся в действительность, под влиянием самой действительности, а вместе с тем логикою внутреннего художественного развития преодолевают влияния декаданса, тяготеют к целеустремленному реалистическому творчеству: их произведения не только противостоят пессимистической, "черной" литературе декадентов, но и выходят во многом за пределы старой традиции критического реализма, обнаруживают новаторские черты, роднящие этих писателей с литераторами революционного лагеря. Такой вывод ясно следует из анализа творческого пути Пьера Гаскара, а затем - повести Жоржа Маньяна "Там, где трава не растет". Книга Б. Песиса представляется особенно своевременной в свете той идейно-литературной борьбы, которая развернулась ныне за рубежом. Книга дает ответ на многие аргументы, выдвигаемые противниками социалистического реализма, - а противники эти, как известно, очень оживились в разных странах. Враги передовой литературы любят укорять ее в бедности, психологической однолинейности. Есть и в демократических странах - Польше, Югославии, ГДР - критики, которые считают, что писателям социалистического реализма не мешало бы поучиться у мэтров декадентского психологизма - Джойса или Кафки. Книга Б. Песиса помогает убедиться в ложности подобного рода взглядов. Песис отчетливо показывает, что метод социалистического реализма раскрывает перед писателями новые пути углубленного познания человека и что на основе этого метода можно решать психологические задачи, недоступные литературе прошлого, а тем более - недоступные буржуазным писателям нашего века. Даже классики литературы XIX столетия, напоминает критик, не могли глубоко проникнуть в душу лучших людей трудовой, народной Франции; "...критерий революционного развития действительности осветил происхождение "белых пятен" в психологическом анализе даже Флобера, даже Мопассана" (стр. 77). В суждениях ведущих французских прозаиков о Парижской коммуне "отразилась неспособность даже тончайших "душевидцев" постичь внутренний мир парижан, штурмующих небо" (там же). Образ, передового героя-борца, чистого сердцем, устремленного в будущее, способного на подвиг, является завоеванием прогрессивной литературы, вдохновляемой революционными идеями нашего столетия. Современная буржуазная литература подчас умеет тонко, с большой виртуозностью передать болезненно-изощренные чувства людей надломленных, ущербных, - но внутренний мир полноценной, активной личности недоступен ей. "Для изображения "живых, которые борются", декадентский психологизм, с его вульгарным представлением о человеческой природе, ни в какой мере не пригоден" (стр. 109). Вульгарным представлением - это очень хорошо сказано. Писатели дека- стр. 230 -------------------------------------------------------------------------------- данса, при всей своей показной утонченности, в сущности упрощают и огрубляют образ человека в искусстве. Именно художники, одушевленные высокими социальными идеалами наших дней, способны постичь нравственно здоровый характер, показать трудящегося и мыслящего человека современности не только в деянии, но и во всей полноте его переживаний, общественных и личных. Б. Песис убедительно подтверждает это, анализируя "Коммунистов" Арагона. Проблема положительного героя в литературе социалистического реализма отнюдь не сводится Б. Песисом к изображению сознательных революционеров. Критик высоко оценивает такие, например, фигуры романа-эпопеи Арагона, как образ пролетария-коммуниста Рауля Бланшара. Но он тут же отмечает, что, если бы Арагон ограничил круг своего внимания только типом Бланшара, "эпопея погрешила бы против правды, не отразила бы широты фронта людей доброй воли, к которому примыкают французы, придерживающиеся самых разных взглядов" (стр. 69). Новаторство Арагона-художника, широта его реалистического диапазона ярко сказались в том, как он сумел передать растущее влияние коммунистического авангарда, разнообразнейшие процессы духовного и нравственного роста людей, которые в тяжелый для Франции час обретают в себе новую душевную стойкость и ясность гражданского сознания. Многочисленные герои эпопеи Арагона предстают перед нами в сложной динамике подспудных внутренних сдвигов. Принцип социалистического реализма - изображать действительность в революционном развитии - распространяется, конечно, не только на непосредственное воспроизведение классовых боев. Он включает в себя и изучение тех глубинных, незаметных на первый взгляд перемен, которые происходят в сознании самых различных людей, втянутых в орбиту больших исторических событий. Б. Песис хорошо раскрывает эту сторону мастерства Арагона. Очень ясно выступает в его анализе нерасторжимая связь интимной, любовной темы романа (истории Жана и Сесиль) - с его большой социальной темой. "В противовес декадентскому "магическому кругу" двух, в эпопее мир, создаваемый близостью двух, властно стремится раздвинуть свои пределы" (стр. 63). Конкретный материал, собранный и обобщенный в книге Б. Песиса, представляет несомненный теоретический интерес. Мы еще раз убеждаемся, что социалистический реализм во французской литературе (как, разумеется, и в любой другой национальной литературе) не может быть сводим к мировоззрению отдельных художников. Мировоззрение таких писателей, как Арагон, Стиль, Вайян, влечет за собой и определенные эстетические следствия - определяет отбор явлений действительности, помогает увидеть и творчески воссоздать связь судеб отдельной личности с судьбами народа, страны. Мировоззрение передовых писателей дает им возможность воплотить подлинные тенденции развития общества в конкретных человеческих образах. И оно дает им возможность тем самым по-новому решать важные художественные задачи. Приходится пожалеть, что Песис, затронувший в своей книге коренные вопросы писательского мастерства, - в иных случаях именно затронул эти вопросы, отказавшись от детального, углубленного их разбора. Цитируя размышления героя "Коммунистов" Рауля Бланшара, критик замечает: "...образ Рауля эпичен, как ни сложна структура образа: интонация внутреннего монолога здесь использована новаторски, она передает не просто ин- стр. 231 -------------------------------------------------------------------------------- тимные переживания, а глубоко прочувствованные, личные раздумья о партии как о дорогой и близкой, великой семье" (стр. 58). Верно, что интонация внутреннего монолога использована Арагоном новаторски. Здесь прямо-таки напрашиваются очень поучительные сопоставления и противопоставления, касающиеся функций внутреннего монолога в литературе прошлого и современности, в романах прогрессивных писателей и в романах декадентской школы "потока сознания"... Но Б. Песис, сделав меткое наблюдение, не идет дальше, вглубь, а ограничивается брошенным мимоходом замечанием. Литература социалистического реализма включает в себя большое разнообразие стилей и художественных манер, пользуется различными приемами построения образа. При первом же знакомстве с творчеством Роже Вайяна бросается в глаза, что автор "Пьеретты Амабль" строит характеры героев иными средствами, нежели Арагон или Андре Стиль. Он воздерживается от внутреннего монолога и несобственно-прямой речи, строго разграничивает сферу мышления автора и сферу мышления героев, даже вводит особый, персонифицированный образ повествователя, осмысливающего и комментирующего изображаемые им события. Вайян сообщает от себя содержание раздумий Пьеретты, но не воспроизводит процесса этих раздумий; его героиня раскрывается скорей в поступках, чем в размышлениях и переживаниях, - но раскрывается по-своему не менее ясно, чем Рауль Бланшар, Сопоставляя приемы построения образа у Арагона и Стиля, с одной стороны, и Вайяна, с другой, - мы приходим к выводу, что тут налицо определенные, хотя и невысказанные, творческие расхождения между писателями - внутри единого художественного метода. Жаль, что подобные различия и расхождения не привлекли внимания исследователя. Это помогло бы ему сделать картину прогрессивной французской литературы еще более интересной и многоцветной. Б. Песис, конечно, правильно поступил, поставив в центр своей книги проблему изображения человека. Это наиболее важная сторона любого творческого метода: из принципов изображения человека во многом вытекает решение других творческих вопросов - строение сюжета, композиция, язык. Нельзя не посетовать на то, что этих вопросов Песис почти не касается. В главе об Андре Стиле мы читаем: "Демонстрация - вот главный герой финала трилогии "Первый удар" (стр. 173). Несколько ниже сказано: "Если автору и не удалось с достаточной убедительностью осуществить свой замысел, то все же именно в психологическом плане этот образ народа представляет собой нечто новое, революционное во французской литературе" (там же). Но ведь тут необходимо было бы выяснить; почему писателю не вполне удалось дать обобщенный образ народа? Ведь здесь идет речь об очень важной творческой задаче, которую ставят перед собой многие мастера социалистического реализма. Как изобразить народную массу так, чтобы она была по-настоящему живой, чтобы не обезличивались отдельные люди, входящие в нее? Этот вопрос представляет актуальный интерес, конечно, не только для французских писателей. Критическое, дружески-взыскательное осмысление опыта зарубежных друзей может помочь развитию и нашей советской литературы. В книге Б. Песиса проводится совершенно правильная мысль о тех больших возможностях, которые раскрывает перед деятелями искусства метод социалистического реализма. Но ведь эти возможности не всегда - и не стр. 232 -------------------------------------------------------------------------------- легко! - претворяются в писательскую практику. И критикам надлежит, не обходя острых углов, объективно исследовать: в чем состоят удачи и неудачи. Песис иногда по ходу анализа отдельных книг делает справедливые критические замечания (он верно отмечает, например, черты "клинической ущербности", затемняющие образ Филиппа Летурно из "Пьеретты Амабль"), но хотелось бы видеть больше смелости, больше обобщений и в позитивной и в негативной части его анализа. Ведь путь прогрессивной французской литературы - это не сплошной путь побед. Особое место в книге занимает глава о Ромене Роллане. В нем - наряду с Анри Барбюсом •- автор правильно видит ближайшего предшественника современной литературы социалистического реализма во Франции. Б. Песис верно говорит о том, что изображение духовного роста личности в романах Роллана подготовило разработку темы "людей доброй воли" в прогрессивной французской литературе наших дней. Очень удачна краткая характеристика "Кола Брюньона". Далеко не все почитатели Роллана за рубежом сумели оценить по достоинству идейное значение этой повести, - Стефан Цвейг назвал ее "шутливым интермеццо". Б. Песис прав, утверждая, что в "Кола" по-новому решаются эстетические проблемы, поставленные в "Жан-Кристофе", снимается та антиномия искусства и практики, которая в "Жан-Кристофе", особенно в последней его части, представлялась неразрешимой. Однако глава о Роллане, интересно задуманная, дана несколько эскизно, - многие вопросы в ней скорее намечены, чем разработаны. К чести автора следует сказать, что постановка проблемы традиции отнюдь не исчерпывается этой главой. В разных местах книги, по разным поводам, Б. Песис говорит о связях передовой литературы с классическим наследием; он неоднократно напоминает о том, что социалистический реализм во Франции складывается в национально своеобразной форме, на основе лучших традиций французской культуры. Отмечая принципиальную новизну творчества Арагона, Стиля, Вайяна в сравнении с досоциалистическим реализмом, автор отнюдь не изолирует передовых писателей Франции от художников-реалистов, придерживающихся иных политических и эстетических убеждений. "Речь идет, следовательно, не о том, чтобы перевести критический реализм на положение пасынка, а, напротив, чтобы не допустить его омертвения, помочь дальнейшему развитию и обогащению искусства Роже Мартен дю Гара, Мориака и других. Этого нельзя сделать, не борясь за высокий идейный уровень реализма, против путаных теорий в эстетике и философии, в частности против сужения понятия гуманизма, одного из важнейших духовных источников реалистической школы" (стр. 143). Идейные взаимоотношения новой передовой литературы с носителями старых реалистических традиций определены здесь в общем верно, но несколько односторонне; ведь эти носители реалистических традиций прошлого не всегда и не во всем уступают писателям социалистического реализма. Среди французских критических реалистов старшего поколения есть выдающиеся мастера, опыт которых во многом! поучителен и для литературы социалистического реализма, - это относится в. первую очередь, конечно, к Роже Мартен дю Гару. Принципиальность, независимость идейной позиции вполне может сочетаться - и сочетается - у писателей-борцов с внимательным освоением всего ценного, что создано французским досоциалистическим реализмом не только в XIX, но и в XX веке. стр. 233 -------------------------------------------------------------------------------- Всей логикой изложения книга Б. Песиса, как уже сказано, направлена против тех иностранных критиков, которые пытаются опорочить или ложно истолковать достижения прогрессивной литературы. Полемике с такого рода писателями и критиками специально посвящена вступительная глава книги - "Его друзья и недруги". Эта глава меньше всего удалась автору. Б. Песис ведет здесь спор с идейными "недругами" в несколько приблизительной, безличной форме, без точного адреса, порой объединяя очень разнородные явления. Андре Жид берется за одну скобку с теоретиками буржуазного объективизма; писатели-"популисты", натуралистически изображавшие жизнь бедноты, - за одну скобку с антинародными писателями декаданса. Б. Песис критикует сборник "В честь Бальзака", вышедший во Франции в 1950 году; он высказывает собственные, весьма интересные, соображения о мастерстве Бальзака, - но читателю трудно судить, опровергают ли эти суждения автора аргументацию противника, так как об этой аргументации ничего не сообщается. Б. Песис пишет: "Есть за рубежом и такие критики, которых шокирует разговор о положительном и отрицательном герое и которые, вероятно, считают наивным и устаревшим тот пафос, с каким Шиллер воспел доблесть "великого Патрокла" и осудил трусость "презрительного Терсита" (стр. 4). Нам неясно, о каких именно критиках идет здесь речь. Но мы помним, что Маркс определил шиллеровский способ характеристики как превращение индивидуумов "в простые рупоры духа времени"1. Разумеется, мы стоим за ясность идейных и нравственных оценок в художественном произведении, - но мы против риторики, дидактики, схематизма. Это здесь не оговорено. Полемика с зарубежными идейными противниками очень уместна и даже необходима в трудах советских литературоведов. Но эта полемика может быть действенной только в том случае, если будет по-настоящему аргументированной и конкретной. Б. Песис написал интересную, содержательную книгу, которая и в настоящем виде очень нужна читателю. Стоит пожелать, чтобы автор продолжил работу над своей темой. Прогрессивная французская литература пользуется большим уважением и популярностью в нашей стране. И у читателя с каждым годом будет возрастать желание знать эту литературу полнее и глубже. -------------------------------------------------------------------------------- 1 К. Маркс и Ф. Энгельс, Сочинения, т. XXV, стр. 252. "История западноевропейского театра", т. I. Составлен кафедрой истории зарубежного театра ГИТИС под общей редакцией проф. С. С. Мокульского. Редактор первого тома Г. Н. Бояджиев, "Искусство", М. 1956, 751 стр. стр. 234