1. ПЕРВАЯ СТАТЬЯ А. НОВИКОВА-ПРИБОЯ СООБЩЕНИЕ В. КРАСИЛЬНИКОВА В автобиографии, опубликованной в 1926 году, А. Новиков-Прибой написал: "Первая моя статья, в которой я призывал матросов посещать воскресные школы, была напечатана в "Кронштадском Вестнике". Это меня окрылило. Я начал мечтать о литературной деятельности". Такое признание он повторил и в более развернутой автобиографии. Учитывая свидетельство писателя, исследователи его творчества издавна ссылались на факт публикации статьи, но не могли указать, в каком номере газеты она была помещена. Эту статью "искали" и авторы диссертаций о А. Новикове-Прибое, защищенных за последние годы. И все-таки, несмотря на то, что комплекты газеты "Кронштадский вестник" за 1901 - 1903 годы в полной сохранности имеются в библиотеке имени В. И. Ленина в Москве, статьи о воскресных школах, подписанной матросом А. Новиковым или каким-нибудь псевдонимом, никем не было обнаружено. стр. 190 -------------------------------------------------------------------------------- Изучая комплекты "Кронштадского вестника" для воссоздания обстановки первых лет матросской службы Алексея Новикова, я наткнулся на безымянную заметку, напечатанную в отделе хроники газеты за N 116 (5117) от 3 октября 1901 года, озаглавленную "Начало занятий в воскресной школе". Вот ее полный текст: "В воскресенье 30 сентября, в воскресной школе при Доме Трудолюбия начались занятия. Перед началом занятий, в 2 часа, священником А. Шильдским был отслужен молебен, на который собрались учащий персонал вместе с заведующим школой В. И. Ивашинцевым и учащимися. После молебна учащиеся были распределены по группам и размещены в обоих классах и в помещении канцелярии для занятий. Всего учащихся записалось и принято около 150 человек; запись продолжалась и в день открытия школы, так как желающих заниматься много. Все учащиеся разбиты на девять групп по возрасту и по степени знаний. Возраст учеников колеблется от 10 до 55 лет; преобладающим элементом являются подростки от 13 до 16 лет. Взрослые составляют отдельный класс и в свою очередь разбиты на группы. Запросы и требования учащихся, в особенности взрослых, разнообразны. Мотивов, побудивших идти в школу и учиться, столько, сколько и душ! Конечно, у всех на первом плане пополнение знаний, которые забыты, потеряны... В воскресную школу не стыдно прийти взрослому неграмотному: здесь все равны, здесь ни один подросток не позволит себе посмеяться над пожилым человеком, пришедшим учиться азбуке и складам, и если не умом, так сердцем сумеет почувствовать всю духовную красоту этого стремления. Идеальное стремление к знанию, жажда знаний также вовсе не чужды этой пестрой толпе: она пришла сюда в надежде послушать хорошую умную книжку или живой рассказ об интересном предмете... Многие просто не попали в школу - как это печально! и не желают терять дорогого времени. Среди матросов можно заметить тяготение к математике, алгебре, геометрии. При школе есть библиотека, из которой учащимся дают книги на дом для чтения. Для взрослых предполагается устраивать занятия по четвергам - от 6 до 8 часов вечера. Учащий персонал школы состоит пока из десяти человек". Есть все основания полагать, что эта заметка и есть та самая первая статья, о которой сообщал писатель в своей автобиографии. Очевидно, она прошла редакторскую правку, статистические сведения об учащихся могла дать стр. 191 -------------------------------------------------------------------------------- администрация воскресной школы. И все-таки заметка сохранила не только обороты речи, характерные для матроса А. Новикова в ту пору его жизни, в ней осталось главное, о чем вспомнил автор "Цусимы" в советские годы: призыв к матросам посещать воскресные школы, страстная пропаганда знаний, стремление приобщить к ним своих товарищей. Принадлежность заметки "Начало занятий в воскресной школе" перу матроса Алексея Новикова, на наш взгляд, подтверждается и тем, что сказано в ней о матросах: "Среди матросов можно заметить тяготение к математике, алгебре и геометрии". Такую тягу к точным знаниям мог подметить лишь СВОЙ ЧЕЛОВЕК, товарищ, живущий теми же интересами. Этой тяги еще не мог увидеть преподавательский состав школы, ибо заметка была опубликована в самые первые дни занятий, когда "лицо" слушателей еще не определилось. Следует обратить внимание и на большое совпадение аргументации и стиля заметки с другой статьей, написанной матросом А. Новиковым в 1903 году (еще не публиковавшейся). Эта статья называется - "Эскизы о воскресной школе и кое о чем другом". Вот, например, что писал матрос А. Новиков о своих товарищах в "Эскизах": "А какие есть восприимчивые и впечатлительные натуры, хотя бы из тех же матросов. Находясь при других условиях жизни, как они могли бы развить свои интеллектуальные возможности, до каких пределов они могли бы расширить свой кругозор!.. Мне невольно вспоминаются слова знаменитого французского писателя Фурье, который говорит о народном образовании так: "Целые миллионы людей, рожденных, чтобы быть замечательными деятелями в сфере науки, искусства, политики, поэзии, проводят свой век за самой неблагодарной работой". В автобиографии А. Новиков-Прибой сказал, что напечатание статьи в "Кронштадском вестнике", "его окрылило" и он начал мечтать о писательской деятельности. Изучение архива писателя подтверждает эту "окрыленность". Так, заметка "Начало занятий в воскресной школе" была опубликована 3 октября 1901 года, а в 1902 году, как сообщал А. Новиков в письме к преподавателю воскресной школы И. Е. Орешину, он упорно работал над статьей-рассказом "На баке военного корабля", в которой хотел "обрисовать жизнь матросов так, как она есть в действительности, то есть показать как хорошие, так и плохие стороны ее". В 1903 - 1904 гг. А. Новиков напряженно работает над рассказом, оставшимся незавершенным, о самоубийстве матроса Терпигорева, начинает рассказ, условно названный "О черте". Это несомненно все проявления той "окрыленности", о которой вспомнил Алексей Силыч в автобиографии. "Кронштадский Вестник" была большая газета, выходившая три раза в неделю на четырех полосах. Она предназначалась для "господ офицеров и членов их семей". В комплектах газеты за 1901 - 1903 годы не встречается ни одной статьи или заметки, подписанной нижним чином. Как же попало в печать сообщение матроса А. Новикова? Этому помог студент Петербургского университета, преподаватель воскресной школы И. Е. Орешин, будущий частый корреспондент матроса А. Новикова. И. Е. Орешин часто выступал в газете "Кронштадский Вестник" со статьями в области культуры. Ему-то и удалось посодействовать своему "ученику" устроить его заметку в газету. Но характерно, что редакция так и не нашла возможным сообщить своим читателям фамилию автора заметки "Начало занятий в воскресной школе". стр. 192 -------------------------------------------------------------------------------- 2. ПЕРВАЯ АВТОБИОГРАФИЯ А. НОВИКОВА-ПРИБОЯ СООБЩЕНИЕ В. КРАСИЛЬНИКОВА Исследователям жизни и творчества А. Новикова-Прибоя до сих пор были известны три его автобиографии. Первая была опубликована в 1926 году в сборнике "Писатели" (автобиографии и портреты современных русских прозаиков, изд. "Современные проблемы" под редакцией В. Лидина), она была очень краткой, содержала перечень наиболее важных событий жизни Алексея Силыча. Вторая, более развернутая, печаталась в первом томе собрания сочинений, выпущенного изд. "Пролетарий" (Харьков) в 1926 году. Свою третью автобиографию, включившую несколько новых подробностей его жизни, А. Новиков-Прибой назвал "Мой путь", она была опубликована в "Литературной газете", в номере, посвященном шестидесятилетию со дня его рождения1. Как видим, все автобиографии - советских лет, написаны они были рукой автора повестей и романов, уже получивших широкую популярность среди советских читателей. Недавно, изучая переписку А. Новикова-Прибоя с Николаем Александровичем Рубакиным, хранящуюся в так называемом Рубакинском фонде Государственной библиотеки имени В. И. Ленина в Москве, я нашел новую автобиографию, написанную бывшим матросом Затертым (первый псевдоним А. Новикова) еще в 1909 году, когда, по его меткому выражению, его считали "незаконнорожденным писателем" или, как говорят в деревне, "зауголышем". Но интерес этой автобиографии не только в том, что она является первой содержащей ряд таких подробностей юношеской и матросской жизни, которые впоследствии ушли из памяти и не включались в автобиографии советских лет. Она значительна пронизывающей ее поразительно скромной оценкой себя как одного из многих, рожденных народом дарований, для нее характерно высокое стремление помочь людям из народа познать себя, найти свое место в жизни. Впрочем, об этом лучше сказать словами матроса Затертого, предпославшего ей следующие, обращенные к Н. А. Рубакину, строки: Дорогой Николай Александрович! Я долго думал, прежде чем приступить к сообщению автобиографических сведений, просимых Вами. Ничем я себя еще не прославил, чтобы моей жизнью интересовались другие. Если я все же делаю это, то руководствуюсь единственным соображением - это показать тем самоучкам, которые теперь все в большем и большем числе выделяются из трудящейся народной массы, что при большом желании, терпении и упорной работе над собой можно кое-что достигнуть. Родился я в селе М. Тамбовской губернии, то есть в той глуши, где, как говорят, люди живут в лесу, а молятся колесу. Отец мой был из николаевских солдат, пробывший на военной службе целых --- 1 "Литературная газета". N 15 от 20 марта 1937 года. стр. 193 -------------------------------------------------------------------------------- двадцать пять лет. За это время, как он рассказывал, об него изломали два воза палок. Но несмотря на это он был человеком сильным физически и духом, гордым, ни перед кем рабски не унижался. Будучи еще на службе, он женился на польке (моей матери), перешедшей благодаря ему в православие. Мне было одиннадцать лет, когда я закончил свое образование, ограничив его сельско-народной школой, где я, выражаясь словами А. Чехова, выучился лишь вывески на кабаках читать. О дальнейшем образовании, при всем своем желании, я не мог и мечтать, т. к. на это у моих родителей не хватало средств. Вместо этого я, чтобы продолжать свое существование, вынужден был с юных лет взяться за земледелие, работая часов по восемнадцати в сутки, и заниматься грошовой торговлей. Иногда зарабатывал немного денег тем, что охотничал за дичью. Одно время дошел было до звания деревенского целовальника, что в наших палестинах редко кому довелось, но скоро опять опустился до простого дроворуба. Время от времени я почитывал книжки; но это все были душеспасительные и назидательные произведения, написанные святыми и преподобными отцами. Из священного писания мне больше всех нравилась библия, в особенности книга Иова, пророчество Исайя и то место из нее, где говорится, как братья продали Иосифа, Я ее прочитал несколько раз и многое из нее помнил очень хорошо. В этот период жизни хорошая книжка попадалась мне очень редко. Само собой разумеется, что от подобной литературы мой умственный кругозор развивался плохо. Наступило, наконец, и двадцать второе лето с тех пор, как я появился на Божий свет. Распорядители судьбами народа, следившие за моими годами, не замедлили пригласить меня в известное всем здание, где меня, обнажив догола, тщательно кругом осмотрели, как только осматривают барышники лошадей, когда их покупают, и авторитетно заявили: "годен". После этого меня отправили в Кронштадт, определив в один из флотских экипажей. С этих пор у меня началась военная жизнь, полная невзгод, лишений и всевозможных оскорблений. Потянулись мучительные годы. Согласно уставам, я перестаю принадлежать самому себе, надо мной начинают распоряжаться чужие люди, тупые, холодные, с каменными сердцами... Тем не менее морская жизнь мне очень понравилась. Я всей душой полюбил море. А главное здесь было хорошо в том отношении, что я имел возможность добывать хорошие книги. Я начинаю работать над самообразованием. Сначала набрасываюсь на учебники, зубрю их с бешенством, а затем постепенно перехожу к книгам для чтения, уделяя на это все свободное от служебных занятий время. Конечно, частенько приходилось читать тайком от начальства, воровски, если можно так выразиться, но как бы то ни было, я быстро продвигался вперед. Большую пользу оказала мне Кронштадская школа, которую я посещал два года. В это-то время я и познакомился и с крамольной литературой, стр. 194 -------------------------------------------------------------------------------- вкусив так сказать запретный плод от древа познания добра и зла, за что попал в тюрьму. По выходе из нее я был назначен на войну, куда отправился на 2-ой Балтийской эскадре под командой Рожественского. Это трудный был поход. Работы было много, питались плохо, валялись в грязи; помимо этого приходилось переносить страшную жару. А затем злополучный для нас Цусимский бой! Я его никогда не забуду! Даже теперь, много времени спустя, и то, вспоминая, душа содрогается от этого ужаса, какой пережили во время сражения! Но зато в плену у японцев было очень хорошо. В продолжение восьми месяцев я здесь читал такую литературу, о которой раньше только слышал. После двух-трех лет моего пребывания на военной службе, я прочитал биографии Сурикова, Кольцова, Решетникова, Савихина, Семенова, Горького и других самоучек. От них я многому научился. И должен сказать, что на человека, занимающегося самообразованием, ничто так не действует ободряющим образом, ничто так не вселяет в него веру в успех, как описание жизни тех людей, которые своим собственным трудом и упорной настойчивостью пробивают себе дорогу. Помню, как я тогда же решил, что если другие, развиваясь без всякой посторонней помощи, стали впоследствии писателями, поэтами, учеными, то почему же мне не испытать этот путь? С тех пор я начал грешить пером. А. Затертый Свою первую автобиографию А. Новиков-Прибой писал в Лондоне в последних числах июля 1909 года. На самой рукописи автобиографии он не поставил даты, но в письме, посланном тому же Н. А. Рубакину, жившему в Париже, 2 августа 1909 года, он сообщил о посылке "два-три дня назад автобиографических сведений". Письмо с автобиографией представляет часть большой переписки, которую систематически вел Алексей Силыч с Н. А. Рубакиным в 1909- 1912 годах и затем возобновил в 1923 - 1928 годах. стр. 195