За годы советской власти украинская литература заняла одно из почетных мест среди литератур народов СССР. Произведения классиков украинской литературы Тараса Шевченко и Ивана Франко только при Советской власти были изданы полностью, тиражами, доходящими до 8 миллионов экземпляров; книги М. Коцюбинского и Леси Украинки, Панаса Мирного и Марко Вовчок, Квитки-Основьяненко и В. Стефаника, И. Котляревского и других писателей выдержали десятки изданий не только на украинском языке, но и на других языках народов СССР. Огромный размах и широкую популярность получило творчество современных украинских писателей. Достаточно вспомнить, что произведения П. Тычины издавались более ста раз тиражом, превышающим 2 миллиона экземпляров (среди этих изданий - 20 на русском языке), что произведения М. Рыльского издавались 74 раза, М. Бажана - 65 раз, А. Малышко - свыше 40 раз! Достаточно сравнить данные за 1913 и 1954 годы, чтобы увидеть, как выросло распространение книг на украинском языке: в то время, как в 1913 году из вышедших на Украине 10 миллионов книг только 400 тысяч были на украинском языке, в 1953 году вышло 85 миллионов книг, из них - 17500 тысяч на украинском языке. Нельзя говорить сегодня о советской поэзии, не называя Павло Тычину, Максима Рыльского, Миколу Бажана, Владимира Сосюру, А. Малышко, Л. Первомайского, нельзя оценить советскую прозу, не учитывая произведений А. Головко, Ивана Ле, Ю. Яновского, Олеся Гончара, Натана Рыбака, нельзя рассматривать советскую драматургию, не вспомнив о Кочерге, Микитенко, Корнейчуке... Советская украинская литература мужала и зрела под руководством Коммунистической партии, всё более прочно утверждаясь на позициях социалистического реализма и партийности, развиваясь в тесном взаимодействии с литературами народов СССР и, в первую очередь, в постоянном общении с русской литературой, с которой ее связывают давние традиции дружбы и творческого сотрудничества. "За сорок лет своего развития "на солнечной половине мира" она бурно выросла, наполнилась чудесными творческими соками, обрела яркий, абсолютно сформировавшийся облик. В единую могучую реку социалистической литературы она вливается струей, отмеченной неповторимыми национальными красками", - пишет в публикуемой в этом номере "Вопросов литературы" статье об украинской поэзии Леонид Новиченко, подчеркивая, что никогда в прошлом в украинской поэзии не работало одновременно столько первоклассных талантов, сколько работало и работает в наши дни. По существу эти суждения можно было бы отнести ко всей советской украинской литературе, в итоге своего новаторского пути давшей украинскому поэтическому слову не только новое идейное содержание, темы, образы, сюжеты, принципиально новую эмоциональную атмосферу, но и обогатившей его многочисленными формами и средствами, открытыми и освоенными поэтами советской эпохи. Четыре десятилетия истории советской украинской литературы были вехами упорной борьбы за углубление ее идейно-художественной содержательности, за ее тесную связь с народом и за повышение ее мастерства. -------------------------------------------------------------------------------- George S. N. Luckyj, Literary politics in the Soviet Ukraine. 1917 - 1934, New-York, Columbia University Press, 1956, 323 p. стр. 251 -------------------------------------------------------------------------------- В этой борьбе творческая интеллигенция Украины пользовалась повседневной помощью и поддержкой партии. В полном и открытом единении с партией обрела украинская литература источник своего расцвета. Таковы факты, мимо которых не может пройти ни один объективный исследователь украинской советской литературы. Только ослепленные ненавистью к советскому строю люди могут предпринимать попытки либо обойти, либо фальсифицировать эти факты ради своих антисоветских целей. Одну из таких попыток содержит книга Джорджа Луцкого из Соединенных Штатов Америки "Литературная политика в Советской Украине. 1917 - 1934." Судя по этой книге, Луцкий принадлежит к тем нашедшим приют за океаном последышам украинских буржуазных националистов, которые прилагают все усилия к тому, чтобы, поссорив украинский народ с русским, привязать Украину к колеснице империалистических государств. В обличий ученого на этот раз выступает ярый пропагандист выдвинутого Даллесом и другими идеологами империализма лозунга "национального коммунизма", направленного на подрыв единства социалистического лагеря. На обороте титульного листа книги Луцкого, там, где обычно помещаются выходные данные, напечатано сообщение о том, что эта книга "изготовлена" (manufactured) в Соединенных Штатах Америки, а "опубликована (published) в Великобритании, Канаде, Индии и Пакистане" и может быть приобретена не только в Нью-Йорке, но и в Лондоне, Торонто, Бомбее, Карачи. Невольно возникает вопрос: почему же исследование на такую, казалось бы, локальную тему издатели сочли нужным продвинуть даже в Индию и Пакистан? Не потому ли, что в этих странах растут симпатии к Советскому Союзу? Не потому ли, что Советский Союз стремится поддерживать с этими странами дружественные связи? И чем дальше читаешь, тем ясней становится, что отнюдь не об интересах науки, не об ученых и студентах Запада и Востока заботились предприимчивые издатели. Они заботились лишь о том, чтобы облеченная в наукообразную форму, оснащенная сносками и ссылками, испещренная цитатами и именами, снабженная библиографией и предметным указателем, злобная и хитрая клевета проникла в разные страны, особенно на Восток, где наиболее велик интерес к проблемам национального освобождения. Именно перед читателями этих стран особенно хотелось издателям дискредитировать и оклеветать ленинскую национальную политику. Именно с этой целью автор .не поскупился на передержки, не побрезговал никакими источниками. "Исследование" Джорджа С. Н. Луцкого возникло из его докторской диссертации, защищенной в 1953 году в Колумбийском университете. Выражая традиционную признательность различным учреждениям и лицам - от Американского совета Ученых обществ до собственной жены - автор не забывает особенно горячо поблагодарить "Русский институт Колумбийского университета" и ..."Его Преосвещенство архиепископа Мстислава". Отметим тут же, что в предпосланной книге краткой справке о деятельности упомянутого "Русского" института говорится не только о задаче "подготовки ограниченного количества (?) хорошо квалифицированных американцев для ученой и профессиональной (?) карьеры на поприще русских исследований", не только о наличии обширной "программы изучения социальных и гуманитарных наук в той мере (?), в какой они относятся к России и Советскому Союзу". В этой справке также выражается благодарность "Русского института" небезызвестному "Фонду Рокфеллера" (Rockefeller foundation) "за финансовую помощь, оказанную им программе стр. 252 -------------------------------------------------------------------------------- исследований и публикаций". Итак, финансовый источник этой, с позволения сказать "русской" науки выяснен с самого начала. Остается выяснить научные источники объемистой, в триста с лишним страниц, книги. "Архив Любченко" - так называется раздел, открывающий приложенный к книге библиографический список. Именно за разрешение пользоваться этим архивом, хранящимся в бывшем монастыре святого Николая в Канаде, автор и выражает благодарность архиепископу Мстиславу. Ни украинскому, ни русскому читателю имя Аркадия Любченко почти неизвестно. Автор двух-трех слабеньких книжек, он много и часто распинался в своей преданности советскому народу. Оставшись в оккупированном фашистами окровавленном Харькове, Любченко стал не только активнейшим фельетонистом, но даже редактором фашистской газеты. Вчера еще, выступая на Первом писательском съезде, Любченко называл фашизм и его "философию крови" уродливым порождением капитализма", а завтра он сам стал фашистом. Вчера Любченко клялся в любви к советской стране, в преданности социализму, а завтра он предал и страну и социализм. Вчера он говорил о ВАПЛИТЕ, что она "сыграла контрреволюционную роль", а завтра он поднимает эту организацию на щит, восхваляя тех самых ее руководителей, которых он только что публично осуждал. Совершенно ясно, насколько "надежный" и "достоверный" источник дневники Любченко, использованные Дж. Луцким! Это о таких, как Любченко, написал Ярослав Галан свой гневный памфлет "Люди без родины". Это таких, как Любченко "деятелей" националистического "украинско-канадского комитета", выпустившего в годы Отечественной войны провокационный и наглый "меморандум", с возмущением клеймил Павло Тычина в статье "Прочь грязные руки от Украины": "Как же смеют выступать от имени Украины те, кого она сама давно не признает своими сыновьями? Кто поручил им судьбу нашего народа?" Именно "архив Любченко" и составляет основу книги Дж. Луцкого, основу ее "концепции". Впрочем, "концепция" эта не нова и может быть изложена в двух словах. "Исследователь" литературной политики на Советской Украине не особенно утруждал себя самостоятельными размышлениями и удовлетворился тем, что положил во главу своего труда хорошо известную нам по заокеанской пропаганде сказку "о русском советском империализме". С этой (столь подходящей для финансирующих подобные труды организаций) "точки зрения" Луцкий и рассматривает литературную политику на Украине. Даже известное положение о культуре социалистической по содержанию и национальной по форме Луцкий относит за счет "русского империализма". С этой, с позволения сказать, "научной" позиции он и пытается белое представить черным, заботу партии о развитии украинской культуры - гонением на нее, рост украинской литературы изобразить как ее упадок. Факты? А зачем они Луцкому! Ему достаточно измышлений Любченко. Вот он вычитал у Любченко сетования по поводу судьбы ВАПЛИТЕ, и тотчас же взыграл насчет "удушения" литературных группировок на Украине. Тем более, что сейчас "поэтизация" группировок, существовавших в советской литературе в 20-е годы, стала вообще очень модной в определенных зарубежных кругах. Так, Глеб Струве в книге "Советская литература. 1917 - 1951", выпущенной в США в 1952 году, действуя "рассудку вопреки, наперекор стихиям", пытается уверить читателей, что если советская литература когда-либо и существовала, то только в 20-е'годы. Так, некий Эрлих в книге "Русский формализм", выпущенной в США в 1954 году, объявляет полузабытые стр. 253 -------------------------------------------------------------------------------- упражнения русских формалистов 20-х годов, критически пересмотренные ими самими, чуть ли не величайшим достижением мировой культуры нашего века. И Струве, и Эрлиху, и Луцкому, и всем подобным "исследователям", разумеется, нет никакого дела до того, что и ОПОЯЗ, и ВАПЛИТЕ, и "Перевал", и "неокласики", и РАПП, и ВУСПП и другие группировки во всех советских республиках по воле истории изжили себя и стали достоянием прошлого, что они прекратили свое существование в связи с ликвидацией классов в нашей стране, в связи с борьбой и завоеваниями марксистско-ленинской мысли и с преодолением советской литературой пережитков буржуазной идеологии - индивидуализма и упадочничества, формализма и вульгарного социологизма, космополитизма и буржуазного национализма, в связи с массовым переходом интеллигенции на позиции социализма и советского государства. Совершенно очевидно, что образование в 1932 году единого Союза советских писателей и ликвидация РАПП-а, ВУСПП-а и других литературных группировок явились наглядным проявлением роста многонациональной советской литературы. Именно поэтому постановление ЦК ВКП(б) от 23 апреля 1932 года было с таким удовлетворением встречено писателями советской страны. "23 апреля 1932 года - историческая дата не только в литературе, но и в общественной жизни. Не только в общественной, но и в личной жизни каждого писателя... - утверждал М. Рыльскин. - Это он, апрель прошлогодний, помог мне осенью сдать сборник "Знак весов", такой далекий от сборников предыдущих - и "по-хорошему", кажется мне, далекий, - это бодрый ветер навеял мне окончание "Марины", он стелет передо мной дорогу, где на верстовых столбах написано: дорога в солнечную страну коммунистического общества..." ("Литературная газета" 27 апреля 1933 года.) Луцкому очень хотелось бы поставить в один ряд и связать между собою естественный конец литературных группировок и... нарушения социалистической законности на Украине. Но это попытки с негодными средствами и запутать вопрос ему не удастся. Никакого отношения одно к другому не имеет. Судьба литературных группировок закономерна, их исчезновение в связи с развитием советского общества и литературы было неизбежным. Группировки типа ВАПЛИТЕ (особенно дорогой сердцу Луцкого и Любченко), "неоклассиков" и другие естественно подверглись идейному разгрому и разоружению как группировки, зараженные идеологией буржуазного национализма и космополитизма, как группировки, руководители которых безуспешно пытались поссорить два братских народа - украинский и русский, оторвать украинскую культуру от русской, ориентировать ее на буржуазный Запад. При этом ликвидация ВАПЛИТЕ и неоклассиков (вопреки измышлениям Луцкого) явилась результатом борьбы украинской общественности и в первую очередь основной массы самих писателей. Против "ваплитянщины" выступали тогда и Тычина, и Сосюра, и Бажан, и Панч, и многие другие писатели. Уничтожающую оценку группе Хвилевого и "неоклассикам" дал старейший украинский писатель Степан Васильченко. Он негодовал по поводу их "лакейского восхищения жестяной позолотой" буржуазной европейской культуры и "хамского отношения к своему родному". Он называл их сорняками, которые нужно выполоть "большой мотыгой, доброй лопатой" (М. Грудницька, В. Курашова, Степан Васильченко, Статьи та матеріали Вид-во АН УРСР, Київ, 1950, стр. 300). Очевидно, что ликвидация и самоликвидация литературных группировок была в этих условиях явлением необходимым и плодотворным. Что же касается имевших место в прошлом нарушений социалистической законности, то каждому непредубежденному человеку известно, что советское правительство и коммунистическая стр. 254 -------------------------------------------------------------------------------- партия решительно осуждают и ликвидируют их как на Украине, так и в России и во всех других республиках Советского Союза. Только Луцкий и ему подобные делают вид, что они об этом не знают. Ради достижения чисто политических целей Луцкий не пренебрегает ничем. Он, например, восторгается революцией на Украине (разумеется, "национальной", представленной Радой и Директорией, Грушевским, Винниченко и Петлюрой) и украинским "ренессансом 20-х годов" (лучшим представителем его, разумеется, выступает у него националист и индивидуалист Хвилевой). Луцкий даже заигрывает с "коммунизмом", тоже, конечно, "национальным", порвавшим все связи с "Москвой". Но напрасны все эти уловки. Напрасно Луцкий притворяется защитником интересов украинского народа. Скрыть своего лица и подлинных намерений он не может. И как ни старается он предстать пред читателями в виде объективного ученого, спрятаться за цитаты, ссылки, указатели - все равно "методология" его "труда" достаточно очевидна. Классическая украинская литература, столь замечательная и своеобразная, предстает в его книге как явление провинциальное. Она, дескать, нуждалась в "расширении горизонтов" и несомненно совсем заглохла бы, если бы не постоянная тяга к "европеизации". О неразрывной связи украинской литературы с русской, даже о таких фактах, как близость Шевченко и Марко Вовчка с передовыми людьми России, близость М. Коцюбинского и М. Горького и т. д. - Луцкий умалчивает: его интересует "европеизация", то есть ориентация на буржуазный Запад. В украинской литературе советского периода Луцкий опять-таки выделяет и превозносит тех немногих писателей (вроде Хвилевого), которые считали, что украинская поэзия должна "убегать" от русской литературы и ее стиля и "ориентироваться" на Запад. О том, что украинские писатели разоблачали и отбросили подобное "западничество", Луцкий не пишет. Не говорит он и о братской дружбе и взаимовлиянии украинской и русской советских литератур. Да и будет ли Луцкий говорить об этом, если идейно-политический идеал он находит в деятельности Центральной Рады и Директории, сделавших все от них зависящее, чтобы помешать единению украинского и русского народов? Луцкий не мог не воздать хвалы Скоропадскому и Петлюре: ведь они продавали Украину немецким и англо-французским империалистам. Чего стоит, например, попытка Луцкого объявить М. Горького... русским шовинистом, а Маяковского... врагом украинского языка! Ему нет дела до того, что Горький был теснейшим образом связан с М. Коцюбинским, Иваном Франко, Лесей Украинкой, Василем Стефаником, что он писал: "Нет и не может быть вражды между украинским и русским трудовым человеком. Будучи на Украине я видел, с какой любовью украинский крестьянин говорит о русском хлебопашце. Оба народа должны вместе участвовать в великой борьбе против произвола, деспотизма". Что же касается Маяковского, то трудно поверить, чтобы Дж. Луцкий не знал хотя бы прекрасное стихотворение поэта "Долг Украине" (1926) с памятными всем строками об украинском языке: Разучите эту мову на знаменах - лексиконах алых, - эта мова величава и проста... стр. 255 -------------------------------------------------------------------------------- До каких степеней доходит у "исследователя" стремление к "европеизации" Украины можно судить хотя бы по тому, что он говорит о фашистской оккупации (см. стр. 240 - 241). Не найдя ни единого слова для описания страданий украинского народа, ни звука не проронив о разрушениях и бедствиях, причиненных украинским селам и городам фашистскими агрессорами, ни намеком не обмолвившись о героических подвигах украинских патриотов и словно забыв о том, как вражеские полчища с позором были изгнаны с Украины, - Дж. Луцкий характеризует Отечественную войну одним лишь сообщением... об "отбытии" некоторых "писателей и ученых", которые покинули Украину вместе с отступающими немецкими войсками. Только Любченко и ему подобные, только кучка презренных предателей нашли сочувствие у "ученого исследователя", только их измена родине показалась ему достойной восхваления. В этом характерном штрихе обнажается внутренняя логика писаний Дж. Луцкого: вполне естественно, что апологет буржуазных националистов, готовых продать Украину кому угодно, лишь бы оторвать ее от великой семьи советских народов, от социализма - неизбежно приходит к оправданию фашизма. При этом Дж. Луцкий молчит о том, что в рядах Советской армии и в партизанских отрядах сражались М. Бажан, А. Головко, А. Малышко, В. Собко, А. Корнейчук, Л. Дмитерко, И. Нехода, И. Гончаренко, С. Скляренко, П. Усенко, П. Воронько и многие другие писатели. Он молчит о том, как неутомимо помогали своему народу пламенными стихами, гневной публицистикой, правдивым патриотическим словом писатели старшего поколения - П. Тычина, М. Рыльский, Ю. Яновский, В. Сосюра, П. Панч, Ю. Смолич, И. Кочерга, А. Копыленко, Н. Терещенко. Он молчит о славной смерти верных сынов Советской Украины, писателей Алексея Десняк, Якова Качуры, Константина Герасименко, Николая Трублаини, Миколы Шпака, отдавших свою жизнь в борьбе с фашизмом. Если суть и цель этого "ученого труда" столь очевидны, то стоит ли говорить о нем? Да, конечно, советские люди с презрением отвернутся от лживой псевдонаучной вылазки Дж. Луцкого. Но может быть в тех странах, где издатели так настойчиво стремятся распространить эту книгу, найдутся неосведомленные читатели, которые поверят подтасованным цитатам и извращенным фактам. Этим людям мы и хотели бы сказать предостерегающие слова: Осторожно! Здесь грязный источник клеветы! Здесь враг мира и прогресса выступает под маской науки! стр. 256