1 Перечитывая сегодня "Русский лес" Леонида Леонова, первый роман, отмеченный Ленинской премией, невольно обращаешься к последней странице, где проставлена дата: январь 1950 - декабрь 1953. Эта дата знаменательна. В годы, когда в некоторых произведениях сказалось бесконфликтное, подслащенное изображение действительности, Л. Леонов пишет книгу о людях трудной судьбы, об острой борьбе, которую они ведут, отстаивая принципы коммунистической нравственности. Сохранив верность правде, отразив подлинную сложность пути народа, идущего непроторенными дорогами в будущее, леоновский роман стоит в ряду таких произведений этой поры, как "Необыкновенное лето" К. Федина и "Вольница" Ф. Гладкова, "К новому берегу" В. Лациса и "Реки горят" В. Василевской, как рассказы С. Антонова, очерки В. Овечкина. Магистральная линия советской литературы, представленная этими и многими другими книгами, освещена незыблемыми принципами реализма и партийности, пафосом высокой гражданственности, одушевлена большой идеей. "Русский лес" остро ставит проблемы нравственности, чистоты, истинного служения интересам народа. Направленность романа не бросается в глаза, не сразу обнаруживается в сюжете, в отдельных картинах жизни, нарисованных автором, - она рождается его идейно-художественной концепцией в целом. Самое первое впечатление от романа: эпический размах событий, многослойное изображение жизни, обилие героев и явлений, попадающих в поле зрения писателя, и стремление рассказать о многом через малое, в отдельных людях увидеть общественные тенденции времени. Если вспомнить об известных словах Энгельса, что семья-это уже прообраз государства, первая его общественная ячейка, то они почти целиком могут быть отнесены к леоновскому творчеству. Не случайно даже такая "массовая" по своей природе тема, как борьба с гитлеровским нашествием на нашу страну, воспринята Л. Леоновым через жизнь простой советской семьи врача Таланова, в которую после долгой, тяжелой разлуки вернулся блудный сын Федор. стр. 73 -------------------------------------------------------------------------------- И в "Русском лесе" жизнь России за полстолетия, судьбы самых различных героев так или иначе соотнесены с жизнью семьи центрального героя романа, профессора Вихрова, с историей леса, с борьбой за него. Рассказывает ли писатель о лесопромышленнике Кнышеве, который с топором прошел по России, или о помещице Сапегиной, выжившей из ума барыне, обманутой Кнышевым, о полковнике жандармской охранки Чандвецком или о пустословно-либеральствующей семье Грацианских, о неудачливом подрядчике Золотухине или о провокаторе Слезневе, профессиональном революционере Крайнове или эпизодических персонажах - разоренных хлебопашцах, - все равно речь идет в конечном счете о судьбе леса и все имеет отношение к тому, чем живут Вихровы. Еще более отчетливо это ощущаешь, когда писатель переходит к изображению советского периода. Тема Отечественной войны, борьбы в науке, тема возмужания нового поколения - все это связано в единый клубок человеческих отношений, является жизнью или смертью для главных леоновских героев. Другая отчетливо проступающая особенность романа - соединение в нем конкретности и символики, предметной определенности и философии, прямого осмысления жизни и внутреннего ее подтекста. Сюжет "Русского леса" как будто не так уж емок, - он построен на истории восемнадцатилетней девушки Поли Вихровой, приехавшей из далекого лесничества учиться в Москву. Встретившись здесь с отцом, профессором-лесоводом, которого она почти не знала из-за ссоры родителей, и приняв его мнимые преступления за подлинные, Поля возненавидела его, а затем, пройдя сквозь фронт Отечественной войны и разобравшись в многолетней распре отца с его главным противником Грацианским, поняла отца и по-детски расправилась с его обидчиком... Между тем какой большой общественный замысел, какое богатство содержания заключено в книге! Что же несет подводное течение романа, скрытое за буквальным смыслом заголовка "Русский лес", за тонкой контурной линией сюжета, связанного с Полей Вихровой? Каким путем идет писатель от конкретного к символу, к обобщению социальных явлений? С первых же страниц романа мы попадаем в мир, поражающий своей сочной "вещностью", в мир удивительно материальный. С острой наблюдательностью запечатлены вещи, которые окружают героев. В романе мы трижды, например, встречаемся с описанием рабочего кабинета. Сначала это домашний кабинет профессора Вихрова, затем - его научного противника Грацианского и, наконец, кабинет заместителя директора Лесного института Чередилова. Три комнаты, но каждая из них - портрет ее хозяина. Неуловимые оттенки, тончайшие детали обстановки, наконец авторская окраска передают характер обитателя. Многообразие, разнохарактерность предметов, среди которых существуют, действуют, чувствуют леоновские герои, создает ощущение энциклопедического изобилия знаний писателя, удивительной конкретности восприятия им жизни. Казалось, это изобилие предметов, притя- стр. 74 -------------------------------------------------------------------------------- гательность вещей, которые так и хочется потрогать руками, просмотреть на свет, должна приземлять читательское внимание, заставлять наш взгляд сосредоточиваться на малом, частном, случайном. Но этого не происходит. Не происходит потому, что вещи, весь материальный мир не живут в произведениях Леонова своей собственной, отъединенной от человека жизнью. Детали, частности соотнесены писателем с общим идейно-философским замыслом романа, с тем самым внутренним, глубинным течением, которое оборачивается то темой русского леса, то нравственным идеалом художника, то "изображением жизни, возвышенным до символа". К понятию русский лес восходят в романе все главные идейные и сюжетные его мотивы. И лес живет здесь не только в опушках, перелесках, непроходимой чаще, не только в пении дрозда, запахе трав, журчании чистого родничка. Он живет в идее вечной возобновляемости жизни, гармонической целесообразности природы, он становится критерием чистоты советского человека, его патриотизма в тяжкую для Родины годину. Но помимо всего этого он живет в романе в теме человеческой красоты, идее прекрасного, в атмосфере, облагораживающей духовный мир человека. Не случайно о красоте так много говорят герои романа. Даже юная Поля, нетерпеливый, непримиримый человек, видящий во всем лишь утилитарный смысл, со вздохом говорит подруге: "Оно и привольней как-то стало без леса-то, и вид на индустрию открылся, но, знаешь, Варенька, в душе чего-то вроде поубавилось..." Вот это "в душе чего-то вроде поубавилось" - важный момент леоновской концепции русского леса. Юная гражданка Поля стремится оправдать вырубки леса, как оправдывает человека, пишущего статьи против ее отца, и вместе с тем она не может не сожалеть о том, что уходит из ее жизни вместе с истреблением леса. Поэтому Иван Вихров - приверженец единственно правильной лесной теории, яростный враг изуверски нерасчетливой рубки леса, одушевлен и мыслью о целесообразном лесопользовании, о защите зеленого друга и чувством красоты природы, красоты жизни человека, соприкасающегося с ней. И естественными кажутся слова Поли: "Я твердо верю, Варя, что коммунизм призван истребить боль, зло, неправду, то есть все некрасивое, бесформенное, низменное... и, значит, коммунизм, кроме всего прочего, есть совершенная красота во всем..." Как человек запечатлен Леоновым в вещах, окружающих его, так многие явления природы наделяются человеческими качествами, живут сходной с людьми жизнью. Леонов легко переходит от этой предметной конкретности к обобщению, к отвлеченным, общечеловеческим понятиям; одним из мостков этого перехода и служит одушевление конкретных явлений природы и жизни, превращение их в живые социально-действующие силы. Уже в "Барсуках", первом романе Леонова, появился образ Зарядья - одного из старых, торговых районов Москвы. Этот образ одушевлялся писателем, приобретая характер активно действующего стр. 75 -------------------------------------------------------------------------------- живого общественного зла. Сначала мы видели чудовище, пожирающее все живое, под покровом которого процветает "копеечное, бессловесное племя" людей, царит закон чистогана. Затем перед нами медленно проходила агония Зарядья, насмерть раненного первой мировой войной, когда "кит, на котором стояло зарядьевское благополучие, закачался", и вот уже грянула революция и "железная сукровица смерти" потекла из "незаживляемой раны" Зарядья. Так тема краха мира собственности, торгашески-мещанской морали олицетворялась художником в смерти Зарядья. В "Русском лесе" - произведении гораздо более разветвленном, многоплановом, чем "Барсуки", - проходит несколько таких "оживленных" писателем образов. Это и образ Москвы, которую писатель сначала сравнивает с прелестной женщиной, нарядной и благородно строгой, а затем в пору войны изменившей до неузнаваемости свое лицо. "Она как бы сняла с себя украшения, позолоту старины, даже осенний багрец со своих бульваров в обмен на ту высочайшую красоту, что родится из презрения к смерти". Это и русская земля, которая представляется Вихрову матерью. Но особенно всеобъемлющее одушевление получает в романе лес. Это образ вечно меняющийся, наделенный многообразными переживаниями, способный любить и ненавидеть, страдать и сопротивляться. Леонов как бы творит сложный, глубокий характер человека. ...Вот лес дразнит двух крестьянских ребят Ваню Вихрова и Демидку Золотухина самым своим драгоценным сокровищем - заветным родничком, в струйках которого зарождается жизнь и человеческая чистота, тем самым родничком, к которому впоследствии сойдутся пути взрослого Вихрова и его ученого "собрата" Грацианского. Лес прячет от постороннего, чужого глаза свое детище, словно человек, выдумывая все новые уловки и следя, чтобы не нанести детям ущерба, чтобы наделить их в конце концов своим сладким медом. "Самый лес в этом месте был сирый, с подмокшими, словно обугленными снизу стволами, в диких, до земли свисавших космах мха. Он прикидывался нищим, с которого и взять нечего, и то отвлекал в сторону малинничком на поляне, усыпанным спелой ягодой, то пытался откупиться гнездом с уже подросшими птенцами, то стращал, наконец, рослым можжевелом, что подобно схимнику в темном балахоне с островерхим колпаком, выбредал навстречу из-за корней повалившейся ели" (разрядка моя. - З. Б.). Но этот же лес, который здесь прикидывается нищим, может поражать своим изумительным богатством и щедростью, может быть дивно прекрасен, как та красавица сосна, которая многие годы охраняла Облог и пала, сраженная топором торгаша Кнышева. Не случайно сцена рубки статной облоговской сосны воспринимается как символ страданий русского народа. стр. 76 -------------------------------------------------------------------------------- Это восприятие леса как символа жизни народа получает свое наиболее яркое обоснование во вступительной лекции профессора Вихрова для студентов Лесохозяйственного института. Леонов дал блестящий очерк истории русского леса, сделав его неотъемлемой частью истории государства. В этой новелле-очерке лес выступает как воспитатель и покровитель народа, он кормит, одевает, греет людей, он становится на пути засух и разливов рек, он дарит и служит, не жалуясь на свои нужды и печали, он становится грозной, непроходимой стеной на пути врага, пришедшего завоевать советскую землю, и ласковым добрым другом для юных героев - защитников Родины. Итак, образ русского леса - это в романе всеобъемлющее понятие жизни народа, живое целостное существо, эволюционирующее во времени, обнаруживающее себя самыми разными гранями характера. И когда Леонов основой конфликта романа делает многолетнюю распрю двух ученых лесоводов, из которых один, Грацианский, исповедует теорию неограниченного истребления леса, а другой, Вихров, стоит на позициях затоптанного левацкой критикой постоянного лесопользования (не случайно в течение пятнадцати лет не преподавалась важнейшая лесная наука - таксация), то конфликт этот не носит узкоспециального характера, это конфликт общественный, в котором заложено самое главное - две позиции в жизни, две формы существования. И если после прочтения романа мы пришли бы только к выводу о том, что необходимо сбалансировать прирост леса и его вырубку - итогу, имеющему бесспорно большое народно-хозяйственное значение, то все же мы не говорили бы сегодня о "Русском лесе", как о выдающемся произведении советской литературы. Общественное звучание и остроту роману придает нравственно-этическое наполнение конфликта, который разгорается вокруг проблемы леса. Не просто различие взглядов двух ученых на задачи лесной науки, на роль леса в хозяйстве страны, а столкновение мировоззрений, мироощущений показывает писатель. Конфликт между Вихровым и Грацианским мог бы возникнуть и в других областях жизни и деятельности, и он сохранил бы свою силу, свою современность и остроту, как всегда остра и современна борьба созидательного и разрушающего начала, таланта и завистливой бездарности. Дважды в романе по разным поводам Леонов возвращается к очень существенной для себя мысли. Сначала ее высказывает Наталья Сергеевна, женщина, прожившая долгую жизнь неисполненных надежд и глубоких разочарований, печальная, непризнанная подруга Грацианского, лишь к концу жизни умом, а не сердцем нашедшая счастье быть полезной другим. "Люди требуют от судьбы счастья, успеха, богатства, - делится мыслями вслух Наталья Сергеевна, - а самые богатые из людей не те, кто получал много, а те, кто как раз щедрей всех других раздавал себя людям". В другом месте об этом же говорит Леночка, жена Вихрова, хрупкая и гордая женщина, мужественно заявившая о своем достоинстве, стр. 77 -------------------------------------------------------------------------------- прошедшая в романе путь от Золушки в доме помещицы Сапегиной, забитой маленькой приживалки, обреченной здесь вырасти в жилистую, обескровленную ханжу, до человека высокого общественного признания. Работая медсестрой в районной больнице, Леночка поняла, "что радость отдавать себя людям неизмеримо выше радости брать с них и что именно на эти две категории делятся все люди без изъятия". Эта мысль, высказанная Натальей Сергеевной и Леной, родившаяся как естественный итог их жизни, несомненно очень близка самому Леонову. Именно на людей, не знающих выше радости, чем отдавать себя без остатка другим, разделять радости и трудности народа на пути к коммунизму, и людей, презирающих народ, потребительски относящихся к жизни, живущих лишь для себя, делятся по существу все герои романа. Здесь пролегает линия размежевания между ученым Вихровым и предателем науки Грацианским; революционером, а затем дипломатом Крайневым и перерожденцем Чередиловым; медсестрой Леночкой и бывшим лесоторговцем Кнышевым, - людьми разных поколений и судеб. Здесь заложена та полемическая острота, с которой писатель развенчивает мещанское благополучие, бесконфликтное примиренчество со злом и неправдой. В "Русском лесе" эта мысль как бы продолжает на новой основе давнюю леоновскую тему о людях живых и мертвых, о плодоносных садах и червях, о творцах и паразитах, тему, которая с такой силой прозвучала в "Половчанских садах", "Волке", "Золотой карете", которая в другом преломлении существует и в "Скутаревском" и в "Дороге на океан". Леонов, на протяжении многих лет с поразительной зоркостью разоблачавший все виды потребительства, - душевного и материального, - все виды человеческого паразитизма, всегда видевший в служении народу и большой гуманистической идее единственный смысл жизни, теперь олицетворяет этот конфликт общественного бескорыстия с паразитизмом в борьбе патриотов русского леса против расхитителей его. 2 В судьбе и жизни ученого Вихрова не только выражены самые сокровенные социально-этические взгляды Л. Леонова, но олицетворены трудности человеческой борьбы за прогресс, за новое, выражена красота нравственного подвига, сила высокой принципиальности и чистоты. ...Подобно многим крестьянским паренькам, описанным в русской литературе, Иван Вихров рано стал взрослым. Детство, безрадостное и все же прекрасное, кончилось со смертью отца - "ходока" по лесу, замученного царскими жандармами. Очень рано мальчик узнал, "из каких незамысловатых лоскутков, при лучине сшивались увлекательные народные сказы, и как сказочно, с песней да поножовщиной гуляет перед паводком сплавная вольница, и как посылают ходоков стр. 78 -------------------------------------------------------------------------------- на поиск сказочной крестьянской правды, и как скупо, бесслезно женщины плачут на сказочной Руси". Выросший близ леса, он не имел других игрушек, кроме тех, что давал лес, и благодаря лесу же обнаружился чудесный дар мальчика - обостренное чувство природы. Камешек, пущенный рукою ребенка из рогатки в лесного купца Кнышева, повалившего любимую сосну, был первым активным "выступлением" Вихрова в защиту русского леса, а ласковые объятия березы, спрятавшей его от разгневанного Кнышева, - первым лесным прибежищем от хозяйской жестокости. Картины нищеты, переезда в Москву, первой встречи со светилом лесной науки Туликовым, затем поступление в институт, знакомство с будущими друзьями юности Крайневым, Чередиловым, Грацианским, революционный кружок, ссылка, исхоженная пешком Россия и на фоне всего этого преданная и безответная любовь к сапегинской полугорничной Леночке, женитьба, выход первой книги, назначение на кафедру к Туликову - все эти события предыстории романа постепенно подводят нас к моменту, с которого начинается книга, когда мы видим Вихрова известным ученым, профессором, прославившимся многолетней борьбой за "фантастическую" теорию уравнения леса в правах с другими источниками благосостояния страны, "подмоченным" человеком, чья репутация "не просыхает ни на минуту" из-за разгромных статей Грацианского, обрушивающихся на каждый новый труд Вихрова. Лишь к концу романа выясняются все события, связанные с прошлым Вихрова, все обстоятельства грехопадения Грацианского. По существу, с первых страниц романа до его окончания проходит всего два военных года, а в прошлое повествование уходит чуть ли не на полстолетия. Эти отступления в прошлое дают особую полноту и емкость авторскому рассказу. Вольность построения леоновских произведений лишь кажущаяся. На самом деле им присуща строгая закономерность в выборе места и времени действия, ситуации. И экскурсы в прошлое героев и частые отступления от рассказа - все это организовано писателем. Строго продуманы и факты вихровской биографии, они нигде не существуют как ненужная подробность, а всегда как деталь, необходимая впоследствии. Октябрьская революция всегда была для героев Л. Леонова переломным моментом их биографии. Перевернула она и жизнь Ивана Вихрова. Но содержание революции для Вихрова иное, чем для героев прежних произведений Леонова, посвященных интеллигенции. В первые годы после Октября Л. Леонов, мучительно трудно осознававший место культуры в новом обществе, нарисовал образ профессора Лихарева (повесть "Конец мелкого человека"), ученого, писавшего труд о мезозойской эре и теперь, после революции, усомнившегося в полезности своих исканий. Лихарев воспринимает Октябрьские события как разрушительную стихийную силу, способную стр. 79 -------------------------------------------------------------------------------- уничтожить все ценности, созданные человечеством в прошлые века. И он сжигает свой труд, не видя необходимости работать в новых условиях. В эту пору писатель изображает представителей научной интеллигенции как "мелких людей", которые саботируют революцию, как "лишних людей", не нужных в строительстве нового мира. Десять лет спустя выходит роман Леонова "Скутаревский", названный именем главного героя - ученого, занятого проблемой беспроволочной передачи энергии на расстоянии. Скутаревский ничего не унаследовал от Лихарева, это человек, приветствовавший революцию именно в силу того, что она разрушает ненавистный ему старый мир, мир собственности и делячества, в котором наука является лишь прислужницей капитала. Но Скутаревский еще не может постичь глубину позитивного содержания революции. Видя, что она разрушает, что отвергает, он еще не осознает до конца, что она утверждает. Поэтому встреча с В. И. Лениным, создание по его распоряжению экспериментального института - для Скутаревского целое откровение, ошеломляющий факт, к которому он долго не может привыкнуть. Милый, обаятельный, немного чудаковатый и очень одинокий Скутаревский должен "спуститься с горы", чтобы стать ближе к народу, преодолеть свое "прометейство" и "фаустианство", он должен в канун заката полюбить юную Женю, чтобы почувствовать себя молодым. Человек, привыкший мыслить логическими категориями, он преодолевает механический материализм, чтобы прийти к подлинно материалистическому пониманию мира и природы, ощутить полноту и красоту окружающего. Эти проблемы чрезвычайно важны для ученых 30-х годов. Но то, о чем думает Скутаревский, так не похоже на мысли и чувства Ивана Вихрова, вся жизнь которого посвящена народу, борьбе за красоту, за величие родного края и социалистического строя жизни. Для Вихрова революция, как говорит автор, это не только сражение за "справедливое распределение благ, а, пожалуй, в первую очередь за человеческую чистоту". Жить так, чтобы каждый час был отдан улучшению жизни народа, идее коммунизма, процветанию передовой науки, - вот что определяет чувства и мысли сегодняшнего леоновского героя, вот источник деятельной энергии коммуниста Вихрова, соединения в нем "святой души с трезвостью и упорством буйвола". Этот человек с внешностью "мастерового полуинтеллигентной специальности" ощущает профессию лесовода как жизненное призвание, видит в ней "подлинную социалистическую эстафетность, соавторство поколений в преобразовании планеты". Эта социалистическая эстафетность и в том, что старый ученый Туляков отдает молодому Вихрову, сыну своей бывшей кухарки, материалы о свертывании зеленого ковра Европейской части России, которые собирал всю жизнь, но которыми так и не воспользовался; и в том, что юноша приходит к старому лесному заступнику, беззащитному Калине Глухову, скрывавшему когда-то у себя от царской полиции его отца - Матвея Вихрова; и в том, что сорок лет стр. 80 -------------------------------------------------------------------------------- спустя на этом же месте у заветного родничка Вихров сталкивается с мальчуганом, посадившим вокруг овражка молоденькие елочки, мальчуганом, которого зовут, как старика Глухова, Калиной. Леоновскому Вихрову не надо "спускаться с горы", чтобы прийти к народу, он вышел из самых его глубин. Идея преемственности поколений в "Русском лесе" неотделима от идеи будущего. Леоновские герои вообще много думают и говорят о будущем. Но партийному руководителю Сотстроя Увадьеву (роман "Соть") оно представлялось в виде маленькой девочки Кати, которая еще не родилась, но ради счастья которой переживает его поколение все лишения и трудности, стоящие на его пути. Скутаревскому мерещится образ девушки в белом платье, чистой и недосягаемой, которая явится законной наследницей всего того, над чем трудится его мозг. И даже начальник политотдела железной дороги Курилов - герой "Дороги на океан", человек удивительной силы воли и мощи духа, пугался мысли, что ему "не придется держать в руках зрелых плодов дерева, которое вот уже росло, ветвилось и могучими корнями распирало землю". Для Леонова 20-х - начала 30-х годов будущее, как олицетворение счастливой жизни, придет лишь за пределами деятельности тех героев, которых он изображает. Писатель воспринимает будущее, как нечто далекое, поэтому в той же "Дороге на океан" появляются вставные новеллы утопии, в которой писатель рисует куриловские предвидения, прекрасный будущий мир, рожденный в смертельных схватках. Для Ивана Вихрова будущее - это то конкретное завтра, которое уже существует сегодня в образах юных Поли, Сережи и мальчика Калинки, в виде тех маленьких деревцев, которые завтра превратятся в стройные, высокие деревья. Мысль о том, что лишь будущие поколения могут быть по-настоящему счастливы, сменяется у Леонова мыслью о счастье как отказе от эгоистического, потребительского, о счастье отдавать себя народу, счастье человеческой чистоты. О торжестве чистоты, как "главной из человеческих свобод", говорит Варя; к совершенной моральной чистоте, которой требует время, стремится Поля, ибо счастье, как она говорит, - это награда и довесок к чистоте. Как мы видим, Леонов изображает прекрасную самоотверженно чистую жизнь Вихрова как очень трудную; счастье, добытое им, это счастье выполненного долга, служения партии и народу, борьбы за осуществление идеи сохранения русского леса, но далеко не всегда личное счастье. Критика отмечала пассивность Вихрова в столкновениях со своим противником, но Леонов и сам заявил, что "в этой знаменитой полемике Вихров занимал пассивную позицию". Мы видим, что Грацианский не дал науке ничего, кроме критики сделанного другим. Его идеи бесплодны, хотя носят видимость защиты интересов социалистического строительства; в эпоху стр. 81 -------------------------------------------------------------------------------- расцвета передовых идей он является носителем разъедающего скептицизма. Леонов строит конфликт таким образом, что разоблачает Грацианского сам строй нашей жизни. Активной деятельностью Вихрова, интенсивностью его научных изысканий писатель как бы подчеркивает, что ученый, занятый созидательным творчеством, не имеет времени и возможности для обессиливающих споров, не может тратить энергию, нужную ему для добычи золотников науки, на отведение ударов противника. С этой позицией можно не соглашаться, но она довольно последовательно развернута писателем. Минутное бессилие Вихрова перед клеветой лишь подчеркивает душевную высоту леоновского героя. Когда Вихров заблуждается относительно злостной преднамеренности травли Грацианского, оправдывает его "горячность" в споре стремлением быть выше личных отношений и обязательств, которые накладывает старая дружба, - в этом есть психологическая достоверность. Человек чистой, широкой души и беспредельной доброты, Вихров не допускает мысли о лицемерии и лжи у товарища юности. Но когда Вихров сносит оскорбления, личные выпады Грацианского в свой адрес и адрес близких, дорогих ему людей, оскорбления, лежащие за пределами их научного спора, основанные на таких "аргументах", как женитьба Вихрова на женщине дворянского происхождения, участие в похоронах поверженного к концу жизни Тулякова или мнимое получение денежных пособий в пору юности от лесопромышленника Кнышева, - то продолжающееся заблуждение героя кажется нарочитым, вызывает недоумение. Противоречием той самой кристальной чистоте, которой освещена вся жизнь Вихрова, кажется потребность его пойти к Грацианскому на встречу Нового года после безобразно оскорбительной сцены, которая произошла в последнюю их встречу в доме Вихрова. ...Воспитанник Вихрова Сережа, сын бывшего приятеля его детских лет Демида Золотухина - к началу революции разбогатевшего лесного воротилы, впоследствии раскулаченного, - этот нежно любимый Вихровым юноша приходит проститься: он уезжает на фронт. Но - какая неприятная неожиданность! У приемного отца он застает Грацианского. Речь заходит о человеческом бескорыстии. Разгорается спор. "На мой взгляд, - цинично бросает Грацианский, - понятие это более применимо к животному или механизму, чем к разумному существу. Бескорыстны гроза, корова, велосипед..." Грацианского все раздражает в Сереже, как должны раздражать старого, давно изверившегося во всем человека молодость, радостная вера в человечность. Сережа, которому видятся завтрашние смертельные схватки с врагом, восклицает, что бескорыстие лежит в основе успеха народа в Отечественной войне, ибо бескорыстие - это для Сережи естественная "готовность совершить нечто для ближнего без всякой личной выгоды". И тогда-то Грацианский и наносит удар побольнее, чтобы развеять Сережину чистую веру. Сережа-де чувствует необходимость в подвиге, стр. 82 -------------------------------------------------------------------------------- так как хочет смыть позорное пятно, которым отмечена его биография, - изрекает Грацианский. В этой сцене все знаменательно. И само столкновение Сережи и Грацианского, веры и цинизма, и то, что спор идет именно вокруг понятия "бескорыстие", и что Грацианский, не в силах сдержать себя, пользуется не дозволенными никаким спором приемами и тем самым по существу выдает себя. И после этой сцены, после оскорбления, нанесенного одному из самых близких Вихрову существ, кажется невероятным, что этот чуткий и самолюбивый человек так быстро забудет о боли, причиненной Сереже, о сознательном предательстве Грацианского. Ведь преступление против человеческой морали, против законов человеческих отношений Вихров не может не считать самым тяжким преступлением. Как же он закрывает глаза на злобные выходки Грацианского, которые теперь уж никак нельзя объяснить "горячностью" человека, отстаивающего научную истину! Поведение Вихрова, окрашенное во второй половине книги некоторым духом непротивленчества, приходит в противоречие с нравственными идеалами, выраженными в этом же образе, с характеристикой Вихрова как человека неутомимой целеустремленности. А ведь писатель находит подчас прекрасные по художественной образности штрихи в характере Вихрова, заставляющие нас воспринимать этого героя как активную, сильную и яркую личность. Вспомним знаменитую сцену у родника. Для Ивана Вихрова в заветном роднике воплотились девственная чистота народной жизни, истоки вечно прекрасной природы, прозрачной и ясной. И то, что Грацианский, которому Вихров показывает свое детище, показывает как "ладанку матери" или "карточку невесты", не выдерживает картины этой чистоты, как не выдержал разговора о чистоте с Сережей и против воли делает судорожный выпад, оскверняет святыню родничка грубым вторжением своей палки в "беззащитное лонце", - кажется Вихрову поруганием самого святого в жизни. С криком "я убью тебя" Вихров выхватывает палку из рук Грацианского и, неистово разламывая ее надвое, отбрасывает в сторону. В этой сцене - весь Вихров, с его самоотверженной привязанностью к природе, тот самый Вихров, который еще мальчиком отважно бросился на Кнышева и умел, несмотря на удары врагов, последовательно, из книги в книгу, проводить идеи постоянного лесопользования, бережного отношения к душе природы, что он считал своим священным долгом патриота, своим личным предназначением. Из этой и подобных картин складывается образ ученого, о котором сказано словами автора, что он любил Родину "с радостным озарением, с молчаливой готовностью проститься с жизнью ради нее, как это свойственно тем, кто создает повседневные ценности и славу своего отечества". Для этого Вихрова, удивительно чутко воспринимающего неправду, человека высокого самоотречения, очень характерна тонкая психологическая нить отношений, связывающих его с Леночкой. стр. 83 -------------------------------------------------------------------------------- Образ Вихрова отнюдь не тускнеет от неразделенной любви, не вызывает у нас снисходительной жалости к покинутому, невыразимо страдающему человеку. Слишком много у Вихрова достоинства в этих отношениях, слишком высоки идеалы, которым он служит. Писатель никого не обвиняет в этих отношениях. И Вихров и Леночка по-своему правы. Задавленная, униженная в доме Сапегиной, Леночка медленно выпрямляется, стряхивает с себя гнет предрассудков, панического страха быть обвиненной в чем-то, разделить преступления помещицы перед народом. Вылечить Леночку может простое,, скромное семейное счастье, тихо озаренное любовью, личной свободой, сознанием необходимости другому. Этого она не получила в доме мужа. Вихров подавлял ее значительностью своих стремлений и отрешенностью от обыкновенных малых житейских дел и более всего подавлял тогда, когда хотел привить любовь к самому для него дорогому - к лесу. Посмотрите, как тонко намечены писателем первые трещины в отношениях Леночки и Вихрова, когда Вихров в самозабвенном упоении показывает ей лесные чудеса, а Леночка с промокшими насквозь ногами тоскливо думает о том, когда же он наконец догадается сказать ей то простое, ласковое, обыкновенное, чего давно уже ждет ее сердце. И как все более явственно, но сложно Леонов расширяет эту трещину, показывая, какие чувства, внутренние противоречия усугубляли конфликт и привели к полному и тягостному непониманию двух прекрасных людей. Здесь психологически обосновано и разработано и беспокойное желание Леночки наладить семейный уют, занять себя чем-то близким, понятным ей, и это упрямое, последовательное стремление Вихрова "поднять" Леночку, научить ее жить иначе, и неумение Вихрова видеть настроения жены, понять ее строй чувств, и этот молчаливый, без скандала и объяснений уход Леночки из дома мужа с маленькой Полей, и даже последний штрих - скрипящий буфет, который Леночка все собиралась смазать, да так и не смазала, и который словно вздыхает теперь над одиноким хозяином. Во всем этом такая безыскусная достоверность, что не ищешь правых и виноватых, не судишь и не осуждаешь, а понимаешь - так сложилась жизнь, и сожалеешь, что она так сложилась. Вихров в семейных отношениях не предстает перед нами слабым, пассивным, скорее наоборот, мы видим его человеком сильным, мужественным, достойно переносящим удары судьбы. И кажется, что личная жизнь невольно, неосознанно, но была принесена им в жертву всепоглощающей любви к лесу. В сердце читателя остается тот Вихров, который умеет быть беспощадным, когда оскверняющая рука врага посягает на его святыню, настойчивым и целеустремленным в утверждении своей позиции, наконец человек, проявивший удивительную стойкость и чистоту в отношениях с Леночкой, но не тот Вихров, который не замечает или делает вид, что не замечает гнусных выпадов Грацианского. стр. 84 -------------------------------------------------------------------------------- 3 Конфликт Вихрова с Грацианским, являющийся основной движущей пружиной романа, отмечен чертами, новыми для Леонова. И не только потому, что через единичное, по существу, через столкновение двух людей писатель достигает такой широты обобщения. В "Русском, лесе" писатель проявляет высокую зрелость понимания общественных условий жизни, раскрывает глубокие социальные корни явлений. В судьбе Скутаревского, например, воплощены Леоновым черты более случайные для того времени, более наносные, быстро проходящие. И сам конфликт, построенный подчас на совпадениях и случайностях, отмеченный необычайностью обстоятельств, чудаковатостью поступков героя, - придает оттенок исключительности тому, что происходит со Скутаревским. Хотя колоритная, интересная фигура Скутаревского безусловно выросла на почве современности, соединила в себе многие черты тогдашней интеллигенции. Яркая индивидуальность и своеобразие биографии Вихрова - это одно из проявлений жизни общества в целом, его борьбы, его устремлений. И условия, обстоятельства этой жизни порождены не случайными совпадениями, а закономерностями развития, закономерностями, которые отчетливо видит Леонов сегодня. Резко меняется само понимание исключительного у писателя. Для! Леонова 20-х - начала 30-х годов исключительность его героев заключается чаще всего в несходстве их жизни с жизнью современного общества. Выламывался из общества Митька Векшин, герой "Вора", воспринявший период нэпа как отказ от героических завоеваний революции; порывал со своей средой "барсук" Семен Рахлеев; где-то "на горе", "над обществом" находился поначалу и Скутаревский. С таким восприятием исключительного, как конфликтующего с обществом и общераспространенной моралью, у Леонова начинается внутренняя полемика уже к концу 30-х годов. Особенно явственно это отразилось в пьесе "Обыкновенный человек". Героиня пьесы, красавица Кира в поисках блестящего, необыкновенного спутника жизни чуть не проглядела свое счастье, чуть не порвала с молодым ученым Алексеем Ладыгиным, так как считала, что радость жизни в каких-то внешних, материальных ценностях. Лишь под влиянием тяжелых обстоятельств Кира прозревает. Ложную красивость и необыкновенность Леонов развенчивает здесь с большой силой. Устами одного из героев писатель говорит Кире: "А необыкновенное не живет, оно умирает как всякое уродство. Только самое простое вечно... Уходите вы скорей из чудесных замков вашей необыкновенной мамы под обыкновенное солнце обыкновенной весны". Теперь писатель, обращаясь к исключительным ситуациям и сюжетам, ищет их внутри жизни нашего общества. Чаще же всего он стр. 85 -------------------------------------------------------------------------------- видит необыкновенное в простых фактах, утверждает, что необыкновенные, героические дела свершают обыкновенные люди, что подвиг носит почти всегда видимость скромного, простого дела, а за внешне необыкновенным и исключительным скрывается порой пустота, поза, уродливое отступление от нормы. Так рождается противопоставление внешне необыкновенного внешне обычному, где обычное выступает как положительное начало. Формирование подобного взгляда - итог длительного изучения жизни, становления мировоззрения Леонова. Наша критика неоднократно и справедливо сближала образ Грацианского с Климом Самгиным, отмечая, что психология леоновского персонажа так же, как Клима Самгина, выражается "системой фраз". Но нам важно отметить другое. Разоблачая в лице Грацианского политическое приспособленчество и демагогию, разрушительную силу скепсиса и паразитизма, ведя истоки этого образа от той либеральствующей интеллигенции, которая в начале века кричала о свободе и необходимости свергнуть самодержавие, а в "позорное десятилетие" после поражения революции 1905 года отреклась от своих идеалов, писатель придает Грацианскому, в отличие от Вихрова, оболочку выдающегося человека. В известной мере следуя за Горьким, Леонов ведет разоблачение Грацианского в форме разоблачения мнимо исключительного, внешне необыкновенного; Грацианский, как и Самгин, это человек, который сам себя выдумал. В противовес вихровской - биография Грацианского полна эффектных, ошеломляющих ситуаций и событий. Сын профессора Санкт-Петербургской духовной Академии, Саша Грацианский имел в детстве все, что дает благосостояние единственному балованному ребенку, и поэтому впоследствии демократические друзья Грацианского чувствовали себя неловко в утонченно аристократических комнатах квартиры "с мерцаньем зеленоватых торшерных ламп на коврах... с декадентскими водорослями на бархатных портьерах" и "развесистыми пальмами, меж которых с ловкостью золотых рыбок сновали сочные, неслышные горничные". Еще будучи студентом, в 1910 году, Грацианский становится главой подпольно-межпартийной студенческой организации "Молодая Россия". Сначала заговорщики ставят своей целью немедленное свержение самодержавия, но без участия народа, а впоследствии Грацианский изобретает неотразимое, как он считает, политическое оружие под названием "миметизм" (притворство), состоявшее в том, чтобы "идти на работу в любые царские, даже полицейские учреждения, чтобы доведением вражеских методов до абсурдной крайности взрывать их изнутри". Леонов со всей беспощадностью дает характеристику этой политической студенческой организации как "шлаку и накипи общественного отчаянья" после поражения первой русской революции. Писатель рисует жизнь Грацианского как цепь обстоятельств и происшествий, одно необыкновеннее другого: здесь и встреча с са- стр. 86 -------------------------------------------------------------------------------- модеятельно "совершенствующимся" провокатором охранки Гигановым, стремящимся выведать у Грацианского правду о его политической деятельности; здесь и знакомство с жандармским полковником Чандвецким, который тонкими психологическими маневрами приводит Грацианского к предательству; здесь и месть Гиганову, где проявляется изощренность молодого Сашиного ума по части жестокости; здесь и детективная история с дамой Эммой, мнимой супругой Чандвецкого, оказавшейся совсем не той, за кого ее принимал Грацианский. Эти страницы романа читаются с захватывающим интересом. Писатель рисует очень сложную, все время противоречиво развивающуюся психологию Грацианского. Как бы накапливая краски для этого причудливого портрета, он воссоздает перед нами процесс превращения самолюбивого, тщеславного и умненького мальчика Саши Грацианского в подлеца и предателя, зарождение чувства смертельного страха за свою судьбу и карьеру и стремление завоевать жизнь, пусть даже ценою смерти души, ценою предательства. Двойственность, зыбкость психологии Грацианского, непрерывная смена чувств, где видимое благородство и честность лишь поза, за которой скрывается низменный эгоизм и провокационная игра, с потрясающей глубиной показаны Леоновым в двух сценах романа, имеющих, на первый взгляд, частный характер. ...К Грацианскому приходит жандарм Михайло Гиганов, назвавшийся денщиком ротного командира. Он взывает о помощи, и Саше льстит, что к нему, безусому студенту, пришли с горем народным. Обуреваемый самыми благородными побуждениями, Саша принимает Гиганова. Но при виде неопрятного, с воровски бегающими глазами человека, он брезгливо отодвигается, лениво вслушиваясь в печальную повесть его злоключений. Слезы на лице денщика заставляют Сашу покраснеть, он вдруг вспоминает о своих обязательствах "перед, этим забитым, подневольным существом, потому и некрасивым, что унижение и нужда никому еще не придавали особой привлекательности". Постепенно поверхностно-шаткое сочувствие Саши сменяется жестокой решимостью оградить себя от необходимости покровительствовать этому человеку. Саша предлагает Гиганову обратиться прямо в Государственную думу "для придания рассказанным фактам всероссийской гласности". И в ответ слышит безнадежное гигановское: "Э, долга песня; какая в начальстве правда! В начальстве правды нет, в ём один ливер... Ну, что ж, тогда, ничего мне тогда не остается, кроме как веровочку на шею, альбо в ледяную пролубь головой". И тут Грацианский, которому окончательно надоели жалобы Гиганова, с ледяной жестокостью произносит: "Напрасно вы отказываетесь от борьбы, надо сильнее любить жизнь, Гиганов", Тем бы и окончился этот эпизод в жизни молодого Грацианского, если бы внезапно по поведению" Гиганова, по его глазам и другим неуловимым признакам Грацианский с запозданием не распознал шпиона охранки, и вот уже но- стр. 87 -------------------------------------------------------------------------------- вая гамма настроений сменяет прежнюю скуку. С неповторимым артистизмом и убийственной злостью Саша ловит охранника на удочку провокации. Он приглашает Гиганова в дом и устраивает для близких друзей развлечение из гигановского позора. Как под лупой, видны здесь мельчайшие черточки характера Грацианского, жестокого, холодного человеконенавистника с "поэтической душой", у которого под маской горячей восторженной пылкости и чуткой отзывчивости скрыто мелкое себялюбие. Совсем иная ситуация в сцене с дамой Эммой и погорельцами. Здесь мы встречаемся с Грацианским в момент его безудержного увлечения и упоенного восторга собой. Та самая недоступная красавица, дама Эмма, жена жандармского полковника Чандвецкого, которая вызывала у Грацианского изумленное опьянение и ощущение недосягаемости, теперь проводит время с ним. Саша поднялся в своих глазах на непомерную высоту, и счастью его нет границ. Но когда они с дамой Эммой, возвращаясь из ресторана, проезжают Охтенский мост, у чугунных перил Эмма замечает сбившихся в кучу неподвижных людей. Это, верно, погорельцы, говорит дама Эмма и просит Грацианского пойти узнать, в чем дело. "Ну, братцы, э... чего же вы тут встали? - приветливо, чтоб не пугать зря, осведомился он. - Этак и замерзнуть можно. Шли бы вы куда-нибудь в дешевую гостиницу или, еще лучше, на постоялый двор... вот именно. Чего примолкли, откуда вы, сказывайтесь... кто такие?" Но голодные, оборванные люди, притащившиеся сюда из самых глубин России, лишь испуганно жмутся, глядя на щегольски одетого барчука. Довольный, что обошлось без денежных расходов и лишних угрызений совести, Саша возвращается к даме Эмме и докладывает: "Нет, это не погорельцы, это просто так, мужики. Они, видимо, приезжие... хлебопашцы из-за Волги... Леса-то повырубили, вот и терпят теперь. Ну, дама Эмма, поехали?" - Дайте им что-нибудь, - странным зябким голосом велела Эмма. Саша Грацианский замялся, мысленно катая в пальцах оставшуюся золотую монету. И вовсе не гривенника ему было жалко, он бы и побольше для России отвалил, чтоб потом изобразить в чеканных стихах свои жертвенные переживания, но... представлялось крайне унизительным требовать у нищих сдачи четыре рубля восемьдесят пять копеек... да ему еще предстояло расплачиваться с извозчиком. - Э, ничего... собственно говоря, они уже привыкли. Ведь у них там всегда что-нибудь такое", - весело говорит Саша и усаживается в сани. Эпизод этот полон глубокого, скрытого смысла. Характерно и брезгливое презрение и жадность Грацианского, который особенно любит говорить о нуждах и интересах народа, и то, что, воочию увидев вред хищнических лесных вырубок, Грацианский тем не менее становится впоследствии на позицию беспощадного, бесконтрольного лесопользования. Наблюдая Грацианского, этого "бунтарски" настроенного барчука, мы видим, насколько человечнее, выше кажется рядом с ним стр. 88 -------------------------------------------------------------------------------- проститутка, сотрудничающая с охранкой, исполняющая свою подлую роль лишь из-за куска хлеба и сочувствующая таким же отверженным, несчастным, как и она сама. Благодаря внутреннему скрытому подтексту, частный случай с хлебопашцами Поволжья перерастает в романе в столкновение социальное, служит обвинительным актом Грацианскому и ему подобным. Необыкновенная история с дамой Эммой, почти экзотически исключительные обстоятельства встречи с Гигановым и жандармским полковником Чандвецким, вся линия взаимоотношений Грацианского с Наташей Золотинской, где есть такие знаменательные моменты, как смерть дочери Грацианского, которую он не пришел похоронить, и, наконец, патологическая подготовка Грацианского к смерти с подборкой научных материалов о самоубийстве, - все эти обстоятельства жизни Грацианского раскрываются писателем как уродливое, чудовищное отклонение от человеческих норм, от естественного хода жизни, отклонение, вырастающее в активное общественное зло. Поэтому столкновение Грацианского и Вихрова в романе предопределено как неизбежный конфликт созидающей силы народа и разрушительной, растлевающей все живое буржуазной силы общественного потребительства, паразитизма. Сегодняшний Грацианский - это человек, давно усвоивший правила того самого миметизма - притворства, которое казалось игрой у юных членов организации "Молодая Россия". Мы видим, как сложными хитросплетениями слов он маскирует свои мысли, как охотно пользуется в своих ораторских выступлениях приемами демагогии. Филлиппики Грацианского в романе - образец ораторского искусства, настоенного на лжи и демагогии. Вспомним его речь на отчетном докладе Вихрова в присутствии всего почтеннейшего Ученого совета. Начав словами: "Здравствуй, бывший брат, бывший друг...", Грацианский все выше и выше берет ноту обличения и кончает: "Вот мы зовем тебя в тысячу голосов, Иван, но ты не откликаешься. С великой болью мы разойдемся отсюда, чтобы, беззаветным трудом возместить и не осознанный только ущерб от твоих исканий. Но я бросаю эту горсть земли в твою преждевременную могилу с чувством признательности за все те радости и, к сожалению, э... неоправдавшиеся надежды, какими ты дарил нас, Иван, в годы молодости и нашей совместной революционной борьбы!" Однако речь Грацианского может быть не только обличительно-торжественной, но и глубокомысленной до зауми, поучающе снисходительной, когда он говорит с юной Полей; в ней появляются умилительные, заискивающие интонации, когда он шепчет умирающей Наталье Сергеевне слова оправдания. Частица "э" и легкое, как бы обдумывающее заикание, подбор ученых и редких философских терминов, сверкающих, как фальшивая позолота, - создают неповторимый колорит этого языка. Речь Грацианского, как и обманчивая яркость его жизни, блестит, поддельным блеском, это холодный блеск стр. 89 -------------------------------------------------------------------------------- лицемерия и цинизма, в лучах которого не прорастет ни одно зернышко жизни. Повествование начинается, когда Грацианский находится в зените славы. Почет, всеобщее признание окружают его. И все же за внешней шумихой, сопровождающей карьеру Грацианского, таится скрытая фальшь. Червоточина разъедает изнутри этого человека и мы чувствуем, как писатель исподволь готовит нас к непреложной для себя мысли: тот, кто ничего не создает, - неизбежно обречен на забвение, слава, заработанная обманом, - недолговечна. Едва заметная сначала, а затем все более явственная отметина разложения появляется в облике и поведении Грацианского. Этот надменный, уверенный в себе человек вдруг начинает "заискивать у скромных, обычно замолкавших в его присутствии сотрудников", и вот уже яд гипнотического, цепенящего страха закрадывается в его душу. По существу мы наблюдаем постепенное умирание Грацианского, совпадающее с первыми годами Великой Отечественной войны. Так же точно и логически обоснованно, как писатель изобразил восхождение Грацианского отступлениями в его прошлое, так в сегодняшнем Грацианском мы ощущаем его нарастающее внутреннее омертвение. Последняя деталь психологического портрета Грацианского - его смерть. Человек, до последней минуты цеплявшийся за жизнь, кончает самоубийством. Это и безумие одиночества, желание разрубить связи с вражеской агентурой, и бегство от кошмара разоблачения и преследования. Никого никогда не любивший, не посадивший ни одного деревца и не взрастивший ничего в науке, Грацианский умирает незамеченным. Леонов внес существенное дополнение в отдельное издание романа, касающееся этого места. Если в журнальном варианте Вихров лишь упоминает о самоубийстве Грацианского, как давнем намерении, которое он "очень удачно и выполнил недели полторы назад", то в отдельном издании есть примечательное уточнение обстоятельств этой смерти. Мы узнаем, что Грацианский бросился в прорубь, и шапка его на берегу - это все, что осталось от некогда блистательного "сверхчеловека". Исчезновение из жизни этого "прославленного ученого" столь бесследно, что невольно хочется воскликнуть: "а может Грацианского и не было?" Но нет, он был, он еще существует, этот тип человека, греющего руки у чужого тепла, паразита, присосавшегося к чужому творчеству. Леонов намеренно подчеркивает это последней репликой Вихрова: "... такой несколько простонародный способ самоубийства не очень вяжется с его балованной натурой... ибо это долго и холодно! Но зато при этом не остается следов и оснований для догадок. Мы же с Валерием вообще сомневаемся, не оставил ли он у проруби шапку и палку нашим простакам в намерении еще раз обвести их вокруг пальца!" И этой нотой сомнения в том, погибли действительно Грацианский, или он еще где-то скрывается среди нас, автор как бы призывает нас к бдительности, к беспощадному разоблачению живых грацианских. стр. 90 -------------------------------------------------------------------------------- 4 В "Русском лесе" существуют как бы различные сферы влияния, связанные с главными противодействующими силами. Все светлое, мажорное, юное связано так или иначе с судьбой Вихрова: Поля, Сережа, ученый Осьминов, революционер Крайнов, Леночка, а также лесник Глухов, юные студенты - защитники Вихрова в институте, профессор Туляков. Все гнилое, враждебное жизни, советскому строю сплетено с Грацианским: его "коллега" по подлости Чередилов, жандармский полковник Чандвецкий, серая, как мышь, старушка мать, друг-провокатор Слезнев, последователи разрушительных теорий Грацианского - "вертодоксы"; в этом скопище монстров лишь лицо Наташи Золотинской, которая слишком поздно открыла сущность Грацианского, улыбается со страниц книги печальной и доброй улыбкой. Тесная связь с главной идеей романа всех его образов и деталей не мешает леоновскому произведению быть чрезвычайно многопроблемным. Параллельно теме борьбы двух мировоззрений, гуманизма и человеконенавистничества развивается в романе тема нашей смены, грядущего поколения, тема героического подвига восемнадцатилетних в годы Отечественной войны. Войне отведено в "Русском лесе" сравнительно немного места, но в немногом Леонов показывает многое. Образы Поли и Сережи живут в романе именно как образы поколения, чья зрелость началась вместе с войной. И, пожалуй, самое драгоценное в образах молодежи, данное Леоновым, это созревание характера молодого человека 40-х годов, возмужание поколения. Поля входит в наше сознание юным, лучезарным существом, которому жизнь представляется "чудесным эскалатором из сказки: стоило лишь вступить на начальную ступеньку, чтобы через положенное количество лет, не успеешь дух перевести, оказаться на самом верху". Но жизнь опрокидывает наивные Полины представления. И снова писатель отказывается от изображения легкого жизненного пути. Поиски правды и справедливости, служения чистоте не даются легко, как бы говорит Леонов. Мы видим, как непомерно тяжело дается Поле естественная для других любовь к отцу. На протяжении романа юная героиня Леонова ведет "следствие" по делу профессора Вихрова, и два трудных года понадобились ей, чтобы установить его правоту. Через страх и отчаянье приобщается Поля к мужеству воинов Советской Армии, столкновение с врагом рождает необходимость "отомстить за поругание человеческой мечты". Леонов находит особенно теплые, светлые тона для образа девочки, на наших глазах превращающейся во взрослого человека. Этот момент внутренней ломки характера отображен писателем с редкой проницательностью. В сцене смерти Натальи Сергеевны Поля становится свидетельницей душевной чуткости и героической простоты стр. 91 -------------------------------------------------------------------------------- этой женщины, у которой в последние минуты жизни в предсмертном стоне вырвалось обвинение человеку, которому слишком многое она умела прощать, - и что-то доверчивое, ясное, простодушное уходит из Полиного характера. В день смерти Натальи Сергеевны Поля садится в санитарный поезд для отправки на фронт, и естественным кажется ее состояние: "Ни мыслей не было, ни горечи, ни боли в ушибленном месте при падении тела, а только ей казалось, что она уже старая. Прислонясь виском к косяку, она глядела на косые липкие хлопья летящего снега. Он был такой щедрый в ту ночь, как всякий запоздалый и потому ненужный дар". Окончательное формирование зрелого убежденного человека, хотя и сохранившего многие черты, присущие юности, происходит в сцене плена, когда Поля вплотную сталкивается с врагом, и когда встречает в сарае, куда ее втолкнули, единомышленника в лице тринадцатилетнего деревенского мальчугана. Эпизод с мальчиком в сарае - это, пожалуй, даже более значительная веха в жизни Поли, чем последующий допрос у немецкого офицера Вальтера Киттеля. И не только потому, что Леонову так дорога идея преемственности поколений, которая и здесь находит свое продолжение. Разговор озорного мальчугана, так бессмысленно рано обреченного гитлеровцами на смерть, с хрупкой Полей, прижавшейся к нему в темноте сарая, еще минуту назад не знавшей его, а теперь ставшей самой близкой, связанной последними мгновениями жизни, - звучит в романе с особой трагической силой. Подобной силы воздействия Леонов достигает лишь в "Нашествии", когда изображает страдания поруганной врагом девочки Аниски. Поля впервые чувствует свою ответственность за другого человека, понимает, как важно поддержать этого мальчика и вместе с тем она сама учится у него мужеству, стойкой решимости вынести все, что бы им ни предстояло. Весь эпизод построен Леоновым на бытовых деталях, будничных простых разговорах: невинно простодушен рассказ мальчугана об офицере, который играет на гармошке и "страсть любит кошек жизни лишать"; деловито обыденно звучит его признание о сборе "витамину" и о том, как удобнее, поплевав на бумажку, приклеивать листовки на вражеские танки. Вся эта бытовая мальчишеская скороговорка, как и "взрослые" поучения Поли о религиозных предрассудках и необходимости поскорее вступать в комсомол, звучит особенно страшно от контраста трагичности обстоятельств разговора и повседневной незначительности его тона. И когда на прощание мальчик говорит Поле: "Ничего, во мне героизму хватит, сама-то держись. И глаз завязывать не давайся: тебе-то уж все равно, а им страшней... не давайся! Во, мол, у нас какие все на подбор..." - мы с особенной силой ощущаем величие идей советского патриотизма. В этой сцене мы слышим леоновский голос, который говорит, что за обыкновенной, буднично простой оболочкой, в которую облекается жизнь, таится самое необыкновенное, что дала Отечественная война, - массовый героизм народа, вставшего от мала до велика на борьбу за свои идеалы. стр. 92 -------------------------------------------------------------------------------- В романе много споров о подвиге, красоте, смысле жизни, много рассуждений на самые различные темы. Нам уже приходилось говорить, что понятие красоты для героев "Русского леса" - это идея гармонически прекрасной жизни, и поэтому коммунизм для них наивысшая, совершеннейшая красота. Но красота существует в романе не только как понятие нравственное, она служит предметом спора героев как эстетическая категория. И здесь обнаруживается позиция писателя в важнейших для нас вопросах, вопросах искусства и литературы. Леонов сталкивает несколько противоположных позиций. Эдаким молодым лефовцем или конструктивистом, в несколько подправленном виде, выглядит Сережа. Он лишь за такое искусство, которое впрямую борется за новые идеи. Поэтому он отрицает вечные ценности: скульптуру древних и живопись Возрождения, а классический роман, где, как он считает, происшествия жизни всегда нанизаны на нитку любовных отношений, предлагает заменить документальной летописью, с усилением полезно-познавательной нагрузки. Недаром он восклицает: "Пора, пора и литературе вешать свой рабочий табель на общую доску наравне с прочими строителями будущего". Юный герой Леонова отвергает почти все, сделанное человечеством в прошлом, потому что оно сделано в века рабства и угнетения. Кичась своей образованностью, он начинает демонстрировать отсутствие вкуса. Сережа приходит к отрицанию эстетического момента в искусстве и, как он говорит, "темноватого" слова красота, он стыдится волнения, которое его охватывает при виде копии Венеры Милосской, он вытравляет в себе чувство восхищения прекрасным. Зрелые, продуманные и вместе с тем блестящие по аргументации мысли, высказанные бывшим секретарем по пропаганде, ныне командиром бронепоезда Морщихиным в ответ Сереже, несомненно разделяются самим автором. Стоя около статуи Афродиты, Морщихин спорит с Сережей. "Морщихин. Итак, юный прокурор вступает в права наследия и начинает это с искусства? Сережа. Ничто не угрожает пока вашей подшефной богине. Я только хотел сказать, что мы создадим новую, нашу Афродиту, когда это потребуется. Морщихин. Похвальнее намерение, но только... Значит, совсем уж новую? И какой же опознавательной приметой современности предполагаете вы снабдить ее... Собираетесь вы вложить в руку ей гаечный ключ или слегка подрумянить мазутом, чтобы не оставалось сомнения в ее классовой принадлежности!.. в чем же, однако, будет ее новизна? Сережа. Я не знаю пока... но, во всяком случае, это будет уже не мраморная баранина доисторических времен... да и философски - из более пристойного материала!.." В ответ на очередную реплику Морщихина Сережа заявляет, что он помнит слова Ленина о культурном наследстве и вовсе не отрицает стр. 93 -------------------------------------------------------------------------------- необходимости читать и учиться. И тогда Морщихин произносит очень дорогие для Леонова слова: "Ленин как раз и предостерегал от разрыва между книгой и практикой жизни, от начетчиков и хвастунов. Я хотел бы удержать вас от вредного удальства в отношении к таким неповторимым кладам прошлого, что образовались из миллионов безвестных человеческих раздумий и трудодней... это касается и наших собственных святынь, очагов национального самосознания. В этой статуе заключена вся ясность античной мысли, вера в красоту человеческого предназначения... Тут-то и учтите жестокие условия времени, в которых создавалась эта материнская ладанка предков, повешенная на грудь потомков... Некий Глеб Успенский на свидание к ней ходил за лекарством от житейских гадостей и говорил, что убить ее - значило бы лишить мир солнца. Другой, к сожалению, тоже неизвестный вам чудак Гейне, плакал на луврском диванчике перед ней... видимо, оба были послабже вас на слезу. Так не угодно ли вам заодно отшлепать и их, молодой человек, благо мертвые не сопротивляются?" Если мысленно окинуть взором многочисленные выступления Леонова по вопросам искусства и литературы, начиная с 20-х годов, то в отповеди Морщихина перед нами возникнет позиция того писателя, который в самые тяжелые годы борьбы за культурное наследие, когда отстаивать его считалось признаком буржуазной старомодности, а отвергать - верной приметой революционности, в середине 20-х годов восклицал: "Классическая литература есть та, которая дала лучшее, незабываемое о человеке, его вере, его исканиях, ошибках, радостях и разочарованиях" ("На литературном посту", 1927, N 6). Леонов показывает, что сама жизнь опровергает воззрения Сережи. Ему, существу чистому, с тонко развитой внутренней организацией, трудно становится жить, отрицая "темноватое" слово красота. И когда пережиты горе от потери близких людей, когда позади смертельные бои с противником, Сережа признается Морщихину, что заблуждался, предлагая строить наше искусство "на голом месте": "... красоту я понимаю, - мальчишески уверенно говорит он теперь, - как наиболее совершенную, то есть экономную, форму организации материи, а грацию - как способность произвести разумное движение с наименьшей затратой усилий". Идея красоты, непреходящих вечных ценностей, в которых выразился гений народа, его национальное самосознание, тесно смыкается в "Русском лесе" с идеей чистоты, нравственного совершенствования героев, стремления к подвигу, к общественному служению народу. Высокая нравственная требовательность, кристальная честность отличает леоновских положительных героев. Этими качествами рождена красота их жизни. Но этим же рождены муки совести, столь частые у них. В критике уже отмечалась чрезмерность терзаний Сережи за вину отца - кулака Золотухина, Поли - за несуществующие прегре- стр. 94 -------------------------------------------------------------------------------- шения Вихрова и полудворянское происхождение матери, Леночки - за жизнь в доме Сапегиной. Эти претензии к писателю во многом справедливы. Поля раздумывает о "способах морального существования после разоблачения Вихрова". Всякий раз при этом слове родство с ним приобретает для нее значение сообщничества. Когда она начинает работать в госпитале, болезнь сомнения проходит почти бесследно. И Поля с чистой совестью ест "честный советский хлеб". Но встретясь с майором, который вызвал ее для отправки на боевое задание, Поля пугается "общеизвестных теперь, отягчающих подробностей своей жалкой биографии". Ощущение вины за чужие прегрешения не покидают и Сережу. Он чувствует себя обязанным "кровью заработать" право даже на честный разговор со своим командиром. Это ложное ощущение как-то принижает чудесных леоновских людей, кажется иногда наносным, ненужным в них. Особенно - в молодых, в том юном поколении, которое показано писателем с такой любовью и проникновенностью. Мотив "роковой вины" широко проходит в прежних произведениях Леонова. Есть он в "Дороге на океан", в "Скутаревском", в "Нашествии", есть он и в "Золотой карете". Источник этой вины - либо в принадлежности родителей к другому классу, либо в преступлениях, совершенных раньше. Но мы ощущаем психологическую достоверность конфликта Федора с самим собой и семьей ("Нашествие"), потому что Федор действительно виновен, преступление совершено им и не может не вызвать мучительного раздумья о себе и своей жизни; мы верим в переживания Марии Сергеевны Щелкановой, которая когда-то в юности предпочла легкую жизненную дорогу - жизни, полной лишений, бедности и утрат ("Золотая карета"). Душевные же терзания Сережи, который даже не помнит своего отца, о преступлениях которого в Отечественную войну он вообще не знает, кажутся странной экзальтацией. Естественны они у Леночки, чье выпрямление проходит трудно, болезненно, чья жизнь освещена бликами пожара подожженной мужиками сапегинской усадьбы, вечным страхом унижения, в котором она была воспитана. Мы чувствуем: переживания Леночки - плод болезненного восприятия действительности и страха, объяснение которому надо искать в условиях жизни того времени, но когда такая же болезненность появляется у юных существ, подобных Поле и Сереже, здесь нужны мотивы особые. В иных случаях неоправданность переживаний и настроений Поли и Сережи делает этих героев несколько риторическими. Но вот автор повествует о судьбе Демида Золотухина, отца Сережи, и та же идея искупления вины подвигом получает здесь блистательное художественное воплощение. Бывший кулак, ныне немецкий староста Золотухин появляется всего лишь в одной сцене после событий, рассказывающих о его приходе к Вихрову с шестилетним мальчуганом Сережей. Это - небольшая сцена допро- стр. 95 -------------------------------------------------------------------------------- са Поли. Но сколько смысла, глубочайших оттенков жизни вложено в текст этой сцены! Тяжелое дыхание немолодого старосты, разбуженного среди ночи приказом фашистского убийцы, кожан, накинутый поверх беспоясной рубахи, и угрюмое достоинство человека, который все изведал в немецкой оккупации и давно уже не радуется льготам, завоеванным ценою предательства, ворчливый тон работника, уверенного в своей необходимости, - таков староста в момент появления на допросе. Войдя в "приемную" гитлеровского офицера, он снимает шапку, не считая нужным здороваться. Но вот невозмутимость старосты исчезает: карточка в руке Киттеля и лицо Леночки на ней напомнило ему далекое время молодости, светлых надежд. Дрогнувшая фотография в старостиной руке, его прерывистая речь, воспоминание о последней встрече с Еленой Ивановной и вскоре затем - выстрел старосты в Киттеля и хриплый возглас: "Беги, дочка", - разве в этих деталях не целая картина жизни, жизни позорной, низкой, в которой смерть за другого служит лишь взносом искупления за свершенное предательство. Здесь необходимость искупления вины основана на действительном страшном преступлении. Здесь все естественно, все до нюансов и интонаций правдиво в психологии человека "вымирающего сословия", давно утратившего все человеческое, но разогнувшегося единственный раз во весь рост - перед смертью. * * * Характерная черта Леонова - и в "Русском лесе" это сказалось в полной мере, - многосторонность отражения жизни. У Леонова нет определенного социального или профессионального круга героев. Его персонажей встретишь и в мятежном стане кулаков, и в доме, где только что приколочена вывеска "Советы", это - и инженер, участник пуска первой электростанции, и вор, растерявшийся перед трудностями жизни. Писателя интересует психология больших ученых и маленьких актрис, людей, прокладывавших дорогу на океан, и тех, кто ходил таежными тропами в разведку. Но если у Леонова нет установившегося социально-общественного круга героев, то у него есть приверженность к определенному кругу характеров, к определенным сторонам жизни. Понятие "леоновский стиль", в самом широком толковании этого слова, включает в себя и эту приверженность писателя. Говоря о Леонове, обычно отмечали склонность художника к героям ущербным, к болезненным явлениям жизни, к темному подполью человеческой психологии, подчас сводя к подобным чертам своеобразие писателя. Это неверно не только для сегодняшнего Леонова, но и для Леонова в прошлом. Да, писатель прошел сложный путь в литературе, путь борьбы за мировоззрение, и были на этом пути и пристрастие к человеческому подполью, и бездорожье судеб героев, и распутица стихий, но стр. 96 -------------------------------------------------------------------------------- надо всем этим у Леонова всегда торжествовали высокие идеалы гуманизма, уважение к лучшим чертам человека. И зоркость писателя ко всему уродливому, искривляющему психику людей, рождена была глубокой болью за человека, которому пристали гордость, высота духа, справедливость, а не унижение, ложь, пресмыкательство. Герои ущербные, несущие на себе трагическую печать родимых пятен рабского прошлого, и герои гордого духа, беспредельной самоотверженности и человечности, вызваны к жизни одним - стремлением писателя утвердить светлые, высоконравственные идеалы. Именно эти две группы героев наиболее распространены у Леонова, у которого добро и зло всегда резко разграничены. В "Русском лесе" эта черта леоновского стиля, как мы видели, находит свое выражение и в расстановке действующих лиц романа, и в приверженности к героям высокой нравственной чистоты, и в разоблачении духовного потребительства, человеческого предательства и мертвечины. Особо хочется отметить роль деталей, разнообразие их функций в "Русском лесе". Иногда деталь освещает характер героя. Словно лучом, обращенным во внутрь, писатель прощупывает сокровенные уголки духовной жизни человека. Для судьбы Поли - это камень с московской мостовой, поднятый ею перед отъездом, ставший роковой приметой для Киттеля. Здесь передано самое главное в юной леоновской героине - самозабвенная преданность родной земле, скромная чистота ее чувств и мыслей. В характеристике Грацианского этих символических деталей много. Одна из них - странная полоска на "вдохновенном лбе" ученого, которую замечает Морщихин. Не успев сделать утреннего, косметического туалета, Грацианский выдает себя. Обычно он подбривает лоб, чтобы он казался выше, и если бы мы ничего не знали о Грацианском, то уже по одной этой детали мы воспроизвели бы характер человека, всегда рассчитывающего на определенный внешний эффект, тщательно маскирующегося. Кроме этих "деталей-характеристик", в романе много деталей природы, быта, отношений, которые рождают "воздух" "Русского леса", его поэзию. От конкретности, материальности к собирательному, обобщающему писатель идет подчас через эти детали, передавая настроение сцены, атмосферу действия. Частности, случайные, на первый взгляд, детали тянутся тоненькими ниточками к идейно-философскому замыслу всего произведения. Но иногда скрытый, обобщающий подтекст отдельных поступков, мыслей, штрихов обнаруживается Леоновым сразу же, впрямую. И тогда вслед за незначительным действием или высказыванием персонажа дается как бы авторское заключение, формулирующее самое главное и значительное. ...Вихров наблюдает сцену встречи худенькой деревенской девочки лет восьми, несущей банку клюквенного морса, с возвращающимся фронтовиком-солдатом. Солдат просит дат! ему испить морса, и девоч- стр. 97 -------------------------------------------------------------------------------- ка с готовностью предлагает банку. "Обеими руками, - читаем мы, - приняв склянку, солдат отхлебнул два мужских глотка, подумал, отпить ли ему третий, обмахнул рот рукавом и, усмехнувшись девочке, жестом благословения коснулся ее головы. А Иван Матвеевич понял, что он сейчас видел свой народ настолько близко, до рези в глазах, как редко достается наблюдать его в условиях мирного благополучия". Стиль повествования таких концовок и других авторских размышлений составляет, пожалуй, определяющую тональность стиля всего романа. Он торжественно-приподнятый, замедленно неторопливый. В свое время В. Ермилов в другом романе тонко подметил эту нарочитую замедленность леоновского рассказа и стремительность развития внутреннего действия. Несоответствие внешних и внутренних пластов повествования иногда затрудняет восприятие романа, читательское внимание как бы стремится забежать вперед по внутренним ступенькам авторской мысли в события, развертывающиеся перед ним. Замедленно эпический тон повествования складывается и идущей через многие страницы романа несобственно прямой речью персонажей (где даны их рассуждения, мысли, оценки), которая наряду с авторским голосом выражает философско-интеллектуальную позицию героев. Вместе с тем органически присущая Леонову способность мышления в образах дает яркую художественную окраску даже самым научно-философским рассуждениям, никогда не превращая их в трактаты или голую публицистику. И сказать, что к преобладающей торжественно-эпической интонации сводится стиль "Русского леса", было бы неверно. Индивидуальность Леонова, столь отчетливо выразившаяся в этом его романе, - это сложный сплав, полифоническое искусство, где бытовая конкретность соединилась с символикой, публицистическая торжественность - с психологической нюансировкой, где выразительными средствами являются и трагический монолог, и пейзажная лирика, и гротеск, и публицистически-романтическая приподнятость. И каждый круг событий, лиц, настроений романа связан с определенным речевым слоем. Острота, меткость языка "Русского леса" приобретают иногда афористическую отточенность, - в романе много фраз, звучащих как пословицы или изречения. Например: "Талант - это прежде всего целеустремленная воля к действию". "...Лучшие сорта лжи готовятся из полуправды". "Бессилие логических доводов всегда ищет подкрепление в излишнем темпераменте" и т. д. Можно было бы углубляться в анализ языка романа. Но нам важно лишь отметить, что многоообразие оттенков языка служит в "Русском лесе" многопроблемному раскрытию действительности и своеобразному авторскому участию в происходящем. Гибкость, метафоричность языка, переплетение торжественно-эпической, собственно леоновской интонации и бытовой характерности персонажей, литературного словаря с подлинно народным - стр. 98 -------------------------------------------------------------------------------- позволяют Леонову поднять многие пласты жизни и очень четко выразить свое отношение к окружающему. "Русский лес" - значительное явление нашей литературы. Вобрав в себя самые разные темы леоновского творчества, отразив его многолетние размышления о жизни, о людях, об истории России и русского леса, роман этот несет в себе разносторонний образ самого художника. Здесь и Леонов - трибун, отстаивающий коммунистическую идейность и принципиальность, какой бы ценой она ни была завоевана. Здесь и Леонов - гуманист, борющийся за нравственную чистоту, за самоотверженное бескорыстие служения своему народу. Здесь и поэт, чутко воспринимающий красоту мира и природы, красоту человеческого духа, и сатирик, непримиримый враг всякого приспособленчества, демагогии, любых форм потребительства. Но кроме того мы увидели в "Русском лесе" писателя, зовущего к трудным, но прекрасным дорогам будущего. Порой драматичен этот путь, каждый метр его нужно завоевывать. Нужно самому идти, преодолевая преграды, искореняя фальшь, сметая врагов прогресса и мира. И когда мы думаем о том главном, что сказал в "Русском лесе" писатель, что определило глубинное течение романа, - то мы понимаем: битва за лес - это битва за честно, целеустремленно прожитую жизнь, за идеалы коммунистической нравственности, битва за будущее. стр. 99