В первом номере журнала "Вопросы литературы" опубликована статья Б. Реизова "О литературных направлениях". Автор справедливо утверждает, что понятие литературного направления - одно из самых неразработанных в советском литературоведении. Столь же справедливо он критикует ученых, которые злоупотребляют этим понятием, вульгаризируют его, вкривь и вкось пользуясь им. Но с выводами, которые делает Б. Реизов, нельзя согласиться. "Я отрицаю, - категорически утверждает он, - плодотворность типологического изучения литературных направлений и целиком стою на стороне тех, кто предпочитает конкретно-историческое изучение"1. Почти вся статья и представляет собой попытку доказать, что надо отказаться от типологического изучения литературы в пользу конкретно-исторического. При этом для обоснования своей полемической позиции Б. Реизов связывает типологию только -------------------------------------------------------------------------------- 1 "Вопросы литературы", 1957, N 1, стр. 87. стр. 67 -------------------------------------------------------------------------------- с психологической школой в буржуазном литературоведении, с гегельянством и метафизикой, и пытается обойти типологические понятия революционно-демократического и марксистско-ленинского литературоведения. Б. Реизов признает наличие литературы социалистического реализма как направления и отказывает в существовании всем другим литературным направлениям. Он воюет против понимания классицизма, романтизма, реализма как направлений. Б. Реизов законно полемизирует с вульгарным и крайне односторонним представлением о том, что романтизм это мечта. Но в этой справедливой полемике он отступает от фактов. Говоря о 50 - 70-х годах прошлого века, он утверждает, что "в те времена не делили "романтизм" на "реакционный и "революционный"1. Но ведь все знают о дифференциации романтизма в работах Белинского, Герцена, в суждениях Маркса, относящихся как раз к тем (и даже более ранним) временам, о которых говорится в статье. Нельзя не согласиться с мыслью Б. Реизова, что "понятие романтизма как мечты не соответствует понятию романтизма как исторического литературного направления первой половины XIX века". Автор совершенно прав: вредно и ошибочно сводить романтизм к мечте, как к единственному признаку этого направления. Но есть ли основание утверждать, что у писателей-романтиков, несмотря на своеобразие каждого из них, нет общих черт, позволяющих объединить их в одно направление? Если по-настоящему заняться конкретно-историческим изучением романтической литературы, то можно найти существенные признаки, общие разным течениям, разным представителям романтизма. Отрицательное отношение к классицизму, к его нормативной поэтике, обращение к народной поэзии как к источнику творчества и явлению национального искусства, разработка "местного колорита", интерес к внутреннему миру человека, культ фантазии и мечты, - разве все это не образует признаков романтизма как метода и направления в литературе? Надо сказать, что Б. Реизов, отвергнув типологический подход к литературе, тут же вступает в противоречие с собой. "Существует ли вообще романтизм как явление национальной и европейской литературы?" - спрашивает он и отвечает: "Несомненно". "Романтизм в общеевропейском плане может быть понят лишь как система и процесс литературных взаимодействий, которые вызывают в каждом случае разные, национально и исторически обусловленные следствия" (стр. 98). Далее Б. Реизов пишет о натурализме: "Так же как немецкий романтизм, он построен на основе современной ему философии, он имеет более или менее отчетливые эстетические принципы и поэтику" (стр. 99). В обоих случаях автор идет к тому, против чего он воюет, - к правильному типологическому определению литературных направлений, без чего нельзя изучать литературу и конкретно-исторически. В самом деле, литературное направление может быть понято как система и процесс литературных взаимодействий только на основе общности исторического развития, общности определенных философских и эстетических принципов. При этом общность не исключает существенной, а иногда и принципиальной разницы течений в пределах одного и того же литературного направления. В разделе "Критический реализм" Б. Реизов обоснованно полемизирует против вульгарного понимания критического реализма. Однако он напрасно выступает против -------------------------------------------------------------------------------- 1 "Вопросы литературы", 1957, N 1, стр. 89. стр. 68 -------------------------------------------------------------------------------- употребления самого термина "критический реализм", предложенного Горьким. Великий писатель ввел это понятие для того, чтобы отличать реализм XIX века от предшествующих ему видов ренессансиого и просветительского реализма и от социалистического реализма нашего века. В разделе статьи "Реализм как правда" Б. Реизов ставит вопрос: "Можно ли говорить о едином для всех реалистов методе?" и отвечает на этот вопрос отрицательно. Для положительного решения этого вопроса у него не оказывается данных, потому что он впадает в крайность и сводит реализм только к одному признаку, признаку правдивости. Он ни слова не говорит о тех широких характеристиках реализма, с которыми мы встречаемся у русских революционных демократов и у Горького. Чтобы успешнее расправиться с типологией в литературоведении, Б. Реизов связывает ее только с буржуазным литературоведением. Он прямо заявляет, что философские корни наших представлений о классицизме, романтизме, реализме и т. д. находятся "в недрах гегельянства" (стр. 110). Не ограничиваясь ссылкой на гегельянство, он называет наши представления о направлениях в литературе метафизикой, чуждой марксистско-ленинской философии. При такой постановке вопроса не у каждого литературоведа сохранится желание заниматься типологическим, то есть теоретическим изучением литературы. У Б. Реизова действительно могут найтись единомышленники, которые начнут стращать людей пугалами гегельянства и метафизики. Но насколько правильна такая постановка вопроса? В ней есть лишь зерна истины, не более того. Она может быть признана относительно верной лишь постольку, поскольку она направлена против ложного понимания литературных направлений. Но взятая в целом, в применении к нашему литературоведению, она не может быть названа правильной. Кроме буржуазного литературоведения с его психологическими, биологическими и другими основами, кроме гегельянства и метафизики существуют прогрессивные, материалистические и диалектические воззрения на творческие методы и направления, и от этих воззрений отказываться невозможно. Оценивая статью Б. Реизова в целом, необходимо сказать следующее. Очень хорошо, что он предостерегает советских литературоведов от вульгарного и метафизического представления о литературных направлениях. В этом - объективная ценность его волнующей статьи. Плохо то, что сам Б. Реизов в пылу полемики впал в метафизику: вместо диалектической постановки вопроса "типология и история" он склонился к метафизической его трактовке "типология или история" (так назван последний раздел его статьи). Вопрос о литературных направлениях и органически связанный с ним вопрос о творческих методах действительно слабо разработаны в советском литературоведении. Именно поэтому в нашем обиходе часто встречается вульгарное и метафизическое использование соответствующих понятий и терминов. С этим необходимо вести решительную борьбу. В самом деле, нельзя романтиков превращать в реалистов или наоборот. Но задача заключается не в том, чтобы отказаться от типологического изучения литературы в пользу конкретно-исторического. Задача в том, чтобы соединять глубокое типологическое изучение литературы с конкретно-историческим, поскольку одно неотделимо и невозможно без другого. стр. 69 -------------------------------------------------------------------------------- Еще Белинский, Чернышевский и Добролюбов доказали, что без истории литературы нет ее теории, и наоборот. Задача нашего литературоведения - разрабатывать этот верный диалектический принцип, а не звать нашу литературоведческую науку назад, к пройденным ею этапам, когда было распространено чуждое марксистско-ленинской методологии стремление "поссорить" друг с другом теоретическое и конкретно-историческое изучение литературы. Вместо этого пора заняться всесторонней и глубокой разработкой насущнейших вопросов литературоведения. В частности, для творческой разработки проблемы литературных направлений и лежащих в их основе художественных методов необходимо договориться о совокупности явлений, которые дают основание создавать теорию методов и литературных направлений. Эта совокупность включает - минимально - следующие моменты. 1. Историческую обстановку, которая определяет условия возникновения и развития методов и направлений. 2. Философские течения, с которыми связано развитие эстетики и поэтики в художественных методах и направлениях. 3. Сложное отношение к предшествующему художественному наследству, к тому, что принято называть традициями. 4. Новые качества и ценности, которые создаются соответствующим творческим методом и направлением, иначе говоря, новаторство, без чего нет ни новых методов, ни направлений. При изучении творческих методов и направлений очень важно считаться с тем,, как представляли себе деятели ренессансного реализма, классицизма, сентиментализма, просветительского реализма, романтизма, критического реализма, натурализма, декадентских течений цели, задачи и своеобразие своего творчества. Иными словами, при изучении и теоретическом определении творческих методов и направлений надо" обязательно учитывать теорию каждого из них. Думается, что всесторонняя теоретическая и конкретно-историческая разработка совокупности всех явлений и факторов, образующих творческие методы и направления, может способствовать решению насущных задач нашего литературоведения, в частности - теоретическому обоснованию понятий метода и направления в искусстве и литературе. г. Рига стр. 70