После некоторого перерыва мы возобновляем публикацию серии "Сказки народов Западной Африки"*. Тексты предлагаемых вниманию читателей произведений принадлежат народным сказителям. Они записаны в деревнях стран этого региона африканцами и французскими африканистами, переведены на французский язык, систематизированы и изданы отдельными сборниками.

В сборник произведений народных сказителей Гвинеи, из которого мы будем черпать материалы для публикаций, включены тексты из книги "Сага народных сказителей-джели из семьи Серева", подобранные таким образом, чтобы познакомить русского читателя со всеми основными жанрами народной литературы.

Сегодня мы начинаем публикацию произведений "женского цикла" сказителей Серева. Объединенные вечной темой - темой семьи и брака, они свидетельствуют об изменениях в традиционном африканском менталитете, отражающихся прежде всего в семейных отношениях.

Русский перевод этих текстов сделала преподаватель из Санкт-Петербурга, давний друг нашей редакции, ВАЛЕНТИНА ИВАНОВНА КАБЫТОВА.

Старый семейный уклад, которому африканцы следовали веками, уходит в прошлое, при этом неизбежно расшатываются семейные устои. Сказители чувствуют это. Молодые люди уже не хотят слепо подчиняться старшим, следуя заветам предков, когда создают свои семьи. Они не поддерживают институт полигамии, понимая, что в семье, где у одного мужа две жены, могут произойти тяжелые драмы.

Быль "Деревенская сумасшедшая" как раз о такой семье, где отношения двух женщин, продиктованные ревностью, заканчиваются настоящей трагедией.

Рассказ "Лиана поколений" - это история одной неполной семьи, где девушка воспитывается в женском окружении. Ее отец погиб, а суеверия деревенских жителей обрекли ее мать на одиночество. Девушка, воспитанная матерью и бабушкой, не могла изначально уважать мужчин, ведь в доме не было мужского авторитета. Ее можно было бы назвать "африканской феминисткой". Однако, выйдя замуж и став матерью, она убеждается в том, что истинное назначение женщины - продолжение рода.

Повесть "Три жены Бакариджана" - история о взаимоотношениях матери и взрослого сына, свекрови и невесток. Интересно решение этой вечной проблемы в чисто африканском духе. Это эпическое произведение с глубокой философской основой с полным правом можно назвать "народным романом".

При работе над сносками переводчик пользовался консультациями студентов из стран Западной Африки, а также сотрудников Петербургского Зоологического музея и Института растениеводства. В материале использованы рисунки африканских художников к гвинейскому сборнику "Сага народных сказителей-джели из семьи Серева" (под ред. И. Х. Маритэ).

Надеемся, читателю интересно будет познакомиться с замечательными произведениями устного народного творчества Гвинеи. И он сможет убедиться в том, что Африка и Европа не так уж далеки друг от друга.

* См.: "Азия и Африка сегодня", 2002, N 8; 2003, N 1, 9, 10.

стр. 54

О СКАЗИТЕЛЯХ СЕРЕВА И ИХ САГЕ

Сага Серева - это богатейшее собрание сказаний поистине необъятного устного творчества народов, населяющих районы саванны. В их новеллах описывается трудовая жизнь деревни. Ее ритм подчиняется традиционным ритуалам, таким, как крещение, обрезание, посвящение в женщину, посвящение в мужчину, женитьба, похороны, а также веселые деревенские праздники года и торжества в честь прославленных предков (культ мертвых). Они исполняются под аккомпанемент народных музыкальных инструментов или в форме мелодекламации, т.е. на фоне песен с многочисленными рефренами, которые поражают удивительно глубокими мыслями и могут удерживать внимание слушателей целыми неделями, а то даже и месяцами. Это оригинальная форма африканского театра на деревенской площади.

Семья Серева - профессиональные артисты, входящие в состав актерского братства, которое носит название "Охотники саванны". Серева - подлинно народные артисты. Они же и охотники, и крестьяне, и ремесленники; к тому же и руководители всех ритуальных церемоний в сообществе охотников. Поэтому в их сказаниях редко действуют дикие или домашние животные. Для них как охотников животное - это дичь. Говорить о дичи на равных оскорбительно для охотника.

Серева - великолепные рассказчики, обладающие талантом артистов устного жанра, писатели, композиторы, вдохновенные певцы-исполнители. Развлекая деревенских жителей, разворачивая перед ними вереницу разнообразных сказаний, они заставляют глубоко задуматься о жизни, оказывают мощное воздействие на сознание людей.

Сказители создают свои произведения в шалаше, по ночам, в полном уединении, чтобы потом передать это богатство людям. Песенные рассказы Серева переходят из уст в уста. Серева - это душа общинной африканской цивилизации района Манденка.

Ибрахим Халил МАРИТЭ, г. Конакри (из предисловия к гвинейскому сборнику)

ДЕРЕВЕНСКАЯ СУМАСШЕДШАЯ

БЫЛЬ

Растрепанная, уставившись в пустоту, ходит она по улочкам деревни, выкрикивая одни и те же слова: "Я подложила огонь под дом счастья и спалила кров мой в чудесных огнях радости!" Это Фанта, деревенская сумасшедшая!

Мужчины отворачиваются от нее, женщины убегают от нее, так как пани* едва доходит ей до колен. Ветер обдувает ее грязный торс и груди, все еще упругие. Кожа, некогда светлая, имеет теперь цвет грязной охры. Но, несмотря на это, люди не перестают тяжело вздыхать над горестями молодой женщины: она ведь когда-то была первой красавицей деревни. Кровавый след трагического прошлого тянется за Фантой-"поджигательницей", она носит в душе скорбную, мучительную драму.

...Говорят, что молодая женщина, которая преждевременно теряет своего мужа, отмечена судьбой: если и второй муж умирает быстро, то уж третьему-то точно не судьба жить долго. Жизнь опровергает каждый день эту расхожую истину суеверных людей, так как ни в одной из деревень нет "безбрачных" вдов. Но люди любят повторять подобное, не давая себе труда задуматься над смыслом, а лишь передавая суеверие из уст в уста.

Фанта потеряла своего первого мужа слишком рано. И как требовал обычай, ее просватали за свояка Мурамани, младшего брата мужа. Но Мурамани, в доме которого уже была любимая жена, долго сомневался, брать ли Фанту под свою крышу. Старики были вынуждены даже пригрозить ему. Котебан, глава семьи, неоднократно приглашал молодого человека в свою хижину, к гамаку, чтобы внушить ему необходимость послушания, ссылаясь на собственный опыт. Сам Котебан был коварный старик, худой как копченый карп, с языком, раздвоенным как жало змеи.

"Сын мой, - говорил он Мурамани, - когда гиена бежит рысцой на трех лапах, припадая на четвертую, то это бывает только в предчувствии того дня, когда пуля раздробит ей эту лапу. Поверь мне! Иметь только одну жену - значит иметь противника под своей крышей. Хлебный амбар, стоящий на одной ноге, не сможет долго выдерживать непогоду. В один прекрасный день твоя жена может спокойно собрать свои вещи всего лишь из-за одного сказанного тобою сгоряча пустякового словца и оставит тебя в одиночестве. Она может притвориться больной, чтобы вынудить тебя к

* Пани - юбка, сделанная из одного куска ткани, обернутого вокруг бедер и закрепленного на талии. У очень молоденьких девушек такая юбка бывает немного ниже колен; у взрослых женщин она всегда длинная. Пани делается из ткани с растительным или геометрическим орнаментом.

стр. 55

воздержанию. Есть множество других неудобств в такой семье. Но вот что нужно помнить: оказавшись у жены под каблуком, мужу только и остается, что хвататься за голову от отчаяния. А вот с двумя женами ты как раз и сможешь жить в мире и покое. В таком случае ты всегда будешь чувствовать любовь одной жены, если вторая равнодушна. Жизнь втроем всегда приводит к союзу двух против третьего. А ты как муж будешь тем балансиром, который позволит поддерживать равновесие и склонять чашу весов в ту сторону, куда тебе нужно.

"Дедушка! - отвечал Мурамани. - Мне не пристало тебе перечить и не мне тебя судить. Но я чувствую: все, что ты говоришь, - несправедливо. Я же боюсь за мою молодую любимую жену Синко. Фанта много старше и опытнее ее, и я уверен, что они не смогут ужиться под одной крышей. А я совсем не хочу всю жизнь разбираться в семейных ссорах между двумя ревнивыми женами. Вот почему я думаю, что навязывая мне Фанту, вы вынуждаете меня нести слишком тяжелое бремя".

В ответ на эти слова Котебан рассмеялся и сказал: "Ты не знаешь, Мурамани, что именно благодаря тому, что они будут не ладить, ты будешь счастлив! Горе тому мужу, чьи две жены объединятся. Он будет не только находиться лицом к лицу с двумя или тремя разъяренными, вечно рычащими пантерами, но и не сможет играть роль арбитра, полновластного хозяина в доме. Но имей в виду, что Фанта переходит к тебе по обычаю предков. Она чистая, здоровая и красивая, и ты должен радоваться удаче, приняв ее под свою крышу. Подумай также, что для упокоения души твоего умершего брата ты не можешь пренебречь той, кого он избрал своей подругой".

Мурамани не желал больше слушать старую обезьяну с языком змеи. Он испытывал отвращение и кипел от гнева, слушая циничного старца, к которому не испытывал уважения. Молодой человек, с трудом сдерживаясь, сказал Котебану: "Дедушка Котебан, мне очень жаль тебя, если ты так прожил свою жизнь. Я - человек простой души! При мысли, что я должен, как ты говоришь, балансировать между двумя бедными женщинами, чтобы легче подчинять их, я совсем теряю голову. Не могу последовать твоему опыту. Однако придется подчиниться решению совета старейшин".

Мурамани вынужден был уступить старшим и принял в свой дом Фанту, светлую, как побег маиса, изящную, как стебель баклажана. Синко, первая жена Мурамани, сначала с радостью приняла ту, которую называла "старшая сестра Фанта". В первые дни обе женщины украдкой зорко следили друг за другом и постоянно друг другу улыбались. Мурамани, поверил было, что между ними установилось взаимопонимание. Но это было "затишье перед бурей", молчание, которое предшествует взрыву. Уже спустя два месяца не проходило и дня, чтобы две женщины не оскорбляли друг друга и не дрались. Измученный Мурамани в таких случаях спасался бегством. Время работало на Фанту. Муж все больше поддавался ее гибельному влиянию. Его любовь к Синко, казалось, ослабевала. Особенно потому, что Фанта старалась представить Синко в глазах окружающих безумно ревнивой женщиной. Мурамани знал, что это неправда, но из страха быть обвиненным в том, что принял сторону Синко, он заставил свое сердце молчать, хотя оно временами кипело от гнева.

Ревность, говорит Серева, это страсть, которая охватывает сердце и ослепляет разум. Тоска сжимает душу и сушит грудь, и тогда женщина, утратившая надежду на любовь, превращается в бурный, неудержимый, кипучий поток. Раскаленная лава, не разбирая пути, часто изливается в болото предательства и гнусности.

Жена, которая царапает своего мужа до крови за то, что он предпочитает ей другую, не так ревнива; та жена, которая бьет и ранит вторую жену, свою соперницу, не всегда ревнива; та, которая отравляет ядом мужа и соперницу, - убийца, а не ревнивица. Поистине ревнивой можно назвать лишь ту, которая издевается над соперницей, делая ее посмешищем в глазах людей, и хочет господствовать над ней, а потом и над мужем, чтобы стать полновластной хозяйкой дома и семьи. И чтобы добиться этого, она не остановится ни перед чем, пойдет даже на преступление.

Ревность Фанты была изощренно жестокой. Она не хотела, чтобы Синко ушла из дома или умерла. Она мечтала сделать ее служанкой, которая не смела бы поднять на хозяйку глаза. Фанта осыпала Синко насмешками, стремясь сделать из молодой женщины посмешище для всей деревни. Красивая и грациозная Фанта наедине с мужем, без сомнения, была примерной женой. Рядом со своей соперницей она становилась дьяволом. Умная от природы, она умела говорить, да так, что запутывала слушателей. В этом ей помогало обаяние. Униженная Син-

стр. 56

ко, отвергнутая настоящая хозяйка, всегда оставалась с разинутым ртом, когда острая на язык соперница поносила и чернила ее в глазах людей. И в деревне, наконец, поверили, что именно Синко провоцировала сцены ревности в доме Мурамани. Люди прозвали ее "безумной ревнивицей".

Однажды ночью, когда Фанта разделяла ложе с Мурамани, дом Синко внезапно охватил огонь. Она проснулась и вскочила с постели. Дым заполонил уже весь дом, было так жарко, что вода в кастрюле закипала. Искры слепили Синко. Женщина направилась к двери, но вдруг остановилась. Потом она расхохоталась и сказала себе: "О! Я поняла! Да, да, я поняла! Ничего у нее не выйдет! Скорее я позволю зажарить себя живьем, чем выйду!" Языки пламени лизали ее тело. Волосы, смазанные маслом, загорелись. Синко в слезах каталась по полу, кусала губы от боли, металась в языках пламени. Но она не открыла дверь. Время от времени, стуча себя по груди кулаками, она ухмылялась как безумная. "Никогда, - повторяла она, - никогда не скажут обо мне, что это я подожгла свой дом из ревности, даже если мне суждено умереть. Этой ночью я поняла, что смех убивает так же наверняка, как яд или ружье. Больше, чем мою смерть, подготовила Фанта. Она, замыслила обесчестить меня! Но ничего у нее не выйдет!"

Соседи подбежали к двери, вынесли из дома бесчувственную Синко, погасив, наконец, пожар, и поместили ее в другом доме. Тело молодой женщины было похоже на огромный лоскут розовой ткани с черными комками плоти. Старые женщины обложили ее тело толстым слоем коровьего навоза. Она все еще дышала. И все надеялись, что Синко выживет. Мурамани был безутешен. Он плакал как женщина. Глаза Фанты были сухими, как ручей в сухой сезон.

Через три дня после пожара Синко открыла глаза. Она окинула блуждающим взглядом людей, окружавших ее. Глаза несчастной с опаленными веками и ресницами остановились на миг на Мурамани, который плакал. Увидя Фанту, Синко с трудом произнесла: "Фанта, сестра моя! Посмотри, как черно и уродливо мое прекрасное тело, которое я умащала ароматическими маслами! Посмотри на мою голую голову, на мои губы, черные, потерявшие форму, спаленные до желтых зубов! Никогда не заплету я мои волосы в косы, не пройдусь пемзой по моим ногам, чтобы сделать их чистыми и красивыми. Даже если я выздоровлю, жизнь моя будет кошмаром..."

Сказав это, женщина сделала короткую паузу, чтобы передохнуть. Потом поднялась и, указав пальцем на Фанту, почти воя, произнесла: "Это ты, именно ты, Фанта, подложила огонь под мой дом. Ты хотела, чтобы в деревне сказали: "Ревность заставила ее поджечь свой дом в ту ночь, когда вторая жена разделяла ложе с ее мужем просто для того, чтобы прервать их любовные восторги!" Ты знаешь, что у нас это вершина ревности! После такого поступка мой муж, мои родители и мои друзья, конечно, отвернулись бы от меня с отвращением".

Фанта, обезумевшая от этого жестокого обвинения, обратила глаза свои на мужа и на других женщин, но все отводили взгляд. Она закричала: "Это неправда! Ты лжешь! Не я подожгла твой дом! Ты сама сделала это, ревнивая истеричка!"

"Ты думала, что, увидев огонь, я устремлюсь наружу, чтобы позвать на помощь, - возразила Синко. - Но ты не могла предвидеть, что скорее я дам сжечь себя заживо, чем стану посмешищем деревни. Ты виновна в том, что убила меня! И заплатишь за это стократ! Тебе никогда не удастся забыть мое обожженное лицо, мой безгубый рот, мои глаза без век и ресниц, мой череп без кожи и без волос! Я тебя проклинаю, ты познаешь худшее из унижений!.."

После этого обвинения бедная Синко упала на свою постель и отдала богу душу. Дом долго сотрясали рыдания ее родных. Муж, обезумев от отчаяния, убежал в бруссу* - оплакивать свою любимую Синко среди деревьев и животных. Фанта, потрясенная, стояла с разинутым ртом и опущенной головой.

Как-то в полдень, через неделю после смерти Синко, Фанта готовила еду для Мурамани. Сидя на скамеечке и глядя в огонь, она снова увидела обожженное лицо Синко. Это отвратительное лицо ухмылялось. Фанта зарыдала. Ее охватил ужас. Она побежала по деревне. Ее пани развязалось, платок упал с головы. Она порвала свою кофту. Нагая она все бежала и бежала по деревне. Мужчины закрывали лица руками, шокированные видом обезумевшей женщины. А встречные женщины разбегались от стыда. Когда Фанту поймали и связали, глаза ее изменились до неузнаваемости. Она потеряла рассудок и распевала во все горло: "Я подложила огонь под дом счастья! И кольца дыма вьются вокруг моей головы... Я подожгла дом счастья! И спалила в огнях радости ненависть и любовь! Горячие угли угрызений совести прожигают насквозь меня всю! Ревность ворочается в душе моей в своей омерзительной оболочке! Когда под пеплом тлеют горячие угли, передо мной в призраках пламени возникают тысячи лиц, искаженных гримасами боли..."

Фанта сошла с ума. Грохочет ли гром, льет ли дождь, гуляет ли ветер по деревне - все слышат, как она повторяет эти бессвязные речи: "Я подложила огонь под дом счастья! Языки пламени лижут мои окровавленные руки. Никто никогда не сможет погасить их!"

* * *

Мурамани однажды взял свою мотыгу, топор и тесак. Он пошел повидать Котебана, костлявого старца с раздвоенным языком змеи. "Дедушка, -сказал он, - я подчинился вам, взял в свой дом Фанту. Она разрушила мой семейный очаг. Я не хотел видеть в своем доме никого, кроме Синко. Фанта убила ее! Сейчас мне ничего не остается делать, как уйти далеко-далеко. Я не могу больше находиться в деревне.

* Брусса - редколесье в области африканской саванны.

стр. 57

ЛИАНА ПОКОЛЕНИЙ

РАССКАЗ

"Женщина - всегда полновластная хозяйка в доме, глава семьи, неважно, сколько людей живет под одной крышей", - гласит народная мудрость. Несмотря на многочисленные обязанности, которые лежат на плечах мужчины, он никогда не берет на себя все заботы о семье. Мужчина рожден для того, чтобы выполнять множество разных обязательств не только по отношению к семье, но и по отношению ко всем членам деревенской общины.

А женщина подобна стеблю лианы, связывающей воедино множество ветвей и отростков, она осуществляет связь между поколениями. И еще. Женщина подобна веревке, которая связывает между собой все возрастные группы рода. Даже если она злобная, как колдунья, или глупая, как гиена, или капризная, как куртизанка, или коварная и хитрая, как лисица, или трудолюбивая и простая, как муравей, или мудрая, смиренная и великодушная, как земля, - она всегда остается центральной фигурой в жизни.

Материнская любовь и душевная сила матери воспитывают в детях мужество и волю к борьбе. Как говорят мудрецы, жена либо создает, либо разрушает семью. И мужественные матери, самоотверженно и с любовью заботящиеся о семейном очаге, и злые мачехи, и всеми осуждаемые неверные жены, и невыносимые свекрови и тещи, и красивые и капризные молодые девушки, - все эти женщины живут, любят, переживают, обсуждают свои дела под неизменный аккомпанемент мужских голосов. Память народа хранит многочисленные истории о судьбах женщин. Истории полные слез, радости и мудрости. Вот одна из них.

Когда-то давно-давно жили в районе Волонду мать - вдова и ее юная дочь, одни-одинешеньки, на самом краю деревни. Девушка по имени Манта, прекрасная, как богиня, была уже в возрасте невесты. Однако она не хотела выходить замуж; по крайней мере, никогда не обнадеживала ни одного из тех мужчин, которые приходили просить ее руки. День и ночь Манта думала о том, как избежать злосчастной судьбы, которая выпала на долю ее матери Ситан. Мать Манты прожила после смерти своего мужа Бакари 15 лет, так и не познав счастья второго брака. После свадьбы она всего-то и провела одну-единственную брачную ночь рядом с мужем. То была ее первая и последняя ночь близости с мужчиной. Наутро, когда Бакари вышел из дома, чтобы пойти работать на поле, молодожена укусила "turu-sa", очковая змея, яд которой убил его на месте как удар молнии.

С этого дня Ситан не знала душевного покоя. После похорон Бакари его мать всю неделю ходила по деревне, выкрикивая: "О, земляки! У моей невестки Ситан дурной глаз. Она, конечно, жена злого духа! Любой мужчина, который будет спать с ней, погибнет на следующее утро! Я предупреждала моего сына Бакари. Но он не послушался меня и вот - он умер! Вы слышите меня, люди! Ситан - жена злого духа, демона смерти!"

Прошло девять месяцев - и Ситан родила дочь. Девочка была вылитый отец. Семья Бакари не пришла на крещение. Вдова вместе со своей старой матерью принесла в жертву барана, мясо которого они раздали всем самым уважаемым семьям деревни.

В три года Манта уже не брала грудь. Она росла сильной и красивой, здоровой, хорошо воспитанной девочкой. Ее никогда не наказывали, как других детей.

Никто из мужчин в деревне больше не просил руки вдовы Ситан, несмотря на все ее мужество, трудолюбие и преданность семье.

Однажды утром молодой человек по имени Фамани встретил на дороге Ситан, возвращающуюся с поля в деревню. Она шла с калебасом на голове, полным семян; следом за ней шли ее мать и дочь Манта. Фамани встал поперек дороги и ласковым голосом отозвал вдову в сторонку под дерево ореха каритэ*: "Ситан, я знаю, как жестоко обошлась с тобой судьба. Я хочу помочь тебе - не из жалости, а просто потому, что понимаю, как трудно женщине одной, без мужа. Ведь женщина без мужа - как источник, над которым нет тени, не так ли? Хочу попросить твоей руки!" - сказал молодой человек. "Благодарю тебя, Фамани, - ответила Ситан, - но, если ты так решил, то должен принести совету старейшин орехи кола. Старики тебе не откажут. Они знают, что я одна, меня оставили без помощи и поддержки даже родственники мужа. Если твое предложение серьезно, иди к старейшинам. Я не обману твоих ожиданий".

Фамани пошел своей дорогой. Потом он отправился в дом старейшин, принес им по обычаю орехи кола**, бережно завернутые в большие зеленые листья, и сказал о своем намерении взять себе в жены вдову Ситан. Старики поздравили Фамани, но все же дали ему неделю на размышление.

На следующий день после полудня Фамани, возвращаясь с поля, попал под сильный дождь и спрятался под большим деревом. Почерневшее небо грозно рокотало, гремел гром, сверкали молнии. Одна из них расколола дерево, оно упало и раздавило несчастного Фамани.

После этого случая дурная слава Ситан упрочилась. Все еще больше укрепились во мнении, что молва о ней была справедлива. И старики из совета старейшин, и старые деревенские матроны, и

* Орех каритэ используется как в пищу, так и для приготовления ароматических масел, которыми смазывают волосы.

** Орех кола используется как жевательное тонизирующее средство, а также для приготовления напитков.

стр. 58

молодые люди, и мужчины зрелого возраста - все в один голос повторяли, что мать Бакари совсем не возводила напраслину на свою невестку, когда говорила, что Ситан была женой злого демона, жестокого и беспощадного. Именно он убивал каждого мужчину, который приближался к Ситан.

Узнав о смерти своего жениха, вдова была глубоко опечалена и долго плакала. Она поняла, что никогда больше не познает ни одного мужчину в деревне и осуждена прожить свою жизнь в одиночестве.

* * *

Когда Манте исполнилось 14 лет, ее привели в хижину, где молодые девушки проходили обряд инициации*. Ее мать пришла туда, чтобы присутствовать при этом важном событии в жизни дочери и провести ночь в хижине вместе с другими матерями под неусыпным надзором самых старых бабушек деревни.

Той ночью Ситан увидела странный сон. Она лежала в постели с мужчиной, который обладал ею с необычайной силой и страстью. Она испускала стоны и прерывисто дышала, покусывая циновку от наслаждения. Проснувшиеся кумушки увидели Ситан, терзаемую бредом кошмарного сна. На следующее утро вся деревня знала, что злой дух, любовник Ситан, приходил к ней ночью даже в хижину посвящения, чтобы заняться любовью. Ситан же уверяла, что ей просто приснился страшный сон. Однако она не смогла убедить их в том, что у нее нет связи со злым демоном - духом, который убивал мужчин из ревности.

Ситан - "жена злого духа", несмотря ни на что, оставалась сильной даже перед лицом этой клеветы. Она осталась прежней, всецело посвятив себя своей дочери и самоотверженно отдавшись работе. Вдова обзавелась большим стадом коров, баранов и коз. Все три ее амбара были доверху полны рисом, маисом и фонио**. В сухой сезон она ходила на рудники и за четыре месяца намыла достаточно золота, чтобы купить красивые пани, вытканные из овечьей шерсти, блестящие мадрасы*** и марокканские вышитые сандалии.

Ситан, ее мать и дочь Манта принадлежали к числу самых элегантных женщин деревни, всегда были прекрасно, со вкусом одеты. Во время деревенских праздников они жертвовали большие суммы денег артистам, которые пели им хвалы. Молодые люди ухаживали за Мантой. Но она никогда никого не поощряла. Казалось, что она никогда не сделает свой выбор среди многочисленных поклонников, осаждавших ее дом.

Когда молодые люди приносили Ситан орехи кола в знак того, что сватаются к ее дочери, мать всегда говорила: "Моя дочь свободна и сама будет решать, за кого она хочет выйти замуж. У нее не было отца. Его семья не признала Манту. Моя дочь будет делать в жизни то, что сама решит". Молодые люди и их родители уходили из дома Ситан со словами: "Какова мать, такова и дочь! Может быть, Манта тоже невеста злого духа? Мы ничего не теряем оттого, что она отказала нам!"

Среди молодых людей, которые упорно продолжали наносить визиты строптивой невесте, был один охотник по имени Арафан, робкий молодой человек, круглый сирота. С того момента, как он входил в дом молодой девушки и приветствовал ее, он не спускал с нее восхищенного взгляда, ни слова не говоря и даже не улыбаясь. И каждый раз он оставлял на кухне немного дичи: зайца или цесарку, а иногда заднюю часть туши копченой лани. Однажды вечером, провожая его, Манта сказала охотнику: "Арафан, я знаю, что ты очень любишь меня, и сама хочу попросить твоей руки. И если ты хочешь получить меня в жены, я внесу выкуп за тебя".

Арафан посмотрел на нее с удивлением и ответил: "Ты хочешь сказать, что ты будешь мужем, а я - женой?! - "Ты меня правильно понял, - отвечала девушка. - Моя мать Ситан воспитала меня как юношу. Я слишком рано стала мужчиной в юбке для двух женщин: моей матери и моей бабушки. Я не могу согласиться с тем, что мое место на кухне, что я должна пропалывать поле и вечером возвращаться домой с вязанкой дров на голове, как обычно делают жены. Если ты хочешь получить

* Инициация - обряд посвящения юношей и девушек в разряд взрослых мужчин и женщин.

** Фонио - вид зерновой культуры тропиков, из семейства сорго.

*** Мадрасы - полушелковые ткани, служащие для изготовления головных платков и шалей.

стр. 59

мое согласие, ты должен взять на себя все обязанности, которые должна исполнять в доме жена. Иди, даю тебе время подумать над моим предложением, и если ты согласен принять мои условия, приходи снова. А если нет, то я не хочу больше видеть тебя в моем доме". Они попрощались за руку и разошлись.

Придя домой, Арафан лег спать на циновку одетый, но не смог сомкнуть глаз всю ночь. На рассвете он вышел из дома, усталый от бессонной ночи, но довольный принятым решением. В тот же вечер он пришел к Ситан, которая пригласила дочь и мать. В присутствии трех женщин Арафан заявил, что он принимает предложение Манты и что девушка может просить его руки. На следующий день история этого необычного сватовства поставила в тупик совет старейшин. Но, тем не менее, старики передали Арафану двух быков и трех коз, которых Манта привела как выкуп за жениха. Они благословили этот союз, возблагодарив богов за то, что они даровали им долголетие и мудрость. Никогда раньше у народа Манденка женщина не вносила выкуп за мужчину, чтобы выйти за него замуж.

Через неделю Арафан направился в дом Манты, следуя за ней, как молодая девушка за своим мужем. После брачной ночи он начал готовить еду для трех женщин. Манта ходила работать на поле, вырубала кустарник, пахала и сеяла. Придя домой вечером, она всегда находила приготовленную для нее горячую воду и после душа принималась за еду, приготовленную невозмутимым Арафаном. Так они прожили три долгих месяца. Полевые работы закончились. Рис и клубневые уже дали всходы. Манта засеяла огород овощами, и там первые ростки уже показались из земли.

Однажды утром она, как обычно, подрезала растения, но вдруг почувствовала головокружение и тошноту. Молодая женщина уже давно заметила изменение цвета и формы своего тела: ее грудь налилась, живот как-то странно округлился. Несмотря на слабость, Манта попыталась встать и пойти на поле. Напрасно Арафан умолял ее отдохнуть. Немного поработав на рисовой плантации, она попросила мать и бабушку отвести ее на берег реки. Там она разделась и рассказала, что ее беспокоило. Ситан тщательно осмотрела тело любимой дочери, а потом, светясь от радости, захлопала в ладоши. И тут же сочинила веселую песенку: "Благодаря Богу, в твоем здоровом чреве зародилась новая здоровая жизнь! Я потеряла моего мужа, того мужчину, которого Бог предназначил мне в супруги! Но теперь наш род не прервется!"

Манта же заплакала - она совсем не хотела иметь ребенка. Она хотела жить как мужчина. Молодая женщина проклинала свое состояние, свою слабость и зависимость от мужа, которую она всегда будет ощущать, словом, все, что сделало ее женщиной, женой своего мужа. "Послушай, Манта! - сказала ей бабушка. - Ты должна только радоваться своему состоянию, тому, что ты становишься другой! Ты - женщина и бесполезно бороться с природой! Ты - лиана поколений! В народе Манденка тысячи и тысячи тебе подобных. Ты - та золотая нить, что связывает поколения из века в век, чтобы жизнь людей никогда не прерывалась! Сейчас ты стала, на самом деле, настоящей женщиной, потому что носишь в себе новую жизнь. И теперь люди никогда не забудут твоего отца!"

На разумные доводы бабушки Манта отвечала возмущенными криками и жалобами на свою судьбу. Она жестоко возненавидела бедного охотника, гнала его из дома, отказывалась есть то, что он готовил с большой любовью. Она стала готовить сама. Манта постоянно сердилась на мать и бабушку. Однажды вечером Ситан позвала охотника Арафана к себе и уговорила его уйти из дома и не приходить до родов жены. Арафан исчез. Он покинул дом, вскинув длинное ружье на плечо.

В лесу и в саванне он так удачно охотился на пантеру, леопарда и даже на слона, что заслужил звание Симбон - хозяин бруссы. Сказители Серева возносили ему хвалы. В округе Волонду Симбон-Арафан стал важным человеком своей деревни. Придя с охоты, он вернул совету старейшин двух быков и трех коз, которых когда-то Манта отдала за него как выкуп. Он приготовил богатое приданое для своей молодой жены. Арафан подарил каждой из двух пожилых женщин своей семьи по корове и привез им дорогие пани.

Арафан вернулся в дом Манты, когда она через девять месяцев уже начала рожать. Всю долгую ночь она трудилась и на заре родила близнецов: девочку и мальчика. Услышав первые крики новорожденных, Манта испытала сильное потрясение. Позже материнство полностью преобразило ее. Начиная с этого времени, она стала гордиться собой и своим мужем - Симбоном-Арафаном. Во время крещения гриот* произнес два имени: Бакари (так нарекли мальчика) и Ситан (так нарекли девочку). В доме Ситан - жены злого духа - был большой праздник. Она позабыла все свои горести и невзгоды, всю ту грязную клевету, которой очерняли ее много лет.

В тот же вечер, оставшись наедине, Симбон-Арафан и Манта заключили мир, как два примирившихся любовника. Манта сказала: "Отныне я освобождаю тебя от твоего обета! Теперь я понимаю, что ты - мой муж! Ты необыкновенный мужчина, и тебе совсем не пристало играть роль домохозяйки. Я - твоя жена, мать твоих детей!" Арафан отвечал: "Ты всегда была моей женой, с самого первого дня нашей женитьбы. Вот почему я принял необыкновенные условия нашего семейного союза. И будь спокойна, ведь я знаю, что у нас, народа Манденка, одна деревенская женщина стоит двух мужчин! Самое главное, что ты - лиана поколений в нашем роду! Ты - та нить, что связывает ростки новой жизни с вечностью! Благословляю тебя, жена моя!"

* Гриот - народный певец, называемый по гвинейской традиции - джели.