1

Шел 1914 год. Все предвещало близость революционной бури. Противоречия между трудом и капиталом, между империалистическими хищниками главных капиталистических государств, между народами колониальных и полуколониальных стран и угнетающими их империалистическими державами с невиданной силой раздирали человечество. Особенной остроты они достигли в России. "На пороге революции" - так определила положение в стране ленинская газета "Социал-демократ" в декабре 1913 года. Революционное движение российского пролетариата усиливалось с каждым днем, в Петербурге почти беспрерывно вспыхивали стачки рабочих, происходили массовые политические демонстрации, дело дошло до баррикад. Но империализму удалось отсрочить революцию. В июле 1914 года разразилась мировая война, подготовленная правительствами и буржуазией всех стран.

Задолго до начала войны большевики во главе с В. И. Лениным и лучшие представители международного социалистического движения предупреждали народы о стремлении империалистов к переделу мира, захвату земель и покорению чужих наций, разорению конкурентов военным путем, к отвлечению внимания трудящихся России, Германии, Англии и других стран от внутренних политических кризисов, разъединению пролетариата и истреблению его авангарда посредством войны. Горький также с нарастающей тревогой следил за происками международного империализма в различных частях света и, начиная с 1910 года, почти непрерывно говорил в своей публицистике о назревающем военном конфликте ("Письмо монархисту", "О современности", "Издалека"). Тем не менее, когда война разразилась, она потрясла его "ужасающей грандиозностью мировых событий"1, неожиданным их характером.

Во всех воюющих странах были пущены в ход заранее созданные "чудовищные аппараты лжи и хитросплетений". Тысячи "бумагомарателей" доказывали, что "родное" правительство ведет


--------------------------------------------------------------------------------

1 Письмо И. Касаткину от 20 июля 1914 года, "Новый мир", 1937, кн. 6, стр. 17.



стр. 28


--------------------------------------------------------------------------------

справедливую, освободительную войну, "защищает отечество". Во имя "защиты отечества" в один день и час предала рабочее движение социалистическая верхушка Франции и Германии, проголосовав за военные кредиты. Немецкие социал-шовинисты принялись проповедовать "Burgerfrieden", французские - "bloc national". Протестующий голос К. Либкнехта спас честь немецкого рабочего класса, но мир узнал об этом лишь через несколько недель после начала войны.

На Горького, до тех пор несколько недооценивавшего опасность оппортунистических тенденций в международном социалистическом движении, известие об измене социал-демократов своим идеалам подействовало угнетающе. Вслед за тем стали рушиться и другие надежды писателя, - он непрерывно узнавал о том, что то один, то другой мастер "планетарной" культуры превратился в "патриота" (как тогда называли сторонников войны). Мелькали издавна уважаемые имена: А. Франс, Г. Гауптман...

Шовинистический угар, окутавший мир в первые месяцы войны, в России усиленно поддерживался самодержавием, помещиками, верхами торгово-промышленной буржуазии. Рептильная пресса кричала об освободительной миссии России, популяризировала реакционные идеи славянофилов, Каткова, Победоносцева и других. Россия изображалась защитницей "единоверных и единокровных нам славян" от европейских варваров и хулиганов, а разгоревшаяся бойня выдавалась за борьбу "двух миров", "двух рас", одна из которых - германская - подлежит полному истреблению. Так "философствовал", например, В. Розанов на страницах "Нового времени".

Верной опорой царизма в годы войны была кадетская партия, всецело захваченная шовинизмом. Состязаясь с черносотенцами в выражении верноподданнических чувств, кадетские лидеры занялись идеологическим обоснованием войны как "священной" и "освободительной". Струве, утверждая, что в войне повинна только Германия, вся Германия, от Маркса до Круппа и от Вильгельма Либкнехта до кайзера Вильгельма, проповедовал союз "Великой России" со "Святой Русью"1 (выдавал стремления русского империализма за коренные, исторически оправданные цели русского народа). В. Эрн утверждал, что Кант породил Круппа2. "Святая Русь", - кликушествовал С. Булгаков, - защищает Европу от Европы... подъемлет знамя свободы народов"3. Война обновит социальный строй, заявлял А. Изгоев. Россия борется против "пьяных илотов"4, добавлял Э. Гримм. Как и черносотенцы, ка-


--------------------------------------------------------------------------------

1 См. "Русская мысль", 1914, кн. X, разд. II, стр. 166; кн. XI, стр. 167; кн. XII, стр. 179 - 180.

2 Там же, кн. XII, разд. II, стр. 116.

3 Там же, стр. 113.

4 Там же, кн. VIII-IX, разд. II, стр. 76.



стр. 29


--------------------------------------------------------------------------------

деты именовали всех немцев варварами. Официальной идеологией кадетов стал панславизм. Они требовали передать России Константинополь и Дарданеллы.

Русским милитаристам удалось в начале войны заразить шовинизмом широкие слои средней и мелкой городской буржуазии, интеллигенцию. "Бардами войны" стали Л. Андреев, Ф. Сологуб, М. Арцыбашев и Н. Гумилев. "Не за Россию эмпирическую и сущую, а за Россию мыслимую, желаемую и возможную поднял оружие русский народ"1, - вещал Л. Андреев. Идет война двух душ: "машинной" души "тевтонов" против "нашей восточной, мистической, религиозной души, сияющей миру светом спасения"2, - утверждал Ф. Сологуб.

С первых дней войны, именуя себя "оборонцем", на войну с "немцем" призывал рабочий класс России Г. Плеханов. Он выпустил брошюру "О войне", понравившуюся самому русскому царю. Единомышленниками Г. Плеханова на всем протяжении войны оставались "впередовец" Г. Алексинский, меньшевик П. Маслов, эсер Б. Савинков, анархист П. Кропоткин.

Выступления "оборонцев" в немалой степени способствовали росту шовинистических настроений среди крестьянства и в отсталых слоях пролетариата, тем более что своими методами ведения войны германские войска давали русским "патриотам" убедительный материал для агитации. Разве могла не содрогнуться у честного человека душа при известии о бомбардировке немцами Реймсского собора, уничтожении Лувена?!

Все это на первых порах вызвало у Горького растерянность. Под впечатлением известия о разрушении немцами Реймсского собора он написал 9 сентября 1914 года М. Андреевой письмо, полное скорби и страдания:

"Все это так огромно, так жутко, что не находишь слов выразить даже сотую [часть] тех тяжких ощущений, которые всего лучше выражаются, пожалуй, словами - мировая катастрофа, крах европейской культуры..."3.

В этот момент к Горькому пришли "представители общественного мнения" и уговорили его подписать обращение "От писателей, художников и артистов". Осуждая "варварство германцев", авторы обращения объявили единственным виновником войны "германцев", даже не немецких империалистов, а просто "германцев"; противники же Германии именовались защитниками мировой цивилизации, несущими народам "мир и освобождение". 28 сентября 1914 года обращение появилось в "Русских ведомостях". Под ним стояли подписи К. Арсеньева, И. Бунина, А. Веселовского, Д. Овсянико-Куликовского, П. Струве, виднейших публицистов-


--------------------------------------------------------------------------------

1 "Биржевые ведомости" (утр. вып.), 1914, N 14540, 7 декабря.

2 Там же, N 14464, 30 октября.

3 Архив А. М. Горького, Пг - рл - 2а-1 - 7.



стр. 30


--------------------------------------------------------------------------------

народников и, к величайшему огорчению рабочей демократии, подписи М. Горького и А. Серафимовича.

Ознакомившись с текстом обращения, В. И. Ленин с горечью писал в Россию: "Бедный Горький! Как жаль, что он осрамился, подписав поганую бумажонку российских либералишек"1. Партия считала оплошность, допущенную пролетарским писателем, настолько серьезной, что в большевистской газете "Социал-демократ" была помещена специальная статья под названием "Автору "Песни о Соколе". В ней редакция2 газеты писала:

"С болью в сердце прочтет каждый сознательный рабочий подпись Горького, наряду с подписью П. Струве, под шовинистски-поповским протестом против немецкого варварства...

...Горького рабочие привыкли считать своим... Потому и пишут Горькому приветствия, потому и дорого им его имя. И это доверие сознательных рабочих налагает на Горького известную обязанность - беречь свое доброе имя и не давать его для подписи под всякими дешевенькими шовинистскими протестами, которые могут ввести в заблуждение малосознательных рабочих. Им самим еще не под силу разобраться во многом, и их может сбить с пути имя Горького. Имя Струве никакого рабочего не собьет, а имя Горького может сбить.

И сознательные рабочие, которые понимают всю фальшь и пошлость этого лицемерного протеста против "варваров-немцев", не смогут не упрекнуть автора "Песни о Соколе"3.

Но еще до появления статьи в "Социал-демократе" Горький понял, что допустил грубую ошибку. Неуместность присоединения к протесту литераторов стала особенно очевидной для него после того, как "Биржовка" опубликовала от его имени подложное "патриотическое" "Письмо Ф. И. Шаляпину" (сочиненное сотрудником газеты Берманом4). Подобные выходки газетчиков показали пролетарскому писателю, как хочется реакции использовать его честное имя для популяризации войны в народе. Рассказывая об этом в письме к В. Войтинскому в октябре 1914 года, писатель чистосердечно сознался: "...а вот протест литераторов против "немецких зверств" подписал второпях, и это меня очень мучает..."5.

Вскоре писатель попытался публично высказать свое действительное отношение к войне и помочь хотя бы некоторым русским и европейским интеллигентам "прийти в себя". Сделано это было путем осуждения шовинизма и напоминания людям идеи братства народов, путем разъяснения, что война уводит их в сторону от настоящих задач и целей человечества. Почти одновременно Горький


--------------------------------------------------------------------------------

1 В. И. Ленин, Сочинения, т. 35, стр. 129.

2 Главным редактором был В. И. Ленин.

3 "Социал-демократ" (Женева), 1914, N 34, 5 декабря.

4 См. "Биржевые ведомости", 1914, N 224, 14 сентября.

5 Архив А. М. Горького, Пг - рл -9 - 3 - 1.



стр. 31


--------------------------------------------------------------------------------

написал "Воззвание к населению" и цикл статей "Несвоевременное" (три статьи). Первое из этих произведений было напечатано 20 ноября 1914 года в газетах "Киевская мысль" и "Киевлянин", статьи же из-за цензурных препятствий не увидели света (первая появилась в печати лишь в 1931 году, две другие - не опубликованы до сих пор).

В "Воззвании к населению", написанном по просьбе комитета "Киев - Бельгии", Горький, называя войну "мировой катастрофой", употреблял в положительном смысле понятия, превращенные реакционной публицистикой в бранные слова. Он писал о "светлых началах европейской культуры", о великих идеях, созданных "тяжелым трудом Европы". Он выражал надежду, что в сердца русских людей навсегда вросли "идеи братства народов, убеждение в конечном торжестве разума, справедливости". Он апеллировал к "чувству солидарности людей", говорил им "о великих интересах планетарной культуры, о духовных ценностях, единых для всего мира"1.

Писатель призывал всех честных людей громко и неустанно напоминать об этом народам. Конечно, терминология - чересчур общая, о путях выхода из войны почти ничего не сказано или сказано слишком неопределенно и робко. Но в тех условиях это выступление было все-таки светлым явлением, не сливавшимся с мутным потоком легальной публицистики. По всей вероятности, "Воззвание к населению" и горьковский протест против подложного "Письма Ф. И. Шаляпину" имел в виду В. И. Ленин, рекомендовавший большевикам в борьбе с шовинистическим угаром умело "использовать всякий протест (даже робкий и путаный, а М. Горький)..."2.

Содержание и тон цикла статей "Несвоевременное" заставляют прежде всего предположить, что робость и путанность, отмеченные Лениным в первых антивоенных выступлениях Горького, очевидно, в значительной степени обусловливались цензурными препятствиями. Во всяком случае, во всех статьях война осуждается безоговорочно как империалистическая, захватническая с обеих сторон, как неизбежное следствие "темных предначертаний внеразумной силы капитализма", "явление позорное и глупое, не говоря о ее преступности"3. Называются и действительные зачинщики, но называются, так сказать, методом "от противного", методом "исключения". "Война, - говорит Горький, - безумие, это кара людям за их жадность. Жадничает, как известно, не народ, войну затевают не нации. Немецкие мужики точно так же, как и русские, колониальной политикой не занимаются и не думают о том, как выгоднее разделить Африку" (т. 24, стр. 160).

Первая статья цикла "Несвоевременное" посвящена критике


--------------------------------------------------------------------------------

1 "Киевская мысль", 1914, N 320, 20 ноября.

2 В. И. Ленин, Сочинения, т. 36, стр. 314.

3 Архив А. М. Горького, ПСГ - 7 - 3 - 1, л. 4.



стр. 32


--------------------------------------------------------------------------------

отношения к войне писателей Ф. Сологуба, М. Арцыбашева, А. Куприна и Л. Андреева; вторая - заострена против упоминавшихся выше шовинистических выступлений П. Струве, В. Эрна и всех тех, кто обвинял в варварстве весь немецкий народ, а также против аналогичных заявлений немецкой печати по адресу русского народа, в третьей статье беспощадно осуждается "махровый национализм", нашедший выражение в упоминавшихся выше писаниях С. Булгакова, П. Струве - с одной стороны, немецких профессоров Шимана, Паульсена - с другой.

Из многочисленных милитаристских выступлений русских писателей, журналистов, газетчиков Горький выбрал такие, в которых всего полнее отразилось настроение широких слоев буржуазного общества. Первый удар в цикле не случайно наносится по Ф. Сологубу. Достаточно сказать, что разбираемую Горьким сологубовскую статью "Мира не будет" М. Ольминский считал настолько показательной для отношения буржуазного общества к войне, что вернулся к ней и подверг ее сокрушительной критике через два года после ее опубликования. М. Ольминский отметил при этом, что через год идеи Сологуба получили "коллективное политическое выражение... на съезде правых организаций, состоявшемся под руководством Маркова 2-го, Дубровина, Маклакова и Щегловитова"1. Тем замечательнее, что первым человеком, пытавшимся публично протестовать против писаний Сологуба и Ко, был Горький.

Первым протестовал Горький и против "проповедей" Струве, Булгакова и других деятелей этого ряда. Во второй статье цикла он писал: "...Недавно наш нигилист на все руки Петр Струве, остроумно прозванный "Иоанном Крестителем всех наших возрождений", этот удивительный Петр, готовый отречься от любого бога на полчаса раньше, чем пропоет петух, этот, несомненно, грамотный и культурный человек, тоже ведь очень горячо предложил студентам бросить науки и бить немцев. И разве только он? Я не вижу, почему эмоции Струве морально выше эмоций Шницлера, и не вижу, почему травля немцев русской печатью лучше травли русских немецкой печатью"2. И в следующей статье: Булгаков "проповедует тот же самый махровый национализм, который вызвал общеевропейскую кровавую бойню" и который "непримиримо враждебен идее всеобщего братства людей, идее планетарной культуры"3.

Вместе с шовинистическими и националистическими писаниями Сологубов, Струве, Булгаковых автор цикла "Несвоевременное" решительно отметает все выдумки о немцах и русских, служившие разжиганию национальной розни между народами, их противопоставлению и сталкиванию. Он считает позорным обвинение целых


--------------------------------------------------------------------------------

1 М. Ольминский, 1915 - 1916 гг., Статьи до революции, М. 1926, стр. 35.

2 Архив А. М. Горького, ПСГ-7 - 3 - 1, л. 5 - 6.

3 Там же, л. 9.



стр. 33


--------------------------------------------------------------------------------

наций в милитаризме, агрессивности, кровожадности. Можно осуждать солдат, можно осуждать "один какой-либо класс" (т. 24, стр. 161) или, в самом худшем случае, половину населения Германии1, но нельзя осуждать целую нацию. Ведь есть немец Вильгельм II, а есть и немец Карл Либкнехт, доказавший, что "он человек очень стойкий в своих мнениях" (т. 24, стр. 161).

Во всех статьях цикла подспудно проводится мысль о необходимости искать главного виновника несчастий, обрушившихся на русский народ, внутри своей страны. Процитировав в конце цикла слова Булгакова об освободительной миссии России, Горький закончил последнюю статью утверждением, что лучше всего, "не беспокоя Европу, заняться этим делом у себя дома"2. Еще более многозначительным было упоминание в цикле имени К. Либкнехта.

В дни, когда писался цикл "Несвоевременное", мир уже знал о мужественной борьбе К. Либкнехта против империалистической войны, против ее поджигателей и апологетов, слышал его слова о том, что главный враг каждого народа находится внутри страны. Называя деятельность Либкнехта "гуманной работой", подчеркивая стойкость его интернационализма, Горький не только солидаризировался с замечательным немецким пролетарским революционером, но и указывал путь истинного служения великим целям человечества.

Таким образом, после непродолжительных колебаний Горький разобрался в причинах первой империалистической войны, определил ее виновников, выступил с ее осуждением.

2

Читателям, знакомым лишь со статьями, опубликованными Горьким в 1914 - 1916 годах в подцензурной печати, последнее заключение может показаться недостаточно обоснованным. Но при определении позиции писателя следует учитывать, что его публицистическая работа далеко не ограничивалась выступлениями в газетах и журналах. Разгром рабочей печати, закрытие демократических органов, жестокий цензурный гнет лишали Горького возможности писать о революционном пролетариате, о большевиках - людях, в самом факте существования которых он находил моральную поддержку. "Великая это радость для меня, что вы есть!" - говорится в горьковском письме С. Малышеву и другим "правдистам", сосланным в Приморский край.

Переписка во время войны "со своими" - в особенности ссыльными - должна рассматриваться как важнейшая часть публицистики Горького. Хотя "тираж" этих писем не превышал двух-трех экземпляров, перед нами не просто письма, а публицистические


--------------------------------------------------------------------------------

1 Архив А. М. Горького, ПСГ-7 - 3 - 1, л. 4.

2 Там же, л. 11



стр. 34


--------------------------------------------------------------------------------

произведения. Во-первых, потому, что они предназначались Горьким не для одного человека, а для групп политических ссыльных. Так на них смотрели и адресаты. "Письмо Ваше мы читали коллективно несколько раз"1, - сообщал Горькому С. Малышев, отбывавший ссылку вместе с А. Никифоровой, А. Енукидзе, А. Киселевым, Н. Скрыпником и другими "правдистами". И в другой раз: "Последнее Ваше письмо произвело здесь сильное впечатление; у многих наших поселюг оно даже разбило их барабанное настроение"2. Позднее С. Малышев рассказывал, что копии горьковских писем пересылались им и другим "колониям", в частности в Туруханский край3, где в то время отбывали ссылку Я. Свердлов, И. Сталин, С. Спандарян, большевистские депутаты 4-й Государственной думы. Во-вторых, эти письма написаны Горьким с определенной общественной установкой: сообщить о важнейших политических и социальных процессах. В-третьих, беседуя с адресатами, Горький видит в них представителей реальной силы, которая выведет Россию из тупика. Письма ссыльным большевикам - почти единственные документы, раскрывающие действительное отношение писателя ко всему происходящему.

Вот часть письма, отправленного Горьким 1 октября 1914 года в Иркутск В. Войтинскому, который был арестован и сослан как большевик (позднее он оказался социал-предателем: "Мне известно, что в Сибири думают и чувствуют не так, как здесь, - Ваше письмо одно из доказательств в пользу сибирского спокойствия и - может быть - здравомыслия. Здесь мыслят нездорово, живут - кошмарно. Кошмар значительно усугубляется разноголосицей и путаницей мнений даже в кругах идейно близких и ныне еще более оторванных от жизни демократии. Сама же демократия отчасти разрежена набором в армию, отчасти - подчиняется шовинизму уличной прессы, группы здравочувствующих - главным образом среди металлистов - заняты спешной работой, мало влиятельны и пока не имеют возможности выполнить свое назначение, понимаемое ими. Пока. Но - сколько времени продлится это пока? Трудно сказать...

Жить стало трудно, неприятно. Некоторые из хороших рабочих вызывают мучительное впечатление детей горько обиженных, иные - кажется - обижены неизлечимо.

Ну, я сказал все плохое. Хорошего, пока, еще нет, но уверенность, что оно растет - не исчезла, а, напротив, понемножку крепнет. Я не стану приводить фактов, но они свидетельствуют о прекрасной живучести юных сил"4.

Факты были описаны Горьким в другом письме, посланном В. Войтинскому "с оказией". Оно не дошло до нас. О содержании


--------------------------------------------------------------------------------

1 "М. Горький. Материалы и исследования", Изд. АН СССР, т. I, Л. 1934, стр. 421.

2 Там же, стр. 422.

3 Там же, стр. 417.

4 Архив А. М. Горького, ПГ - рл - 9 - 3 - 1.



стр. 35


--------------------------------------------------------------------------------

его можно догадываться по началу цитированного выше письма С. Малышеву. Что же касается приведенного письма В. Войтинскому от 1 октября 1914 года, то при чтении его обращают на себя внимание совпадения многих заключений, фактов, наблюдений с тем, что писала о поведении петроградского пролетариата в первые дни войны газета "Социал-демократ"1.

Глубоко прав был С. Малышев, сказавший Горькому по поводу одного из его писем: "Сильно и ярко в нем отражен этот глубокий стон народа, пока еще не выявившийся, но уже сконцентрировавшийся в Вашей душе. Так это письмо всеми нами понято"2.

Вместе с тем приведенные письма вскрывают источник, из которого Горький черпал силы для преодоления тяжелых настроений, овладевших им в первые дни войны. Этот источник - "юные силы", передовая часть пролетариата, отличающаяся "прекрасной живучестью".

Не менее показательны горьковские письма, посланные ссыльным после поездки писателя в Киев в октябре - ноябре 1914 года. Это было время, когда, с одной стороны, организации революционного пролетариата, понеся особенно сильный урон от жандармских набегов, жили оторванно друг от друга и без связи со своими верховными органами, а значительная часть революционного пролетариата была отправлена на фронт; и когда, с другой стороны, шовинистический угар в стране достиг исключительной плотности. Много мрачного и дурного пришлось увидеть Горькому. Вернувшись из поездки, он, по-видимому, одновременно послал письма В. Войтинскому и С. Малышеву. Рассказывая суровую правду о переживаемом моменте, писатель сумел проявить необходимое хладнокровие и сделать правильные выводы из всего увиденного и услышанного.

Отдельные слои народа, писал он В. Войтинскому, заражены шовинизмом, рабочий класс раздроблен; "Русская мысль", "Биржовка", "Речь", "Утро России" и другие "полоумные" органы печати развращают народ "национал-идиотизмом". "Москва является центром, где ныне усердно строят идеологию будущей национал-либеральной партии, партии, которая будет основоположницей глубочайшей общественной реакции. Идут разговоры о духовном слиянии "Великой России" со "Святой Русью", о мистических началах национализма, о мессианизме третьего Рима, о том, что Русь - носительница истинной культуры и ныне спасает Европу от оков ложной цивилизации. Травля немцев носит совершенно сумасшедший характер..." Шовинисты достигают в своей деятельности немалого успеха, поскольку в широких народных массах царит "полная неосведомленность о причинах войны, убеждение, что война начата


--------------------------------------------------------------------------------

1 См. "Социал-демократ", 1914, N 35, 12 декабря (Письма рабочего от 10 и 11 октября 1914 г.).

2 "М. Горький. Материалы и исследования", т. I, стр. 422.



стр. 36


--------------------------------------------------------------------------------

Германией, недоверие к факту, что Германия неизбежно должна была начать войну, была вызвана к войне, непонимание роли Англии и вообще наших "союзников", главное же - полное незнакомство с жизнью германских товарищей в наши дни. Это - самое отчаянное, самое запутанное"1.

Однако это только часть впечатлений, вынесенных Горьким из поездки по России. В письме С. Малышеву, повторив некоторые из высказанных здесь соображений, едко охарактеризовав поведение кадетов, он приоткрывает сильнее завесу над другим лагерем, делится впечатлениями иного рода:

"Как живут в наших краях? Не легко ответить, хотя и знаю, что это интересно Вам. Многого - не скажешь, многого - не понимаешь, а общее впечатление - и не мое только - таково, что люди потихоньку разбираются в хаосе эмоций, возбужденных войною, начиная кое-что критиковать, желая в чем-то разобраться. Особенного - ничего, однако - веет некий новый дух, становится свежее, умнее..." И еще: "В областях, Вам наиболее знакомых, настроение преобладает задумчивое, спокойно-серьезное, публика очень много читает хороших книг, которые потолще" (т. 29, стр. 330, 331).

Нужно иметь в виду ту "гущу ужасов", в которой жил Горький, чтобы оценить сам факт написания этих строк, свидетельствующих о мужестве человека, идущего "против течения", и чтобы отдать должное его проницательности, позволившей ему увидеть, как рабочие начинают разбираться в характере войны.

Не удивительно, что поездка по стране вызвала у Горького еще большее желание работать, работать, чтобы помочь народу скорее разобраться в происходящем. "Они - свое, а мы - свое" - вот хороший лозунг для упрямых людей", - повторял он. Уже во время поездки у него зародился план выпуска двух серий брошюр, в одной из которых раскрывались бы экономические интересы воюющих государств и тем обнажались истинные причины войны, а в другой рассказывалось бы о жизни европейского пролетариата, что должно было сыграть немаловажную роль в развитии чувства пролетарского интернационализма и укреплении решимости российского пролетариата реорганизовать жизнь. Остановимся подробнее на первом из этих замыслов.

По возвращении из поездки Горький набрасывает примерный типовой план серии на тему "Государства Западной Европы перед" войной" и планы отдельных брошюр: "Франция накануне войны", "Англия накануне войны", "Германия накануне войны", "Роль Азии и Африки в общеевропейской войне", "Судьба Турции" и "Современная жизнь и роль финансового капитала в ней".

Изучение горьковских набросков приводит к выводу, что в основном писатель правильно устанавливал главные экономические причины, вызвавшие всемирную бойню. Финансовый, свободный


--------------------------------------------------------------------------------

1 Архив А. М. Горького, ПГ - рл - 9 - 3 - 4.



стр. 37


--------------------------------------------------------------------------------

капитал составляет, по убеждению Горького, душу новейшего капитализма, неотъемлемыми качествами которого являются бешеная конкуренция главных капиталистических стран, борьба за передел мира, за гегемонию, за укрепление своих позиций и ослабление позиций противников. Финансовый капитал становится всевластным, определяя судьбы государств и правительств, до предела доводя все противоречия1.

Во всех программах брошюр повторяется мысль о том, что монополии не устраняют конкуренцию, а обостряют ее, порождая особенно острые конфликты, усиливают борьбу за гегемонию и передел мира. Горький рекомендует обязательно давать в каждой брошюре очерк колониальной политики соответствующего государства, показывать столкновение интересов главных капиталистических стран в колониях. В программе же брошюры "Роль Азии и Африки в общеевропейской войне" подчеркнуто: "Колониальная политика Англии, Франции, Германии в Азии и Африке. Столкновение интересов и вызванная этим общеевропейская война"2.

На основании всего этого Горький делает правильный, хотя и не исчерпывающий вывод, заканчивая проспект каждой брошюры о главных империалистических государствах требованием: "Общий вывод - если возможно, в форме тезисов, доказывающих непримиримость интересов французского (в других проспектах: английского, немецкого и т. д. -А. О.) капитала с интересами капиталов других стран и неизбежность участия Франции (в других проспектах: Англии, Германии. - А. О.) в мировой войне. Война вызвана всеми условиями современной анархии производства - самочинно, силою своего внутреннего развития, поставленного в необходимость стремиться к разделу Африки и Азии. Эта анархия питает и долго будет питать идеи и настроения империализма и национализма; особенно развивает и обостряет ее пагубная деятельность финансового капитала"3.

В рассматриваемых проспектах встречаются неточные, спорные тезисы. Например, мнение Горького о способах борьбы со "свободным капиталом" не выдерживает никакой критики. Он рекомендует закончить книгу о свободном капитале выводом о необходимости контролировать деятельность свободного капитала, "социализировать его" с помощью "прогрессивного налога, налога на "переход имущества и на торговлю деньгами"4. В. И. Ленин назвал проекты подобного рода "совершенно несерьезными"5 и показал, что существует только один "путь социализации" - революционное низвержение капитализма.

При всем том разработанные Горьким проспекты показы-


--------------------------------------------------------------------------------

1 Архив А. М. Горького, ПЛГ - 1- 34 - 7.

2 Там же, ПЛГ - 1 - 34 - 6.

3 Там же, ПЛГ- 1 - 34 - 8.

4 Там же, ПЛГ - 1 - 34 - 7.

5 В. И. Ленин. Сочинения, т. 22, стр. 272.



стр. 38


--------------------------------------------------------------------------------

вают, что о" рассматривал первую мировую войну как империалистскую и со стороны Германии и со стороны Англии, Франции, России, как войну разбойничью, грабительскую, захватническую, развязанную финансовым капиталом в целях передела колоний и сфер влияния. Кстати, в предисловии к книге "Интересные незнакомцы", написанном в разгар работы над программами, он открыто назвал текущую войну "безумием империализма, вызванным рабским служением капитала богу Барышу, богине Прибыли" (т. 24, стр. 175).

Горький мечтал, что в случае реализации его замысла читатели получат в свои руки обвинительный акт против капитализма как возбудителя империалистической войны. Как увидим, они получили значительно больше, хотя замысел писателя осуществился лишь частично.

В сентябре 1915 года Горький обратился к находившемуся в парижской эмиграции М. Покровскому с просьбой просмотреть проспекты, внести в них необходимые поправки и найти авторов, способных разработать поручаемые им темы в удобопонятной для русской демократии, то есть популярной и лаконичной, форме, способных "писать на эти темы вполне объективно, с точки зрения экономического материализма, без всяческих экивоков в сторону шовинизма, национализма и т. д."1.

Издательство "Парус" просило М. Покровского принять на себя редактирование брошюр (письмо М. Горького от 20 сентября 1915 года и письмо А. Тихонова от 19 апреля 1916 года). Объем каждой из них, по первоначальному расчету, не должен был превышать пяти авторских листов2. Позднее было решено сжать каждую брошюру до двух-трех листов и выпустить в свет всю серию сразу3. М. Покровский привлек к написанию брошюр виднейших публицистов-марксистов. Как явствует из ленинских писем М. Горькому от 11 января 1916 года и М. Покровскому от 2 июля 1916 года, написание основной брошюры - о роли финансового капитала в современной жизни - взял на себя В. И. Ленин4. Брошюру об Италии писал А. Луначарский, об Англии - И. Херасков, о Балканах- Л. Владимиров, об Азии - М. Павлович (Вельтман), об Ирландии - В. Керженцев; велись переговоры с А. Коллонтай, Д. Мануильским и другими.

2 июля 1916 года В. И. Ленин, живший тогда в Цюрихе, отправил М. Покровскому заказной бандеролью рукопись брошюры "Империализм, как высшая стадия развития капитализма". "Весь материал, план и большая часть работы, - сообщал он в сопроводительном письме, - были уже окончены по заказанному плану


--------------------------------------------------------------------------------

1 Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПСС, Центрпартархив, ф. 75, оп. 1, ед. хр. 126.

2 Архив А. М. Горького, КГ - уч - 9 - 22 - 3.

3 Письма А. Тихонова М. Покровскому от 19 и 31 апреля 1916 года.

4 В. И. Ленин, Сочинения, т. 35, стр. 166 и 178.



стр. 39


--------------------------------------------------------------------------------

на 5 листов (200 страничек рукописных), так что сжать еще раз до 3-х листов было абсолютно невозможно. Ужасно обидно будет, если не издадут!"1. М. Покровский немедленно переслал ленинскую рукопись в Петроград. В дошедшей до нас открытке он писал Горькому. "Начать же серию очень хорошо бы с "<Новейшего> современного (?) капитализма", кот[орый] должен быть уже у Вас"2.

Об отношении Горького к книге "Империализм, как высшая стадия развития капитализма" обычно судят по замечанию в письме В. И. Ленина к Инессе Арманд: "Рукопись моя об империализме дошла до Питера, и вот пишут сегодня, что издатель (и это Горький! о, теленок!) недоволен резкостями против... кого бы Вы думали?.. Каутского! Хочет списаться со мной!!! И смешно и обидно"3. Действительно, по настоянию издательства "Парус" М. Покровский вынужден был "выкинуть критику Каутского" из брошюры4. Но думается, что отношение Горького к ленинской критике Каутского вызывалось не только некоторым различием во взглядах (такое различие, как было показано выше, имелось), но требованиями махистов и меньшевиков, заполонивших в 1916 году и издательство "Парус" и журнал "Летопись". О личном же отношении Горького в этот период к В. И. Ленину и его книге лучше всего говорят его письма М. Покровскому.

Пересылая ленинскую рукопись, М. Покровский, видимо, сообщил Горькому о содержании цитированного выше письма В. И. Ленина и высказался против сокращения брошюры. 29 сентября 1916 года Горький ему ответил: "Да, брошюра Ильинского5 действительно превосходна, и я вполне согласен с Вами: издать ее необходимо целиком, но - вне серии. Гонорар автору будет на днях выслан... Какой прекрасный работник Ильинский, какая это умница, как нужен этот чудесный человек здесь, дома!"6.

25 октября 1916 года Горький уведомил М. Покровского: "Современный капитализм" - сдан в типографию, автору высылаем гонорар. Недавно я послал ему 500 р. через его сестру"7. Одновременно книга Ленина была анонсирована в журнале "Летопись" под заглавием: В. Ильин, "Новейший капитализм". В начале 1917 года она вышла в свет.


--------------------------------------------------------------------------------

1 В. И. Ленин, Сочинения, т. 35, стр. 178.

2 Архив А. М. Горького, КГ - уч - 9 - 22 - 2.

3 В. И. Ленин, Сочинения, т. 35, стр. 209.

4 См. там же, стр. 211.

5 Ильинский, несомненно, - Ильин - Ленин. Ничьих других рукописей, кроме рукописей В. И. Ленина и Г. Зиновьева, в это время М. Покровский Горькому не посылал. Рукопись Г. Зиновьева была возвращена Горьким Покровскому как неудачная, о чем говорится в этом же письме.

6 ИМЛ при ЦК КПСС. ЦПА, ф. 75, оп 1, ед. хр. 130.

7 Там же, ф. 75, оп. 1, ед. хр. 131. Упомянутую Горьким сумму получила М. Ульянова. 20 октября 1916 года, пересылая Покровскому тысячу рублей для расчетов с авторами, А. Тихонов писал: "Ильину за брошюру "Новейший капитализм" - 300 руб... Брошюру В. Ильина сдаем в набор немедленно, сократив те главы, которые Вы отметили (полемика с Каутским)".



стр. 40


--------------------------------------------------------------------------------

Из-за трудностей военного времени серия, о которой мечтал Горький, не была создана полностью. Большинство написанных книг страдало существенными недостатками. Но главная книга была написана на таком высоком теоретическом уровне, с такой глубиной и блеском, что вполне заменила всю серию. В. И. Ленин дал марксистский анализ империализма как последней фазы капитализма, определил его особенности, показал его будущее или - вернее - отсутствие у него будущего: "Империализм есть канун социальной революции пролетариата". С этим непосредственно связана ленинская теоретическая установка о возможности победы социализма первоначально в одной, отдельно взятой капиталистической стране.

Ленин написал книгу по своему плану, сформулировал идеи, вытекающие из всего его учения. Горький содействовал рождению этого труда. В данном случае - это тоже великая заслуга.

3

Крупной заслугой Горького была организация литературно-политического ежемесячника "Летопись". В объявлениях об издании, появившихся в конце 1915 года, ничего не говорилось о направлении журнала. Указывалось только, что он выпускается при ближайшем участии М. Горького. Вышедшая в декабре 1915 года первая книжка напоминала собой солидное академическое издание. Обзоры международной жизни и внутренней политики отличались сдержанностью тона, фактической насыщенностью, большим количеством подстрочных примечаний и библиографических справок. Разумеется, ни фактический редактор журнала Горький, ни авторы статей не являлись поклонниками "академизма". Напротив, журналу предстояло, по их замыслу, заниматься самыми жгучими вопросами современности. Горький надеялся сделать его рупором всех демократов, оставшихся верными пролетарскому интернационализму, помочь им собраться под циммервальдским знаменем и донести до народа великие идеи.

"Летопись" должна была вести систематическое наступление против всех форм идеологического оправдания войны, разоблачать ее империалистический характер, бороться "за интересы интернациональной, планетарной культуры против национализма, империализма и всеобщего одичания"1, как сказано о журнале в горьковском письме Г. Роланд-Гольст.

Обо всем этом ни слова не говорилось в объявлениях о журнале. Нельзя было говорить! И без того из статей, предназначавшихся для первого номера "Летописи", цензура целиком зарезала шесть и изуродовала все остальные. Приходилось прибегать к


--------------------------------------------------------------------------------

1 Архив А. М. Горького, ПГ - ин - 60 - 3 - 1.



стр. 41


--------------------------------------------------------------------------------

иносказаниям, намекам, аналогиям, многое не договаривать или обходить вовсе. "Академический тон" тоже призван был защищать статьи от "недреманного ока" цензуры. 3 декабря 1915 года, сообщая Войтинскому, что его "письмо" не пропустит цензура, особенно в той части, где говорится о "государственной мудрости Бибиков и Алексинских", Горький заметил: "Условия требуют спокойного, академического тона"1.

Вся прогрессивная общественность горячо приветствовала первые номера журнала. В специальной рецензии С. Шаумян отмечал: "Летопись", издающаяся при ближайшем сотрудничестве Максима Горького, ныне справедливо считается самым серьезным и последовательным демократическим журналом. Можно сказать, что единственно только она осталась верна высшим принципам международной демократии..."2.

Однако журналу не удалось последовательно выдержать "верную линию", наметившуюся вначале. Уже к осени 1916 года такие важные отделы журнала, как "Иностранная жизнь", "Внутреннее обозрение", "Философия", оказались целиком в руках у меньшевиков ("окистов") и махистов. Отдел философии печатал преимущественно статьи А. Богданова, В. Базарова, Ст. Вольского; отделы "Внутреннее обозрение" и "По Руси" полностью забрал в свои руки меньшевик Н. Суханов.

Если сторонники Ленина составляли наиболее революционную часть левого крыла Циммервальда, то все только что названные сотрудники "Летописи" должны быть причислены к тем, кто стоял на правом крыле Циммервальда. Разоблачая империалистский характер войны, выступая против национализма, шовинизма, "социал-оборончества", в том числе и против оборончества части меньшевиков (типа А. Потресова, П. Маслова), они в то же время не принимали основных положений политики большевиков (превращение империалистической войны в войну гражданскую, поражение в войне своих империалистических правительств, организация III Интернационала). Вследствие этого Суханов препятствовал появлению в журнале статей большевиков, "перекраивал" и даже "дописывал" их.

Рассказывая о своей попытке сотрудничества в "Летописи", М. Ольминский вспоминал: "Журнал казался сначала приличным, не патриотическим (здесь в смысле - не поддерживающим войну. - А. О.). Я послал для пробы статейку осведомительного характера. Нельзя сказать, что она была изуродована в литературном смысле; но от Ольминского осталось три четверти, а от Суханова прибавилась четверть. И я решил прекратить сотрудничество"3.

Имея все это в виду, В. И. Ленин писал в начале октября


--------------------------------------------------------------------------------

1 Архив А. М. Горького, ПГ - рл - 9 - 3 - 3.

2 С. Шаумян, Литературно-критические статьи, М. 1955, стр. 81 - 82.

3 М. Ольминский, 1915 - 1916 гг., Статьи до революции, стр. 5



стр. 42


--------------------------------------------------------------------------------

1916 года о "Летописи": "Там какой-то архиподозрительный блок махистов и окистов. Гнусный блок!"1.

Горький, видимо, не был доволен составом сотрудников своего журнала. Мысль об отсутствии нужных "серьезных людей" не давала ему покоя. "Люди меняются так неожиданно, с такою неуловимою быстротой теряют окраску свою"2, - сокрушался он в письме к Покровскому. В результате, по словам самого писателя, приходилось ориентироваться "просто на порядочность, на мужество личного поведения, почти оставляя в стороне противоречия основного миропонимания"3. Именно такая "ориентация" нанесла журналу колоссальный ущерб.

Отсюда, конечно, не следует, будто "Летопись" не сыграла в годы войны прогрессивной роли. Журналу удалось сказать об империалистическом, грабительском характере войны, о том, что она не нужна народу. Это относится прежде всего к статьям Горького, в которых отчетливо звучал призыв к борьбе с "врагами ближайшими к нам", с "внутренним врагом", - призыв, перекликавшийся с большевистским лозунгом: "Главный враг - в собственной стране".

Статьи М. Покровского о Константинополе подводили читателя к мысли об экспансионистских целях, преследуемых Россией в войне. В первом же номере журнала было резко осуждено "социал-оборончество". Редакция опубликовала сатирическое "Письмо в редакцию", озаглавленное "Нужны ли убеждения?" и подписанное псевдонимом "Один из недоумевающих".

Письмо "Нужны ли убеждения?" - выдающееся достижение сатирического жанра. Оно насквозь иронично, но его жалящая ирония настолько удачно скрывается под внешним простодушием автора произведения, что читателю кажется, будто с ним разговаривает действительно искренний сторонник "защиты отечества" ("святая простота"), любящий царскую Россию нерассуждающей любовью "крепостного раба", "чеховского Фирса" и поэтому глубоко переживающий то, что "социал-оборонцы", обнаружившие во время войны способность к такой же любви, проявляют непоследовательность, стыдятся полностью "отдаться голосу чувства, нутра, веры"4.

"У революционеров, которые столько лет клялись именем Маркса, мыслили диалектически и требовали всемирного социализма, оказались вдруг простые русские мысли, верные русские сердца, добрые русские души, - говорит он с напускной радостью, под которой скрывается разрушающая, но неуловимая для неискушенного читателя ирония. - Вот - родоначальник русского марксизма, Г. В. Плеханов! Он призывает наших рабочих поддерживать правительство в Думе, терпеливо сносить обиды и притеснения фабрикантов, забыть о себе и помышлять только о победе над нем-


--------------------------------------------------------------------------------

1 В. И. Ленин, Сочинения, т. 35, стр. 185.

2 ИМЛ при ЦК КПСС, Центрпартархив, ф. 75, оп. 1, ед. хр. 129.

3 Там же, ед. хр. 130.

4 "Летопись", 1915, N 1, декабрь, стр. 324.



стр. 43


--------------------------------------------------------------------------------

цами. Вот неистовый социал-демократ и депутат второй Думы, Алексинский! Так горяча, так беззаветна его преданность России, что он не в силах даже представить себе, чтобы честный человек мог писать другие чувства... даже среди австрийских подданных, даже среди членов немецкой социал-демократической партии не допускает он иных недоброжелателей нашего отечества, кроме лиц, состоящих на жаловании австро-германского генерального штаба. Вот - ветеран русской революции Бурцев, не усомнившийся броситься в объятия своей матери-родины, едва она очутилась в опасности!"1.

В таком же тоне автор письма говорит и о противоречии в брошюре Г. Плеханова "О войне", писавшего, что он встает на защиту России, "поскольку она обороняется", но не сочувствует ей, "когда она нападает". Автор письма упрекает Плеханова в недостаточно твердой любви к отечеству и призывает его скорее покончить с колебаниями, поисками основ для своего "патриотизма" в учении Маркса и Энгельса, отдаться "нутряной", безоглядной любви. И вдруг наносит сокрушительный удар: "Не ужасный и грозный Маркс, а лукавый лакей Смердяков нашептал Георгию Валентиновичу эту хромую, эту, словно на костылях ковыляющую, защиту отечества. И ведь ясно, что не свои слова он здесь говорит. Подлинный, не мудрствующий лукаво, крепкий патриотизм чувствуется всюду между строк (брошюры "О войне". - А. О.), прорывается местами и на самые строки:

"За кого же принимают они меня! Я еще не определился на службу к акулам германского империализма; я еще не вступил в "Союз освобождения Украины" (стр. 71).

Вот он, вопль русской души! Вот он, неподдельный крик патриотического сердца! - Но нет сердцу простора, - так опутано оно смердяковскими оговорочками, так оплетено смердяковскими оглядочками... якобы на Маркса"2.

В сущности, ради этого "якобы на Маркса" написано все письмо. Эти слова сразу обнажают всю фальшь позиции Г. Плеханова, не имеющей ничего общего с марксизмом.

Рукопись "Письма в редакцию" пока не найдена. Не исключено, что оно было написано группой сотрудников журнала при самом активном участии Горького. Ирония "одного из недоумевающих", заставляет постоянно вспоминать "Русские сказки". Можно было бы привести примеры сходства в элементах стиля.

"Письмо в редакцию" вызвало приступ бешенства у черносотенцев, кадетов и социал-шовинистов. А. Потресов, превратившийся в годы войны в черносотенца от социал-оборончества, обвинил "Летопись" в "моральной безответственности", в нарушении священных заветов и традиций "толстой журналистики", в "увертливости": "Захотели лягнуть, но не решились открыто". Редакции


--------------------------------------------------------------------------------

1 "Летопись", 1915, N 1, декабрь, стр. 325.

2 Там же, стр. 327 - 328.



стр. 44


--------------------------------------------------------------------------------

"Летописи" удалось публично ответить Потресову. В третьей книге за 1916 год был напечатан редакционный ответ под названием "О традиции". Написанный с большой сатирической силой, ответ приобретал в тех условиях характер памфлета, направленного против целых слоев русской интеллигенции, изменивших своим верованиям, славным традициям русского освободительного движения и превратившихся в защитников империализма.

"По части идейного содержания, - говорилось в ответе, - передовая интеллигенция наших дней обнаруживает небывалую широту взглядов: крайние левые фирмы бойко торгуют махровыми цветами шовинизма, под скромным флагом обороны провозится бурно-пламенный империализм, кроткий фиговый листок "самозащиты" прикрывает жажду довести до конца самые каннибальские тенденции современности. Однако чем свободнее содержание, тем строже формы, тем обязательнее традиционно-прогрессивные флаги, фирмы и фиговые листки. Эту священную традицию мы бесспорно нарушили: мы дали место статье, называющей вещи их настоящими именами, - теми самыми именами, которыми называли бы их и мы, если бы имели возможность с достаточной полнотой развить свою собственную точку зрения"1.

Авторы ответа подчеркнули, что, нарушая одни традиции, они опирались на другие, связанные с именем эллинского баснописца Эзопа (чтобы "увернуться" от цензуры), с известными "Письмами темных людей", с "Современником", "в некоторых книжках которого печатались консервативно-патриотические статьи, заметки, стихотворения под общим заголовком "Свисток"2. Указание на традиции авторы ответа тоже превратили в обличение социал-шовинистов, они обратили внимание на то, что нынешняя позиция противников "Летописи" имеет "точный прецедент" в писаниях врагов "Современника". Думается, что, как редактор журнала, Горький не мог не принимать участия в составлении ответа Потресову.

"Летопись" разоблачала также фальшь и лицемерие того, что писалось о войне на страницах газет и журналов от "Нового времени" до "Голоса" (издававшегося социал-шовинистами в Самаре), от "Русской мысли" до "Дела" П. Маслова, стремившегося, по выражению Горького, "доказать миру, что империализм "Русской мысли и Струве - плохой империализм, а вот у Маслова и Кo - хороший!"3. Журнал напоминал читателям, что великие идеи социализма неопровержимы4, что лучшая часть рабочей демократии остается верна "старым идеалам международной демократии"5, упорно овладевает идеями социализма6.


--------------------------------------------------------------------------------

1 "Летопись", 1916, N 3, март, стр. 308.

2 Там же, стр. 309.

3 ИМЛ при ЦК КПСС, Центрпартархив, ф. 75, оп. 1, ед. хр. 130.

4 См. "Летопись", 1916, N 3, март, стр. 315.

5 Там же, N 5, май, стр. 231 - 233.

6 См. там же, N 2, февраль, стр. 276.



стр. 45


--------------------------------------------------------------------------------

4

Царская цензура обращала особое внимание на освещение в "Летописи" "национального вопроса". В годы войны русские крепостники и буржуазия усиленно раздували пламя национальной розни внутри страны, обвиняли целые народы в измене. Проповедь зоологического национализма резко усилилась после получения известий о неудачах на фронте и изменах ряда царских генералов, офицеров генерального штаба. Большевики разъясняли народу, что самодержавие надеется таким образом отвести от себя гнев народных масс, направить его по ложному руслу. "Но русский народ уже понял, -говорилось в листовке Петербургского комитета РСДРП, - что виновниками настоящей войны являются не евреи, поляки или финны, а все русское преступное правительство, против которого и нужно направить все свои силы"1.

Естественно, что Горький энергично включился в борьбу против всех проявлений зоологического национализма. В течение двух лет он семь раз выступил по этому вопросу. Пафос всех его выступлений - в беспощадном осуждении "унижающей человека волчьей вражды к людям иных племен", в призыве деятельно бороться с национализмом "в интересах скорейшего роста социальных чувств, социальной культуры", в требовании заботливого отношения к каждому человеку "как самому красивому и чудесному явлению на планете нашей"2.

Программой-максимумом писателя в национальном вопросе остается требование полного равенства и свободы для всех народов России. Признание за каждым народом всех тех прав, которых жаждут лучшие русские люди для своего народа, - единственная тропа, ведущая человека в мир справедливости. Осуществления этой программы, а значит и полного разрешения национального вопроса добьется новая историческая сила, зреющая в недрах русского общества.

В докладе "По поводу одной анкеты", прочитанном 12 декабря 1915 года на собрании "Русского общества для изучения еврейской жизни", Горькому удалось назвать новую силу ее истинным именем - рабочая демократия, ему удалось сказать во всеуслышание, что ей, "несомненно, принадлежит будущее России"3, и даже дать ей возможность самой высказаться по жгучему вопросу современности. Он зачитал отрывки из многочисленных писем, присланных рабочими в ответ на анкету об антисемитизме, разосланную в начале 1916 года Горьким, Андреевым и Сологубом "общественным деятелям" и, по недоразумению, преданную гласности "Биржевыми ведомостями". Рабочие единодушно осудили национальную вражду и порождающее ее "разнузданное своево-


--------------------------------------------------------------------------------

1 Сб. "Листовки петербургских большевиков", М. Гослитиздат, 1939, т. 2, стр. 165.

2 "Щит", литературный сборник, М. 1915, стр. 52, 56.

3 "Летопись", 1916, N 1, январь, стр. 211.



стр. 46


--------------------------------------------------------------------------------

лие", потребовав равноправия для всех народов России, "полнейшего равноправия"1. Покончим с бесправием, "своеволием", и рухнут основы национальной вражды - лейтмотив писем рабочих, с удовольствием цитируемых Горьким, с удовольствием, ибо сам писатель думает точно так же.

Горький указывает и средство, ускоряющее движение людей к заветной цели: "развитие социального самосознания"2. Имеется в виду самосознание пролетарской демократии. Развитие самосознания должно привести ее к "активному отношению к жизни", иначе говоря, к социальному преобразованию жизни на новых основах.

Как и в других выступлениях военного периода, в горьковских статьях по национальному вопросу много недомолвок, "общих" рассуждений, "шарад и ребусов", вызванных цензурными условиями. Читатели должны были владеть искусством чтения между строк, чтобы правильно понять смысл статей. Но однажды писателю удалось сказать в подцензурной печати почти открыто все, что он думал. Я имею в виду его статью "О современности", появившуюся 21 марта 1916 года в журнале "Новый колос".

"О современности" - в сущности своей листовка, излагающая острейшие вопросы современности применительно к малопонятливому, начинающему читателю-демократу, в основном крестьянину. Это определило терминологическую и образную стороны статьи. Вместо общепринятой терминологии Горький прибегает к более близким крестьянскому читателю понятиям и эпитетам: "богатые", "жадные", "воеводы", "злые властители", "хитрые люди", "дурная власть", "жадность богатых" - с одной стороны, "бедные", "смирные", "покорные", "глупость бедных" - с другой; революционеры именуются "великомучениками добра". Психология той части тружеников, которая хотела бы избавиться от несчастий, живя "в сторонке от всех", определяется старинной формулой патриархального мужичка: "Делай, что хошь, - меня не трожь!" Через статью проходит образ обезображенной войною земли: плодородные слои ее испорчены, она "заглоталась кровью и плотью убитых", на ней "пышно растут цветы ненависти". О влиянии войны на людей говорится: "Война выполола из нас те слабые ростки доброго и разумного, все, что посеяно было великим трудом разумных людей в сердцах наших"3. Курсив указывает на образы и слова, входящие в лексикон каждого крестьянина. Горький разъясняет большинству трудового народа, что корни войны уходят в ту же почву, на которой произрастают "все горе, все несчастья на земле"4. Почва эта - строй жизни, основанный на "жадности богатых" и "глупости бедных". Пользуясь несозна-


--------------------------------------------------------------------------------

1 "Летопись", 1916, N 1, январь, стр. 213.

2 Там же, стр. 209.

3 "Новый колос", 1916, N 11, 21 марта, стр. 166.

4 Там же, стр. 165.



стр. 47


--------------------------------------------------------------------------------

тельностью, "глупостью" трудящихся, "жадные" развязали в своекорыстных целях войну. Но первые успехи на фронте сменились неудачами. Народ начал задумываться над создавшимся положением, стал искать виновников поражения и всех других несчастий, обрушившихся на него вместе с войною. Чтобы свалить с себя вину, "воеводы" принялись клеветать на евреев. Горький призывает своих читателей не поддаваться на провокацию идеологов империалистической войны, понять, что "истинными врагами русского народа" являются "злые властители", "жадные", "хитрые люди".

Он видит своих читателей и слушателей, верит в их разум, говорит от своего и от их имени. Статья приобретает форму беседы; вместо "я" появляется "мы"; рассказчик превращается в глашатая сокровенных дум народа. Призывая "разноплеменную Русь" жить дружно, он говорит далее: "Нам всем надобно собраться с разумом, с силами и перестроить нашу жизнь получше, посвободнее. Это пора сделать, давно пора, а то мы погибнем, развалимся"1. Как показывает сравнение печатного текста с рукописью, цензура подвергла мысли Горького чудовищным "усекновениям". И все-таки основной пафос статьи сохранился. Призыв к борьбе с внутренним врагом, к переустройству жизни хотя и глуше, но продолжал звучать и в опубликованном тексте статьи.

5

Исключительный общественный резонанс вызвали статьи "Две души" и "Письма к читателю", опубликованные Горьким накануне революции. В советском литературоведении нет двух мнений об этих произведениях. Признано, что в них отчетливо проявились отдельные ошибочные суждения писателя о русском народе, впервые сказавшиеся в статьях "О писателях-самоучках", "Письмо монархисту", "О современности", в неотправленном письме Владимиру Короленко по поводу смерти Л. Толстого. Исследователи (А. Волков, А. Мясников, М. Юнович) справедливо считают "Две души" и "Письма к читателю" исключительно противоречивыми, а их центральную мысль - противопоставление двух культур, двух миропониманий, двух душ по внеклассовому, внесоциальному, так сказать географическому признаку, противопоставление единородному "пассивному Востоку" монолитного "активного Запада" - безусловно ошибочной. Неправильна характеристика "европейской" культуры, будто бы являющейся культурой общечеловеческой, "планетарной". Горький не замечает, что фактически проповедует гегемонию европейской буржуазной культуры. Грубо ошибочна и выдвинутая писателем теория двух душ, якобы живущих одновременно в русском человеке.


--------------------------------------------------------------------------------

1 "Новый колос", 1916, N 11, 21 марта, стр. 166.



стр. 48


--------------------------------------------------------------------------------

Основные положения статей "Две души", "Письма к читателю", "Ответ на анкету шведской газеты "Svenska Dageblat", "Приветствие И. Д. Сытину", "О дураках и прочем" находятся в прямом противоречии со всем, что писал Горький в памфлете "Прекрасная Франция", в очерке "Лондон", в повести "Мать", в "Воззвании к французским рабочим". Вспомним его оценки роли и значения первой русской революции, делавшиеся на основании неопровержимых, типических фактов всесторонне изученной жизни не одной только России.

И вдруг все переворачивается с ног на голову; стирается разница, к примеру, между Францией, видящей в человеке источник наживы, и Францией, стремящейся превратить человека в высшее существо на земле. Вся Франция оказывается монолитной, деятельной, справедливой, стремящейся объединить человечество в единую семью, рассматривающей "человека, как высшую цель природы"1. Россия же, несшая миру "самую яркую демократию", куда-то исчезла, во всяком случае о ней не упоминается ни одним словом, и речь идет только о стране, сплошь населенной существами некультурными, пассивными, слабовольными, легко поддающимися дурным влияниям.

Что случилось? Перед Горьким открылись новые области жизни, ранее ему неведомые? Он располагает свежими фактами и наблюдениями, опровергающими его прежние представления о мире, о Европе и России? Ничего подобного. Новое в статьях исчерпывается цитатами из книг Лао Цзе и Касим Амина, Вамбери и Уэллса, В. Розанова и В. Яблоновского, ссылками на трехтомный труд Т. Массарика "Европа и Россия".

Сам автор позднее сказал об основных мыслях, изложенных в "Двух душах": "Мысли - не новые, не мои, а только резко выраженные мною..."2. Но, увлекшись чужими мыслями, ошибочной схемой, Горький не обратил внимания на односторонний подбор фактов, из которых вырастали эти мысли у буржуазных ученых, на ловко скрытую тенденциозность их исследований, и сказал много несправедливого о своем народе, его прошлом и будущем, о его великой литературе. Показательно, что в статье "Две души" почти нет аргументов, почерпнутых из русской жизни предоктябрьских лет. Их больше в последовавших за "Двумя душами" первом и третьем "Письмах к читателю"3, но не настолько много, чтобы не заметить, что писатель, нарушая принцип историзма, говорит не всю правду и не обо всем народе и что правда, утверждаемая им, будь она действительно всеобъемлющей, типичной для всего народа, явилась бы не очистительным огнем, а едким дымом, удушающим людей.


--------------------------------------------------------------------------------

1 М. Горький, Статьи 1905 - 1916 гг., 2-е изд., Пг., 1918, стр. 175.

2 "Новая жизнь", 1917, N 26, 18/31 мая.

3 Третье письмо было набрано и сверстано, но не увидало света.



стр. 49


--------------------------------------------------------------------------------

Спрашивается также, в разговоре с кем все это говорится? С рабочими? С революционно-настроенной частью крестьянства? Статья "О дураках и прочем" дает на эти вопросы отрицательный ответ. Горький беседует с обывателем. Обращаясь к нему, он говорит: "мы", "наш", "наша" - хотя должен бы говорить: "вы", "ваш", "ваша". Самым веским аргументом в пользу своих мнений он считает настроение, взгляды, поступки "обывателя": его отношение к думе, к войне, к "солдату", причем социальная сущность "обывателя" и "обывательщины" определяются Горьким с достаточной четкостью. Они олицетворяют в его глазах все те классы и сословия, идеологами которых в свое время были "освобожденцы", "вехисты", "кадеты во главе с П. М. Милюковым, поэтом оппортунизма, гениально воплощающим психологию русского обывателя"1. Перечисляя "позорные деяния" обывателя за последние тридцать лет, писатель ставит в связь с его будущим поведением дальнейшую судьбу России. Он предсказывает самые страшные последствия, ожидающие страну и народ, если обыватель не "очухается".

Теперь все знают, что судьбы России зависели не от поведения "обывателя", а от рабочего класса и его союзника в деревне. Из статьи же "О дураках и прочем" и "Писем к читателю" можно сделать вывод: больше всего заинтересованной в победе буржуазно-демократической революции в России должна быть буржуазия. В противном случае как понимать слова: "Пролетариату своевременно и бесстыдно изменили (в 1905 году. -А. О.), но - кажется, снова возникают надежды на помощь с его стороны"2. "На помощь"? Кому "помощь"? Видимо, в годы войны Горький стал неверно представлять себе действительную роль различных классов в надвигавшейся буржуазно-демократической революции в России.

Явно недооцениваются им значение и силы рабочей демократии и преувеличиваются значение и силы "обывателя", в первую очередь буржуазии. В исключительно противоречивом третьем "Письме к читателю" он прямо заявляет, что в разрешении колоссальной задачи реорганизации всей России должны "принять участие все классы народа и, конечно, наиболее мощный экономически торгово-промышленный класс - наша крупная буржуазия"3.

Позднее Горький с присущим ему мужеством писал: "До Октябрьской революции буржуазные "мыслители" - политики, социологи, журналисты - писали о русском рабочем и крестьянине как о "народе" самом "некультурном", пьяном, безграмотном и как о народе, который обладал исключительной способностью покорности, терпения... Автор вот этих строк, возмущенный терпением крестьянства и его забитостью, временами теряя понимание


--------------------------------------------------------------------------------

1 М. Горький, Статьи 1905 - 1916 гг., стр. 206.

2 Там же.

3 Архив А. М. Горького, ПСГ - 4 - 24 - 1.



стр. 50


--------------------------------------------------------------------------------

смысла истории, тоже думал о своем народе не очень ласково" (т. 26, стр. 154).

Писатель имел здесь в виду свои статьи "Две души", "О дураках и прочем", "Письма к читателю" не в меньшей мере, нежели "Несвоевременные мысли", поскольку многие ошибочные положения перешли почти без всяких изменений в последний цикл из рассматриваемых нами статей. Кстати сказать, написанная до революции и полностью смыкающаяся с "Двумя душами" и "Письмами к читателю" статья "О дураках и прочем" впервые появилась на страницах "Новой жизни", так сказать, в концерте "Несвоевременных мыслей".

Не преуменьшая всей ошибочности главных обобщений, сделанных в статье "Две души", в "Приветствии И. Д. Сытину", в "Письмах к читателю", нельзя вместе с тем не отметить, что, во-первых, эти статьи не являются единственным и последним словом, сказанным Горьким-публицистом в канун революции; что, во-вторых, они сыграли все-таки известную положительную роль в политической борьбе предреволюционной эпохи, поскольку, кроме ошибочных идей, содержали также уничтожающую критику самодержавия, всего общественного строя и его защитников; и что, в-третьих, при написании их Горький исходил из самых благих намерений и отнюдь не настаивал на бесспорности высказываемого мнения о русском народе.

Уже в первом "Письме к читателю" он сделал ряд оговорок и среди них такую: "Я Хотел бы, чтобы меня убедили в ошибке, ничто не помешает мне сознаться в ней, если она будет доказана"1. В том же письме он развернул перед читателем впечатляющую картину реальной жизни России военных лет, охваченной невиданной дотоле вакханалией хищничества, распутства, кутежей, и подверг сокрушающей критике буржуазных идеологов, "оптимистов", "неожиданных патриотов", певцов "русской мощи", "бескорыстия" (имеется в виду участие в войне) и т. п., пришпилив их к позорному столбу фразой, облетевшей тогда всю печать: "И, как всегда в моменты катастроф, громче всех кричали жулики"2.

Думается также, что и тактика, избранная Горьким в "Двух душах" и "Письмах к читателю", в тех условиях была оправданной и в какой-то мере даже полезной - как полемика с милитаризмом, шовинизмом и национализмом, с одной стороны, как попытка активизировать народ - с другой. Неспроста эти статьи вызвали дикий вой в реакционных кругах русского общества; черносотенцы, шовинисты, националисты, ренегаты "барды войны" обиделись за русский народ и дружно обвиняли Горького в возведении клеветы, хулы и ненависти на свой народ. Подобно ушату холодной воды подействовали его статьи и на тех, кто искал ве-


--------------------------------------------------------------------------------

1 М. Горький, Статьи 1905 - 1916 гг., стр. 195.

2 Там же, стр. 192.



стр. 51


--------------------------------------------------------------------------------

ликий смысл в писаниях Розанова, Сологуба, Струве, Бердяева о "мистической", "восточной", "религиозной" душе русского человека, о мессианстве "святой Руси".

Поворотом к худшим идеям Востока, говорил Горький, современная буржуазная мысль пытается затруднить рост молодой демократии. Нанести удар по этим идеям и побудить народ "изменить к лучшему нашу трудную, обидную жизнь"1 стремился своими статьями Горький. Преуменьшая действительную мощь активного начала у простых русских людей, он не хотел обидеть, а, наоборот, хотел заставить их бесконечно развивать в себе это начало. Будьте деятельны настолько, чтобы можно было "дружно взяться за дело самозащиты от врагов ближайших к нам"2, за переустройство жизни; будьте как можно более деятельны! - таков сокровенный смысл статей, в которых Горький упрекает свой народ в пассивности. Лучшим доказательством этому могут служить упоминавшиеся выше речи Горького, в которых он предвещал близость революции и призывал к ней, а также аллегория "Из дневника", напечатанная им в январе 1917 года в "Журнале журналов".

"Из дневника" - это философско-публицистический этюд, построенный на контрасте двух метонимических образов. Горький требует от человека мысли и действий. Делает он это посредством сопоставления революционной, бесстрашной мысли, видящей "цель бытия в деянии" (т. 14, стр. 207), с мыслью, рабски склоняющейся перед обстоятельствами.

Читателю не нужно было подсказывать, поклонником какой из двух названных сил является Горький. Это ясно из авторских характеристик той и другой. Первая - "смелая", "бесстрашная", "сильная", "мужественная"; вторая - "пугливая", "неприкаянная", "как бездомная собака, она визжит перед каждой дверью, за которой чувствуется тепло, покой и дешевенький уют". Кроме того, читатель с давних пор привык к специфическому употреблению Горьким таких понятий, как "бесстрашная мысль", "деяние", "действенное отношение к жизни", воспринимая их как синонимы революционности.

Горький говорит о двух типах мысли. Но это и две воли, два миропонимания, два типа людей, непримиримо враждебных друг другу. Теперь "в мире живут" только "две мысли". Иными словами, революционным силам предстоит очистить мир от всех паразитов, от всего того, символом чего служит разлагающаяся мысль мещанина. Так раскрывается главное убеждение Горького в канун великой революции в России.

Стало быть, вплоть до 1917 года у Горького не было расхождений с большевиками в вопросе о главной "исторической задаче


--------------------------------------------------------------------------------

1 М. Горький, Статьи 1905 - 1916 гг., стр. 186.

2 Там же, стр. 195.



стр. 52


--------------------------------------------------------------------------------

эпохи", но в вопросе о путях ее решения позиция его становилась все более колеблющейся, противоречивой.

Колебания Горького нельзя объяснить "книжными влияниями", как то делают некоторые исследователи. "Книжные влияния" явились следствием ряда причин, главная из которых заключалась в существенном ослаблении связей писателя с жизнью, с революционной действительностью. Вынужденное многолетнее пребывание за границей не давало ему возможности видеть жизнь пореволюционной России, "новой России", с такой же глубиной, с какой он видел дореволюционную, старую Русь. Не случайно В. И. Ленин, рекомендуя Горькому "пошляться" по России, чтобы затем во сто раз больше ударить Романовых и Ко, сделал оговорку: "по новой России"1.

Соответственно менее отчетливо, нежели раньше, представлялись писателю исторические перспективы народа. Сошлюсь на такой факт. В 1912 году И. Касаткин послал на Капри фотографии знакомых писателю русских деревень. Выражая глубокую благодарность за подарок, Горький сделал в ответном письме многозначительное признание: "Знали бы Вы, как жутко чувствую я себя, глядя на эти, в снегу погребенные, деревни. Жаль их до слез, и неясно - все более неясно - представляется их будущая жизнь"2. Как видим, поражение революции 1905 года, отрыв от родной почвы, затянувшаяся реакция в России не прошли для писателя даром.

Возвратившись на родину, Горький энергично принялся за восстановление своих связей с "юной Русью", но разразившаяся война разрушила многое из того, что удалось ему сделать в этом направлении. А о том, что она до предела затрудняла его общение с пролетариатом, не приходится и говорить. К тому же в журнале "Летопись" свил себе гнездо гнусный, по определению Ленина, блок махистов и меньшевиков, оказывавших в вопросах политики отрицательное влияние на писателя.

На взглядах Горького самым существенным образом отражалось и следующее. Даже в тех случаях, когда ему удавалось "пробиться к своим", он выносил из этих встреч впечатления менее отрадные, чем раньше. Ему не удавалось по-настоящему почувствовать, как зреет в сознании народных масс революция именно в связи с войной. 5 марта 1916 года он писал И. Касаткину: "Я хожу по всей длине общественной лестницы от рабочих - снизу до графья и князья - наверху. Внизу - поярче, вверху - помертвее, но каких-либо душерадостных впечатлений - не испытываю. Приходится самому создавать их. Стараемся. Но - не очень успешно, мягко говоря"3. Одной из причин этого служило изменение социального состава пролетариата в годы войны: цвет его находился


--------------------------------------------------------------------------------

1 В. И. Ленин, Сочинения, т. 35, стр. 61.

2 "Новый мир", 1937, кн. 6, июнь, стр. 16.

3 Архив А. М. Горького, ПГ - рл - 18 - 59 - 29.



стр. 53


--------------------------------------------------------------------------------

либо в ссылках, либо в армии; на заводах же работало много людей, чуждых пролетарской психологии; совершенно недостаточной была организованность пролетариата.

Война пробудила многомиллионные массы людей, ранее стоявших очень далеко от какой бы то ни было политики. Главным образом то были различные мелкобуржуазные прослойки: кустари, ремесленники, рабочие из недавних крестьян и др. Горький знал, как велика может быть эта прослойка в такой стране, как Россия. Опасения его резко усилились после того, как в первые дни революции "гигантская мелкобуржуазная волна", по словам В. И. Ленина, "захлестнула все, подавила сознательный пролетариат не только своей численностью, но и идейно, т. е. заразила, захватила очень широкие круги рабочих мелкобуржуазными взглядами на политику"1.

В результате рабочие и крестьяне отдали добровольно власть буржуазии, поверив меньшевикам и эсерам, будто возможно творческое содружество буржуазии и народа. И несмотря на то, что Горький сознавал и даже преувеличивал опасность "поднимающейся мелкобуржуазной волны", он вместе с частью пролетариата оказался тоже захлестнутым ею, разделил многие "ходячие обывательские предрассудки", которые В. И. Ленин назвал в своих "Письмах из далека" чрезвычайно распространенными и в связи с которыми писал: "Все силы нашей партии, все усилия сознательных рабочих должны быть направлены на упорную, настойчивую, всестороннюю борьбу с этими предрассудками"2. Партия повела активную борьбу за массы. В процессе этой борьбы она помогала преодолевать ошибки и М. Горькому.

Включившись, после непродолжительных колебаний, в активную борьбу за торжество дела социалистической революции в России, Горький поднялся на новую ступень и как публицист. Он запечатлел в своих статьях неповторимый образ Советской России, образ Союза Советов - первого на земле государства трудящихся, цитадели мира и труда, образ нового Человека, строящего новый мир и являющегося неутомимым борцом против империалистических войн. Все написанное Горьким в последний период его жизни согрето внутренним огнем любви к социалистическому отечеству. "Живите дружно, товарищи, любите вашу вторую мать, могучую социалистическую нашу родину!"3, - завещал он народам СССР.


--------------------------------------------------------------------------------

1 В. И. Ленин. Сочинения, т. 24, стр. 41.

2 Там же, т. 23, стр. 325.

3 "Правда", 11 июня 1°35 года.



стр. 54