Один американский статистик недавно опубликовал книгу, содержащую автобиографии нескольких студентов и их ответы на вопросы: "Что вы хотите от жизни? Что вы хотите внести в жизнь?"

Автор первой биографии, уроженец небольшого городка в Техасе, сын мелкого предпринимателя, высказывает глубокое презрение к простым американцам и твердое намерение "подняться выше их". "Я хочу получить что-то от жизни, - пишет студент, - что показало бы мне, что я стою выше среднего уровня... Я хочу проявить большие способности, чем масса средних людей, которых я презираю. Вот почему я работаю для того, чтобы никогда не оказаться среди этих масс". Он прямо заявляет, что хотел бы разбогатеть и что в науке заинтересован лишь потому, что она обеспечит ему безбедное существование.

Автор второй биографии происходит из богатой семьи средне-западного района и считает себя "либералом нового типа". Он выступает за "демократию", управляемую избранной группой, к которой причисляет и себя. Этот студент намеревается заняться предпринимательством, потому что оно сулит "лучшее денежное вознаграждение, престиж и общее удовлетворение".

Третий, сын государственного служащего, откровенно рассказывает о своих преступных наклонностях в юношеском возрасте, когда он усвоил принцип, что "выживает наиболее приспособленный".

Четвертый пишет, что будет стремиться к военной карьере, ибо она "обеспечивает место в обществе, которого не приходится добиваться самому".

стр. 3


--------------------------------------------------------------------------------

Автор следующей биографии заявляет о стремлении всю свою жизнь "бороться" с таким "коварным и гнетущим явлением", как подчинение. Эта его борьба выражалась в краже денег дома и в школе и в устройстве попоек. После исключения из университета он был послан на Дальний Восток и, наконец, оказался в послевоенной Корее. Он пишет, что единственным развлечением для солдат и офицеров является посещение домов терпимости.

Разные люди, разные биографии, разные помыслы. Но в этих ответах есть и общее - стремление выдвинуться, жить только для себя, полное равнодушие ко всему тому, что не связано в какой-то мере с личным преуспеянием. Старая истина о том, что капитализм калечит человека, принижает его достоинство, делает низменными и мелкими его помыслы и желания, - получает свое подтверждение ежедневно и ежечасно. Буржуазный строй органически враждебен подлинному творчеству во всех сферах жизни.

Социалистический строй раскрыл новые черты в характере человека, связанные с самим образом нашей жизни, проникнутой духом коллективизма, духом подлинного гуманизма. Стремление быть полезным обществу, создавать для него все новые материальные и культурные ценности, - именно этот стимул, а не разъедающая душу страсть к наживе вдохновляет советских людей на трудовые свершения, ведет их к великой цели: построению самого справедливого и гуманного строя - коммунизма. Труд во имя столь великой цели, как наша цель, возвышает человека, приносит ему удовлетворение и счастье.

Коммунизм теперь уже не далекая прекрасная мечта, не манящая даль, а дело, непосредственно, практически творимое людьми нашего поколения. И каждый, кто ознакомился с материалами и решениями XXI съезда КПСС, не может не ощутить прилива гордости, радостного волнения. Вот оно, весомое, зримое! И не где-то, а здесь, на советской земле. Сейчас по всей стране, по всему миру разносятся слова, исполненные глубокого смысла: "материально-техническая база коммунизма", "решающий этап в соревновании с капиталистическим миром", "выигрыш времени", "бригады коммунистического труда"...

Звучат цифры, каждая из которых ошеломляет своим величием, своим конкретным наполнением. Симфония цифр - заводы и атомные электростанции, новые тысячи километров электрифицированных дорог и синтетические материалы, сложнейшие приборы и тысячи новых квартир, потоки золотого зерна и самая короткая в мире рабочая неделя. А главное - формирование нового человека, человека коммунистической эпохи. Ведь для того, чтобы построить коммунизм, нужна не только мощная материально-техническая база, нужен высокий уровень сознания строителей этого общества. Поэтому такое огромное значение приобретают ныне вопросы коммунистического воспитания трудящихся и особенно молодежи.

"Чтобы прийти к коммунизму, самому справедливому и совер-

стр. 4


--------------------------------------------------------------------------------

шенному обществу, когда полностью раскроются все лучшие нравственные черты свободного человека, - говорил Н. С. Хрущев в своем докладе на XXI съезде КПСС, - нам надо уже сейчас воспитывать человека будущего. Нужно развивать у советских людей коммунистическую нравственность, в основе которой лежит преданность коммунизму и непримиримость к его врагам, сознание общественного долга, активное участие в труде на благо общества, добровольное соблюдение основных правил человеческого общежития, товарищеская взаимопомощь, честность и правдивость, нетерпимость к нарушителям общественного порядка".

Трудно переоценить роль и значение художественной литературы в великом и благородном деле формирования духовного, нравственного облика молодого человека. Писатель силой своего слова, правдиво отображая явления действительности, может активно влиять на сознание читателя, учить жизни, утверждая в его характере истинное и ценное, помогая отбрасывать ложное и фальшивое, прививать ему глубокую неприязнь к частнособственнической морали, к лжи, лицемерию. В свете огромных перспектив, открытых перед страной решениями XXI съезда партии, заслуживают обсуждения многие вопросы, связанные с воспитательной сущностью литературы, с формированием характера нового человека.

Молодой человек вступает в жизнь. Он не прошел суровой закалки, - не считал версты на дорогах гражданской войны, не жил на скупом пайке строителей Магнитки, не участвовал в боевых походах от Сталинграда до Берлина. Все это - за плечами его старшего брата, отца, деда. Он не знает тяжкого бремени эксплуатации, и о подневольном труде на капиталиста, помещика, кулака читал лишь в книгах. Нередко и трудности, которые он испытывал в жизни, - это лишь трудности при приготовлении уроков, не больше. И вот этот паренек или девушка входят в большую жизнь. А насколько они подготовлены для этого? Как выдержат это серьезное испытание? Что они умеют? Пойдут ли по верной, прямой и честной дороге? Не попадут ли под чужие влияния? Много вопросов. Больших, сложных, важных. И ответить на них должна помочь книга.

Все лучшее, все самое ценное, что есть в арсенале многонациональной советской литературы, - хорошо послужило делу воспитания нашей молодежи. Есть у нас и книги, непосредственно запечатлевшие образы молодых строителей нового общества. О молодежи, о ее пути в жизни писали художники всех поколений советской литературы. Они помогали становлению характера молодого человека первого в мире пролетарского государства и тогда, когда создавали образы, подобные Корчагину или молодогвардейцам, - героям книг, ставших художественной биографией целого поколения. И тогда, когда изображали таких людей, как бесстрашный, преданный делу революции, но порой невыдержанный Морозка, как смелый, чест-

стр. 5


--------------------------------------------------------------------------------

ный, но не устоявший в борьбе со злом Венька Малышев, как Поля Вихрова. И тогда, когда выводили на суд читателя молодых людей, подобных Мечику, Стаховичу или Узелкову. Сила всех этих (да и не только этих) книг в том и состоит, что писатели дали ясный ответ на многие вопросы, волнующие молодых читателей и прежде всего на главный вопрос: как жить?

Проблемы духовного становления молодого человека, естественно, занимали и авторов романов и повестей, пьес и поэм, написанных в последнее пятилетие.

Молодой инженер Арефьев, вступивший в борьбу с ловким карьеристом, беспринципным делягой Крамовым, в первый же год своей самостоятельной работы понял великую силу коллектива, силу творческого труда. Сибирский паренек, матрос речного парохода Костя Барабин, познавая разных людей, утверждает в себе высокие нравственные качества. В большую жизнь вошел Игорь Малютин - и она сделала его духовно богаче, сильнее, помогла отрешиться от мелкого и наносного. В суровых солдатских буднях мирной учебы шлифуется характер деревенского паренька Селивана Громоздкина. Школьник Олег Савин увидел омерзительное лицо мещанства и твердо, на всю жизнь, сказал себе: "Таким быть нельзя..."

Однако в этой статье речь пойдет не о произведениях А. Маковского, С. Сартакова, Д. Гранина, М. Алексеева, В. Розова и других опытных литераторов. Мы поведем разговор о молодых писателях, делающих в литературе лишь первые шаги. А. Кузнецов, Н. Дементьев, А. Гладилин, В. Московкин, как видим, - это новые имена.

Книги о молодом поколении, пришедшие к читателю за последние годы, как и книги на любую тему, следует рассматривать в связи с большими и важными процессами жизни нашего общества. Эти процессы не могли не волновать писателей, не вызывать у них стремления отразить духовный подъем творческих сил советского человека. И подлинный творческий успех сопутствовал тем художникам, которые сумели ясно увидеть это новое и показать гигантский взлет материальной и духовной жизни советского общества, совершенный нашей страной за минувшее пятилетие, запечатлеть черты характера человека наших дней, раскрыть новые конфликты в жизни. И наоборот, художник терпел неудачу, если он не смог увидеть и показать новое в жизни и характере героев.

В последние годы осуществлены грандиозные меры по освоению восточных районов страны. Сотни тысяч молодых патриотов поехали в степи Казахстана и Алтая, на стройки Сибири, на Север и. Дальний Восток. Они свершили героические дела, показали, что партия недаром потрудилась над их воспитанием. И это невиданное по масштабам приобщение молодежи к труду на решающих участках коммунистического строительства сыграло огромную роль в формировании духовного облика молодых людей.

стр. 6


--------------------------------------------------------------------------------

Еще одно важное обстоятельство - именно в этот период партия приступила к проведению мер по сближению школы с жизнью, с производством. С новой силой был поставлен вопрос о великом значении "владыки мира" - труда - для воспитания человека, его развития, нравственного возмужания.

Когда вышла в свет повесть А. Кузнецова "Продолжение легенды" ("Юность", 1957, N 7), ее в основном положительно оценила наша литературная общественность. Однако многим казалось, что это интересная, отмеченная талантом, но все же "проходная" книга. Раздавались и более суровые голоса: кому, дескать, интересно, что там переживает беспомощный мальчик, маменькин сынок, разве-де такие люди работают на наших великих стройках?

В одной рецензии была даже такая сентенция: "Критичность восприятия действительности автором "Записок" не отражает глубины знания жизни современной молодежи. А романтический колорит повести не оставляет сомнения в своей книжности. Он создается чисто техническими приемами: пунктуацией, фразой, подстроенностью всяких испытаний на беду героя".

Что и говорить, сказано довольно сурово и безапелляционно. Но попытался ли критик сверить образное содержание повести с явлениями жизни? Думается, что нет. И потому, видимо, он и пришел к таким несправедливым выводам. Повесть молодого автора не лишена значительных недостатков. Но он сумел охватить своим писательским взглядом важное жизненное явление, увидеть черты характера определенной группы молодежи, преимущественно городской, не получившей серьезной закалки и избирающей свою жизненную дорогу. И не только увидеть, но и художественно достоверно показать эти черты в росте, становлении. Вся образная структура повести раскрывает важную мысль - только в коллективном труде на благо общества человек обретает нравственное богатство, становится подлинным хозяином своей земли, творцом своего счастья.

Прошло два года с тех пор, как повесть А. Кузнецова появилась на читательских книжных полках. И теперь, в свете проведенных больших мероприятий по перестройке школы, мы нагляднее видим, что автор был разведчиком в постановке важной темы, создал жизненно достоверные характеры.

Не секрет, что в нашей школе, сделавшей так много доброго, хорошего, не уделялось должного внимания трудовому воспитанию юношей и девушек. Более того, в среде некоторой части молодежи физический труд воспринимался как нечто недостойное образованного человека. Тот, кто не поступил в вуз, порой считался каким-то неудачником. "Провалился, а теперь где-то там на заводе "вкалывает"..."

Юный Толя - герой "Продолжения легенды" - тоже долгое время был в плену этой "философии". Толя сперва растерян: как же так, ему представлялось будущее простым и гладким - окончу

стр. 7


--------------------------------------------------------------------------------

школу, поступлю в институт. Но в институт он не поступил. И ему вдруг показалось, что его кто-то обманул: "С детского садика мы, умиляя мамочек, учимся петь: "Молодым везде у нас дорога", а в семнадцать лет видим, что упомянутая дорога одна: на завод, в работяги, в мазут! Мы никому не нужны и никому не интересны... Как тяжело! Что же будет, что будет?"

И слово-то каково - "работяга" - презрительное, неуважительное. Да, для Толи, едущего в поезде на сибирскую стройку, физический труд - это что-то тягостное, неприятное. Им можно заниматься разве что с отчаяния, когда не попал в институт, когда нет иных путей. И думается, в том-то и состоит удача автора, что он как бы исподволь, постепенно, сталкивая своего героя с разными людьми, ставя его в самые различные обстоятельства, показывает перелом в его сознании, рождение нового отношения к труду, а значит, и рождение нового человека. Толя - честный, умный, у него широкие интересы, видно, что он много читал, - это вполне современный советский юноша. Он живет не бездумно, - он хочет понять смысл жизни, ее назначение. Его мучает мысль: какая же дорога правильнее, та, по которой плетется Витька, Юнна, или вот эта - по которой шагает Миша Ольхонский, Аня Москаленко, Захар Захарович.

И он находит верную дорогу - дорогу людей, ощущающих себя "солью и гордостью" земли. Пусть трудна эта дорога, но нельзя дать себе поблажку, спасовать: "Всю жизнь не проедешь на поблажках". И это нахождение пути изображено в повести достоверно, без сглаживания углов, без фальши. Читая лирический дневник героя, видишь, как мелкая зависть к Витьке, который "прижился" где-то там на тепленьком местечке, сменяется у него иным чувством - большим, окрыляющим. И не пустой декларацией звучат заключительные записи Толи: "Да, кажется, я становлюсь действительно зрелым и начинаю многое понимать. Жизнь принадлежит людям, которые строят не только свое собственное благополучие. Они - соль и гордость земли. У них солнечные сердца, а руки - ох, и крепкие, мускулистые, в кровавых мозолях! Эти руки сумеют построить удивительную жизнь, и ее приход никто, ничто, никогда не остановит!"

Сама жизнь, те грандиозные мероприятия по перестройке народного образования, по сближению школы с практикой, которые ныне проводит партия, - все это показывает, что проблематика повести А. Кузнецова основывается на верно найденном жизненном материале.

"Лучшей школой воспитания, самым строгим учителем является жизнь, наша советская действительность. Книжное, оторванное от практики знание коммунистических положений ничего не стоит, - говорил Н. С. Хрущев в своем докладе на XXI съезде КПСС. - Надо прежде всего, чтобы воспитание было органически связано с жизнью, с производством, с практической деятельностью

стр. 8


--------------------------------------------------------------------------------

масс. В центре воспитательной работы партия ставит трудовое воспитание всех людей, развитие сознательного, коммунистического отношения к труду. Мы добиваемся того, чтобы труд, как создатель всех материальных и культурных благ, превратился в первейшую жизненную потребность людей".

Через многие современные произведения проходит важная тема нашей жизни - приобретение юношеством качеств сознательного гражданина страны, участвующего в общественном производстве и во всем поступающего так, как и должен поступать советский патриот. Пафос этих книг - именно гражданское воспитание молодежи, выработка коммунистических качеств нового человека, преодоление тех черт и привычек, которые нельзя братье собою в коммунизм.

В одних случаях творческие замыслы авторов широки, многообразны, в других - они еще не поднимаются до серьезной постановки вопроса о государственной, общественной ценности человека. Но радует стремление молодых писателей проверять своих героев на практике, в живом деле. Рост героя в наиболее привлекательных книгах последних лет раскрыт в реальных трудностях и исканиях верных путей, правильных решений.

Не красноречием, не словами о долге, о призвании, о чести характерен такой герой, а тем, как он избирает свое место в жизни, как относится к труду, к людям, к коллективу. Симпатии читателей завоевывают персонажи, твердо определившиеся на передней линии борьбы за коммунизм, в упорном труде и самовоспитании приобретающие качества, необходимые человеку завтрашнего дня. И что характерно - эти качества воспитываются в самой практике повседневной жизни, а не в красивых мечтах о далеком будущем, о межпланетных полетах и т. п. Впрочем, и межпланетные полеты - тоже дело "земное", дело рук человеческих, вдохновенного труда наших современников.

Достоверно изобразить нравственный подъем личности, происшедший под влиянием нашей жизни, нашего общества, - трудная задача. Когда писателю и тем более молодому удается в какой-то мере ее решить - это очень радостно. И критик в оценке таких книг должен быть точен и по-хозяйски заботлив.

Н. Макаровой - автору статьи "О борьбе "за" и "против" ("Знамя", 1958, N 9), статьи интересной общей постановкой вопроса о воспитании юношества, - повесть молодого писателя В. Московкина "Как жизнь, Семен?" показалась принципиально неверной. Критик и статью построил на противопоставлении двух образов - Толи из "Продолжения легенды" и Семена из повести В. Московкина, - в первом, дескать, случае история возвышения героя, а во втором - история его падения. Но даже самое пристрастное чтение повести В. Московкина не дает повода для такого противопоставления и тем более для определения ее идеи как "филантропического гуманизма".

стр. 9


--------------------------------------------------------------------------------

Правда, с одним замечанием критика следует согласиться. Вопреки всему развитию действия повести автор вдруг дал в руки своему герою - маленькому Семену - невесть откуда взявшееся письмо некоего окончившего десятилетку Валерия Иванова, Письмо, в котором примитивно изложена нехитрая "фрондерская" философия этого юноши. В. Московкин хотел, видимо, осудить иждивенческое отношение к жизни, делая такую вставку. Но этого не получилось. Появилась некая новая сюжетная линия, ничего не добавляющая к образу героя. Автор допустил в повести и ряд других просчетов, не все его персонажи рельефны и убедительны. Но В. Московкин обрел творческую удачу, правдиво и художественно достоверно показав, как маленький Семен в трудном походе в жизнь - уж очень не просто сложилась его личная судьба - обретает нравственную устойчивость, веру в справедливость и гуманность нашей действительности. Четырнадцатилетний мальчик, "круглый сирота", Семен мог сбиться с дороги, но не сбился с нее. И не пустые слова произносит Семен, думая о жизни: "Знала бы мама... Она все сокрушалась: "Пропадете вы без меня!" И захочешь пропасть - ничего не получится: не дадут".

Н. Макаровой показалось, что пафос повести В. Московкина - в осуждении равнодушия. Но жизненный материал, взятый автором, не дает оснований для такого определения, хотя в повести есть люди и равнодушные, эгоистичные - вроде жениха сестры Семена. Нам кажется, что пафос этого произведения - в изображении нравственного возмужания мальчика, попавшего в сложную обстановку, - возмужания, происшедшего под воздействием жизни, людей. Права В. Бавина ("Этого выдумывать нельзя", - "Звезда", 1959, N 2), которая, полемизируя с Н. Макаровой, отмечает, что молодой автор "сумел убедительно изобразить процесс становления характера сложного, но в итоге безусловно положительного".

Познание и освоение молодым человеком большого мира и своего места в нем - характерно и для героев повестей молодого ленинградского писателя Николая Дементьева.

Когда Павел Кауров - инженер с дипломом ленинградского института в кармане - приезжает в сибирский речной порт, ему все представляется простым и ясным: ну что же, учился в школе, затем в институте, а теперь буду работать. Но оказывается, для того чтобы работать, разумеется, хорошо работать, по-настоящему, мало получить некую сумму теоретических знаний, надо быть практически подготовленным к своей роли инженера - командира производства. И не только это: надо быть коллективистом, понимать людей. А у Павла много еще детского, несерьезного.

Нам представляется принципиальной удачей автора повести "Мои дороги" изображение того, как герой шаг за шагом, спотыкаясь, порой даже падая, осознает себя не просто человеком, который по долгу службы должен что-то такое делать, - а сознательным и активным тружеником советской земли. Герой проходит через

стр. 10


--------------------------------------------------------------------------------

неудачи, ошибки, душевные невзгоды, прежде чем может уже не формально, а по существу сделать главный жизненный выбор.

Для всей художественной структуры повести очень важна сцена подъема затонувшего крана. Именно здесь герой ощутил целительную силу труда. Это был не только подъем затонувшего крана - работа в ледяной воде, трудная, упорная, почти героическая. Это был подъем еще на одну ступень в жизни. И пусть после тех дней, что провел он в горячем труде, его накажут за допущенную халатность, понизят в должности, пусть. Он - новый человек. И по-другому видятся ему люди, с которыми довелось работать в порту. И механик-коммунист Петр Иванович - спокойный, умный, уравновешенный человек, зорко всматривающийся в молодого инженера, желающий, чтобы он быстрее втянулся в дело. И неприветливая с виду девушка с мужским именем Витя - добрый, сердечный человек, настоящий товарищ, комсомольский организатор по призванию. И рабочий парень Котченко - могучий, сильный. Да и сам Павел Кауров за эти дни, когда шел подъем крана, предстает перед своими товарищами по работе в ином свете. Уже не скажет о нем рабочие, как в первые дни: "Присылают тут разных". Не заявят с ухмылочкой: "Посмотрим, дескать, что ты умеешь, товарищ инженер". А уважительно говорят о нем как о молодом специалисте.

Труд - целитель, труд - великая школа. Он определил и личную судьбу героя: указал дорогу, по которой идти, - прямую, верную. А ведь перед Павлом открывалась и другая дорога - кривая, в закоулок, - та, куда тянула его Тина, которая предпочитает жизнь без волнений, без забот о каком-то там кране, каких-то "совсем чужих" людях.

Изображая становление своего героя - хорошего и умного в общем парня, но несколько неуравновешенного, по-детски легкомысленного, порой заносчивого, - автор подводит читателя к выводу: человек, который утвердил себя в труде, в коллективе, нашел свое место в общем деле социалистического созидания, вместе с тем становится человеком активного отношения к жизни, обладающим твердой позицией, ясным взглядом на жизнь.

Когда героиня другой повести Н. Дементьева "Иду в жизнь" Инга Пирогова впервые попала в цех большого завода, он представился ей с одной внешней стороны: "Все вокруг тускло блестело. Вон еле-еле вращается плита диаметром метров в десять. На ней стоит маленький человек и что-то делает. Так и ездит на ней целый день? А если голова закружится? А вон там девушка кладет на железную тумбу пластину, и тотчас сверху падает, сотрясая все вокруг, тяжеленная кувалда. А если девушка не успеет отдернуть руки?"

Это кажется наивным: вдруг рабочий упадет с крана или рука девушки попадет в машину. Но именно так - веришь автору - и

стр. 11


--------------------------------------------------------------------------------

должна воспринять большой завод девушка, для которой непривычен ритм сложного производства.

Инга Пирогова выросла в исковерканной, нездоровой семье. Мать - холодная, расчетливая, жестокая мещанка - пыталась привить девочке мысль, что она должна быть лучше, виднее других или, во всяком случае, не хуже "Светки Синевых" - дочки академика, соседа по дому. Эта женщина толкнула мужа на путь хищничества и стяжательства, она могла искалечить и другую, юную жизнь. Но то здоровое и чистое, что прививала девочке школа, ее товарищи и подруги, что воспитала в ней старая няня Анфиса, женщина с рабочими руками и добрым сердцем, вся живительная атмосфера нашей действительности не дали Инге скатиться в болото мещанства, хотя ее путь оказался нелегок.

"Знаете, есть такая игра - "перетягивание каната"? Вот я в помню себя в школе такой. За одну руку меня тянет к себе все хорошее, за другую - плохое", - вспоминает Инга. Писатель показывает, что хорошее перетянуло. "Инга-стиль", Инга - из компании пресыщенных жизнью, бравирующих своим легкомыслием юношей, - рвет со всем этим пустым и мишурным и идет навстречу настоящим людям.

И веришь автору, что такая Инга - прямая, честная, по-своему хорошая, хотя и испорченная дурным домашним влиянием, - могла сделать этот шаг и пойти на завод, в цех, стать работницей, ощутить себя частью большого коллектива, почувствовать доброе воздействие труда во имя общей цели, узнать радость этого труда.

Нам скажут: судьба Инги - исключительная. Не так уж много у нас семей, подобных семье Пироговых. Да, это верно. Но и такой исключительный случай может помочь писателю сказать о главном, о большом в жизни, о формировании характера, о великой силе коллектива, о труде, который закаляет и облагораживает.

Поэтому нельзя упрекать писателя за то, что он взял для художественного исследования такой, быть может, и не столь уж распространенный жизненный случай. Молодого автора следует упрекнуть за то, что он несколько упростил процесс становления Инги в заводском коллективе, не нашел психологических деталей, которые бы помогли ощутить перелом в ее сознании.

Повести А. Кузнецова и Н. Дементьева - очень разные по своей художественной структуре, хотя и написаны они от первого лица, - по самому своему духу резко отличаются от так называемых "школьных" повестей, одно время занимавших место в молодежных журналах. Там были хорошие мальчики и девочки, один-два непослушных лентяя, и уж, конечно, добрая и все понимающая классная наставница, которая исправляла отстающих и затем выводила в отличники. Герои таких повестей думали по большей части об отметках, а не о своей жизненной дороге.

стр. 12


--------------------------------------------------------------------------------

Правда, были и другие произведения. И в них порой остро ставились вопросы, связанные с недостатками в школьном деле. В этих книгах были интересные, выхваченные из жизни персонажи. Но в них вопросы познавания жизни в процессе труда почти не ставились.

Идейно-художественное значение таких книг о молодежи - в утверждении важности для человека трудовой закалки, утверждении высокого нравственного идеала, в воинственном осуждении паразитизма, приспособленчества, мещанского отношения к труду.

Человек должен оправдать высокое звание гражданина страны Советов своим трудом и нравственным обликом - эта мысль нашла художественное воплощение в повестях молодых писателей. Иными словами, речь идет о том, как человек приобретает черты коммунистической морали. Эти черты, эти качества никто не "выдает" под расписку юноше или девушке - на, мол, бери и пользуйся. Они вырабатываются в процессе коллективного труда, в результате постоянной воспитательной и организаторской работы партии.

Герои этих книг о молодежи - это герои думающие, ищущие. Но это не скептики, которые во всем разуверились и всюду, куда бросают свой взор, видят фальшь, двоедушие, лицемерие. Вспомним, не так давно мы видели таких и на страницах журналов и на сценических подмостках. А по большей части - в критических статьях, где можно было прочесть, что, дескать, герой нашего времени - это молодой человек, искупающий "грехи" отцов, бросающий вызов "догме" и "тривиальным словосочетаниям". Ему не надо было чем-то овладевать, изучать жизнь. Он и так все знает, все превзошел...

Нет, герои этих книг о молодежи, к счастью, не такие и потому - это действительно герои, положительные герои. Мы назвали этот термин и вспомнили статьи, где слова "положительный" и "отрицательный" употребляются скорее иронически.

"Давно, скажем, назрел момент выступить против схематического употребления самих терминов "положительный" и "отрицательный", сказать во всеуслышание, что "положительность" и "отрицательность" - не сумма извне навязанных герою свойств и качеств, а по большей части тонко завуалированная суть, внутреннее содержание, объективный смысл его деятельности. Здесь нет места для разговора по этому крайне интересному вопросу, но хочется заметить, что резкое, явное и ничем не прикрытое выпячивание "положительности" или "отрицательности" образа находится вне принципов многогранного изображения его свойств и качеств", - читаем в одной из статей Арк. Эльяшевича.

В чем здесь прав критик? Прав в том, что не надо схематически употреблять литературоведческие термины, не надо искусственно предписывать, навязывать герою некую сумму доброде-

стр. 13


--------------------------------------------------------------------------------

телей. Автор резонно осуждает заранее составленную рецептуру тех или иных качеств, долженствующих "украшать" героя. Это справедливо. Вспомним нелепые рассуждения некоторых критиков о так называемом идеальном герое - носителе "обязательных качеств". Вспомним умствования "теоретиков" бесконфликтности...

Да, об этом не следует забывать. И все же критик в своей полемике неточен. Вряд ли мы должны отказываться от четких и ясных понятий "положительный герой", "отрицательный герой". Думается, что полная ясность в оценке внутреннего содержания героя, объективного смысла его деятельности - в русле принципов многогранного изображения его свойств и качеств. Положительный герой может быть показан художником во всей сложности его характера, чувств, внутренней борьбы нового со старым, роста, становления. Это зависит от таланта художника, от его мастерства.

Известно, что утверждающий пафос литературы проявляется прежде всего в создании образов положительных героев - важнейшем завоевании нашей литературы. Эти положительные герои не безлики, это не бездушные схемы, не "автоматизированные существа", они живут полной жизнью: работают, борются, любят, страдают, думают... Они показаны в становлении, в борьбе, в процессе освобождения от старых представлений. Их внутренний мир богат. И это именно положительные герои. Да и такие герои, как, скажем, Толя у А. Кузнецова или Павел у Н. Дементьева, показаны в становлении своих лучших качеств.

Сейчас перед литературой о молодежи и для молодежи встает задача показать героя крупного, масштабного, идейно устремленного, который бы мог стать образцом, примером для подражания.

Нетрудно увидеть нечто общее между Толей с Иркутской ГЭС, Павлом Кауровым и Ингой Пироговой - "Ингой-стиль", хотя обстоятельства, в которые они поставлены, неоднородны, да и характеры у этих людей достаточно индивидуализированы. Но общее все же есть. По существу писатели в разных аспектах показали один общественный тип - юношу или девушку, не получивших в семье и школе трудовой закалки и впервые вступающих в большую жизнь. Но разве этот тип единственно возможный? Нет, разумеется! А те, кто сразу, с юношеских лет, познал красоту и величие труда, те, кто закономерно, с полным сознанием долга пришел на стройки, в совхозы, на завод? Их трудно найти в новых книгах. Думается, не случайно в повести А. Кузнецова остальные герои разработаны с меньшей степенью проникновения в мир их чувств, нежели Анатолий. Да, среди молодых людей, занявших центральное место в книгах о молодежи, мы почти не найдем персонажей героического склада. Об этом приходится пожалеть.

Герои, о которых идет речь в статье, решают проблемы морального толка; они показаны в повседневной жизни, в быту. Пи-

стр. 14


--------------------------------------------------------------------------------

сатели ведут своеобразную разведку, ставят и разрешают важные вопросы: как понимать цель жизни, что такое долг, как стать полезным для общества человеком. Герои выбирают место в жизни, а значит, в стройке того высокого и прекрасного здания, имя которому - коммунизм.

Молодые писатели выразили душевные стремления, мысли своего поколения - и это сделало их книги правдивыми, привлекательными для читателя, придали им своеобразие, непосредственность. Но нередко то, что заново открывают авторы вместе со своими героями, давно уже открыто литературой.

Вспомним, что Матвеев и Безайс - герои романа Виктора Кина - совсем юные пареньки, им едва за семнадцать; вспомним Кошевого - почти мальчика, ставшего вожаком комсомольского подполья. Эти герои в страстной борьбе утверждали свою личность, их рост - это рост и нравственный и политический. Над этим стоит подумать молодым литераторам.

Сама эпоха выдвигает новые требования. Нужны герои, отражающие величие наших дней, духовное наполнение советской жизни, красоту наших деяний; герои, могущие стать подлинным примером для молодежи. Речь идет, разумеется, не о пресловутом "идеальном" герое, сотворенном по нехитрым рецептам иных теоретиков. Речь идет о правдивом отображении сложных и многообразных процессов жизни, труда и борьбы советского общества. Об умении смотреть в настоящее с позиций будущего, с позиций коммунизма.

Наша литература активно утверждает действительность и участвует в развитии общества. Сознание долга, вера в правоту и величие нашего дела объединяет и юношей, что мчались в лавинах буденновских атак, и тех, кто строил Магнитку, и тех, кто шел в одной шеренге с Олегом Кошевым, и тех, кто поднимал целинные степи, и тех, кто работает сейчас в бригадах коммунистического труда. Однако внутренний облик юного героя Перекопа и нынешнего паренька - строителя Братской ГЭС - различен. Ведь прошла целая эпоха, и какая эпоха!

Нынешний молодой рабочий гораздо шире понимает мир, и знаний у него неизмеримо больше. Он с детства пользуется благами культурной революции, свершенной в нашей стране. Он знает основы наук, разбирается в искусстве, в литературе. Его кругозор - это кругозор нового человека. Поэтому А. Фадеев показал внутренний облик Кошевого иным, нежели, скажем, внутренний облик Морозки. Те политические и нравственные вопросы, которые были неясны Морозке, школьник Кошевой знал очень хорошо. Рассуждения Безайса и Матвеева о классической литературе или о любви покажутся современному юноше, быть может, наивными и даже странными. Великий опыт построения социализма, гигантская воспитательная работа партии, сформировавшей поколения

стр. 15


--------------------------------------------------------------------------------

граждан нового мира, обогатили и идейный, нравственный облик молодого советского человека.

К сожалению, молодые литераторы, даже те из них, кто добился наибольшей удачи и талантливо рассказал читателям о юношах и девушках наших дней, все же не в полной мере отразили интеллектуальное богатство и идейную стойкость молодого гражданина нашей родины. Как формируются качества не только труженика, но и политического бойца в наши дни? На этот вопрос еще предстоит ответить.

В последнее время на заводах и фабриках возникло замечательное молодежное движение - бригады коммунистического труда. Молодые рабочие стремятся не только работать по-коммунистически, но и жить по-коммунистически. А это значит - и постоянное совершенствование своих знаний и обогащение своего эстетического и морального облика, и преодоление старых, мещанских представлений и навыков в быту. Зримо развиваются новые черты характера коммунистической личности - чувство коллективизма, забота об общественном благе, изживаются черты собственничества, иждивенчества. Внимательное изучение этого характернейшего для нашего времени явления может значительно обогатить представления писателя о молодом поколении, о жизненных конфликтах.

Жизнь рождает огромное разнообразие характеров, типов. Откройте, например, номер "Комсомольской правды". Как неповторимо индивидуальны судьбы юношей и девушек, участвующих в стройке нового! Но это публицистика. А художественная литература? Не слишком ли у нас "узок" выбор героев и всегда ли есть в книгах та атмосфера большой жизни, без которой и герой не может быть изображен достоверно и ярко?

Повесть А. Гладилима "Хроника времен Виктора Подгурского" привлекает свежестью формы, живостью языка. Она построена не стандартно: точное описание какого-либо действия сменяется лирическим дневником героя, а жанровая сценка - большим, в целую главу, внутренним монологом.

Такое построение помогает рельефнее показать и мысли, и поступки героя, - кстати сказать, героя, близкого тем, о которых шла речь выше. Виктор не попал по конкурсу в институт, а девушка, которую он любит, Нина, - попала. У нее появились новые интересы, новые знакомые, и она, студентка, часто не находит общего языка со вчерашним школьником Виктором. И только когда Подгурский поступает в научно-исследовательский институт лаборантом, он духовно вырастает, как бы встает вровень с Ниной. Мы видим: много общего у Виктора и с Толей и с Ингой. Герой, по замыслу автора, должен в какой-то степени выражать свое поколение, - ведь и книга носит название: "Хроника времен..."

И что же? А. Гладилин верно показал, как его герой, очутившись без дела, вне школы, потерялся, интеллектуально потуск-

стр. 16


--------------------------------------------------------------------------------

нел. Но он, на наш взгляд, не сумел показать самое важное - как нашел себя Виктор, какие же новые качества он приобрел, поступив на работу, чем же обогатился духовно. Быть может, тут нужен был какой-то более серьезный конфликт, нежели конфликт, положенный в основу повести? Виктору не довелось встретиться с людьми, которые помогли бы ему встать на ноги, запомнились бы ему надолго, - и не только ему, но и читателю.

Что произошло с героем в научно-исследовательском институте, куда он поступил? Да, собственно, ничего. Успешно сыграл в шахматном турнире. Участвовал в коллективной лыжной вылазке. Разве здесь есть что-то качественно новое, такое, что формирует, преображает человека? И трудности становления не передает такая фраза: "Поэтому, несмотря на весь его энтузиазм, Виктор в довольно короткий срок испортил несколько реактивов. Пришлось переделывать". Сообщение же в конце повести, что между тем, прежним, и новым Виктором Подгурским нет ничего общего, остается словами, недостаточно подкрепленными образным, художественным содержанием.

Автор хотел показать героя необычного, нестандартного, тонко чувствующего. "Почему у него все не так? Вот говорят, что юность - веселая пора. Сплошные песни до утра. Прогулки пешком через весь город со школьницами в бело-розовых выпускных платьях. Смех юности, молодые дерзания... Нет, он явно не из тех "показательных" юношей, которым полагается или лежать на траве в широком поле, или, водрузив на плечо отбойный молоток, петь: "Комсомольцы - беспокойные сердца". Правда, он еще не полный идиот и работать умеет. Во всяком случае, о нем неплохого мнения в лаборатории. Но какой же из положительных среднепоказательных молодых людей будет терять целый вечер на мечты о том, чтобы позвонить по телефону?"

В этом лирическом монологе есть даже спор с некими "показательными" героями. А вот Виктор "не показательный", но какой? Ответить на этот вопрос затруднительно, главным образом потому, что герой мало показан в его отношении к труду, к коллективу, к обществу, что в повести все слишком камерно.

А. Гладилин лучше всего видит своего героя тогда, когда тот разговаривает с. Ниной, думает о Нине, говорит о Нине. Веришь автору: его герой любит большой, чистой любовью. Но какова сама эта Нина? Каков ее характер? Почему она разочаровалась в Олеге - инженере, сделавшем ей предложение? Что ее связывает с Подгурским? Ведь для понимания образа вот такой внутренний монолог дает немного: "Нет, хватит его мучить. Виктор?.. Всегда немножко странный, слишком пылкий, он ей когда-то нравился своей удивительной искренностью в чувствах. Но даже в самые лучшие для него дни она спрашивала себя: "Люблю ли я его?" И вот любви-то она и не находила в себе. Ему не хватало невозмутимого спокойствия, силы воли. Когда она впервые увидела

стр. 17


--------------------------------------------------------------------------------

Олега (ей тогда было лет пятнадцать), она решила: мой муж должен быть таким. Теперь она постоянно ловит себя на мысли об Олеге. Пожалуй, ей это еще рано..."

А. Гладилин - способный писатель. Но его представления о жизни, о характере героя еще во многом книжные. Думается, потому ему и не удалось убедительно показать, как в конкретной, живой практике обретает Виктор то, что возвышает и обогащает человека. Молодому литератору не хватило жизненных наблюдений, необходимых для того, чтобы правдиво изобразить становление, нравственное возмужание героев и ту жизненную атмосферу, в которой они обитают.

Молодая литература - это литература творческой разведки, свежего ощущения жизни, смелых мыслей, бодрости, комсомольского задора. И когда мы видим в отдельных произведениях камерность, замкнутость в представлениях о жизни, - это не может не вызвать тревоги.

В наше время невозможно показать полноценно и ярко героя, не подметив, как он относится к труду, к коллективу. Именно здесь виднее всего: что это за человек - созидатель или иждивенец, хозяин земли или сорная трава. Прав Леонид Соболев, отметивший в своем докладе на учредительном съезде писателей Российской Федерации, что важнейшим отличием нашего героя современности от традиционного будет отношение к труду. "Образ героя нашего времени, - замечает Л. Соболев, - поверяется именно в свете отношения его к труду и к коллективу. Как сильны в нем качества нового человека? Каково его отношение к труду? В какой мере оно ближе к новому, коммунистическому? Что такое для него труд: средство ли достижения собственного благополучия, или он видит в нем более высокое, общественно-значимое понятие?"

Поэтому, оценивая ту или иную книгу, так важно учитывать, насколько удалось писателю уловить черты нового человека, запечатлеть, как складываются, формируются эти черты, в чем и как они проявляются.

В "Поэме о море" А. Довженко есть такой персонаж - Валерий Голик. Этот молодой инженер работает на стройке новой ГЭС. И значит - его труд тоже вложен в создание нового моря. Но это человек с пустой душой, с мелкими, эгоистическими взглядами. Что ему море, что ему люди! Его интересует лишь собственная персона, он живет для себя и только для себя. Голик обманывает девушку и не видит в этом ничего "особенного". Он считает себя даже нужным обществу человеком: ведь он приносит пользу, не уклоняется от работы, и значит - идет в коммунизм, и кому, дескать, какое дело до того, что он аморален, что он циник и карьерист. Голик рассуждает: "Ну почему я такой, почему?.. Хотя нет, подождите, главное ведь не в этом... Да, я, конечно, аморален. Но что моя аморальность? Ничто. Капля в море".

стр. 18


--------------------------------------------------------------------------------

Художник всем образным строем своей поэмы подчеркивает: облик таких личностей, как Валерий, глубоко враждебен всему строю нашей жизни. Народ, идущий к коммунизму, не может терпеть в своей среде иждивенческое отношение к жизни, к обществу. И Довженко рисует фантастическую картину: председатель колхоза Савва Зарудный гневно взмахивает бичом над головой Голика: "Ненавижу. Двадцать пять лет не покладал я рук. Здесь все полито моим потом и кровью... Кто закрывает мне радость труда?.. Ты".

Савва - это море народное; Валерий - болотная гниль. Эту гниль порой нелегко распознать, и надо обладать прозорливостью настоящего художника, чтобы выявить ее суть, ее распространение. Это хорошо делал Маяковский, умевший подмечать, выявлять и выносить свой приговор различным проявлениям "дряни" и "старья", запрятанными нередко в очень "изячную" упаковку.

Старое, косное, враждебное сейчас тщательно маскируется. Его не сразу видишь. Оно принимает самые разные очертания. И чтобы разобраться в "плохом", надо обладать глубоким знанием жизни, надо знать "хорошее".

В современной литературе и особенно в публицистике укоренился некий литературный тип - "стиляга". Его, если верить иным авторам, не надо распознавать - посмотри и сразу видишь: раз волосы длинные, а брюки короткие, он самый и есть. Но в жизни все это сложнее. "Стилягой" вдруг оказывается молодой человек в самых добропорядочных брюках и постриженный под "полубокс". А франтоватый паренек нередко оказывается человеком совсем не пропащим, а хорошим, умным, честным. Пример тому "Инга-стиль", героиня повести Н. Дементьева "Иду в жизнь". К сожалению, штамп при изображении отрицательного, чуждого дает себя знать даже в хороших книгах.

Анатолий - герой "Продолжения легенды" - в своем лирическом дневнике ведет полемику с неким Витькой, который остался в Москве, пристроенный своим "папочкой" в торговый техникум. Но как неглубоко разработан образ Витьки! Парень сам без стеснения себя разоблачает: вот-де какой я трусливый, мелкий, гадкий. Так прямо и пишет Толе: ты там "вкалываешь", а я тут развлекаюсь, "даю жизни".

В повести "Мои дороги" Н. Дементьева также, на наш взгляд, явно не удался Феликс Петунии - архитектор, "приютивший" Тину. Это "дежурный" персонаж, а не живой характер. Феликс, как и полагается такому человеку, живет в "своей" роскошной квартире, ездит в "победе", говорит о "своих" проектах. Но суть этого, по замыслу автора, обывателя, человека, далекого от нашей морали, не вскрыта. Чтобы бороться со злом, надо видеть его корни, уметь под внешней респектабельностью разглядеть истинное лицо фальшивого человека.

Вспомним, с какой психологической точностью изображает

стр. 19


--------------------------------------------------------------------------------

В. Тендряков в "Чудотворной" сельского попика - не такого, какого мы привыкли видеть на карикатурах 20-х годов, а иного - умного, вежливого, рассудительного, мягкого. Он и за мир борется, и о всеобщем благе рассуждает, и папироски покуривает из портсигара, на котором начертана кремлевская башня. Батюшка не любит гласности в таких "тонких" делах, как судьба Родьки Гуляева. Но всем образным строем своей повести автор дает почувствовать читателю, что это человек, чуждый нашей жизни, нашей морали. Его столкновение со старой учительницей - схватка принципиальная, столкновение двух идеологий.

Писатель, решивший выявить то, что нам мешает, здесь ведет не приблизительный, "рассеянный", а прицельный, точный огонь.

В связи с этим хотелось бы оспорить одно положение статьи В. Чалмаева "Сражающийся современник" ("Вопросы литературы", 1959, N 1). При разборе пьесы В. Розова "В поисках радости" критику почему-то показалось никчемным для писателя делом укреплять в человеке такие моральные качества, как доброта, отзывчивость, сердечность. Он считает, что главное - не в этих качествах. Да, истинная красота советского человека не только в этих качествах, - здесь критик прав. Но разве мы, вступившие в период развернутого строительства коммунизма, можем брать с собой черты мещанства, скаредности, себялюбия? Разве прекрасные качества души советского человека не отличают его от человека буржуазного мира?

Ссылка на фадеевского Морозку, у которого, как пишет критик, "не все было ладно по этой части" (то есть насчет "бытовой добропорядочности"), но он мог жизнь свою за дело революции отдать, - приведена напрасно. Мы уже говорили, что нынешнего молодого человека странно было бы мерить мерками, пригодными для парня, лишь познающего новую жизнь. Да и значение образа Морозки нельзя понимать упрощенно. Сила фадеевского романа в том, что он с большой художественной убедительностью показал, как люди, еще связанные корнями со старой моралью, в огне революции приобретают новую, социалистическую мораль. Честность, правдивость, душевная теплота, отзывчивость - это не пустые слова, но качества, необходимые строителю самого гуманного и справедливого коммунистического общества. И если писатель утверждает в человеке эти качества, борется против проявлений чуждой нам морали, - он делает важное партийное дело.

Партия призывает деятелей литературы и искусства отобразить грандиозные события наших дней, коренные изменения, происшедшие в нашей действительности, особенно за последние годы, показать советского человека во всем богатстве его духовной жизни и созидательной деятельности. И вместе с тем обличать пережитки старого в сознании людей, проявления косности, эгоизма, местничества, влияния собственнической идеологии - все то, что мешает нам в строительстве коммунистического общества.

стр. 20


--------------------------------------------------------------------------------

Для обличения различных проявлений "дряни" и "старья" нужна настоящая страсть, боевой темперамент. И отрадно, когда находишь в книжках молодых литераторов такие темпераментные стихи, как строки В. Федорова, обращенные к тем, кто хочет прожить за счет других, не участвуя со всем жаром души в исторической стройке нового:



Горячим словом,
Словом бьющим,
О, если б мог я передать
Всю ненависть к лениво ждущим, -
Жизнь слишком коротка, чтоб ждать!
До времени -
Пока вы ждете -
Моя седеет голова...
Ведь вы же нашу жизнь крадете,
Как сок земли -
Полынь-трава!





Молодости многое дано. Писатели, вступающие в литературу, несут с собой новый жизненный материал, свежесть и непосредственность восприятия действительности, что порой в какой-то мере восполняет их неопытность. Но не только это. Разве не важно проследить, где и в чем ищут молодые писатели? Думается, что, например, одной из привлекательных сторон повести А. Кузнецова как раз и явилось своеобразие ее формы. Писатель строит свою повесть в виде лирического эмоционального дневника героя. Юный; Толя делится с читателями своими наблюдениями за явлениями; жизни, своими сомнениями, раздумьями, решениями, спорит с самим собой. Это не простой рассказ о том, что произошло с ним. Герой как бы не знает, что с ним случится через час или завтра. Интонационный строй повести передает духовную настроенность героя. Некоторая клочковатость, "нервный" ритм дневника соответствуют тому смятению чувств, которое испытывает Толя. Характерная для повести поэтическая интонация связана со стремлением автора раскрыть поэзию труда, поднимающего юного героя к пониманию цели и назначения жизни человека.

Мозаичность композиции повести продиктована стремлением автора столкнуть юного героя с возможно большим числом людей. Как видим, новая форма здесь родилась не по произволу автора, а из самой жизненной ситуации.

"Продолжение легенды" - повесть, где главное средство раскрытия характеров героев - штрих, деталь. В этом - сильная сторона книги. В этом, пожалуй, и ее некоторая ограниченность. От более широкого привлечения материала жизни повесть бы только выиграла.

Очень интересные наблюдения над художественным своеобразием повести В. Московкина "Как жизнь, Семен?" сделал Н. За-

стр. 21


--------------------------------------------------------------------------------

мошкин в своей статье, напечатанной в журнале "Октябрь" (1959, N 2). Он подметил особенности интонации авторской речи и речи персонажей, помогающей ощутить становление Семена - паренька импульсивного и впечатлительного.

Поиском оригинальной формы отмечена повесть А. Гладилина "Хроника времен Виктора Подгурского". И ему удается передать чувство смятения, охватившее Виктора после того, как он не попал в институт. Но молодому писателю оказалось не под силу зримо запечатлеть самый процесс нравственного подъема героя.

Острота восприятия жизни характерна и для повестей Н. Дементьева. Но нам кажется, что поиски новой формы, отвечающей замыслу книги, здесь мало ощутимы. А жаль. Павел Кауров и Инга Пирогова даны в сравнительно ограниченной сфере проявления их личности, меньшей, чем мог бы показать писатель, если бы он нашел свежие средства художественной выразительности.

Не только новый жизненный материал, но и наиболее выразительные средства и формы изображения мира чувств героев, средства, отвечающие идейно-творческой задаче произведения, - это как раз то, что создает своеобразие творческого лица писателя. Путь молодых в литературе - это путь дерзаний. Иначе и не может быть.

Партия последовательно и неуклонно борется за искусство, богатое самыми передовыми идеями, яркое по мастерству, по художественному выполнению, по проникновению в мир чувств.

Сейчас одной из самых серьезных проблем, вставших перед нашей критикой, является научная разработка вопроса о взаимоотношении метода и стиля, общности идейно-художественных принципов, о творческой многогранности литературы. Редко встретишь работы о "вялости", бессюжетности, "скучном" построении некоторых книг, о том, что они "не увлекают", что характер героев не раскрывается во всех возможных связях и проявлениях. Еще очень немного можно назвать статей, где было бы серьезно проанализировано новаторство того или иного художника - творческий поиск, который придает произведению идейную глубину и воспитательную силу.

Молодежь жадно тянется к книге, любит театр, кино, живопись. И помочь ей правильно понимать, чувствовать искусство может критика. Критик, осмысливая явления литературы, пишет прежде всего для читателя, он формирует общественное мнение, освещает литературный процесс в целом. Он призван раскрыть идейный смысл и художественную суть произведения и в то же время обогатить эстетические вкусы читателя, особенно молодого, дать ему возможность лучше почувствовать живопись художественного слова, разобраться, где подлинная поэзия, а где нехитрая подделка под нее, где красота, а где мишурная "красивость".

стр. 22


--------------------------------------------------------------------------------

Мадам Мезальянсова - один из персонажей "Бани", томно говорила, обращаясь к режиссеру: "Ну, конечно, искусство должно отображать жизнь, красивую жизнь, красивых живых людей". Другой персонаж комедии - "деятель культуры", болтун и низкопоклонник Иван Иванович - подхватывал: "Да, да! Сделайте нам красиво!" В их понятии "красивая жизнь" - это нечто красивенькое, ради услаждения мещанских вкусов сотворенное.

Маяковский с гневом выступал против этой конфетной красивости, противостоящей настоящей красоте жизни, красоте советского человека, против красивости, портящей вкусы советского человека, зрителя, слушателя.

Советское искусство в лучших своих проявлениях всегда изображало подлинную красоту нашей жизни. Но есть и нечто иное, которому трудно подобрать определение. Вспомним, например, фильмы "К Черному морю" или "Девушка с гитарой". Они созданы вполне в духе требований мадам Мезальянсовой - "сделайте нам красиво". Трудно поверить, что герои этих картин где-то работают, что-то делают. Играет музыка, переливаются краски, шуршат машины, улыбаются милые девушки. Но настоящей красоты, отражающей нашу прекрасную творческую жизнь, нет.

Серьезный, вдумчивый, педагогичный, а когда надо - пофельетонному хлесткий разговор критика о подобного рода явлениях искусства очень полезен для наших молодых читателей.

Критика призвана остро и оперативно выступать против всего, что портит вкусы молодых зрителей и читателей. Литературная общественность недавно справедливо обратила внимание на серьезную опасность наводнения книжного рынка детективными сочинениями, выдаваемыми за книги приключенческого жанра. Ведь, этакие новоявленные пещеры Лихтвейса и Рокамболя вроде "Медной пуговицы" Л. Овалова приучают читателя, особенно молодого, искать в книгах лишь занимательную интригу, не вникая в содержание и идейный смысл.

У подобного рода книг имеются внешние приметы художественного произведения. Здесь выведены положительные и отрицательные персонажи, есть конфликт. Но как далеки они от жизни и от литературы! Их персонажи - это лишь, как говорят топографы, "условные обозначения", а не образы, характеры. Такие книги способны вызвать у юных любителей чтения отношение к художественной литературе как к чему-то сугубо развлекательному, "не настоящему", далекому от реальной жизни.

Наша критика не может мириться с проникновением халтуры в читательский, зрительский обиход, в какую бы одежду эта халтура ни рядилась: в бальное платье "шикарного" киноревю, в павлиньи перья поэтического опуса или в подобие книжки с занимательным сюжетом.

Партия всегда направляла внимание художника на отображение главных процессов и явлений жизни, устраняла все помехи на

стр. 23


--------------------------------------------------------------------------------

этом пути. Партия сделала реальной мечту гениальных людей прошлого - целеустремленно воспитывать человека средствами искусства.

Советские писатели рассматривают проблемы становления молодого человека как важнейшие проблемы литературы, вытекающие из самой природы метода социалистического реализма. Ныне перед литературой встала задача показать становление нового человека, человека коммунизма. Это относится ко всем поколениям, но к молодежи особенно, ибо она вырастает в новых условиях, с юных лет приобретая черты коммунистической морали, коммунистического труда. Ей жить при коммунизме!

Знать запросы молодого читателя, думать о его нравственном облике, о том, чтобы каждый его поступок, каждое душевное движение были прекрасны, чтобы он всегда помнил о своем высоком назначении, пробуждать в нем творца и созидателя, коллективиста и идейно закаленного бойца, готовить молодежь к борьбе за осуществление самых высоких идеалов человечества, учить ее жить по-коммунистически - что может быть выше и благороднее для художника!

стр. 24