Мысль о художественной многоцветности литературы социалистического реализма, о богатстве и многообразии свойственных ей форм, средств, приемов изображения жизни прочно вошла в арсенал основных принципов, определяющих развитие нашего литературного дела. В Уставе Союза писателей СССР, принятом на Первом всесоюзном съезде писателей, при определении основных черт художественного метода советской литературы указывалось, что "социалистический реализм обеспечивает художественному творчеству исключительную возможность проявления творческой инициативы, выбора разнообразных форм, стилей и жанров". Это положение, высказанное также в речи А. А. Жданова, произнесенной на съезде от имени Центрального Комитета партии, в дальнейшем многократно подтверждалось и развивалось, в том числе в ряде партийных документов, имеющих для нашего искусства программное значение.

Действительно, перед нами - одна из важнейших эстетических проблем социалистического реализма, проблема, имеющая первостепенное значение как с теоретической, так и с практически-


--------------------------------------------------------------------------------

Сокращенный вариант доклада на всесоюзном совещании по вопросам социалистического реализма.



стр. 43


--------------------------------------------------------------------------------

творческой точки зрения. При ближайшем рассмотрении с ней оказываются тесно связанными вопросы о богатстве не только форм, но и самого содержания советской литературы, о путях ее эстетического новаторства, о силе и всесторонности ее идейно-эмоционального воздействия на читателя.

Приходится, однако, признать, что при наличии плодотворных общих положений и принципов, при обилии частных наблюдений исследователей над стилем, индивидуальной манерой отдельных советских писателей проблема в целом за последние полтора-два десятилетия разрабатывалась нашим литературоведением слабо. Мы до сих пор не сумели внести должную теоретическую ясность во многие вопросы, возникающие при конкретном исследовании проблемы художественного многообразия, как, например: взаимоотношение метода и стиля, само содержание понятия стиля, его связь с эпохой и мировоззрением художника, идейное единство советских писателей и возможность соревнования различных творческих течений и т. п. Именно из-за невыясненности этих коренных вопросов страдает и исследование реальных проявлений достигнутого советской литературой разнообразия художественных форм, жанров, стилей - вплоть до определения тех признаков индивидуальной творческой манеры, которыми отличается один художник слова от другого.

Необходимость глубокой и всесторонней разработки проблемы, о которой идет речь, вызывается прежде всего насущными интересами нашего современного литературного развития. Задача, поставленная партией, - "...стать первыми в мире не только по богатству содержания, но и по художественной силе и мастерству" - обязывает советских литераторов к настойчивым исканиям, к борьбе за высокое мастерство. Перед литературной наукой во весь рост выдвигается вопрос об эстетическом содержании социалистического реализма и, в частности, о его стилях и формах. Теоретическая мысль призвана содействовать дальнейшему росту и обогащению нашей литературы, в числе прочего и тем, что она, осмысливая реальный литературный опыт, будет освещать пути разнообразных художественных исканий писателей, стремящихся изображать правду жизни в ее революционном развитии. В этом - существенная часть нашей борьбы за глубокое художественное освоение современной действительности, за богатство искусства, соответствующее богатству социалистической жизни, широте духовного мира советского человека.

Наши недруги за рубежом клеветнически твердят о том, что социалистический реализм якобы неминуемо предполагает унификацию художественного мышления, одноцветность поэтического видения мира, нивелировку творческого своеобразия отдельных художников. Теоретическим "обоснованием" подобных измышлений является, во-первых, превратное толкование идейного единства советских писателей, которое якобы исключает возможность

стр. 44


--------------------------------------------------------------------------------

особенного, неповторимого раскрытия творческой личности художника, и, во-вторых, - модернистский миф о всяком реализме как царстве плоского единообразия, поскольку, по логике его противников, "чрезмерная озабоченность" реалиста правдивым изображением объективного мира якобы не позволяет ему полноценно выразить свое творческое "я". По существу противники реалистического искусства и в особенности социалистического реализма утверждают, что понятия правдивости и художественного своеобразия пребывают в некоей неразрешимой антиномии, поскольку в пределах объективной истины, по их мнению, все серо, все похоже друг на друга; такая постановка вопроса неминуемо приводит к выводу, что достижение творческой оригинальности возможно лишь при погружении художника в сферу чистой субъективности (что мы и наблюдаем в искусстве современного модернизма). Чем основательнее мы будем заниматься проблемой художественного многообразия нашей литературы, тем больше убедительных аргументов будет у нас не только для опровержения всяческой клеветы насчет "нивелировки" и "конформизма", но и для доказательства того, что социалистический реализм - искусство самых богатых и разнообразных творческих возможностей, что он продолжает в новом качестве самые плодотворные искания передовой художественной мысли человечества.

1

Совершенно ясно, что рассмотрение вопроса о многообразии форм, стилей, жанров в литературе социалистического реализма вызывает очевидную необходимость разобраться в содержании и взаимоотношении таких общеупотребительных понятий нашей литературной науки, как художественный метод, стиль, течение, индивидуальная манера и т. п.

Прежде всего возникает вопрос об отношении метода и стиля. В нашей исследовательской литературе он пока не освещен с желательной ясностью. Сложные взаимоотношения обоих понятий в теоретических отвлечениях иногда упрощаются, получают одностороннее истолкование. Необходимо сразу же подчеркнуть неправомерность двух тенденций, проявляющихся в работах отдельных критиков и литературоведов: с одной стороны - это попытки установить прямую и весьма негибко трактуемую взаимосвязь между методом и стилем, попытки, ведущие к отождествлению этих понятий; с другой стороны - это стремление лишить понятие метода эстетической определенности, тенденции истолковать метод как категорию безразличную, "нейтральную" к способам и формам художественного воплощения. Неоправданные теоретически, обе эти тенденции способны лишь дезориентировать художников и

стр. 45


--------------------------------------------------------------------------------

внести путаницу в весьма важные вопросы нашего литературного развития.

Хорошо известно, что в категории художественного метода находят свое выражение общие закономерности творческого процесса художников - то есть главные принципы отбора, изображения и оценки жизненных явлений, определяемые мировоззрением художника и эстетическими качествами самой действительности. Основой метода социалистического реализма является правдивое изображение жизни в ее революционном развитии, художественное раскрытие действительности в свете социалистического идеала. Какое же реальное содержание имеет понятие стиля и как единство художественного метода социалистического искусства сочетается с признанием многообразия его стилей?

Источники художественного многообразия искусства заложены в самой его природе. Основой художественного богатства искусства является прежде всего богатство самой жизни, многообразие граней и взаимосвязей тех явлений объективной действительности, которые познаются и отображаются художником. К. Маркс в статье "Заметки о новейшей прусской цензурной инструкции", касаясь вопроса о стиле литературного изложения, отмечал наличие в нем двух сторон - объективной и субъективной. Относительно первой из них он указывал, что "характер самого предмета" не может не оказывать существенного влияния на "исследование истины", "...разве способ исследования не должен изменяться вместе с предметом? Разве, когда предмет смеется, исследование должно быть серьезным, а когда предмет тягостей, исследование должно быть скромным?" 1. Даже очень близкие друг другу в идейном и художественном отношении писатели, изображая приблизительно одни и те же явления, исторические события и т. п., не повторяются, потому что умеют выявить и подчеркнуть в них те стороны, те грани и взаимоотношения, которые не стали предметом такого же интереса для других авторов. Тут мы сталкиваемся со второй стороной вопроса - с проблемой неповторимой творческой личности художника. "...Один и тот же предмет различно преломляется в различных индивидах и превращает свои разные стороны в столько же различных духовных характеров", - указывал в той же статье К. Маркс, подчеркивая индивидуальные особенности восприятия мира и в то же время отмечая их конечную обусловленность качествами самой действительности. В непосредственной связи с этим стоит и проблема собственно формы, "...истина всеобща, - писал К. Маркс, - она не принадлежит мне одному, она принадлежит всем, она владеет мною, а не я ею. Мое достояние - это форма, составляющая мою духовную индивидуальность. "Стиль - это человек". И что же! Закон разрешает мне писать, но я должен писать не в своем собственном стиле, а в ка-


--------------------------------------------------------------------------------

1 К. Маркс и Ф. Энгельс, Сочинения, изд. 2-е, т. 1, стр. 8.



стр. 46


--------------------------------------------------------------------------------

ком-то другом"1. Любой художественный образ представляет собой субъективное отражение объективного мира - то есть такое отражение, которое "пропущено", преломлено через творческую личность художника. Объективное и субъективное нераздельно слиты в каждом произведении искусства, ибо в каждом произведении искусства художник, так или иначе изображая действительность, выражает тем самым свое отношение к ней, свое понимание и оценку жизненных явлений. Правда жизни в произведениях художника-реалиста не может быть выражена, не получив "отличительный знак" его личности, его отношения к жизни. Собственно говоря, художник и изображает из явлений действительности именно те, которые "видны" ему через призму его мировоззрения, и изображает так, как подсказывает его понимание жизни, особенности его духовного склада и артистической натуры.

Неисчерпаемая многогранность явлений жизни в сочетании с тем фактом, что художественное познание действительности всегда "опосредствовано" неповторимыми особенностями творческой индивидуальности художника, претворяющей объективно-типическое в форму особенного (образ), - и является источником того бесконечного многообразия средств и способов художественного воплощения, которое можно наблюдать в любой развитой национальной литературе, в искусстве вообще.

Литературный стиль в самом общем его понимании - это такое своеобразие произведений писателя (или группы писателей), которое, будучи обусловлено общими воззрениями художника на жизнь, проявляется в специфических особенностях их содержания и формы. Используя слова Гёте, можно сказать, что стиль - это внутренние закономерности содержания, проявляющиеся в "законе оформления" - в многообразных особенностях художественного выражения, свойственных писателю.

В неизбежно ведущих ко всяческим упрощениям попытках смешать понятие стиля и метода, поставить стиль в прямую и автоматическую зависимость от мировоззрения писателя нет понимания многих существенных сторон и качеств данного явления. Не учитывается, во-первых, то обстоятельство, что стиль формируется не только факторами чисто мировоззренческого характера, но и всем жизненным и духовным опытом художника, в том числе - и далеко не в последнюю очередь - особенностями его психического склада (темперамент, фантазия, роль логически-рационального и чувственно-ассоциативного элементов в творческом мышлении и т. п.). Во-вторых, чрезвычайно важную роль в складывании и развитии стиля художника играют эстетические традиции (прежде всего национальные), его ориентация, определяемая и политической позицией, и философскими взглядами, и другими факторами, на те или иные направления, течения, школы в пред-


--------------------------------------------------------------------------------

1 К. Маркс и Ф. Энгельс, Сочинения, т. 1, стр. 6.



стр. 47


--------------------------------------------------------------------------------

шествующей художественной культуре, а также его творческие контакты с художниками-современниками.

Тут с полной силой действует положение, высказанное Ф. Энгельсом применительно к философии: "...как особая область разделения труда, философия каждой эпохи располагает в качестве предпосылки определенным мыслительным материалом, который передан ей ее предшественниками и из которого она исходит"1. При этом, конечно, предшествующий "эстетический материал", из которого в качестве предпосылки исходит любой художник, вырабатывая собственный стиль, в искусстве еще больше, чем в философии, не остается "лежачим камнем" - наоборот, он обладает активной, подчас весьма действенной силой влияния на творческое сознание наследующих его художников.

Таким образом, связь стиля с мировоззрением художника, с его общим пониманием жизни опосредствована и осложнена рядом существенных факторов, которые ни в коем случае нельзя оставлять без внимания. И самое важное - то, что мировоззрение, эта глубинная "корневая система" стиля, отражается в стиле, уже будучи выражено в общих эстетических принципах, воспринятых художниками - сознательно или бессознательно - как сущность их творческого метода.

Все это необходимо напомнить, так как до сих пор можно встретить тенденции к установлению упрощенных социологических соответствий между мировоззрением - методом - стилем.

С другой стороны, явную несостоятельность обнаруживают попытки лишить понятие стиля всякой идейной определенности, трактовать стилевое своеобразие лишь в узко формальном его значении. Поскольку стиль есть конкретное эстетическое выражение внутренних закономерностей содержания, он неминуемо связан с идеями, которые выражает в своем произведении писатель, а значит, и с его мировоззрением в целом, хотя связь эта, как уже говорилось, может оказаться чрезвычайно сложной. "Каковы идеи Карлейля, таков и его стиль"2, - отмечали Маркс и Энгельс, показывая, как в стиле английского писателя-романтика нашли своеобразное отражение его противоречивые общественные воззрения. Правда, тут же надо отметить, что связь между "идеями" и "стилем" Карлейля они устанавливают с чрезвычайной осторожностью: они видят ее главным образом в том, что писатель сознательно противопоставил свою манеру стилю, господствующему в писаниях ненавистных ему вигов, и вследствие этого должен был искать новые средства выразительности, решительно переплавлять английскую литературную речь.

Нетрудно видеть, что стиль по отношению к методу есть то особенное, в котором проявляется общее. Это конкретное и своеоб-


--------------------------------------------------------------------------------

1 "К. Маркс и Ф. Энгельс об искусстве", т. 1, М. 1957, стр. 100.

2 Там же, стр. 462.



стр. 48


--------------------------------------------------------------------------------

разное выражение закономерностей, свойственных данному методу. Стиль начинается с проявлений неповторимой творческой индивидуальности. "Личности бесчисленны и разнообразны, как стороны духа человеческого" (В. Белинский), и в этом смысле мы можем говорить о поистине неограниченном просторе, который открыт перед художниками социалистического реализма для индивидуального проявления общей идейно-методологической сущности их творчества.

Но только ли об индивидуальном стилевом своеобразии может идти речь? Существует тенденция ограничивать стилевое разнообразие советской литературы только различием индивидуальных творческих манер. Согласиться с этим трудно. Конечно, стиль - это прежде всего моя творческая мета, характеризующая особенности моего художественного мышления, но это "лица необщее выраженье" возникает не само по себе, а в силу ряда факторов, в том числе и в силу моей сознательной ориентации на уже бытующие в литературе, уже выработанные в ней способы, приемы, средства, формы "художественной обработки материала".

Уже одно это объясняет, почему в стиле целого ряда советских писателей можно найти общие приметы, отличающие их в этом отношении от других групп писателей. На данном основании мы имеем право говорить не только об индивидуальных творческих манерах и стилях, но и о целых стилевых течениях, существующих в советской литературе. Достаточно ясно эта мысль была выражена в решениях Второго всесоюзного съезда советских писателей, где говорилось, что "для дальнейшего обогащения и роста советской литературы весьма важное значение имеют соревнование различных, развивающихся на основе принципов социалистического реализма, творческих течений, более смелые искания в области литературных стилей и форм..."1.

Иногда, в особенности за рубежом, нас спрашивают: как согласуется единство мировоззрения и метода, характеризующее советских писателей, с признанием и поддержкой многообразия стилей и стилевых течений в их творчестве? Нет ли здесь противоречия?

Действительно, мы имеем все основания говорить о единстве идейного содержания, свойственном творчеству советских писателей, поскольку речь идет об общем социально-политическом смысле, о единой общественной устремленности этого творчества. Но вместе с тем нельзя забывать, что художественные идеи - то есть идеи, воплощенные в образах, - всегда чрезвычайно разнообразны по своему конкретному "обличию", всегда глубоко индивидуальны. И это потому, что перед нами не идея отвлеченная ("силлогизм"), а именно идея художественная, представляющая собой


--------------------------------------------------------------------------------

1 Второй всесоюзный съезд советских писателей. Стенографический отчет. М. 1956, стр. 591.



стр. 49


--------------------------------------------------------------------------------

нерасщепимое единство общего, особенного и единичного. Необходимо иметь в виду и другую сторону дела - логическое здесь всегда слито с чувственным, с эмоциональным. Эта специфика художественной идеи дала Белинскому основание говорить, что в искусстве идея выступает не в логически отвлеченном виде, а в виде пафоса, в котором слиты мысль и эмоция, объективное и субъективное, общее и конкретное, содержание и форма. "И вот этот-то пафос, - указывал критик, - разлитый в полноте творческой деятельности поэта, есть ключ к его личности и к его поэзии. Первым делом, первою задачею критика должна быть разгадка, в чем состоит пафос произведений поэта, которого взялся он быть изъяснителем и оценщиком"1.

Эти мысли Белинского облегчают нам понимание диалектики стилевого многообразия литературы при единстве идейной устремленности писателей. Идейная направленность в конечном счете - едина, "пафос" - многообразен! Многообразен, ибо нескончаемо многосторонни как явления самой жизни, так и особенности творческого восприятия их художниками. "Пафос" художника в сопоставлении с идеей (мировоззрением) как раз и выражает то отношение единичного и особенного к общему, которое характеризует отношение стиля к методу. Не будет поэтому ошибкой сказать, что своеобразие идейного пафоса писателя (в том смысле, какой вкладывал в этот термин Белинский) является основой его стилевого своеобразия. В стиле определенным образом выражаются те идейные, эстетические, психологические особенности художника, которые слиты воедино в "пафосе" его произведений.

Это одна сторона общей проблемы. Другая же заключается в том, что художественное познание пользуется различными способами типизации жизненных явлений и потому многообразно по самой своей природе. В художественном мышлении писателя может преобладать интеллектуальный или эмоциональный элемент, писатель в своей работе при создании образа или произведения может отправляться в одном случае преимущественно от непосредственного впечатления, в другом - от уже вызревшей обобщающей идеи.

Есть в искусстве формы, соответствующие формам конкретных явлений самой жизни, а есть формы условные, в которых, однако, может быть ярко раскрыто подлинно жизненное содержание. Иными словами, художественная практика человечества за долгие века выработала разнообразные формы (способы, разновидности) художественного воплощения жизни, соответствующие разным сторонам и формам действительности, и от многих из них социалистическое искусство не может и не должно отказаться, хотя усваивает их в исторически "снятом", переработанном виде.

Литература социалистического реализма по самому своему


--------------------------------------------------------------------------------

1 В. Г. Белинский, Собр. соч. в 3-х томах, т. III, M. 1948, стр. 380.



стр. 50


--------------------------------------------------------------------------------

историческому характеру новаторски синтезирует все наиболее близкое нам и жизнеспособное, что было в опыте прошлого. Это относится, в частности, к такому явлению, как романтизм.

В советской литературе революционная романтика живет как составная часть социалистического реализма; при этом формы ее художественного проявления разнообразны: в тех случаях, когда романтическая устремленность выступает в творчестве художника с особенной интенсивностью, определяя собой и выбор соответствующих изобразительных средств, - мы имеем основание говорить о принадлежности такого художника к определенной стилевой линии в искусстве социалистического реализма, а именно - линии романтической. Таким образом, в нашей литературе из исторически обособленного направления (метода) романтизм стал одним из стилей социалистического реализма.

Но понятие эстетической широты социалистического реализма основывается не только на этом. Сам реализм никогда не был пристанищем плоского единообразия, как утверждают его противники, - наоборот, из всех больших художественных направлений, которые знала мировая литература, он демонстрирует наибольшее богатство художественных форм. Никакому другому методу, кроме реализма, пожалуй, не свойственна тенденция к такому прихотливому и бесконечному видоизменению форм и способов художественного выражения по "подсказке" самой действительности.

Думается, что наша литературная теория невольно обедняет и обесцвечивает богатство реалистического искусства, когда, говоря о его методе, обходит почти полным молчанием вопрос о стилях, возникших на почве данного метода. Стили реализма, стили, исторически возникающие, развивающиеся, сменяющие друг друга, сосуществующие друг с другом, - это проблема, которую выдвигает на порядок дня развитие нашей литературоведческой мысли. Если стиль, по определению одного из литературоведов, есть "объективный результат" данного метода, то нельзя всесторонне и с полной научной основательностью трактовать проблему метода, не рассматривая в то же время вопрос о его "объективной реализации" в различных стилях, то есть о его эстетическом, художественном содержании. Итак, художественное богатство социалистического реализма предстает прежде всего в виде многообразных стилей социалистического реализма.

Но тут сразу же возникает вопрос: бесконечно ли это стилевое многообразие нашего искусства? Иными словами: избирателен ли метод по отношению к стилям? Имеет ли он, кроме идейной программы, и свою отчетливую эстетическую определенность?

Ответ ясен из всего сказанного ранее. Стиль - конкретное воплощение метода. Уже главнейшие, основополагающие принципы, составляющие душу нашей литературы, - коммунистическая идейность, партийность, народность, правдивость - соответствующим образом определяют стилевые искания советских писателей.

стр. 51


--------------------------------------------------------------------------------

Очевидно, наиболее общим требованием к любому стилю и любой форме литературы социалистического реализма является ясность и доступность выражения содержания, сочетаемые со способностью дать читателю художественное наслаждение, радость глубокого эстетического освоения мира.

Это относится, в частности, к условным формам. Условность вообще свойственна искусству, и художники социалистического реализма используют не только "обычные", но подчас и очень сложные формы художественной условности (Маяковский - "Клоп", Довженко - "Арсенал", "Повесть пламенных лет", Кирсанов - "Небо над Родиной", Тычина - "Похороны друга" и т. д.). Резко смещая плоскости жизненных явлений, подменяя их обычную форму другой - необычной, подчас фантастической, такая условность вместе с тем остается глубоко верной сущности жизненных процессов, их реальным закономерностям. По отношению к этой сущности, к глубинной логике жизни условность, которую принимает и развивает социалистический реализм, является своеобразным сильно действующим проявителем, художественная эффективность которого тем выше, чем явственнее "узнается" читателем в необычном и странном, при всей относительной самостоятельности его образного существования, - типичное, знакомое, жизненно важное. Такая условность при ее умелом применении активизирует читательское восприятие, обостряет мысль, усиливает интеллектуально-философское наполнение художественного произведения.

Но для социалистического реализма неприемлема условность, которая царит в искусстве буржуазного модернизма. Это условность, вытекающая из всей философии и эстетики декадентского субъективизма, условность, искажающая логику реальных вещей и событий. Если, например, в романе Кафки "Замок" герой попадает в странный замок некоего графа, внутри которого, оказывается, в бешеном ритме работают бесконечные, "как космос", канцелярии, выполняющие непонятную работу (ничего не добившись в них, герой так и умирает), - то эти гнетущие, бессмысленные картины ничего не выражают, кроме тягостного страха писателя перед жизнью, в которой, по мысли автора, нет и не может быть "главного чиновника" - то есть исторической закономерности (сам Кафка всю жизнь был мелким чиновником, - не отсюда ли странная поэтика данных образов?). Исключительное пристрастие декадентских писателей к такой дурной, фальшивой условности отражает их стремление отгородиться от действительности, извратить ее смысл.

Социалистический реализм, как мы видим, имеет ясно выраженные эстетические принципы, определяющие возможность развития в его рамках одних стилей и невозможность - других. Попытки трактовать стилевое многообразие нашего искусства с позиций всепримиряющей всеядности явно несостоятельны. В этом

стр. 52


--------------------------------------------------------------------------------

отношении особенно необходимы продуманность и принципиальность, когда речь идет об оценках некоторых исторических явлений и фактов советской литературы. Так, однолинейностью и упрощенностью страдают рассуждения тех писателей и критиков, которые поспешили причислить " едва ли не законченным социалистическим реалистам, скажем, И. Бабеля, А. Веселого - художников талантливых, но сложных и противоречивых. Как раз тут нужен тщательный анализ содержания и формы, отделяющий сильное и здоровое от того, что было выражением идейно-эстетической слабости и сумятицы. Было бы по меньшей мере крайне рискованно считать представителями определенных стилевых течений в социалистическом реализме таких украинских писателей 20-х годов, как, скажем, "панфутурист" М. Семенко или "биоконструктивист" В. Полищук, хотя в их наследии есть отдельные интересные произведения.

Все это подтверждает мысль о том, насколько неправомерно и вредно безоговорочно расширительное толкование тезиса о стилевом богатстве социалистического искусства, ведущее на деле к признанию того, что любая форма, любой стиль якобы могут выразить новое идейное содержание нашей эпохи. Нетрудно понять, почему с такими утверждениями особенно настойчиво выступают литературные ревизионисты, подвизающиеся в Югославии, в некоторых польских журналах и т. п. Действительно, приняв такую логику и согласно давней нехитрой софистике "превратив порося в карася", можно было бы легко открыть лазейки для проникновения в советскую литературу чуждых идейно-эстетических влияний. Но нам такое "многообразие" не по душе!

В едином русле социалистического реализма текут, смешавшись и переплетаясь между собой, различные стилевые потоки, бытуют разнообразные формы художественного отражения действительности. Но любой стиль нашей литературы должен быть стилем, отвечающим требованию правдивого изображения жизни в ее революционном развитии, стилем, выражающим народность социалистического искусства в ее широком и большом смысле.

В теоретическом плане напрашивается соблазнительная мысль об определении некоей стилевой доминанты в литературе социалистического реализма, ибо ведь существуют какие-то главные, ведущие тенденции в этой области, обусловленные художественными вкусами советского общества и настойчиво пробивающие себе дорогу среди всего многообразия стилей и форм нашей литературы. Собственно, такая мысль и высказывается отдельными теоретиками; так, например, Ю. Борев в статье "О природе художественного метода" предлагает принять различные градации в понятии стиля социалистического искусства: он различает всеобъемлющий, универсальный "стиль социалистического реализма"

стр. 53


--------------------------------------------------------------------------------

("выражение общих идейно-художественных особенностей искусства нашей эпохи, развивающегося в данном направлении") и "индивидуальный стиль данного художника", а также различные стилевые "течения в социалистическом реализме", различаемые "по художественно-стилевым особенностям и по преимущественному акценту на одну из черт творчества"1. Многое здесь, конечно, верно, но вот понятие "стиль социалистического реализма" - даже со всеми дифференцирующими добавлениями - вызывает (и не только с точки зрения терминологической) вполне оправданные сомнения. Как определить этот общий "стиль социалистического реализма", если руководствоваться не только идейно-методологическими, но и реальными "художественно-стилевыми" признаками, которые и должны лечь во главу угла при решении данной проблемы? (Ведь стиль, по верной мысли самого автора, это есть объективная сторона метода, реальный художественный результат его применения.) И не создает ли это почву для всевозможных упрощений - для умозрительного конструирования этакого "комплекса" определенных художественных черт и признаков, более или менее смахивающего на известный читателю по довольно древним воспоминаниям "стиль эпохи"? Во всяком случае, проблема пока еще далека от решения.

Необходимо также иметь в виду, что в литературоведческой практике еще нередко можно столкнуться с проявлениями догматизма и схематизма, которые мешают нашей борьбе за развертывание художественного многообразия советской литературы. Еще приходится иметь дело со всякого рода теоретическими недоразумениями, объективная сущность которых заключается в том, что общепринятому положению о разнообразии форм, стилей и жанров в литературе социалистического реализма так или иначе противопоставляются мысли и соображения, фактически обосновывающие общее равнение на один и тот же образец.

У всех на памяти недавние требования некоторых критиков обязательно писать так, как писал Маяковский. Сейчас у читателя многих критических статей может сложиться впечатление, что народность и современность в поэзии достигаются лишь на путях той поэтической школы, к которой принадлежат, скажем, С. Васильев или Л. Ошанин. На Украине еще лет десять назад приходилось защищать крупнейшего сатирика и юмориста Остапа Вишню от безосновательных упреков в том, что его образные средства устарели, так как имеют якобы "узкокрестьянский" характер. Сейчас согласно представлениям некоторых критиков писать не так, как Остап Вишня, - значит отступить от принципов народности и заведомо лишить свое творчество национального колорита. С такими психологическими или - хуже - конъюнктурными увлечениями, с односторонностями и крайностями, обусловленными па-


--------------------------------------------------------------------------------

1 "Вопросы литературы", 1957, N 4, стр. 69 - 70.



стр. 54


--------------------------------------------------------------------------------

фосом защиты близких тому или иному писателю творческих установок, в литературной жизни приходится встречаться нередко.

Внесению должной теоретической ясности в вопрос о художественном многообразии нашей литературы до сих пор мешают пережитки вульгарно-социологических воззрений. Такой характер имеют попытки установить общую для всего социалистического реализма номенклатуру "дозволенных" и "недозволенных" художественных приемов, "точно" определить социологическую и идейную природу каждого приема и т. п. Так, в одной из статей, напечатанных в журнале "Советская Украина"1, различные художественные приемы, к которым автор относит метафору, метонимию, аллегорию, гротеск, лирическое отступление (и даже "повествование"), почему-то объявляются... "первоэлементами" социалистического реализма. Художественный метод советской литературы трактуется, таким образом, как некая сумма приемов. Но автор идет еще дальше и многими своими рассуждениями по существу возрождает печальной памяти "социологию приемов". Так, "прием описания", по его мнению, как "первоэлемент социалистического реализма" должен раскрывать любое явление, даже явление природы, обязательно в развитии, в действии. Вот согласно автору реализм старый: картины метели в "Капитанской дочке". Здесь "описание бурана и поведение людей идет параллельно: никакой духовной связи между природной стихией и поведением людей здесь не существует". Герои Пушкина "не проявляли каких бы то ни было попыток единоборства с природой". А вот "прием описания" в социалистическом реализме: когда героев "Далеко от Москвы" застигает буран в тайге над Адуном, то писатель "раскрывает органическую связь между их поведением и метелью. Состояние людей и энергия природы сосуществуют здесь между собою в качестве своеобразных взаимофакторов. Появляются первые признаки бурана, - Беридзе и Ковшов обеспокоены. Когда же стихия бурана разыгрывается... Беридзе и Ковшов каждый поры" ветра рассекают силой своей воли, каждый шквал холодной снежной волны встречают своей горячей грудью" и т. д. и т. п. Словом, секрет "идейного отличия" приемов в разных художественных методах установлен с чудесной простотой: в старину люди пассивно укрывались от бурана, а сейчас смело встречают его своей "горячей грудью"!

Беда не только в том, что подобный "анализ" в целом наивен и беспомощен. Беда и в том, что такое примитивное понимание связи приема с эпохой и мировоззрением писателя, взятое как принцип, грозит на практике буквальным опустошением нашей литературы: ведь если все приемы поэтики, все тропы и фигуры, как "первоэлементы социалистического реализма", имеют такой


--------------------------------------------------------------------------------

1 Н. Равлюк, О художественных приемах социалистического реализма" "Советская Украина", 1958, N 10.



стр. 55


--------------------------------------------------------------------------------

строгий и точно определенный социологический смысл, то попробуйте описать одни и те же явления по-разному! Попробуйте изобразить метель "не по Ажаеву"!

Задача литературоведов и критиков заключается в том, чтобы взяться за углубленную разработку важнейших теоретических вопросов, связанных со стилевым многообразием литературы социалистического реализма. При этом острие нашей научной мысли должно быть направлено как против либерального эклектизма, пытающегося "обогатить" стилевую палитру советской литературы сомнительными красками формалистического и декадентского происхождения, так и против всяческих проявлений догматизма, сковывающего художественную инициативу советских писателей, ограничивающего свободу их творческих поисков.

Есть различные аспекты, в которых можно рассматривать стилевое богатство советской литературы: это и проблема индивидуальных стилей, и проблема творческих течений, "стилевых линий" в социалистическом реализме, и проблема национального своеобразия стилей и форм. На этой последней мы и остановимся.

2

Как видоизменяются стилевые течения и индивидуальные творческие манеры советских писателей в зависимости от национальной среды? Какую национальную окрашенность - при бытовании их в разных литературах - приобретают различные стили и формы социалистического реализма? Как зависим от национальных художественных традиций характер развития этого метода на данной почве?

Общеизвестно, что развитие различных художественных методов и направлений - классицизма, романтизма, реализма - приобретало различную окраску в литературах разных стран в зависимости от общественно-исторических условий, традиций, национального характера и других факторов. При сохранении общих закономерностей, характерных для данного метода или направления, отдельные литературы выявляли их по-своему, в том особенном виде, который подсказывался всем содержанием их национально-исторического бытия.

В высказываниях основоположников марксизма о литературе этот факт был отмечен многократно и в связи с самыми различными поводами - шла ли речь о французском классицизме, или о "блестящей школе романистов в Англии", чьи "наглядные и красноречивые описания раскрыли миру больше политических и социальных истин, чем это сделали политики, публицисты и моралисты, вместе взятые"1, или о своеобразии, скажем, героев Г. Ибсена,


--------------------------------------------------------------------------------

1 "К. Маркс и Ф. Энгельс об искусстве", т. 1, стр. 529.



стр. 56


--------------------------------------------------------------------------------

драмы которого в силу национальных особенностей общественного развития страны отражают, по словам Энгельса, "...хотя маленький и среднебуржуазный, но совершенно несоизмеримый с немецким мир - мир, в котором люди, еще обладают характером и инициативой и действуют хотя зачастую с точки зрения иноземных понятий довольно странно, но самостоятельно"1.

В заметках Ф. Энгельса "Материалы по истории Франции и Германии" можно обнаружить даже интересную попытку связать некоторые особенности развития немецкой литературы и научной мысли со специфическими чертами немецкого языка. "Неуклюжесть немецкого языка в обиходе, при огромной гибкости его в процессе разработки труднейших тем, - писал Энгельс, - частично причина (или же проявление?) того обстоятельства, что в большинстве отраслей немцы имеют крупнейших представителей", не имея в то же время высококачественной "массовой продукции" в области литературы и философии. "В литературе: многочисленные серьезные поэты второго ранга в Англии, блестящие писатели средней руки, которыми переполнена почти вся французская литература, - нечто подобное едва ли не полностью отсутствует в Германии... То же - в философии..." 2.

Изучение национальной специфики в развитии социалистического реализма уже имеет довольно широкую теоретическую литературу у нас и за рубежом (работы К. Зелинского, Д. Благого, Г. Ломидзе, А. Егорова, Л. Арагона, Дж. Линдсея и других). Национально-специфическое в советской литературе и искусстве проявляется как особое выражение того общего, что объединяет - в хозяйственном, политическом, духовном отношении - все братские социалистические нации.

Диалектика движения социалистических наций к будущему слиянию, как известно, в том и заключается, что мы идем к нему через полное раскрытие всех творческих потенций каждой нации. "Расцвет национальных по форме и социалистических по содержанию культур в условиях диктатуры пролетариата в одной стране для слияния их в одну общую социалистическую (и по форме и по содержанию) культуру с одним общим языком, когда пролетариат победит во всем мире и социализм войдет в быт"3, - вот наиболее общее марксистское положение, определяющее принципиальные пути разрешения данного вопроса в условиях социалистического общества, идущего к коммунизму.

Поскольку само содержание понятия реализма и, следовательно, социалистического реализма необходимо включает в себя категорию исторической конкретности, оно предполагает отражение, в числе прочих существенных особенностей, и определенных


--------------------------------------------------------------------------------

1 "К. Маркс и Ф. Энгельс об искусстве", т. 1, стр. 125.

2 Там же, стр. 568.

3 И. В. Сталин, Сочинения, т. 12, стр. 369.



стр. 57


--------------------------------------------------------------------------------

черт национального бытия личности и народа (национального характера и т. п.). Все это в свою очередь предполагает и определенный интерес к национальным формам и особенностям эстетического воплощения действительности. Социалистический реализм в этом отношении резко противостоит современным антиреалистическим методам и направлениям буржуазного искусства, объявляющим своим творческим "кредо" принципиальную "безнациональность" и откровенный буржуазный космополитизм.

Существуют ли в советской литературе ясно видимые реальные признаки стилевого многообразия, порождаемые различием национальной почвы, особенностями национально-исторических традиций? Да, существуют. И этому не противоречит тот факт, что в одном случае они различаются более легко и ясно, в другом же - еле уловимы.

Легко видеть художественно-стилевые различия между старыми литературами Советского Союза, имеющими за плечами большие и многогранные традиции, и литературами молодыми, рождающимися главным образом из родного фольклора, скажем - между русской и якутской или мордовской; ясно улавливаются черты несходства (в том же, конечно, отношении) между литературами народов, находившихся" к моменту Октябрьской революции на разных ступенях хозяйственного и культурного развития, скажем, - между латышской и казахской, украинской и туркменской. Но это лишь один, сразу бросающийся в глаза, но вместе с тем не самый главный "разрез", идущий по линии, так сказать, исторической динамики - неодинакового в прошлом развития различных наций и народностей, обусловившего различный уровень, с которым они пришли к великому социалистическому перелому в своей истории (в нашу эпоху эта "разница уровней" чрезвычайно быстро ликвидируется).

Но есть еще и другой "разрез" - тот, в котором обнаруживаются более специфические качества в облике национальных литератур, обусловленные различиями исторических традиций, преобладающих национальных форм, теми или иными чертами национального характера народа и т. п. В нашу эпоху такие различия, хоть и не остаются неизменными, все же сохраняют на исторически обозримое время определенную устойчивость; к тому же изменения, происходящие в них, имеют крайне разнообразный характер, - в одних случаях они идут по линии межнационального художественного сближения (вернее, взаимного обогащения), в других случаях (или параллельно, или в диалектическом единстве с первыми) - могут давать яркие вспышки, свидетельствующие об усилении национального своеобразия (скажем, при бурном развитии - особенно в молодой литературе - органически возникших в ней стилей и жанров, способных передать новые черты действительности).

Уловимы ли такие различия, если присматриваться к стилевому

стр. 58


--------------------------------------------------------------------------------

облику отдельных национальных литератур? Да, уловимы, хотя во" многих случаях их выявление требует очень тонкого исследовательского инструментария.

Сравним между собой, например, украинскую' и латышскую" художественную прозу послевоенного периода. Да, это один и тот же метод - метод социалистического реализма, - но во многих случаях очень различные стили.

Латышская проза, взятая как целое (в лице наиболее известных своих мастеров - А. Упита, В. Лациса, В. Берце, А. Саксе и других), тяготеет к монументальному эпосу в его "чистом виде"; современный украинский роман, при всем разнообразии наметившихся в нем стилевых течений, все же, как правило, сочетает эпическое начало со взволнованной, сердечной лирикой, так свойственной украинским песням и думам, всему поэтическому мировосприятию украинского народа. Латышские прозаики по своим стилевым убеждениям (при всех индивидуальных различиях, существующих, скажем, между эпически спокойным Упитом и значительно более склонным к острому драматизму Лацисом, между индивидуальными манерами Саксе и Берце и т. д.) - непреклонные реалисты с преимущественным уклоном к конкретно-описательному, аналитическому, исследовательскому изображению действительности (мы не думаем, конечно, "подвести" под эти стилевые признаки всю современную латышскую прозу).

В противовес этому для украинской прозы характерно сочетание реалистических стилей с явственной романтической струей, столь заметной, скажем, в творчестве Ю. Яновского, А. Довженко, О. Гончара, М. Стельмаха, Н. Рыбака. Все это определяет существенные художественные различия между латышской и украинской эпической прозой - различия, которые не нарушают, а подтверждают единство в идейной направленности и методе. Сопоставьте между собой, например, "Просвет в тучах" Упита или "Бурю" Лациса со "Знаменосцами" и романами "таврийского" цикла Гончара или с "Большой родней" и "Кровь людская - не водица" М. Стельмаха: вам сразу бросится в глаза, с одной стороны, добросовестная исследовательская широта латышей, не позволяющая романисту пропустить ни одного сколько-нибудь значимого общественного явления, группы, типа, их "линнеевская" систематичность, их огромный интерес к подробностям, к "капиллярам" социального бытия, через которые раскрывается типическое и целое, стократно продуманная, в соответствии с общей исторической картиной, многоохватность их эпических композиций, их своеобразный "энциклопедизм"; с другой стороны - более прихотливое, более своевольное (хотя зачастую " более узкое по охвату событий) течение повествования у романистов-украинцев, почти постоянное присутствие автора-поэта в изображаемых картинах, ярко выраженный интерес авторов к детали не только характерной, но и психологически суггестивной, цветной, яркой, иногда символической, очень живое и целостное поэтическое

стр. 59


--------------------------------------------------------------------------------

ощущение родной земли, народа, родины, которые становятся наряду с конкретными персонажами почти реально зримыми героями их произведений, широкие потоки художественных ассоциаций, пронизывающие все эти "сгущенные", нередко романтически приподнятые образы и картины...

Отмечая эти различия, мы в данном случае не задаемся вопросом о том, какая форма "лучше", - для нас важно сейчас только установить, что разнообразные формы (стили) реально существуют в различных национальных литературах. Продолжая наше сравнение, можно указать на некоторые специфические стилевые черты современной украинской прозы по сравнению даже с такой близкой ей русской прозой.

Очевидно, в первой из них также будет значительно больший "удельный вес" романтического элемента. Это не означает, конечно, что украинская современная проза сплошь романтична, - в ней есть такие яркие представители реалистических стилей, как П. Панч, Ю. Смолич, Иван Ле, П. Козланюк, или что "степенью" своего стилевого романтизма все украинские писатели похожи, скажем, на Ю. Яновского или А. Довженко, - мы хотим лишь отметить сравнительно большое развитие романтической формы" социалистического реализма в украинской прозе, если ее сопоставить с русской. Говоря об этом, мы имеем в виду произведения реалистические по методу, но вместе с тем и романтические по мироощущению авторов, по краскам, по стилевым приемам и формам.

Реализм в передовой украинской прозе всегда был силен своей идейной целеустремленностью, стремлением к раскрытию социальных закономерностей в изображении людей и их отношений, высокой общественной активностью. В творчестве двух наиболее выдающихся украинских прозаиков конца XIX - начала XX века - Франка и Коцюбинского - эти качества проявились с таким блеском и полнотой, что их художественный опыт приобрел не только национальное, но и международное значение. Но исторические обстоятельства так сложились, что в украинской прозе не получила такого развития, как, скажем, в братской русской литературе, та линия могучего социально-исторического и вместе с тем социально-психологического эпоса, которая столь блистательно воплощена, например, в творчестве Л. Толстого и М. Горького. Отсюда - известные трудности, с которыми формируется мастерство большого социально-синтетического реализма в современной украинской литературе, известные трудности, с которыми здесь сталкивается, скажем, развитие ряда форм современного монументального романа. Отмечается это отнюдь не в целях безучастной констатации. Если мы набрасываем - в грубых и приблизительных чертах - подобную "карту" определенных стилевых течений в украинской прозе, то исследователь и критик, заинтересованный в выяснении наиболее плодотворных путей развития родной литературы, может сделать и известные практические выводы. Одним из них, по нашему мне-

стр. 60


--------------------------------------------------------------------------------

нию, может быть следующий: не стирая, не стремясь притушить самобытные романтические краски на палитре многих украинских прозаиков (если эти краски органичны, творчески необходимы для них), критика должна вместе с тем всемерно содействовать развитию в украинской прозе тех реалистических стилей и течений, которые развивали бы традиции глубокого художественного анализа и синтеза современной жизни в "формах самой жизни".

Но вернемся к мысли о том, что развитие социалистического реализма в литературах народов СССР отмечено более или менее явными чертами национального стилевого своеобразия. Сошлемся в качестве примера на некоторые конкретные соображения, высказанные в этой связи К. Зелинским. Указывая, что можно, по его мнению, насчитать шесть или семь групповых "типов формирования социалистического реализма на разных национальных почвах", "типов стилевых различий реализма", критик для наглядности сопоставляет "конкретно-описательный" (сохраняем его термин) реализм, свойственный литературам народов Прибалтики, с романтическими стилями, исторически получившими столь большое распространение в литературах советского Востока.

В теоретическом разрезе такое сопоставление весьма ярко иллюстрируется почти противоположными (но в то же время имеющими единый источник в методологических основах социалистического реализма) стилевыми "программами" двух выдающихся советских писателей: с одной стороны, "последовательно-реалистическая" платформа А. Упита, сокрушающего почти всякий романтизм как проявление идеализма и отрыва от жизни, с другой - убежденная защита С. Вургуном романтических стилей социалистического реализма, выдвижение революционного романтизма, основанного на изображении реальных явлений нашей жизни, как одного из путей эстетического утверждения величественных идеалов советского общества. Прав К. Зелинский, когда столь различные стилевые устремленности эти он связывает с различиями национальных художественных традиций, с ведущими стилевыми тенденциями, получившими распространение на той или иной национальной почве.

"Очевидно, что идеальный герой, возвышенные тона, яркие краски, - пишет он, приведя высказывания С. Вургуна в докладе на Втором съезде советских писателей, - если трактовать эти моменты в рамках понятия о стиле, не соответствуют многим произведениям, названным Самедом Вургуном, произведениям к тому же разных жанров. Но не случайно, что именно Самед Вургун, усвоивший в своей поэзии и драматургии многие из традиций литературы Востока с ее тяготением к ярким краскам и возвышенным тонам, не случайно, что именно азербайджанский народный поэт выступил защитником всех этих тенденций советской литературы. Действительно, и в Азербайджане, и в Армении, и в Грузии, и особенно в литературах народов Средней Азии все эти тенденции имеют глубокое историческое залегание. Говорить красиво, пышно, культиви-

стр. 61


--------------------------------------------------------------------------------

ровать стиль, тончайше изузоренный и фонетически, и риторически, и в смысле насыщения тропами, - все это было достоянием не только придворной поэзии, но и поэзии демократической и устной народной. Это было свойственно многим народам Востока. Почему? Это уже другой вопрос. Это результат целого ряда исторических особенностей развития феодализма в странах Востока. Но это так. И почти в каждой литературе мы найдем подобного рода наблюдения"1.

Справедливо говорит автор и о том, что отношение к этой романтической традиции в наше время является двояким, в зависимости от ее функции: в одних случаях она становилась поэтической опорой для художника социалистического реализма, в других, - выступая как пережиток старой поэтики, - являлась препятствием для вторжения литературы в новую советскую действительность.

Однако верные в общем наблюдения К. Зелинского нуждаются в существенных уточнениях особенно там, где он говорит о Востоке в целом, ставя в один ряд - в смысле стилевого облика - такие литературы, как грузинскую или армянскую, с одной стороны, и литературы народов Средней Азии - с другой. Ведь грузинская литература имела в прошлом большую традицию критического реализма (и переплетавшегося с ним прогрессивного романтизма), а литературы среднеазиатские такой традиции, как правило, не имели, опираясь в своем национальном художественном богатстве, кроме фольклора, главным образом на классику, созданную в эпоху средневековья. Отсюда - те существенные художественные отличия, которые легко заметить, сравнив, скажем, грузинскую советскую поэзию с поэзией казахского или узбекского народов. Проявляются они не только в той степени освоенности, с которой бытуют в грузинской поэзии многочисленные современные литературные формы и приемы поэтической изобразительности, но и в признаках значительно более глубоких - в широком общении грузинских поэтов с большим историко-культурным наследием, в творческом развитии многих образов и проблем, поставленных их предшественниками - поэтами XIX - XX столетий, в лирико-психологическом и философско-медитативном богатстве современной грузинской поэзии и т. д. А взять, скажем, так глубоко и тонко разработанную мастерами грузинского стиха культуру поэтического пейзажа в его многостороннем восприятии человеком, - культуру, которую обнаружишь не в каждой нашей национальной поэзии.

Не следует ли в этой связи поставить вопрос о национальных стилях советской литературы как один из аспектов вопроса о стилях социалистического реализма? Национальных - не в смысле их "особого" национального генезиса и исключительной принадлежности данной литературе, а в смысле их реального бытования в той или иной национальной литературе. Это - понятие не нормативное, но рабочее, вспомогательное.


--------------------------------------------------------------------------------

1 К. Зелинский, Литературы народов СССР, М. 1957, стр. 266 - 267.



стр. 62


--------------------------------------------------------------------------------

Мы имеем огромную, как море, многонациональную литературу социалистического реализма, единую по идейному содержанию, по методу, по общей тенденции художественного развития, но чрезвычайно разноликую и многоцветную по своим национальным поэтическим краскам, - а имеем мы хотя бы приблизительную "карту" этого художественного моря? Море в целом - это определенное и устойчивое единство многих физических данных, но моряки и гидрографы этим не довольствуются и подробно отмечают на картах, скажем, подводные течения, состав воды, глубины и мели, особенности флоры и фауны в разных частях моря, в каждом его "квадрате"; поскольку эти факторы изменчивы и неодинаковы, они представляют собой первостепенный практический и теоретический интерес. Не так ли обстоит дело и с нашим литературным "морем"? Нам нужно иметь ясное представление и о главных течениях, и о составе воды в каждой части этого моря не для того, чтобы возвести в абсолют установленные различия и пассивно приспособляться к ним, но для того, чтобы, зная их, сознательно направлять в нужную сторону процессы, вызывающие их изменение и развитие. Понятие национальных стилей литературы социалистического реализма, введенное в исследовательскую и критическую практику, помогло бы полнее и яснее разобраться в стилевом богатстве каждой из наших литератур, установить преобладающие тенденции художественного развития, выявить их сильные и слабые стороны.

Интересную попытку обозреть стилевые течения в прозе своей национальной литературы сделал, например, белорусский критик А. Адамович в статье "Богатство и многообразие" ("Вопросы литературы", 1958, N 6). Как и в других литературах народов СССР, здесь свободно текут, часто перекрещиваясь друг с другом, разнообразные стилевые потоки: эпически-широкая, тяготеющая к изображению жизни в натуральной многогранности и широте ее связей проза Я. Коласа и более молодых писателей, скажем И. Шамякина, А. Кулаковского; проза эмоционально-поэтическая, романтически окрашенная по стилю (З. Бядуля, М. Лыньков, Я. Брыль); преимущественно "аналитическая", часто психологически-углубленная, склонная к заострению и концентрации изображаемого в каком-то одном направлении проза таких писателей, как К. Черный, Э. Самойленок, Н. Головач. В статье исследователя нет всеобъемлющей полноты, - он ограничивается лишь некоторыми наиболее показательными примерами; нет и широких обобщающих выводов о месте, "удельном весе" тех или иных течений в белорусской прозе, о перспективах их развития с точки зрения потребностей жизни и литературы; но и те интересные наблюдения, которые он сумел сделать, позволяют читателю в какой-то мере увидеть общее стилевое лицо белорусской прозы. Отмеченные автором стилевые потоки и можно (с большей или меньшей степенью определенности) назвать современными национальными стилями белорусской прозы.

Чрезвычайно плодотворным и поучительным, на наш взгляд, мо-

стр. 63


--------------------------------------------------------------------------------

жет быть сопоставление национальных стилей различных братских литератур. Так, сопоставление белорусской прозы с чрезвычайно близкой ей прозой украинской, несомненно, выявило бы много общих стилевых черт, роднящих обе литературы. Вместе с тем, нам кажется, можно отметить и некоторые существенные оттенки, выявление которых небесполезно именно с точки зрения практических задач критики, заботящейся о наиболее полном раскрытии каждой национальной литературой всех своих художественных потенций. Стилевая палитра украинских прозаиков, опирающихся на богатый опыт своих предшественников в прошлом, пожалуй, шире, чем у прозаиков-белорусов: так, в белорусской прозе пока не получили заметного развития своеобразные стилевые ответвления, подобные, скажем, памфлетно (и нередко гротескно) публицистическим романам Ю. Смолича (рядом с ними можно поставить еще своеобразный роман А. Ильченко "Козак Мамай и чужая молодица"), философскому роману С. Тудора ("День отца Сойки") или предельно конденсированному, доведенному почти до поэтической "крылатости" романтическому эпосу Ю. Яновского ("Всадники"). С другой стороны, самое пристальное внимание украинцев должен привлечь творческий опыт белорусских прозаиков: в послевоенные годы они очень упорно и целеустремленно работают над эстетическим освоением нашей современности; богатство конкретных, нередко противоречивых явлений современной народной жизни, отраженное в белорусской прозе, явственно углубляет ее реализм, придает ему ценные и поучительные качества. В общем же развитие в первую очередь именно тех стилевых тенденций, которые дают возможность глубокого реалистического проникновения в жизнь и всестороннего раскрытия характера нашего современника кажется нам важнейшей потребностью и украинской, и белорусской, и ряда других наших национальных литератур. И здесь невозможно обойтись без "проверки" одной литературы сопоставлением с другой.

Национальный стилевой "разрез" советской литературы - понятие отнюдь не статическое. Мы живем в эпоху бурного расцвета культур всех народов нашей страны, культур социалистических по содержанию и национальных по форме. Этот расцвет достигнут благодаря последовательному осуществлению Коммунистической партией и Советским государством ленинской национальной политики, основанной на принципах подлинного равноправия, нерушимой дружбы и братского сотрудничества всех социалистических наций. Весь характер советского социалистического строя таков, что он неуклонно сближает между собой братские народы и их культуру, давая вместе с тем широкий простор для выявления всего лучшего и подлинно прогрессивного в том, что составляет их специфический национальный облик.

"Содружество социалистических наций является источником роста сил и могущества многонационального социалистического государства, - указывал товарищ Н. С. Хрущев в своем докладе на

стр. 64


--------------------------------------------------------------------------------

XXI съезде КПСС - Наша партия, воспитывая массы в духе пролетарского интернационализма, всегда вела непримиримую борьбу как против великодержавного шовинизма, так и против местного национализма.

Задача состоит в том, чтобы еще шире развернуть воспитание трудящихся в духе пролетарского интернационализма и советского патриотизма. Коммунистическая партия видит свою священную обязанность в том, чтобы неустанно крепить дружбу народов - основу могущества и непобедимой силы Советского Союза"1.

На XXI съезде партии во многих выступлениях было убедительно показано, что дальнейшее поступательное движение советского общества по пути к коммунизму сопровождается все большим усилением общности социалистических наций, их братской дружбы и сотрудничества.

Происходит ли в связи с этим сближение наших литератур не только в отношении содержания, но и в отношении определенных художественных форм и широких стилевых принципов? Обогащаются ли национальные стилевые палитры литератур народов СССР новыми - более общими для них всех - красками, имеется ли какая-то общая стилевая тенденция, воздействующая на художественный облик всех литератур социалистических наций?

На эти вопросы в целом можно дать утвердительный ответ. Единство идейно-эстетических идеалов, единство художественного подхода к действительности, характерное для советских писателей, наконец известная общность тематики национальных литератур, при всем нескончаемом разнообразии конкретных сюжетов и мотивов, порождает и определенные общие тенденции в развитии стилей и форм. В чем это выражается?

Во-первых, в том, что утрачивают свою эстетическую значимость и постепенно отмирают те стилевые элементы и формы, которые обнаруживают свою неспособность к адекватному выражению нового жизненного содержания. Многочисленные примеры этого дают, скажем, советские литературы Востока, где с особенной наглядностью происходит процесс освобождения от явно пережиточных художественных традиций, оставленных придворной литературой феодального прошлого, а также от окаменевших фольклорных штампов, невозможность механического перенесения которых на современную тему доказана самой практикой национальной поэзии и прозы.

Весьма показательны в этом смысле факты, сообщаемые обозревателем якутской советской литературы. Перед нами - явления единичные, но в какой-то степени характерные для отдельных течений, еще недавно здесь бытовавших: "Рассматривая художественную форму как нечто неизменное, как навсегда данную, вечную катего-


--------------------------------------------------------------------------------

1 Н. С. Хрущев, О контрольных цифрах развитая народного хозяйства СССР на 1959 - 1965 годы, Госполитиздат, 1959, стр. 46 - 47,



стр. 65


--------------------------------------------------------------------------------

рию, Сергей Васильев в поэме "Гнев Ленского" пытался в архаическую форму, заимствованную из древних олонхо, окрашенных культовой мифологией, влить героическое содержание Великой Отечественной войны. Главный герой поэмы, якут Салтахай Ленский, едет на фронт и в своей речи на площади перед народом обращается к духам с просьбой придать ему силу и крепость в предстоящей борьбе с фашистами...

В стихотворении Абагинского "Ньюргун-Куо" по воле непонятного мистического существа сияет солнце, просыпается природа, зажигается роса на траве. Одна Ньюргун-Куо дарит радость всему сущему на земле, побуждает природу и человека к жизни и деятельности"1.

В этом случае наглядно обнаруживается связь устаревшей национальной художественной формы с таким строем представлений о мире, о природе и человеке, который не может не быть анахронизмом для нашего современника. Естественно, что гальванизация таких форм в применении к событиям и людям современности в подавляющем большинстве случаев обречена на закономерную неудачу.

"Верховной инстанцией", обрекающей архаичные формы на неизбежное исчезновение, являются художественные взгляды социалистического общества. Это сила объективная, сила, властно диктующая свои законы в искусстве, и по ее "велению", а не по каким-либо причинам внутрилитературного характера для наших современников стали эстетически) неприемлемы некоторые средства художественной изобразительности из национальных арсеналов прошлого. И подтверждение этого можно найти не только в литературах Востока, не только в литературах молодых, но и в таких, как русская или украинская. Разве не ощущается явная фальшь и отсутствие "такта современности" в попытках возродить как своеобразный стиль этакую деланую, сусальную, стародеревенскую "простонародность" (вспомним хотя бы некоторые стихи поэта Н. Тряпкина, появлявшиеся в печати лет восемь - десять назад), или в аналогичных попытках обращения отдельных украинских прозаиков к сладковатой, сентиментальной манере стилизованного "крестьянского сказа", практиковавшейся некогда третьестепенными писателями типа Днипровой Чайки?

Ошибочно было бы думать, что выпадение из наших литератур подобных стилевых элементов, - обычно имеющих довольно яркую, но чисто внешнюю национальную окрашенность, - приводит к обеднению их национальной формы, к утере каких-то черт художественного своеобразия. Это потеря примет чисто внешних, лежащих на поверхности и поэтому не существенных.

Еще в большей степени процессы художественно-стилевого


--------------------------------------------------------------------------------

1 Д. Романенко, Заметки о советской якутской поэзии, сб. "В братском единстве", "Советский писатель", М. 1954, стр. 448.



стр. 66


--------------------------------------------------------------------------------

сближения литератур советских народов характеризуются такими факторами, как общая ориентация их на великие реалистические (и прогрессивно-романтические) традиции в отечественном и мировом художественном наследии, и неразрывно связанные с ней поиски новых форм и стилевых элементов, адекватных эпохе. Продолжение и новаторское переосмысление каждой литературой всего жизнеспособного из собственных национальных традиций самым тесным образом переплетается с освоением и перенесением на новую почву опыта других братских литератур - прежде всего русской, с ее колоссальными, неоценимыми традициями реализма и народности. Это обращение к традициям классического реализма являлось и является могучим сближающим началом в развитии национальных стилей всех братских литератур Советского Союза.

В самом деле, каждый, кто сопоставит первоначальные периоды - скажем, 20-е годы - в истории любой из советских литератур народов СССР с нашим временем, увидит ощутительное различие в ее художественном облике. Противоречивая пестрота ранних стилевых исканий советских писателей, "хаотическое брожение, лихорадочные искания новых лозунгов", о которых В. И. Ленин говорил, что они в свое время были неизбежны, сменились более "спокойным" по внешности, но вместе с тем и более органичным художественным развитием, основанным на принципах реалистической правдивости, простоты и доходчивости. Все это определенным образом сказывается на стилевых профилях разных литератур; сопоставляя между собой произведения писателей, творящих на многих десятках языков, мы улавливаем в них какие-то общие тенденции в формах, в стиле, в художественной структуре.

Но тут сразу же необходимо сказать, что это сближение национальных стилей на основе торжества принципов реалистической образности не нивелирует художественного своеобразия писателей, работающих в разных литературах, но лишь делает это своеобразие более тонким, проявляющимся в более сложных и глубинных категориях. Конечно, между стихами Твардовского и Расула Гамзатова сравнительно больше художественной близости, чем между произведениями поэтов предыдущего поколения, скажем Багрицкого и Гамзата Цадассы; трудно сравнить между собой, например, украинского футуриста М. Семенко, работавшего в 20-х годах, и какого-нибудь восточного поэта тех же лет, писавшего в духе средневековой условности и пышности, - в то время как между А. Малышко и М. Миршакаром такое сравнение вполне возможно. И в то же время стилистически между этими поэтами есть существенные различия, объясняемые в числе других причин национальной художественной спецификой, - но лежат они значительно глубже, чем в первых из названных примеров. И говорит это лишь о том, что на путях социалистического реализма вся наша многонациональная литература стала более зрелой в художественном отношении, что ее богатства растут не только вширь, но и вглубь.

стр. 67


--------------------------------------------------------------------------------

Общей тенденцией для наших литератур в области художественного стиля являются искания - на основе глубокого усвоения опыта прошлого - новых средств образного воплощения жизни, способных выразить исторически неповторимые черты нашей эпохи, новое качество миропонимания и мироощущения советского человека. В стилевой фонд большинства советских национальных литератур вошли, например, многие из поэтических открытий Маяковского, из его способов "обработки словесного материала", - по-своему, иногда чрезвычайно опосредствованно преломившись в творчестве разных поэтов. Следует лишь добавить - и это убедительно подтверждает мысль об общей стилевой тенденции, - что Маяковский был самым большим и талантливым, но не единственным выразителем такого поэтического новаторства: Чаренц в Армении, Тычина на Украине, Чарот в Белоруссии, Лайцен в Латвии, - эти имена (мы берем лишь самые наглядные примеры) говорят сами за себя. И, вглядываясь в творческий облик каждого из названных художников слова, мы снова видим поразительно яркое единство общего и индивидуального, интернационального и национального.

В условиях все более и более крепнущих связей и взаимодействия братских литератур Советского Союза взаимное освоение ими накопленного друг другом художественного опыта становится заметной и действенной силой, облегчающей их творческий рост. Такой, например, факт, как появление талантливого современного романа ("Время таяния снегов" Рытхеу) в литературе чукотского народа, тридцать лет назад еще не знавшего письменности, можно понять и должным образом оценить лишь с учетом такого могучего "подтягивающего", убыстряющего художественное развитие фактора, как социалистическая дружба народов и их литератур.

Ясно, что почву для возникновения таких "феноменов" подготовила и подготовляет вся социалистическая действительность, чрезвычайно ускорившая темпы хозяйственного, политического, духовного, художественного развития всех народов и особенно ранее отсталых. Но при этом немалое творческое значение получила сознательная ориентация художника - в противовес былой национальной обособленности и замкнутости - на использование опыта братских литератур для того, чтобы с его помощью оригинально и самостоятельно решать задачи, стоящие перед своей, национальной литературой.

Трудно, почти невозможно было бы М. Ауэзову создавать свою великолепную эпопею об Абае, опираясь на опыт только родной казахской литературы, имевшей яркие традиции народно-поэтического творчества, но до Октябрьской революции не располагавшей образцами современной художественной прозы. До "Абая" почти не было зрелых образцов монументального эпического романа и в бурно развивающейся советской литературе казахского народа. Из ряда высказываний самого автора известно, что главнейшей художественной вехой для него стали реалистические традиции русских

стр. 68


--------------------------------------------------------------------------------

классиков1. Творческая переработка этих традиций, вдумчивый синтез их со всем духом национальной образности помогли писателю создать произведение, которое стало выдающимся явлением не только казахской, но и всесоюзной советской прозы. Подобных примеров, больших и малых, - десятки и сотни.

Вместе с тем возникает вопрос: сводится ли развитие форм и стилей национальных советских литератур только к этой "интегральной" тенденции? Другими словами, означает ли процесс литературно-художественного взаимодействия и сближения "размывание" национального своеобразия, национальной самобытности?.. Ведь и сейчас в исследовательских работах можно встретить такие термины, как "сглаживание стилистико-изобразительных средств" в национальных литературах, "выравнивание стилей" и т. п. В эти метафорические определения можно вкладывать различный смысл, но можно ли их понимать в таком духе, что, дескать, на наших глазах идет причесывание национальных литератур под одну стилевую гребенку? (Именно такую "закономерность" приписывают многонациональной советской литературе ее недруги типа американского профессора Кларенса Меннинга.) Разумеется, нет.

Ведь сближение литератур народов СССР идет на основе их бурного расцвета как литератур социалистических по содержанию и национальных по форме, расцвета, предполагающего максимально полное раскрытие художественных возможностей каждой социалистической нации в духе, который будет соответствовать ее "лица необщему выраженью", своеобразию психического склада, языка и другим особенностям национального бытия. "Надо дать национальным культурам развиться и развернуться, выявив все свои потенции..." - указывалось в 1930 году на XVI съезде партии. И эта диалектическая постановка вопроса полностью сохраняет свое значение и тогда, когда мы рассматриваем сложнейшую проблему национального художественно-стилевого облика наших литератур, проблему стилевой общности и особенности в национальном аспекте. Процессы дальнейшего сближения национальных литератур, процессы стилевой "диффузии" между ними будут органически сочетаться с процессами развития, прояснения, обогащения художественной индивидуальности каждой национальной литературы, с процессами развертывания разнообразных ее стилей, в которых будет выражаться творческое изобилие социалистического реализма. Это процессы на долгое время. Следует иметь в виду, что категория национального характера, как и всей национальной специфики культуры, - категория, обладающая, как известно, значительной устойчивостью в своих главных чертах (хоть она также подвержена историческим изменениям), и это будет - пусть неуловимо - сказываться на всем образном строе наших литератур.


--------------------------------------------------------------------------------

1 См., например, "Автобиографию" М. Ауэзова в кн. "Абай", М. 1958, т. 2 стр. 772.



стр. 69


--------------------------------------------------------------------------------

Перед нами много примеров того, как в процессе творческого общения и взаимодействия обогащаются новыми красками национальные стили социалистического реализма в братских литературах народов СССР. На наших глазах в литературах возникают новые стилевые пласты и их разветвления - новые, но отнюдь не лишенные связи со своей родной художественной почвой. Особенно наглядно это видно в литературах относительно молодых, которые растут, опираясь прежде всего на художественный опыт братских народов Советского Союза, а также на лучшие достижения других литератур мира. Уже упоминалась, например, тесная связь "Абая" Ауэзова с традициями русского реалистического романа, следование которым сказалось в мастерстве лепки характеров, в культуре психологического анализа, в умении построить широкоохватную эпическую композицию. Но вместе с тем, без всякого сомнения, "Абай" - явление, утверждающее казахскую стилевую школу в многонациональном советском романе.

Поэт советского Дагестана Расул Гамзатов в одном из стихотворений писал о поэтических богатствах двух языков, чья поэзия питала его творчество:



Волшебные придумывал мне сказки
Отец мой вечерами, и таких
Немало было сказок.
По-аварски
Герои разговаривали в них.
Люблю язык тех песен колыбельных
И сказок тех, что в детстве слышал я.
Но рассказал о далях беспредельных
И всех сограждан отдал мне в друзья
Другой язык.
С ним шел я через горы,
Чтоб родины величие постичь.
То был язык могучий, на котором
Писал и разговаривал Ильич.





(Перевод Я. Козловского)

Сама поэзия Р. Гамзатова, хорошо известная широкому советскому читателю, представляет собой своеобразный синтез национальных поэтических истоков, к которым поэт столь близок в прямом и переносном смысле, с достижениями современной русской и всесоюзной поэтической культуры. Что-то очень близкое, созвучное (не только по мыслям и темам, но и по манере выражения) и Сергею Смирнову, и Платону Воронько, и Пимену Панченко, и Геворку Эмину слышится в его лирике. Но ошибется тот, кто подумает, что Гамзатов повторяет своих русских, украинских, белорусских или армянских товарищей: это поэт настоящего национального своеобразия. Сам юмор, тонкая и сердечная лукавинка его стихов, его поэтический реализм с опорой на простой, натуральный жизненный материал - вовсе не "вычитаны" поэтом у кого-либо из его современников: это непосредственное

стр. 70


--------------------------------------------------------------------------------

аварское наследие Гамзатова, воспринятое им и от отца - народного певца Дагестана Гамзата Цадассы, и от других поэтов родного народа - творцов устной и письменной поэзии.

Национальные стилевые приметы поэзии Гамзатова сказываются и в том, что он, подобно своим предшественникам - народным певцам, сказителям, острословам, умеет и любит поэтически мыслить, так сказать, на людях: сплошь и рядом в его стихах мелькают то некая притча, то оригинально построенное и оживленное юмором нравоучительное "назидание", то острый диалог, то застольная речь, не говоря уже о песне, - все те формы развертывания образной мысли, которые так ценятся и уважаются народной поэзией, народным красноречием, особенно на Востоке.

Почти все стихи из известного грузинского цикла Гамзатова - это своеобразные речи гостя на добром кавказском празднике "Сто девушек" - изящная и вместе с тем блещущая яркой мыслью притча о счастливой любви. Поэма "Разговор с отцом" на добрые две трети состоит из развернутого поэтического поучения, назидания, завета, передаваемого отцом сыну, - прием очень традиционный в поэзии почти всех народов. Но на высоту какой поэтической культуры все это поднято у Гамзатова, какой тонкой, истинно современной интеллектуальностью все это пронизано! И если эта поэзия является новой, очень современной страницей в развитии национальных стилей родной поэту литературы, то вместе с тем она - самобытное явление всей многонациональной поэзии социалистического реализма.

Талантливый писатель Олесь Гончар своим творчеством внес элемент существенной новизны в украинскую прозу. Эта новизна прежде всего - в полноте и живости образа нашего современника, встающего со страниц таких книг писателя, как "Знаменосцы", "Земля гудит", "Юг", в силе выявления новых черт его духовного облика. Но есть какие-то тонкие и в то же время очень ощутимые приметы нового, есть несомненные качества современности и в стилистической культуре его прозы, несмотря на то, что ей не свойственна внешняя, бьющая в глаза оригинальность. Гончар - писатель, не только хорошо прочитавший родное, украинское наследие и обративший в нем особое внимание на образцы самой передовой и самой близкой нашему времени художественной культуры (в частности, на творчество Коцюбинского, - стилевая преемственность Гончара в этом отношении вполне очевидна), но по-своему "откликнувшийся" и на прозу Горького (в которой наиболее близкой оказалась ему та линия, которая обозначена, скажем, "Сказками об Италии"), и на прозу Чехова, и на ряд других крупных явлений в русской и зарубежных литературах.

В то же время совершенно очевидна яркая национальная колоритность того нового, что внес Гончар своим творчеством в облик украинской советской прозы. Об одном из его удачнейших образов - бравом старшине минометчиков Хоме Хаецком - А. Кор-

стр. 71


--------------------------------------------------------------------------------

нейчук в свое время писал, что это подлинно национальный образ Современного советского украинца. Можно сказать, что и стиль Гончара (или, пользуясь устаревшим выражением, его "слог") является одним из лучших образцов современного украинского повествовательного стиля: очень близкий реальному содержанию изображаемого, ясный, точный, экономный, чуткий к живой народной речи, далекий и от вычурной орнаментики и от унылой бытовщины, он в то же время согрет таким органичным для украинской поэтики лиризмом, романтически "просвечен", в меру насыщен характерным национальным юмором.

Раздумывая над судьбами стилевого своеобразия национальных литератур социалистического реализма в современных условиях, мы имеем основание говорить не столько о "сглаживании" и "выравнивании" этого своеобразия, сколько о его интенсификации, утончении, более глубоком и сложном его выявлении. Это, пожалуй, общее качество реалистических стилей: национальная художественная особенность в них проявляется, как правило, в более тонких, сложных, незаметных формах, чем это можно видеть в стилях нереалистических. Чем более зрелым и полнокровным будет развитие всех литератур народов СССР на путях социалистического реализма, тем "труднее" будет находить признаки национальной формы в чисто внешних, бросающихся в глаза моментах, тем тоньше, внутреннее, "химичнее" будут во многих случаях оказываться элементы национальной стилевой специфики. Наряду с этим, конечно, будут иметь место и очень яркие, очень определенные ее проявления - прежде всего на путях художественного новаторства, открытия новых форм и жанров, которые будут обогащать общую сокровищницу искусства социалистического реализма.

И последнее, что еще раз необходимо подчеркнуть в связи с поставленной проблемой: национальные стили литератур социалистического реализма - явление, развитие которого можно и нужно целеустремленно направлять (хоть непростительной ошибкой были бы какие-нибудь размашистые упрощения в этом вопросе). Сами потребности литературного развития, диктуемые запросами живой действительности, непрерывно вносят и будут вносить существенные "коррективы" и дополнения в исторически сложившийся художественный облик национальных литератур, вызывают и будут вызывать к жизни новые жанры, формы, стили.

Но из этого теория и литературная критика социалистического реализма могут делать и определенные практические выводы, осмысливая и строя свою "стратегию" в вопросах художественно-стилевого развития той или иной национальной литературы. Когда, скажем, среди части украинских прозаиков и поэтов намечается повышенный интерес к романтической традиции своей литературы (дореволюционного и советского периода), то критик, заботящийся о ее творческом полнокровии и о всестороннем удовлетворении ею эстетических запросов современника, обязан, по нашему мнению.

стр. 72


--------------------------------------------------------------------------------

сказать: хорошо, это ко времени, мы сейчас очень заинтересованы в крупных масштабах, в смелости и широте творческих порывов, нам очень нужны романтическое сочетание реального с возможным и желаемым, романтический полет в наше коммунистическое завтра! И если "романтическая форма социалистического реализма" дала на Украине таких крупнейших художников, как Довженко, ранний Тычина, Яновский, то желаем ей всяческого успеха и в дальнейшем, будучи уверены, кстати, что она поможет опрокинуть ту натуралистическую приземленность и камерность, которую ныне кое-кто пытается выдать за самую "новую", усовершенствованную и, так сказать, "утепленную" форму современного реализма.

Но не следует путать, во-первых, этот настоящий романтизм (точнее: романтическое течение в социалистическом реализме) со всяческим псевдоромантизмом и стилизаторским эпигонством, проявления которого также можно обнаружить в современной литературной практике, особенно поэтической. А во-вторых, не нужно думать, что национальная стилевая специфика украинской литературы едва ли не сводится к такой "романтической форме". Не нужно забывать, что умами и чувствами современников в эстетическом отношении владеют не только и даже не столько романтические стили (при всей их несомненной значимости для нашей литературы), сколько то покоряющее своей изумительной пластичностью и глубиной проникновения в действительность великое реалистическое искусство, которое является главной линией и главной стилевой традицией социалистического реализма.

Вопросом первостепенной важности для украинской литературы и является, по нашему мнению, развитие этой стилевой традиции, опирающейся в национальном литературном наследии на образы, оставленные Франко, Коцюбинским, другими крупными реалистами, и ориентирующейся на такие явления, как Толстой, Горький, Шолохов, как крупнейшие реалисты мировой литературы XIX - XX веков. Нужен большой современный украинский роман, стоящий на уровне передовых образцов реалистического искусства по художественной пластике изображения мира, по передаче "диалектики чувств", по глубине социально-философского анализа и синтеза действительности. Проявится ли в нем - и в какой мере проявится (ибо это болеее, чем вероятно) - присущая многим образцам современной украинской прозы лирико-романтическая окрашенность - это уже вопрос иного порядка; важно другое - то, что именно в указанном направлении возможно решение генеральных задач, связанных с общей необходимостью усиления познавательной и общественно-воспитательной функции художественной литературы, которая настоятельно выдвигается перед нами после исторического XXI съезда КПСС. А рядом с этим главным направлением пусть развивается и цветет романтическое течение в украинской прозе, которому можно лишь пожелать обо-

стр. 73


--------------------------------------------------------------------------------

гатить советскую литературу новыми "Всадниками", новыми "Очарованными Деснами", новыми оригинальными произведениями во всех жанрах.

По-своему эти вопросы, связанные с задачами дальнейшего стилевого развития и обогащения, возникают в других национальных литературах народов СССР. В каждой литературе они имеют своеобразный характер. По-иному они встают, например, перед латышской литературой (вспомним хотя бы безусловно одностороннюю "антиромантическую" устремленность интересной теоретической книги А. Упита "Литературно-критические статьи"), еще иначе - перед грузинской или армянской. Но ставить и теоретически решать их необходимо, ибо от правильного решения их во многом зависит успех нашей борьбы за богатство и полнокровие каждой национальной литературы Советского Союза, за успешное продвижение ее вперед по пути социалистического реализма.

Путь органического обогащения стилевого многообразия каждой из наших литератур неотделим от бережного сохранения и новаторского развития национальных художественных традиций каждого народа. Именно это и будет в значительной мере определять особенный, неповторимый художественный облик каждой из национальных литератур. "Народность в эпоху спутников", конечно, обогатилась огромным новым содержанием, это социалистическая народность, но она не оставляет в забвении, а творчески использует, перерабатывает, обогащает в соответствии с потребностями эпохи все жизнеспособное из художественных форм, оставленных передовым, родным и близким народу искусством прошлого.

Сектантская, догматическая узость в этом деле была бы так же вредна, как и бесхребетная всеядность. Можно ли писать, скажем, современному узбекскому поэту в стилистических формах, близких к формам стиха Навои, или предпочтительнее и даже обязательно писать стихом современным? Совершенно ясно, что вопрос этот по-разному решается в разных случаях, на почве конкретного единства формы и содержания, но, обратившись к частному примеру, скажем, что старофранцузский сонет почти столь же почтенная по возрасту форма, как и рубай, однако он по-новому живет и не думает умирать в поэзии социалистического реализма, - достаточно вспомнить сонеты Рыльского, Бехера или Арагона. Творческое, новаторское сочетание опыта современности с опытом старой классики может еще дать в узбекской поэзии интересные, своеобразные стили и формы. В то же время явлением закономерным и знаменательным может служить поэзия Г. Гуляма, ориентирующегося по преимуществу на стиль Маяковского.

Но хранить наследство - не значит ограничиваться им. Самонеизмеримо обогатившееся содержание нашей жизни обязывает художника к новаторству, к обогащению уже сложившихся стилей, жанров, форм. И тем более забота о развитии прогрессивных на-

стр. 74


--------------------------------------------------------------------------------

циональных традиций несовместима с преклонением перед устаревшими, косными, архаичными элементами содержания и формы в родной литературе. Здесь, как и во всем, требуются полная ясность и твердость марксистско-ленинской позиции, позволяющие во всеоружии выступить как против нигилизма, так и против любых проявлений концепции "единого потока".

Изложенные здесь соображения общеметодологического и более конкретного характера представляют собой, конечно, лишь попытку подступа к проблеме художественного многообразия советской литературы. Главная плоскость, в которой со всей зримостью раскрывается эстетическое богатство социалистического реализма, - это рассмотрение всей совокупности индивидуальных стилей и отдельных стилевых течений, реально проявляющих себя в той или иной литературе, а также во всей многонациональной семье наших литератур.

Критика и историка литературы исследование проблемы многообразия должно интересовать не как самоцель, а как одно из средств сопоставления и равнения литературы по жизни, - ведь богатство и многообразие художественных стилей и форм важны для нас не столько сами по себе, сколько как выражение "полноты власти" литературы социалистического реализма над материалом действительности, полноты и глубины эстетического освоения искусством жизни своей эпохи. И еще это важно потому, что струны души читателя чрезвычайно разнообразны (а это разнообразие эстетических потребностей все более увеличивается по мере стремительного духовного и культурного роста советского человека), и долг литературы - удовлетворить эти потребности. Если исследование будет подчинено такому широкому взгляду, оно не превратится в бесцельное и педантическое раскладывание всех писателей по полочкам течений и школ, не приведет к натужному вталкиванию крупной и резкой художественной индивидуальности в рамки такой стилевой общности, в которой она никак не может вместиться...

Огромные, поистине волнующие цели, поставленные перед советской литературой XXI съездом партии, еще больше усиливают нашу общую заботу о дальнейшем всемерном повышении ее идейно-художественной силы. В ряду других важнейших задач, возникающих перед писателями, это также означает - повышать "температуру" творческих исканий.

Необходимо окончательно добить предрассудок о стилевой обесцвеченности реализма, подогреваемый подчас теоретическими упрощениями и оборачивающийся на практике появлением серых, безликих, плоских по содержанию и инертных по форме произведений. В литературной печати еще можно встретить высказывания, в которых разрываются и даже противопоставляются друг

стр. 75


--------------------------------------------------------------------------------

другу понятия идейной содержательности, с одной стороны, и заботы писателя о художественном совершенстве, о стилевом своеобразии - с другой. Так, поэт В. Солоухин в статье "Поэзия и время" писал: "Чарльз Дарвин в одной из своих работ обронил фразу: "О слоге, я не заботился". Вот ключ к решению вопроса о формализме. Когда необходимо рассказать человечеству вещи огромной важности, время ли усложнять себе жизнь изобретением словесных трюков". Странно читать в наше время такие советы - во имя провозглашения человечеству истин огромной важности не заботиться о слоге, о мастерстве. Не убеждает и ссылка на великого ученого: ведь можно даже в высшей степени пренебречь стилем, "излишней волокитой аллитераций и рифм", но так и не стать вследствие этого Чарльзом Дарвином в своем деле!

Эстетическое богатство литературы социалистического реализма рождено богатством ее жизненного содержания и само в свою очередь способствует его достойному раскрытию и умножению. Активное участие критики и теории литературы в разрешении важнейших проблем, возникающих в данной области, диктуется насущными интересами нашего литературного развития.

стр. 76