В исследованиях творчества В. Маяковского, в спорах вокруг имени выдающегося советского поэта, не умолкающих вот уже полвека и всегда готовых вспыхнуть с новой силой, - еще несколько лет тому назад заметно преобладало внимание к проблемам предреволюционной поэзии Маяковского.

Теперь исследователи гораздо чаще обращаются, к послеоктябрьским произведениям поэта. Так, Учпедгиз выпустил в качестве пособия для учителей брошюру Н. Щеголева о художественных особенностях поэмы Маяковского "Хорошо!".

Журнал "Урал" в рецензии Л. К. "Новая книга о Маяковском" (1958, N 1, стр. 153 - 154), оценивая положительно брошюру Н. Щеголева и находя, что выводы автора "в большинстве случаев новы, интересны, убедительны", рекомендует ее как "фундамент для серьезных обобщений".

Н. Щеголев подробно пересказывает и комментирует поэму. От дотошного внимания автора не ускользает ни одна деталь. "Весьма характерно просто упоминание предмета одежды или вооружения для обозначения массы движущихся людей: шинели, буш-


--------------------------------------------------------------------------------

Н. А. Щеголев, Художественное мастерство В. В. Маяковского в поэме "Хорошо!", Пособие для учителей, Учпедгиз РСФСР, М. 1956, 78 стр.

А. А. Абрамов, Октябрьская поэма Маяковского, Воронежское книжное издательство, Воронеж, 1958, 68 стр.



стр. 217


--------------------------------------------------------------------------------

латы, тулупы, сапоги, приклады (так называемая синекдоха). Употреблены и собирательные существительные: голь, толпы и толпы" (стр. 24). "Министры разные, но пахнет от них одинаково: "пахнет гладко выбритыми", и падать будут одинаково: "они упадут переспевшей грушею, как только их потрясут" (стр. 26). "Фрукты-апельсины - с одной стороны, хлеб и вода - с другой. Случайно ли противопоставлены здесь эти названия продуктов питания? Нет, не случайно" (стр. 46). "...короткий размер как бы все время напоминает, что эти люди не сломлены бедствиями, что настроение у них все-таки бодрое..." (стр. 49). "В то время как речь героев - почти точный четырехстопный амфибрахий, ответы лирического субъекта даны в коротком (?) трехстопном дактиле" (стр. 67 - 68).

Ничего не скажешь: ново, убедительно. Главное - наукообразно. Н. Щеголев не забывает напомнить, что "карие глазища" любимой "лирического субъекта" сжали "болезни (авитаминоз), вызванные голодом - спутником империалистических войн..." (стр. 48); что стихотворная строка есть просто-напросто "зарифмованный комплекс слов" (стр. 11); что в седьмой главе поэмы налицо "преобладание глаголов настоящего времени (так называемое "презенс хисторикум"), а "немногие попадающиеся глаголы прошедшего времени - почти все совершенного вида..." (стр. 29, 33).

Н. Щеголеву удалось, наконец, выяснить, почему же Маяковский в четвертой главе поэмы перифразирует строки пушкинского "Евгения Онегина". Оказывается, "Маяковский с его боевым революционным мировоззрением восставал не только против "канонизации" Ленина, но и против "канонизации" (и тем самым идейного выхолащивания) гигантов русской классической литературы, в частности, А. С. Пушкина" (стр. 18). Автор брошюры считает, что в седьмой главе Маяковский спорит не столько с Блоком, сколько со... сменовеховцами (стр. 31 - 32). Характеристики, данные Маяковским отрицательным героям, кажутся Щеголеву недостаточно сильными, и он находит более экспрессивные речения: "пройдоха", "старая лицемерка", "матерщинник", "одиночка-мародер" и т. д. Учителя смогут оживить свои уроки, если усвоят писательскую манеру Н. Щеголева: "Простейшими звукоподражательными словечками Маяковский искусно внушает читателю, что разговор собутыльников и выеденного яйца не стоит, что он пуст и беспредметен, хотя и многословен, и что он сводится, по существу, к пьяному хохоту и бряцанию шпор и стаканов" (стр. 22).

Работа Н. Щеголева займет достойное место рядом с книгой В. Козловского "В. Маяковский. Пособие для учителей", которая убедительно показывает, что "действия флота, рабочих и войсковых частей" изображены в поэме "Хорошо!" "в тесном взаимодействии" (стр. 121), и содержит ряд других, не менее любопытных художественных открытий (см. рецензию З. Паперного "Осторожно, приукрашено!" - "Литературная газета" от 16 июня 1956 года).

Печать дурного вкуса, манерность, отсутствие поэтического слуха - таковы "достоинства" книги Н. Щеголева.

Среди работ, посвященных поэме "Хорошо!", назовем также брошюру А. Абрамова "Октябрьская поэма Маяковского". Читатель знает А. Абрамова как автора ряда статей и книг о творчестве В. Маяковского. Им на-

стр. 218


--------------------------------------------------------------------------------

писана по-настоящему интересная работа о поэме Маяковского "Владимир Ильич Ленин" ("Советский писатель", М. 1955), отличающаяся всесторонним и, как правило, тонким анализом самого художественного содержания поэмы. Новая, небольшая по объему работа воронежского литературоведа - первая, видимо, сжатая публикация его исследования, посвященного поэме "Хорошо!".

Особенность этой работы - обращенность к широкому читателю. Когда во вступлении мы читаем о том, как "Фурманов участвует в ликвидации кулацкого мятежа в Семиречье... Шолохов скитается по донским степям, Маяковский дни и ночи работает в РОСТА", о том, что перед глазами поэта "на огромном листе - красный угловатый красноармеец, протыкающий штыком Пилсудского, а в голове - миллионы таких красноармейцев, или, вернее, все они, слившиеся в одного богатырского Ивана" (стр. 4), - то мы не сетуем на то, что автор пересказывает общеизвестные вещи. А. Абрамов стремится приобщить своих читателей к тому волнению, которое владеет им самим, которое исходит от каждой строки Маяковского.

Работа А. Абрамова обращена к сегодняшнему дню. Критик-литературовед, участник современной литературной борьбы и исследователь не противостоят здесь друг другу. Творчество Маяковского делает критика зорче, точка зрения современности помогает литературоведу увидеть значение поэзии Маяковского. "Маяковский, - читаем мы у А. Абрамова, - соединил две стороны нашего времени: трудность небывалых начинаний, нищету быта, нехватки - и наш пафос, наших душ золотые россыпи, которые он рассмотрел в суровой борьбе великого века. Вот откуда такой широкий, такой оптимистический взгляд на вещи, такое богатство души, ума, интонаций в его поэме. Трагизм его не на котурнах, драматизм не слезливый, шутка глубокая, человеческая, пронизанная большой мыслью" (стр. 48).

Иной раз бывает так, что популярность изложения и публицистичность стиля прикрывают отсутствие анализирующей мысли. Работа А. Абрамова написана иначе. Это популярная работа, созданная вдумчивым исследователем поэзии. Автор ставит своей задачей раскрыть особенное в Октябрьской поэме Маяковского. "Маяковский задумывает охватить в поэме весь ход революции, дать ее развитие на протяжении целого Октябрьского десятилетия. Помимо широты изображения событий своеобразен в "Хорошо!" и сам характер охвата истории Октября. Маяковский не пишет строгую хронику революции, не дает детального показа ее дел и героев... Маяковский хочет уловить поэтический дух времени..." - так очень точно определяет Абрамов "внутреннюю" тему "Хорошо!" (стр. 7 - 8).

В центре внимания А. Абрамова - образ народа в поэме Маяковского. Что характерно в том портрете революционного народа, который нарисован Маяковским? Поэт умеет "в стремительном потоке масс" "точно схватить то там, то здесь мелькнувшее лицо" (стр. 19), и "обилием эпизодов, зарисовок, в которых участвуют рядовые творцы революции, Маяковский не только создает многоликий образ народа, но и пишет его в динамике, в непрерывном движении" (стр. 31). Напоминая слова Маяковского о том, что "Мистерия-Буфф" - это "дорога революции", Абрамов замечает, что и в "Хорошо!" "только

стр. 219


--------------------------------------------------------------------------------

иногда, в отдельных местах, выделится особенный голос, особенный шаг человека, выделится и снова смешается с другими на большой дороге революции" (стр. 51). Тем не менее, как это подробно показывает исследователь, "почти каждое слово у Маяковского - личность, характер" и "за словом у него стоит человек с его чувствами и мыслями, с его жестами, мимикой, то есть со всеми его переживаниями в их конкретном, глубоко индивидуальном выражении" (стр. 11).

Действительно, в поэме "Хорошо!" около тридцати персонажей, живо, зримо очерченных Маяковским. Своей "живописностью" Октябрьская поэма отличается не только от "150 000 000", но в какой-то мере и от поэмы о В. И. Ленине, хотя в обеих поэмах мы находим черты того качества, которое полнее всего выразится в "Хорошо!". (Об этом пишет Ф. Пицкель в своей работе, помещенной в сборнике "Поэма Маяковского "Хорошо!", Изд. АН СССР, М. 1958.)

В. Друзиным в статье "Еще раз о литературной критике" ("Литературная газета", 19 июня 1956 года) было высказано мнение, что герои поэмы "Хорошо!" "достаточно типизированы", но мы ничего не можем сказать об их "индивидуальном облике". Между тем и рабочий "из военной бюры", и путиловец, что "нежней папаши" склонился над ворующим часы парнишкой, и комиссар, читающий "мандат Луначарского", - воспринимаются нами не как знаки людей, а как живые личности, хотя они обрисованы иначе, нежели в прозаическом романе.

Каким же образом Маяковскому удалось это сделать? Почему поэма не превратилась в калейдоскоп событий и лиц? На этот двуединый вопрос работа А. Абрамова по сути дела не дает ответа. Нельзя сказать, что Абрамов разбирает образы вне стиха, вне ритмико-интонационного течения поэмы. Но им не учитывается, что эпос в "Хорошо!" вырастает из лирики, что даже там, где голоса поэта, казалось бы, не слышно, где перед нами эпос "в чистом виде", - события, происходящие со страной и ее бойцами, изображаются так, как будто это было в сердце поэта.

О революции читатель узнает "от свидетеля счастливого". Эпос возникает из его отрицания: "Ни былин, ни эпосов, ни эпопей!" Эпос возникает из лирического задания: чтобы "в мускулы усталые лилась строящая и бунтующая сила". Анализ мог бы показать, что Маяковский лепит характеры средствами лирики, Отсюда качества поэтической речи, отмеченные Абрамовым: "Это эссенция фактов, это поистине прессованное слово" (стр. 15). Отсюда горение, эмоциональная насыщенность стиха, позволяющая в немногих словах рассказать о событии или человеке. Разномасштабность отдельных глав поэмы также определяется лирическим "углом зрения" поэта. Лирика Маяковского, вобравшая в себя океан революции, стала ее героическим эпосом. Этой особенности эпоса Маяковского исследователь касается вскользь, в заключении своей работы.

А. Абрамов с большой убедительностью опровергает утверждения Р. Якобсона о мнимом угасании лирического начала в поэзии Маяковского конца 20-х годов, о противоположности любовной и гражданской тем в его творчестве. "Зарубежные критики, - пишет А. Абрамов, - любят резко противопоставлять "Хорошо!" поэме "Про это". Но для такого противопоставления нет оснований. При всем конкретном отличии произве-

стр. 220


--------------------------------------------------------------------------------

дений, их моральный и, в частности, любовно-этический пафос един" (стр.. 60).

Верная и важная мысль. Изучение поэмы "Хорошо!" помогает обосновать ее еще глубже. "На самом деле, разве не личное, не глубоко выстраданное звучит в тех... местах, где поэт говорит, как он носил свое сердце "под красными флагами праздничных шествий", как он бежал с ним "под траур и плеск чернофлажий"? И разве так уж намертво отделена его любовь к той, глаза которой в горячке "сжала голода опухоль", от любви к родной земле, над которой рассвет встает... "горячкой тифозной"? - спрашивает автор, и его размышления дойдут до сердца читателя и помогут ему правильно разобраться в поэзии Маяковского.

И если разговор о лиризме поэмы не будет (в новом, более развернутом издании) отодвинут на конец, то аргументы и соображения, выдвигаемые А. Абрамовым, станут более вескими. Автору удастся четче определить место "Хорошо!" среди других поэм Маяковского. Ведь движение от "150 000 000" к "Хорошо!" заключалось, в частности, в усилении лирического начала и, как следствие этого, в обогащении реалистического эпоса поэм Маяковского.

Близость к "Хорошо!" "Василия Теркина" и "За далью - даль" А. Твардовского - не в том одном, что оба поэта, как пишет А. Абрамов, изобразили и себя в своих поэмах (стр. 34). Прибавим к этим произведениям "Середину века" В. Луговского - и мы тем самым назовем не только лучшие создания русской советской поэзии, но и выдающиеся образцы нового героического эпоса, который явился художественным открытием поэзии социалистического реализма.

Работа А. Абрамова - полезный вклад в изучение эпоса социалистической эпохи, в пропаганду поэзии Маяковского среди читателей.

стр. 221