Тема "Стендаль и Россия" давно привлекала внимание советских литературоведов. Отношение Стендаля к России, дружественные связи его с русскими писателями и общественными деятелями, судьбы творчества Стендаля в нашей стране - все эти вопросы вызывали и продолжают вызывать чрезвычайный интерес.

Много сделано в этой области Б. Г. Реизовым, который совместно с А. А. Смирновым издал хорошо прокомментированное 15-ти томное собрание сочинений Стендаля (М. -Л. 1933 - 1950) и посвятил великому французскому писателю ряд специальных исследований, а также обзор литературы "Стендаль в России"1. Темой этой занимался и А. К. Виноградов.

Во Франции известный стендалевед Анри Мартино тщательно собирал все сведения о зарубежных связях Стендаля и включил их в свою монографию о нем2, а также и в многочисленные комментарии к его собранию сочинений.

Однако, несмотря на кажущуюся полноту сведений, тема "Стендаль и Россия" далеко не исчерпана. О том, что она таит в себе еще немало интересных возможностей, говорят и новейшие публикации неизвестных рукописей Стендаля, обнаруженных в СССР.

В предлагаемой статье приводятся некоторые новые материалы о русских связях Стендаля, которые вместе с тем проливают новый свет на его отношение к одному из выдающихся событий в общественной жизни России прошлого века - восстанию декабристов.

В "Литературном наследстве" была опубликована записка Стендаля к П. А. Вяземскому, представляющая большой интерес, ибо речь в ней идет о России3. Не зная источника, на который ссылается Стендаль, авторы публикации воздерживались от каких-либо комментариев. К этой теме вернулся недавно Я. Фрид в своей монографии о Стендале4. Однако, как в первом, так и во втором случае, в чтении и переводе записки Стендаля были допущены ошибки. Поэтому позволяем себе привести наш вариант текста:


--------------------------------------------------------------------------------

1 Б. Г. Реизов, Стендаль в России, "Книжные новости", 1937, N 23 - 24, стр. 47 - 49.

2 H. Martineau, Le Coeur de Stendhal. Histoire de sa vie et de ses sentiments, t. 1 - 2. Paris, 1952 - 1953.

3 В. Нечаева и С. Дурылин, П. А. Вяземский и Франция, "Литературное наследство", т. 31 - 32, М. 1937, стр. 124.

4 Я. Фрид, Стендаль. Очерк жизни и творчества, Гослитиздат, М. 1958, стр. 262.



стр. 148


--------------------------------------------------------------------------------

Mon voisin veut-il lire ces deux p[ag]es du Tem[p]s et me les renvoyer demain a 10 heures?

Il y a un trait superbe d'un jeune Cosaque. Ouel empire si la bourgeoisie repondait aux paysans!

[Не угодно ли моему соседу прочесть эти две страницы Temps и вернуть их мне завтра в 10 часов?

Там показана замечательная черта молодого казака. Какая держава, если бы буржуазия пошла навстречу крестьянству!]1.

Эта небольшая записка, в которой отсутствуют какие-либо даты, написана на листке почтовой бумаги с фирменной маркой WEYNEN в одном углу и оттиском пушки в другом2. Приписка Вяземского - "Записка ко мне Стендаля-Бейля", видимо, сделана сразу же по получении ее. Об этом свидетельствует его почерк, который к старости очень изменился. Возможно, что Вяземский собирался, как это он часто делал, переслать этот автограф своей жене, которая сохраняла его переписку.

Чтобы определить дату написания записки и установить ее источник, необходимо выяснить историю связей Стендаля с Вяземским.

Знакомство Вяземского со Стендалем началось задолго до их личной встречи.

24 августа 1831 года Вяземский, находясь в своем имении в Остафьеве, писал Пушкину в Петербург: "Читал ли ты le noir et le rouge? Замечательное творение"3; и 9 - 10 мая 1833 года в письме к А. И. Тургеневу в Италию: "Не даром судьба свела тебя с Стендалем: в вас есть много сходства, но тебя не станет написать "Rouge et noir", один из замечательнейших романов, одно из замечательнейших произведений нашего времени. Того и смотри, что ты не читал его. Я Стендаля полюбил с "Жизни Россини" (курсив мой. - Т. К.), в которой так много огня и кипятка, как в самой музыке героя"4.

Возможно, что интерес к этой книге Стендаля возник у Вяземского еще в 1820-х годах в связи с пребыванием в Москве Итальянской оперы, которая ставила здесь "Севильского цирюльника" Россини5.


--------------------------------------------------------------------------------

1 Оригинал записки Стендаля хранится в ЦГАЛИ.

2 Возможно, что в рукописных архивах Стендаля во Франции найдутся и другие письма, написанные на такой же бумаге. Это тоже поможет установить дату записки.

3 А. С. Пушкин. Полн. собр. соч., т. 14, Изд. АН СССР, Л. 1941, стр. 214. Там же (стр. 166 и 172) находим и ответ на этот вопрос в письмах Пушкина к Е. М. Хитрово, которые говорят о том, что он прочел "Красное и черное" еще за несколько месяцев до Вяземского и что этот роман ему понравился, особенно первая книга.

4 "Остафьевский архив князей Вяземских", т. 3, СПб. 1899, стр. 233. Книга Стендаля "Жизнь Россини" вышла в Париже в конце 1823 года.

5 В статье "Поживки французских журналов в 1827 году" (1828) Вяземский пишет: "Не знаю, много ли подействовала Итальянская опера в Москве на успехи Русской оперы, но на музыкальную образованность публики Московской имела она значительное и благодетельное влияние" (Полн. собр. соч., т. 2, СПб. 1879, стр. 81). И в той же статье: "Россини был у всех в помине (там же, стр. 71).



стр. 149


--------------------------------------------------------------------------------

Итак, Вяземский был одним из первых русских читателей Стендаля и еще в начале 1830-х годов дал высокую оценку его творчеству. Когда же состоялась встреча русского поэта с французским писателем?

В вышеуказанной публикации "Литературного наследства" сообщается: "Со Стендалем Вяземский впервые познакомился в Риме в 1833 - 1834 гг. ...В одном из неопубликованных писем Вяземского к сыну, Павлу Петровичу, читаем: "Скажи Смирновой, что Бейль-Стендаль говорит мне всегда: mon general... (письмо от 5/17 января 1834 г.)"1.

Исследовав биографию П. А. Вяземского, я пришла к выводу, что он никак не мог встретиться со Стендалем в 1833 году в Риме, ибо впервые приехал в Италию лишь в ноябре 1834 года. Это подтверждается и письмами самого Вяземского, из которых явствует, что до этого времени он со Стендалем не встречался.

4/16 декабря 1834 года Вяземский писал из Рима своему сыну Павлу: "... Рядом со мной в нашем доме знаменитый Стендаль. С виду толстый прикащик. Я еще не познакомился с ним..."2.

Итак, в декабре 1834 года Вяземский, находясь в Риме, оказался соседом Стендаля. О том, что тогда же он представился ему, говорит следующее письмо Вяземского к Стендалю:

"Прибывший из России князь Вяземский узнал, что по воле счастливого случая он оказался в Риме под одной крышей с господином де Стендалем, его старым и хорошим знакомым, остроумное, живое и поучительное общество которого доставляло ему столько сладостных и сильных ощущений при чтении "Красного и черного", "Жизни Россини" и "Прогулок по Риму": на этом основании и в качестве скромного служителя муз своего Отечества он осмеливается просить господина Стендаля о милости быть представленным господину де Бейлю.

16 декабря." [Оригинал на французском языке].

Ниже Вяземский уже в старости приписал: "В Риме 1834 - Beyle кажется франц. консул в Анконе, - известен в литературе под псевдонимом Stendhal"3.

Таким образом, это письмо еще раз подтверждает, что приведенные в "Литературном наследстве" даты оказались неточными. Письмо Вяземского к сыну с упоминанием "...Стендаль говорит мне всегда: mon general..." могло быть написанным не в январе 1834 года, а лишь в январе 1835 года. Мне не удалось проверить оригинал этого письма, но даже если эта дата была проставлена самим Вяземским, то год был указан ошибочно, как это часто бывает в начале нового года.

Как известно, Вяземский оставался в Риме до 11 апреля 1835 года и, видимо, все это время жил по соседству со Стендалем в Палаццо Конти.

Можно ли отсюда заключить, что загадочная записка Стендаля к Вяземскому была написана именно в это время?


--------------------------------------------------------------------------------

1 "Литературное наследство", т. 31 - 32, стр. 124.

2 ЦГАЛИ, ф. 195, оп. 1, ед. хр. 4108, л. 27.

3 ЦГАЛИ, ф. 195, оп. 1, ед. хр. 1223, л. 1. Стендаль был французским консулом в Чивита-Веккни, но в его сферу деятельности входила и Анкона.



стр. 150


--------------------------------------------------------------------------------

После апреля 1835 года Вяземский и Стендаль в Италии больше не встречались. В мае 1836 года Стендаль уехал в длительный отпуск в Париж, где он находился в течение трех лет, до июня 1839 года, в промежутке совершая несколько путешествий по Франции, результатом которых явилась книга "Записки туриста" (1838).

Вяземский же впервые приехал во Францию в августе 1838 года, пробыл в Париже до начала сентября, затем уехал в Англию, вернулся в Париж на две недели во второй половине ноября, потом вновь уехал (во Франкфурт), чтобы вернуться в конце января и оставаться в Париже до начала апреля 1839 года.

Как выяснилось, в Париже Вяземский никогда не жил по соседству со Стендалем. А что касается встреч этих двух писателей, то здесь мы тоже узнали некоторые любопытные подробности.

До сих пор известно, что такие встречи состоялись в августе 1838 года и 3 апреля 1839 года. В письме к А. И. Тургеневу Вяземский писал: "... Был на вечере M-e Ancelot1. Встретил там римского Стендаля. Та же мужиковатость, но здесь он веселее. Хвалят книгу его "Les memoires d'un touriste"2.

О встрече со Стендалем говорит и запись Вяземского в его дневнике - "Старой записной книжке" (3 апреля 1839 года, на вечере у министра иностранных дел Моле).

Однако этими встречами не ограничивались связи Стендаля с Вяземским. Читая рукопись "Старой записной книжки" за 1838 - 1860 годы, мы обнаружили, что между записями от 30 января и 30 марта 1839 года, после отрывка о Сульте ("Сульт сказал: entre moi et M-r Thiers il y a un abfme insurmontable") при издании "Записной книжки" пропущено несколько весьма важных для нас строк:

"Terzo incomodo (cette belle langue italienne est toute faite pour l'amour) - La Chartreuse de Parme, роман Стендаля.

Casto Giuseppe (proverbe italien, allusion au role ridicule de Joseph avec la femme de l'eunuque Putiphar), Тут же".

["Третий лишний (прекрасный итальянский язык словно создан для любви) - Пармская обитель, роман Стендаля.

Целомудренный Жузеппе (итальянская поговорка, намек на смешную роль Иосифа по отношению к супруге евнуха Пентефрия)]3.

Ведь эта запись говорит о том, что Вяземский читал "Пармскую обитель" Стендаля еще до ее издания!4. То, что он читал этот роман, - совершенно несомненно, потому что вышеуказанные отрывки, списанные из 7-й главы романа, приведены им точно, как в книге, со всеми скобками, что не случилось бы, если бы они ему запомнились на слух. Кроме того, Вяземский, видимо, повторяет в этой записи ошибку Стендаля о слове "incomodo" (у Вяземского с двумя "m" по аналогии с французским "incommode"). А это наводит на мысль, что Вяземский списывал эти строчки с рукописи.

Эта небольшая запись говорит и о том, что Стендаль и Вяземский встреча-


--------------------------------------------------------------------------------

1 Виржиния Ансело - писательница-драматург, в салоне которой встречались люди артистического и литературного мира.

2 "Литературное наследство", т. 31 - 32, стр. 122.

3 ЦГАЛИ, ф. 195, оп. 1, ед. хр. 1117, л. 14(6).

4 "Пармская обитель" вышла в свет в апреле 1839 года.



стр. 151


--------------------------------------------------------------------------------

лись, видимо, значительно чаще, чем это было известно до сих пор, ибо у кого же еще мог Вяземский получить неопубликованную книгу. Кроме того, это свидетельствует о доверии и симпатии, питаемых Стендалем к Вяземскому, человеку, который понял и оценил его творчество уже в то время, когда в самой Франции еще мало кто обратил на него внимание.

Незадолго до своей смерти П. А. Вяземский еще следил за наследием великого французского писателя, встреченного им в переломный период своей жизни. В бумагах архива Вяземского находим следующую запись: "Le Figaro 14 sept. [1876]. Oeuvres posthumes de Stendhal. Vie de Napoleon - pour parattre prochainement - chez Calmann-Levy"1.

[Посмертное издание сочинений Стендаля. Жизнь Наполеона - вскоре появится в свет - издательство Calmann-Levy"].

Возвращаясь к записке Стендаля к Вяземскому, мы можем теперь с уверенностью сказать, что она была написана в конце декабря 1834 или в начале 1835 года в Риме, когда Стендаль и Вяземский жили по соседству. Какая же статья газеты "Temps" послужила поводом для этой записки? Что имел в виду Стендаль, говоря о "замечательной черте молодого казака"?

Единственным источником, который мог послужить основанием для записки Стендаля к Вяземскому, является рецензия Феликса Пиа на роман Яна Чиньского и А. Демольер "Великий князь Константин" (1833), занимающая почти три подвала газеты "Temps" за 7 сентября 1834 года2.

В этой интересной статье рассматриваются основные темы романа Я. Чиньского: возникновение тайных обществ в России, влияние декабристов на освободительное движение в Польше, Варшавское восстание и его кровавое подавление.

Все эти события, затронутые в статье Феликса Пиа, в течение долгого времени были и в центре внимания Стендаля. Естественно, что эта статья могла его заинтересовать. Весьма возможно, что ему было известно и имя Яна Чиньского, одного из руководителей польского восстания 1831 года3.

Интересно, что в этой статье Феликса Пиа встречается тот же намек на лицемерное сообщение французского министра иностранных дел Себастьяни в палате депутатов о том, что, якобы, "порядок восторжествовал в Варшаве", который Стендаль с глубокой иронией приводит в своих автобиографических заметках "Жизнь Анри Брюлара". Стендаль замечает здесь, что этот "порядок" был по душе только людям "благомыслящим", которые боялись "гнева и силы народа"4.

В этой связи интересно отметить и отношение Вяземского к польским событиям. Вяземский сурово осуждал тех своих друзей, которые поддались лжепатриотическому угару, в частности Жуковского. В "Записных книжках" Вяземского находим полные негодования слова: "... Не совестно ли певцу в стане


--------------------------------------------------------------------------------

1 ЦГАЛИ, ф. 195, оп. 1, ед. хр. 1045, л. 28 ["Le Figaro", 14 сент. [1876].

2 Felix Pyat, Le grand due Constanlin. l'ar Czinski et H. Demoliere. Guillaume editeur. -"Le Temps", 7 sept.. 1834, p. 1 - 3.

3 Ян Чиньский (1802 - 1867) - известный польский демократ, представитель левого крыла Патриотического общества. В 1835 году он совместно с Шимоном Конарским издавал в Париже журнал "Polnoc" ("Север"), в котором провозглашались идеи единства борьбы народов России и Польши за свержение самодержавия, освобождение крестьянства и наделение его землей. Чиньский - автор ряда романов и исторических исследований.

4 Stendhal, Oeuvres intimes, Paris, Gallimard, 1956, p. 84.



стр. 152


--------------------------------------------------------------------------------

Русских воинов и певцу в Кремле сравнивать нынешнее событие с Бородиным?.. Как мы ни радуйся, а все похожи мы на дворню, которая в лакейской поет и поздравляет барина с имянинами, с пожалованием чина и проч. Одне песни 12-го года могли быть несколько на другой лад и потому Жуковскому стыдно запеть иначе. Таким образом вот и последнее действие кровавой драмы, что будет после? Верно, ничего хорошего, потому что ничему хорошему быть не может..."1.

Отношение Вяземского к польским событиям для нас важно еще и потому, что речь идет о статье, посылаемой ему Стендалем вместе с запиской, что, по-видимому, явилось следствием большого разговора, состоявшегося между ними. Проявляя пристальный интерес к событиям в России, стране, где Стендаль побывал во время наполеоновского похода, он не мог не коснуться этих вопросов, беседуя с Вяземским, представителем русской либеральной интеллигенции.

Так как вышеуказанная статья в газете "Temps" имеет непосредственное отношение к взглядам Стендаля на события в России, о чем свидетельствует и его записка к Вяземскому, остановимся несколько подробнее на ее содержании.

В начале своей статьи Феликс Пиа пишет: "Свобода облетит весь мир, говорится в песне, а песня является глашатаем нового времени... Даже в России царское самодержавие, внешне такое устойчивое и блестящее, подтачивается изнутри освободительным движением. Плод исчервлен, он упадет..."

"... Если мы не знаем, что произошло в России в 1825 году, после смерти Александра I, и что происходит там еще сегодня, то это потому, что мы не видим в этой огромной стране ничего, кроме рабства и деградации; то это потому, что мы ошибочно предполагаем, что в русском языке нет даже слова, означающего "свобода".

"...Однако русские уже давно обладают этим понятием, а раз имеется понятие, то осуществится и суть..."

В подтверждение своих слов Ф. Пиа приводит роман Я. Чиньского "Великий князь Константин".

Рассматривая центральную тему романа, польское восстание 1831 года и его разгром, Ф. Пиа подчеркивает, что автор романа, активный участник польских событий, глубоко ненавидит царское самодержавие, но с симпатией и сочувствием относится к русскому народу, вместе с которым народы России свергнут царизм: "... Несмотря на трагизм событий, описанных в этом польском историческом романе, вы не найдете там ни одной жалобы, ни одного проклятия против русского народа. Все призывы к мести направлены против общего тирана. Автор книги даже уверяет нас в том, что скоро наступят лучшие времена, когда народы Севера вместе сбросят с своих плеч колосса, который их угнетает..."

Ф. Пиа останавливается подробно и на другой теме романа Я. Чиньского - истории возникновения тайных обществ в России, уделяя особое внимание Пестелю, талантливому организатору и руководителю движения декабристов.

Арестованный в результате предательства Майбороды, Пестель не смог участвовать в восстании, и в этом, говорит Пиа, автор романа видит одну из причин разгрома восстания декабристов.

Говоря о том, что декабристы отнюдь не принадлежали к "простонародью, голодранцам, как пренебрежительно выражается аристократия", автор статьи-


--------------------------------------------------------------------------------

1 П. А. Вяземский, Полн. собр. соч., т. 9, стр. 155 - 156.



стр. 153


--------------------------------------------------------------------------------

подчеркивает их бескорыстие: "Нет, нет! Пестель, этот мученик свободы Севера, совсем не был честолюбив. Ибо еще тогда, когда он был уверен в победе, он доверительно писал одному другу: "Что касается меня, то после того, как завершится это великое дело, я уединюсь в Киевский монастырь, где буду жить анахоретом..." "Какое великодушие! какая пылкая и вместе с тем чувствительная душа!" - восклицает Феликс Пиа.

Итак, это и есть та "замечательная черта молодого казака", о которой говорит Стендаль в своей записке к Вяземскому! (Термином "les cosaques" Стендаль обозначает русскую армию, русских военных, не имея при .этом в виду только специальные казачьи части. См. его письма из России Ф. Фору, М. Дарю, роман "Люсьен Левен", М. 1959, стр. 449 и др. И в этой записке "молодой казак" означает "молодой военный").

Бескорыстие - одно из тех редких качеств, которые, как неоднократно подчеркивал в своем творчестве Стендаль, он не находил ни в салонах тщеславной французской знати, ни на арене политической жизни Франции эпохи Реставрации и Июльской монархии. Поэтому эта черта так поразила его в облике русского декабриста.

В той же статье газеты "Temps" мы находим и вторую тему записки Стендаля.

Говоря о тайных обществах в России, Ф. Пиа подчеркивает, что в противоположность обществу Пестеля, общество "Русских рыцарей", основанное Михаилом Орловым и графом Мамоновым, отнюдь не собиралось защищать интересы народа. Наоборот, это общество было "одинаково враждебно как царю, так и народу". Вот почему Стендаль пишет в своей записке к Вяземскому: "Какая держава, если бы буржуазия пошла навстречу крестьянству!"

Таков смысл остро политической записки Стендаля, свидетельствующей о его глубокой симпатии к декабристам и к русскому народу.

Как известно, темы, затронутые в записке Стендаля, нашли свое отражение и в других его произведениях. Не ставя себе целью дать в рамках этой статьи какой-либо анализ преломления этих тем в творчестве Стендаля, приведем лишь некоторые цитаты, перекликающиеся с его запиской к Вяземскому.

Горячо интересуясь декабрьскими событиями в России, Стендаль неоднократно возвращался к ним в 1826 году в своих "Английских письмах", где он со свойственной ему проницательностью писал: "Удивительное открытие, что либеральные взгляды существуют в самих недрах русской армии, страшным контрударом отозвалось в Сен-Жерменском предместье"1.

Под непосредственным влиянием восстания декабристов Стендалем был создан образ русской девушки Арманс, героини его одноименного романа (1826), которую Стендаль наделил прекрасными душевными качествами и противопоставил реакционному и эгоистическому обществу аристократических салонов Парижа.

Знаменательно, что как раз в декабре 1834 - январе 1835 года, когда Стендаль встречался в Риме с Вяземским и писал ему свою записку, он вновь вспомнил декабристов в своем романе "Люсьен Левен", над которым он тогда


--------------------------------------------------------------------------------

1 Stendhal, Courrier anglais, [t.] 3, Paris, Le Divan, 1935, p. 33.



стр. 154


--------------------------------------------------------------------------------

работал. Отмечая изолированность выступлений либерально настроенных студентов Политехнической школы против Июльской монархии, Люсьен Левен говорит: "Мы допустили тогда ту же ошибку, какую совершили в 1825 году несчастные русские аристократы"1.

Не случайно в этом же романе нашла особенно яркое выражение тема связи либеральной буржуазии с народом.

В 1830-х годах, находясь в Чивита-Веккин и Риме, Стендаль продолжал с неослабным вниманием следить за политическими событиями во Франции. Из сообщений печати, из рассказов очевидцев и собственных наблюдений вырастала отчетливая картина политической жизни Июльской монархии, так ярко отображенной Стендалем в его незаконченном романе "Люсьен Левен" (1834 - 1835).

Тонко чувствуя новые общественные веяния, Стендаль безошибочно угадал сущность монархии Луи-Филиппа, короля банкиров: "...с июльских дней банк стоит во главе государства. Буржуазия вытеснила Сен-Жерменское предместье, банковские же круги - это высший слой буржуазии"2.

Опыт политической жизни после Июльской революции, восстания рабочих в Лионе, Париже и других городах нашли свое отражение и в романе "Люсьен Левен". Стендаль чувствует растущую социальную силу рабочих. Не случайно народ отображен здесь не как "отверженный", "униженный" люд, а как масса, которая уже вполне "сознавала свою мощь. "Никакою силой нельзя было воздействовать на этих людей, - размышляет Люсьен, наблюдая за народом в день выборов, - разве только расстреливая их картечью. Вот он, поистине самодержавный народ..."3.

В представителях народа, в людях типа землемера Готье, вожака местных республиканцев, Стендаль видит единственную силу, достойную уважения, и с этой силой, заключает он, должны сблизиться все те либеральные слои общества, которым дороги интересы и будущее Франции.

Как значительны размышления Люсьена Левена, выражающие сокровенные мысли самого Стендаля: "У меня есть обязанности по отношению к родине, До сих пор я главным образом уважал себя за то, что не был эгоистом, занятым единственно тем, чтобы в полной мере наслаждаться доставшимися ему случайно благами; я уважал себя за то, что долг перед родиной и уважение достойных людей были для меня выше всего. В моем возрасте нужно действовать; с минуты на минуту может прозвучать голос родины; я буду призван; мне надлежало бы напрячь все силы своего разума, чтобы установить, в чем заключаются подлинные интересы Франции..."4.

Нет никаких сомнений в том, что взгляды Стендаля нашли живой отклик у его русского собеседника П. А. Вяземского, друга Пушкина и декабристов.

Дружественные связи великого французского писателя Стендаля и талантливого русского поэта Вяземского - яркая страница в истории культурных связей Франции и России.


--------------------------------------------------------------------------------

1 Стендаль, Избр. произв., Гослитиздат, М. 1952, стр. 708.

2 Там же, стр. 776.

3 Там же, стр. 742.

4 Там же, стр. 574.



стр. 155