В укреплении дружбы народов и дружбы советских литератур важную роль играет изучение ее глубоких исторических традиций.

Культурные и литературные связи и взаимоотношения, влияния и взаимовлияния явились животворящей силой развития, например, русской и украинской литератур с древних времен. В этих связях нельзя не видеть исторические корни и традиции нынешней братской дружбы русских и украинских советских писателей, русской и украинской советских литератур.

Вот почему появление каждой новой книги, убедительно пропагандирующей на современном или историческом материале благотворные идеи дружбы народов, вызывает сочувственный интерес читателей и одобрение советской печати.

Недавно во Львове появилась новая работа, которую можно рассматривать как свидетельство серьезного интереса к теме, столь важной и в идейно-политическом, и в историко-литературном отношении. Мы говорим о книге В. Малкина "Русская литература в Галиции".

"История Западной Украины, - пишет автор рецензируемой книги, - история многовековой незатухающей борьбы порабощенного украинского народа за свою национальную и социальную независимость. Соединенные усилия польских магнатов и католической церкви, австрийских жандармов и прислужников австрийского правительства из польского дворянства и украинской буржуазии не смогли задушить стрем-


--------------------------------------------------------------------------------

В. А. Малкин, Русская литература в Галиции, Издательство Львовского университета, 1957, 164 стр.



стр. 220


--------------------------------------------------------------------------------

лений западноукраинских трудящихся к политическому воссоединению со всей Украиной, к прочному государственному союзу с братским русским народом" (стр. 3).

Очень существенную (и до сих пор не вполне изученную) роль в развитии общественных идей, а вместе с тем в развитии художественной литературы и литературной критики на Западной Украине сыграла русская книга, передовая русская литература.

Изучение этой роли до сего времени велось главным образом по отдельным (хотя и очень важным) проблемам и периодам. "Иван Франко - популяризатор русской литературы в Галиции", "Иван Франко и русская литература", "Пушкин и Западная Украина", "Горький и Западная Украина", "В. Стефаник и русская литература" - все это наиболее характерные заглавия книг и статей, известных более или менее широким кругам читателей. Доцент Львовского педагогического института В. Малкин поставил перед собою более широкую задачу: исследовать пути и способы проникновения русской литературы, показать ее роль в духовном и собственно-литературном развитии западноукраинских земель примерно за целое столетие-с начала XIX века и до 20-х годов нынешнего столетия, то есть до того времени, когда в художественной литературе Западной Украины наступила новая эпоха - эпоха становления литературы социалистического реализма.

Новизной задачи, поставленной автором книги, объясняются имеющиеся в ней недостатки, но в той же новизне видим мы и ее достоинства. Вполне правомерно, как нам кажется, книга В. Малкина делится на две главы: "Русская литература и развитие украинского общественно-литературного движения в Галиции во второй и третьей четверти XIX века" и "Русская литература и развитие украинской литературы в Галиции в последней четверти XIX и в начале XX веков".

Как и обещано в названии глав, в первой из них автор освещает тот период, когда русская литература, русская книга, проникавшая легальными и нелегальными путями во Львов и другие города Галиции, оказывала влияние преимущественно на общественную жизнь, на общественное сознание читающей публики, на формирование общественных взглядов и устремлений деятелей культуры, на борьбу партий и направлений в галицком обществе. Во второй главе автор дает представление о более многостороннем, а в известной степени и качественно новом воздействии русской литературы в последней четверти прошлого и первой четверти нынешнего столетий: речь здесь идет о влиянии на развитие реализма, на эстетические взгляды, художественные вкусы и мастерство украинских писателей, живших в Галиции.

В центре первой главы имена Маркияна Шашкевича, Якова и Петра Головацких и Ивана Вагилевича, рукописный сборник "Сын Руси", альманах "Зоря", предназначавшийся для печати, но запрещенный австрийским правительством и, наконец, изданный, как говорит автор, "в обход львовской цензуры" в Будапеште альманах "Русалка Днестровая". Значительное внимание уделил автор и тому "оживлению национальной украинской жизни" (стр. 142), которое наступило с 1848 года и ознаменовалось в литературе появлением "первого периодического издания в Галиции" - еженедельной газеты "Зоря галицкая" (а затем и других органов периодической печати), возникновением общества "Галицко-Русская матица" и изданием здесь отдельных произведений (особенно стихотворений) и книг русских писателей (главным образом Пушкина и Лермонтова). Вместе с тем В. Малкин дает некоторое представление о литературной деятельности местных писателей (Б. Дедицкого и др.) не столько для того, чтобы написать еще один очерк истории так называемой "москвофильской" литературы в Галиции, сколько для того, чтобы показать отсталость и ложные тенденции

стр. 221


--------------------------------------------------------------------------------

этого литературного направления и тем подготовить читателя к пониманию главнейших причин появления знаменитой статьи Н. Г. Чернышевского "Национальная бестактность", в которой был произнесен приговор реакционному галицкому "москвофильству" и намечен совершенно иной путь решения национальных проблем (в том числе и языковых и литературных), тот путь, по которому пошел вперед Иван Франко со своими единомышленниками и последователями.

В этой главе, составляющей половину всей книги, сосредоточены главные заслуги - и достижения В. Малкина как исследователя. Богатство фактического материала, глубина и скрупулезность анализа историко-литературных явлений, обоснованность выводов - все это позволяет говорить о данной главе как о довольно заметном вкладе в изучение не только роли русской литературы на Украине, но и собственно истории украинской литературы.

Особенно хочется обратить внимание читателей (и прежде всего литературоведов) на те поправки к общераспространенным представлениям, которые надо принять к сведению при издании и переиздании курсов и пособий по истории украинской литературы. Нам, например, кажется теперь вполне доказанным то, что Яков Головацкий и Иван Вагилевич не участвовали в сборнике "Сын Руси", и то, что этот сборник был "создан в первый период пребывания Маркияна Шашкевича во Львовской духовной семинарии до знакомства и сближения его с Я. Головацким и И. Вагилевичем" (стр. 15) и, наконец, то, что самое "создание" "Русской троицы" произошло двумя годами позднее, чем это принято считать, то есть не в 1830, а в 1832 году (стр. 17).

К сожалению, в этой главе есть неясность в одном очень, с нашей точки зрения, существенном пункте. Автор относит к заслугам общества "Галицко-Русской матицы" то,что оно "ставилосвоей задачей издание книг на родном языке", но так и не говорит о том, какой язык деятели этого общества считали родным для русинов. По той же самой причине автор всерьез говорит о переводе повести Гоголя "Тарас Бульба" Петром Головацким. На какой же язык? На украинский, - отвечает книга В. Малкина. А в самом деле - на так называемое "язычие" (смесь церковнославянского, украинского и русского языков). Как известно, на том же "язычии" издавалась и "Зоря галицкая". И было бы полезно автору книги привести декларации издателей "Зори галицкой", касающиеся языка, чтобы верно разрешить вопрос о языке как самой газеты, так и упомянутого "перевода".

Уместно было бы в этом случае сослаться на уже упомянутую статью Чернышевского, где был решительно осужден язык (вернее, то же "язычие") львовской газеты "Слово", и на авторитет Ивана Франко, который верно считал представления "москвофилов" как о русском, так и о "малороссийском" языке "самыми фантастическими".

Наличие неясности и даже путаницы в представлениях о языке привело к ряду недоразумений на страницах 45, 46 и 47, где особенно часто и безосновательно идет речь о переводах на украинский язык, о "периодической прессе на украинском языке" в 50-х годах, где Б. Дедицкий почему-то отнесен к "руссофилам" (а не к "москвофилам") и т. д. и т. п.

И все же эти частные недостатки не снижают впечатления о главе в целом.

Несколько разочаровывает вторая глава. Отчасти это происходит потому, что роль русской литературы в Галиции конца XIX-XX веков уже освещена в научной литературе и В. Малкину приходится преимущественно пересказывать то, что уже известно читателям из других работ. (Так выглядит почти все, что сказано здесь об Иване Франко.) Помня об этом, В. Малкин нередко "отделывается" от освещения важных

стр. 222


--------------------------------------------------------------------------------

фактов крайне общими замечаниями. Так, например, на стр. 112 читаем: "Фактом большого литературного значения было издание гоголевских "Мертвых душ" на украинском языке. Это было осуществлением давнего замысла Ивана Франко. Еще в 1877 году, сообщая М. Драгоманову о своем намерении издавать "библиотеку наизнаменитейших романов и повестей заграничных" на украинском языке, Иван Франко писал: "На первый раз думаю издать "Мертвые души" Гоголя".

И это все, что сказано об этом "факте большого литературного значения". В. Малкин, по существу, смысла его совсем не раскрывает. Нельзя, к сожалению, согласиться и с высокой оценкой, которую дает автор качеству перевода "Мертвых душ". Переводческий талант Франко в ту пору еще не сформировался.

Пересказом (на этот раз преимущественно своих прежних работ) является в новой книге В. Малкина то, что касается судьбы и роли поэзии Некрасова в Галиции.

В изложении проблемы "Иван Франко и русская литература", занявшей в книге все же немало места, попадаются неточности, преувеличения и мало обоснованные утверждения. Так, например, утверждается, что, "когда Франко прибыл во Львов и поступил во Львовский университет, у него уже сложилось твердое представление о русской литературе как о литературе наиболее передовой" (стр. 82). А между тем Франко сам свидетельствует, что, когда он прибыл во Львов (в 1874году), и даже в первое время пребывания во Львове (1875 - начало 1876 года), он не знал, к какому из тогдашних галицких общественных течений ("москвофильскому" или так называемому "народовскому") пристать.

Но основные недостатки этой главы не в этих и им подобных мелких погрешностях, а в крайней беглости, скупости наблюдений и выводов при сравнительном богатстве фактов, которыми располагал и большинство которых упоминает в книге автор. Это относится даже к тем случаям, когда он касается еще мало освещенных и научно почти неинтерпретированных фактов. К примеру - статья Франко о Плещееве, до сего времени еще не привлекшая к себе пристального внимания литературоведов, в книге В. Малкина только упомянута. Даже не сказано, когда она была написана. Слишком бегло освещена тема "В. Стефаник и русская литература", а о связях с русской литературой Леся Мартовича, Марко Черемшины и Ольги Кобылянской только однажды упомянуто. Правда, роль русской литературы в развитии их творчества освещена уже советскими исследователями, но не исчерпывающе. Если бы в книге В. Малкина, столь обширной по замыслу, были более четко и полно сведены известные и интерпретированные, но разбросанные данные, она значительно выиграла бы.

При всем этом было бы несправедливо считать, что эта (вторая) глава книги не интересна или что в ней нет ничего нового. Так, нам кажутся очень дельными замечания об отношении автобиографических рассказов Франко к "Очеркам бурсы" Н. Помяловского. Особенно ценны обильные и старательно собранные библиографические сведения об изданиях произведений русских писателей в Галиции в80 - 90 и 900-х годах.

Повторяем, большинство недостатков в книге В. Малкина следует объяснить новизной и обширностью поставленной задачи. При всех недостатках книга получилась интересная, хотя и очень неровная по глубине освещения большого историко-литературного материала. Основной пафос книги, выразившийся в страстной пропаганде идей братской дружбы украинского и русского народов, не может не найти сердечного отклика в кругах как специалистов-литературоведов, так и у широкой читательской аудитории.

стр. 223