Появление во Франции новой книги о драматургии Гоголя, принадлежащей Нине Гурфинкель, следует отметить как выражение интереса к русской культуре, все более возрастающего в западноевропейских научных и читательских кругах.

Книга вышла в серии небольших монографий, посвященных выдающимся драматургам всех времен и народов, - "Великие драматурги"; среди ее выпусков можно найти книги о Мольере, Бюхнере, Гюго, Марло, Гёте, Расине, Брехте и других крупнейших драматургах прошлого и современности. Эта серия предназначена для широкого круга читателей и главной своей задачей ставит ознакомление с общим характером творчества драматурга и содержанием его произведений. В книгах приводятся краткие биографические данные о писателе, сведения о постановках и сценической интерпретации его пьес, основная библиография вопроса. Этими особенностями серии определяется и содержание рецензируемой книги. Она имеет не исследовательский, а популяризаторский характер, ставя своей целью познакомить французского читателя с драматургией великого русского комедиографа. Этим объясняется и то, что значительную часть книги занимает изложение содержания комедий Гоголя и широкая цитация самых текстов.

Выводы и наблюдения Н. Гурфинкель опираются в основном на высказывания Белинского и некоторые работы о Гоголе наших литературоведов. В первых главах автор дает общую характеристику эпохи, краткие биографические сведения о Гоголе, особо выделяя его раннее пристрастие к театру. Специальная главка посвящена характеристике М. Щепкина и выяснению его отношений с Гоголем, имевших, как справедливо считает автор, значение для формирования драматургических принципов писателя.

Наиболее существенной главой книги является глава о реализме Гоголя. Н. Гурфинкель в основном излагает здесь взгляды Белинского на Гоголя как "поэта жизни действительной", развитые в дальнейшем советским литературоведением. Близость Гоголя к жизни, реализм его творчества определяют его роль и значение в развитии русской литературы. В дальнейшем автор приводит высказывания самого Гоголя о понимании им принципов изображения реальной действительности, в частности слова из "Авторской исповеди", в которой Гоголь говорил, что он никогда ничего не создавал в воображении, что у него только то и выходило хорошо, что взято было из действительности. Определяя творчество Гоголя как реалистическое, автор книги в то же время отмечает в нем и романтические тенденции. Хочется сделать лишь одну оговорку относительно термина "революционный реализм" ("realisme revolutionnaire"), которым автор монографии определяет реализм Гоголя. Этот термин едва ли удачен:


--------------------------------------------------------------------------------

Nina Gourfinkel, Nicolas Gogol dramaturge. Collection les grands dramaturges. L'Arche, Editeur, Paris, 1956-



стр. 238


--------------------------------------------------------------------------------

хотя он и подчеркивает новаторский, прогрессивный характер реализма Гоголя, но придает оттенок, излишний в данном случае.

Солидаризируясь с оценками творчества Гоголя у Белинского, Чернышевского и Герцена, Н. Гурфинкель указывает и на дальнейшие этапы изучения Гоголя, в частности на попытки пересмотреть его реализм, делавшиеся буржуазно-декадентской критикой (В. Розанов, Д. Мережковский).

Автор, однако, упрощает позицию советских литературоведов, когда приходит к выводу, что советская критика объясняет противоречия Гоголя тем, что он объективно служил делу революции вопреки своим собственным убеждениям; советская критика, пишет Н. Гурфинкель, считает возможным отбрасывать "внутреннюю жизнь писателя и ее религиозные и политические аспекты" (стр. 30 - 31), тогда как эмигрантская критика привержена к Гоголю-человеку, рассматривая его творчество в биографическом и психологическом аспектах. В действительности советские исследователи Гоголя вовсе не отбрасывают его убеждения, его религиозные и политические взгляды, своеобразие его психологии. Они только указывают, что реакционные тенденции в мировоззрении Гоголя не только вступают в противоречие с прогрессивным, реалистическим содержанием его творчества, но ограничивают и самые возможности реализма писателя.

Две главы посвящены в книге главному драматургическому произведению Гоголя - "Ревизору". Правда, сообразно с популяризаторской задачей книги Н. Гурфинкель в основном излагает здесь содержание комедии Гоголя, историю ее постановки, а также рассказывает о реакции публики и критики, современной Гоголю, на постановку "Ревизора".

Подробно излагается и содержание таких комедий Гоголя, как "Женитьба" и "Игроки", значительно менее известных зарубежному читателю и зрителю, чем "Ревизор", давно уже совершивший триумфальное шествие по многим странам Европы и Азии. Во всех случаях Н. Гурфинкель сопровождает свой разбор пьес указаниями на их сценическую историю.

Встречаются в книге и отдельные самостоятельные наблюдения. Хочется отметить, например, указание Н. Гурфинкель на сценичность словесной фактуры пьес Гоголя, в которых, по ее словам, буквально каждая реплика рассчитана на произнесение со сцены. Автор считает, что и проза Гоголя так же обладает сценическими качествами, чем и объясняется возможность инсценирования таких произведений, как "Мертвые души". Наблюдения над принципами комического у Гоголя даны в главке "Гоголевский смех". Едва ли, впрочем, здесь убедительна аналогия между высказываниями о смехе у Бергсона и у Гоголя. Однако конкретные наблюдения, в частности указание на значение для драматургии Гоголя "физических" состояний его персонажей, их жестов, автоматизма их движений, особенно наглядно сказавшихся в развязке "Ревизора", заслуживают внимания. Существенны, хотя и лаконичны наблюдения над словесным мастерством писателя.

Слишком информационной получилась главка, посвященная сценической истории пьес Гоголя. Автор дает лишь перечень основных постановок этих пьес на русской и зарубежных сценах, почти не останавливаясь на том, как интерпретировались комедии Гоголя постановщиками и актерами. Отдельные указания на своеобразное истолкование "Ревизора" В. Мейерхольдом или на патологический характер трактовки роли Хлестакова М. Чеховым здесь явно недостаточны.

Для советского читателя интересны указания на постановки комедий Гоголя за

стр. 239


--------------------------------------------------------------------------------

последние годы во Франции, а также перечень литературы о нем, вышедшей за рубежом, и сведения о новых переводах его произведений.

Однако наряду с правильными соображениями о творчестве Гоголя в книге Н. Гурфинкель высказываются и ошибочные, пристрастные суждения. Так, например, Н. Гурфинкель неправильно представляет себе судьбу формалистической школы 20-х годов, приписывая ей особые заслуги в изучении Гоголя и выражая сожаление, что эта школа была якобы насильственно прикрыта. На самом же деле еще задолго до этого формалистическая школа распалась сама собой как в результате того методологического тупика, к которому она пришла, так и под воздействием успешного развития марксистского литературоведения. Трудно согласиться с автором книги в оценке А. Островского как "натуралиста", - на самом деле являющегося замечательным представителем традиций русского классического реализма. Вызывает возражение и трактовка постановки "Женитьбы" Гайдебуровым в "Передвижном театре" в 1918 году как воплощение "драмы" русской интеллигенции. Подобные суждения - результат или плохой осведомленности, или пережитков субъективистских вкусов у автора. Это снижает ценность книги, неправильно ориентирует зарубежного читателя в вопросах развития русской литературы.

Следует указать и еще на одно существенное упущение. Ни в тексте книги, ни в библиографической справке, содержащей перечень основных работ о Гоголе, не указаны исследования советских литературоведов, вышедшие в последние годы, - работы В. Ермилова, М. Храпченко, С. Машинского и других, хотя именно в них дана наиболее полная характеристика его творчества. Этот недостаток тем более ощутим что в библиографии приводятся работы о Гоголе, вышедшие еще в 20-х годах и во многом утратившие свое значение.

стр. 240