Творчество Лу Синя занимает исключительное место в истории современной китайской литературы. Оно охватывает одну из важнейших эпох Китая.

Первые произведения писателя появились на свет после ихэтуаньского восстания 1900 года и последовавшего за подавлением его "заключительного протокола", который фактически закреплял полуколониальное положение Китая; оборвалась его деятельность в 1936 году, накануне войны китайского народа против японских захватчиков, в ходе которой под руководством Коммунистической партии были созданы предпосылки для быстрейшего освобождения всей страны из-под власти клики Чан Кайши. За эти три с половиной десятилетия Китай прошел сложный путь исторического развития. От феодальной монархии к созданию обширных освобожденных районов, от стихийных народных восстаний и военных заговоров к новодемократической революции, возглавленной пролетариатом и его партией, - таковы основные вехи этого пути.

Не менее разительные перемены произошли за этот период в духовной жизни страны. Фактически только в конце XIX века китайская культура - культура многовековая, самобытная, давшая миру немало величайших ценностей, но за последние столетия испытывавшая кризис, - столкнулась с европейской наукой, философией, литературой. Почерпнутые оттуда идеи ускоряли освобождение умов от оков феодальной идеологии. Культурная революция, сопутствовавшая мощному антиимпериалистическому и антифеодальному "движению 4 мая" (1919), ознаменовала начало нового периода в истории китайской литературы, когда идеалы служения народу, борьбы за социальный и политический прогресс овладевали сердцами всех честных писателей

стр. 5


--------------------------------------------------------------------------------

Китая, озабоченных судьбами своей родины. После "4 мая" передовая китайская литература развивается в направлении социалистического реализма и уже достигла немалых успехов в овладении этим методом. Успехи эти стали возможными в значительной степени благодаря огромной, поистине революционизирующей работе, проделанной Лу Синем в области идеологии, литературы, искусства и науки.

Многогранность деятельности Лу Синя подчеркнул Мао Цзэ-дун, сказавший, что Лу Синь "был не только великим писателем, но и великим мыслителем и великим революционером"1. Естественно, в рамках журнальной статьи невозможно сколько-нибудь подробно охарактеризовать даже одну из этих сторон деятельности Лу Синя. Настоящая работа представляет собой попытку осветить формирование и некоторые основные черты творческого метода Лу Синя, каким он проявился в его главных художественных произведениях - рассказах и повестях, составивших сборники "Клич" (1923) и "Блуждания" (1926).

* * *

Первый крупный рассказ Лу Синя - "Записки сумасшедшего" - был создан в 1918 году, когда писателю шел уже 37-й год. За плечами его был немалый опыт участия в политической жизни, литературно-публицистической и переводческой работы, годы идейных поисков. В 1898 году Чжоу Шу-жэнь (таково подлинное имя будущего писателя) покинул родной дом и поступил в одну из первых в Китае технических школ европейского типа. К этому времени он уже получил обычное для детей помещиков схоластическое образование, и не случись в семье несчастий (арест деда, смерть отца), приведших к ее разорению, его ждала, очевидно, традиционная учено-чиновничья карьера. Но обстоятельства сложились так, что Лу Синю в семнадцать - восемнадцать лет пришлось впервые познакомиться с основами точных наук, а затем и с новыми для Китая политическими и социальными теориями. Большое и длительное влияние на него оказали тогда же идеи эволюционизма. В понимании Лу Синя, эволюционизм отнюдь не отвергал возможности и даже необходимости революционных преобразований общества, но движущей силой таких революционных преобразований он признавал не классовую борьбу, а извечный конфликт между старым и новым поколениями, стремление всего сущего к совершенствованию. Эта ошибочная точка зрения была - как об этом свидетельствуют высказывания писателя и его произведения - окончательно преодолена им к концу 20-х годов, когда он встал на позиции марксизма, хотя первые признаки пересмотра им своих убеждений относятся к значительно более раннему времени.

Уехав в 1902 году для продолжения учебы в Японию, Лу Синь, стремясь принести максимальную пользу делу освобождения родного народа, сначала приступает к изучению медицины, а затем решает


--------------------------------------------------------------------------------

1 Мао Цзэ-дун, Избран, произв., т. 3, Изд-во иностранной литературы. М. 1953, стр. 256.



стр. 6


--------------------------------------------------------------------------------

посвятить себя литературе. В1907 - 1908годах в журналах, издававшихся патриотически настроенными китайскими студентами, которые обучались в Японии, появляется ряд статей Лу Синя о достижениях естественных наук, по вопросам философии и литературы. Молодой писатель выступает врагом феодальной монархии и маньчжурской династии, страстным пропагандистом научных достижений, поставившим перед собой цель - пробудить народные массы своей страны к борьбе за лучшее будущее. В предисловии к одному из своих первых переводов ("Из пушки на луну" Жюля Верна, 1904) Лу Синь говорит, что взяться за перевод научно-фантастических романов его побудило стремление "...разбить традиционные суеверия, распространить хорошие идеи... содействовать прогрессу китайского народа". Юноша полагал, что поставленные им задачи легче всего осуществить посредством популяризации романов, сочетающих интересную фабулу с обилием научных сведений. Пусть это убеждение было довольно наивным, но нельзя не обратить внимание на столь серьезное отношение начинающего писателя к общественной роли литературы.

Дальнейшее развитие взгляды Лу Синя на литературу и ее место в жизни общества получили в большой работе "Сила сатанинской поэзии" (опубликована в 1908 году). "Попробуйте найти в Китае борцов в сфере духовной!.. Кто сможет словами, полными тепла, помочь нам выйти из хладной пустыни? Страна пришла в запустение, а у нас нет Иеремии, который сложил бы последний гимн и рассказал бы о нас потомкам. Такие бойцы или еще не родились, или же были загублены сразу после рождения". Пример "бойцов в сфере духовной" Лу Синь видит в великих поэтах начала XIX века - Байроне, Шелли, Пушкине, Лермонтове, Мицкевиче, Петефи. Полемически используя термин реакционной критики "сатанинская школа", обозначавший английских революционных романтиков во главе с Байроном, Лу Синь как бы говорит: да, эти поэты восстали против общества, как сатана восстал против власти бога, но их жизнь, их гений отданы делу освобождения народов, и поэтому они - благороднейшие из людей.

Резко отрицательную оценку дает Лу Синь всей существующей литературе Китая. Вместо того чтобы воспитывать в читателях "прекрасные чувства и возвышенный строй мыслей", говорит он, поэты "восхваляли владык, заискивали перед сильными мира сего". Литература "не выражала человеческих стремлений, отдала свободу во власть цепей и бичей". Исключение Лу Синь делает лишь для великого поэта древности Цюй Юаня, который "презрел все запреты и смелым словом обличил несовершенство мира". Конечно, можно назвать немало других художников слова, чье творчество, как и произведения Цюй Юаня, противостояло панегирической, безжизненной литературе господствующих классов, к которой, собственно, и относилась уничтожающая характеристика Лу Синя. Но Лу Синю здесь было важно указать на недостатки литературы прошлого, чтобы сделать более выпуклыми те новые черты, которые он хотел бы видеть в произведениях писателей современного ему Китая.

стр. 7


--------------------------------------------------------------------------------

В творчестве поэтов "сатанинской школы" Лу Синь выделяет черты свободолюбия, богоборчества, бунта против существовавшей морали. Его внимание привлекают образы гордых бойцов за независимость мысли, за истинное знание - таких, как лермонтовский Демон, шеллиевский Прометей и Каин из мистерии Байрона. Творческий путь каждого из поэтов Лу Синь рассматривает в связи с его общественной деятельностью, подчеркивая факты его участия в освободительном движении, преследования поэтов властями и консервативным обществом.

Особо следует выделить главы, посвященные русской литературе, поскольку они положили начало той огромной работе по популяризации русских и советских писателей в Китае, которую Лу Синь не прекращал до последних часов своей жизни. Обращение Лу Синя к русским классикам было не случайным, оно обуславливалось известным сходством революционных ситуаций в России и Китае первого десятилетия XX века, где главным врагом народа выступала полуфеодальная монархия, поддерживаемая мировым империализмом.

Лу Синь отмечает небывало быстрый расцвет русской литературы в прошлом столетии: "Новая русская литература ведет свое происхождение только с начала века; постепенно достигнув самостоятельности, она с каждым днем расцветала и ныне стоит уже в ряду литератур самых передовых стран, вызывая изумление у всей Западной Европы своей красотой и величием". Особо отмечает он общественное значение творчества Гоголя, которое он рассматривает как проявление могучих духовных сил русского народа, долгое время лишенных возможности раскрыться во всей полноте. Однако в этой статье Лу Синь ограничивается лишь самой общей характеристикой Гоголя (впоследствии он не раз вернется к его творчеству; перевод "Мертвых душ" станет его последним, так и неоконченным трудом). Он не останавливается и на прозаических произведениях Пушкина и Лермонтова, отдавая все симпатии мятежным, благородным героям ранних пушкинских поэм, "Мцыри" и "Измаил-бея". Интересно при этом, что, признавая Байрона главой "сатанинской школы", Лу Синь подчеркивает самобытность творчества поэтов Восточной Европы, объясняя ее историческими условиями в отдельных странах. Год спустя Лу Синь опубликовал свои первые переводы рассказов Гаршина и Короленко. Это явилось началом его поистине подвижнического труда по ознакомлению Китая с русской и советской литературами.

В работе молодого писателя, совсем недавно познакомившегося (притом, как правило, через японские переводы) с европейской литературой, есть неточности, повторения ошибочных положений европейских критиков. Но выдающееся, новаторское в условиях Китая значение этой статьи Лу Синя несомненно: в ней прозвучал гимн свободолюбивой поэзии, гимн борьбе за независимость угнетенных народов, страстный призыв к освобождению человека от пут средневековой морали.

Политические взгляды Лу Синя этого периода с наибольшей определенностью выражены в статье "Об односторонности культуры" (1907). Полемизируя со сторонниками ограниченных реформ, утвер-

стр. 8


--------------------------------------------------------------------------------

ждавшими, будто создать промышленность и ввести конституцию достаточно для того, чтобы вернуть Китаю его былую мощь, Лу Синь говорил о том, что ни железные дороги, ни парламент сами по себе не могут спасти страну. Еще тогда, когда для подавляющего большинства китайских революционеров буржуазная демократическая республика представлялась идеальным государственным строем, Лу Синь смог разглядеть основной ее порок: "Вся власть и право голоса предоставлены пронырливым честолюбцам, тупым богачам или ловким торгашам-монополистам... В прошлом над народом стоял один тиран, а ныне ему на смену пришли тысячи и десятки тысяч недостойных людишек".

Лу Синь искал путей к осуществлению своей гуманистической мечты - создания "страны людей", людей в самом высоком смысле этого слова, свободных и всесторонне развитых. Однако в те годы пролетариат Китая еще не выступил как организованная политическая сила, сознательное революционное движение еще не стало массовым. Не удивительно, что писатель на известный период увлекся мыслью об одиночках-творцах, способных якобы проложить дорогу к освобождению личности. Такими показались ему ибсеновский доктор Стокман и "сверхчеловек" Ницше. Выдающийся деятель революционной культуры Цюй Цю-бо еще четверть века назад убедительно показал, что "индивидуалистические" взгляды Лу Синя в основе своей были противоположны ницшеанству. Индивидуализм Лу Синь рассматривал как оружие в борьбе за интересы народных масс. Это заблуждение писателю пришлось преодолевать в течение довольно длительного времени. Но в основном Лу Синь стоял на позициях революционного демократизма, что подтверждается и его участием в политической борьбе китайских эмигрантов в Японии, и его деятельностью во время Синьхайской революции, свергнувшей монархию в Китае.

Революцию, начавшуюся 10 октября 1911 года, Лу Синь на первых порах встретил восторженно. Свидетельством тому является "Обращение к читателям", написанное им для вновь созданной газеты "Юедожибао". После долгого чужеземного гнета, пишет здесь Лу Синь, население страны "обрело три великие свободы... дух народный воспрянул и даже солнце на небе ликует". С установлением республики, продолжает он, "в которой каждый является хозяином страны", ответственность за судьбы родины ложится на плечи всех сограждан. "Настоящая газета основывается для того, чтобы содействовать политическим мероприятиям, дать простор свободному слову, использовать естественные права человека, ускорить прогресс республики... вскрыть темные стороны жизни общества, пробуждать дух отваги и решимости, распространять истинные знания..."1.

Как и в первых своих высказываниях, Лу Синь говорит здесь о прогрессе, распространении знаний, но теперь он видит осуществление этих задач в неразрывной связи с политической борьбой, с необходимостью вскрывать отрицательные стороны жизни. Ряд важных положе-


--------------------------------------------------------------------------------

1 Цит. по журн. "Вэньиюебао", 1956, N 10, стр. 3.



стр. 9


--------------------------------------------------------------------------------

ний, показывающих развитие эстетических взглядов Лу Синя, содержится также в статье "Предложения относительно распространения искусств", написанной им в конце 1912 года, когда он приступил к работе в министерстве просвещения республиканского правительства. Намечая обширную программу популяризации китайского и мирового искусства среди народных масс страны, а также изучения народного творчества, Лу Синь высказывает в этой работе свои взгляды на природу искусства и его назначение. Материалом искусства он считает объективную действительность - по его терминологии "создания природы". Непосредственные чувственные восприятия подвергаются художником "мысленному анализу", а затем "эстетизации". Последний термин Лу Синь поясняет примером из области природы. Наблюдаемые нами предметы не всегда бывают совершенными в своем роде: листья могут пожелтеть, цветы - увянуть. Но поскольку задача художника - создать "надлежащий" образ, он вправе отбирать лишь те черты предмета, которые существенно необходимы для воссоздания данного образа.

Эти высказывания Лу Синя, по существу, свидетельствуют о признании им важнейшего положения реалистической эстетики о типизации как основном средстве создания художественных образов. Одновременно Лу Синь выступал против натуралистического копирования природы, а также против формалистических ухищрений. Так, он писал, что вырезать из нефрита точное подобие древесного листа или уместить на куске слоновой кости текст в десять тысяч иероглифов нелегко, но это еще не есть искусство.

Работа "Предложения относительно распространения искусств", конечно, не относится к зрелым произведениям Лу Синя. В ней наряду с нечеткими формулировками встречаются и прямые противоречия с другими высказываниями писателя. Неоднократно подчеркивавший общественные функции литературы, Лу-Синь неожиданно заявляет, что подлинная и исключительная цель искусства - "доставлять людям наслаждение". Это следует, очевидно, рассматривать как следствие влияний на молодого писателя тех самых идеалистических концепций в области эстетики, внутренняя полемика с которыми ощущается в "Предложениях". Однако основное содержание работы, отстаивающей материалистическое понимание искусства, требовавшей от художника создания обобщенных, правдивых образов окружающей действительности, показывает, что еще до начала борьбы за новую культуру в Китае Лу Синь открыто выступил против господствовавшей тогда идеалистической эстетики.

Большой интерес представляет в связи с этим первый рассказ Лу Синя, созданный незадолго до "Предложений", который называется "Былое" и написан на старом книжном языке "вэньянь"1.


--------------------------------------------------------------------------------

1 Рассказ впоследствии не переиздавался автором и незаслуженно мало известен (на русский язык не переводился). Между тем в нем уже намечены некоторые важные особенности, характерные для зрелого творчества Лу Синя.



стр. 10


--------------------------------------------------------------------------------

Рассказ ведется от имени мальчика, измученного зубрежкой, мечтающего хоть на время избавиться от своего наставника ("лысого учителя"). Такую возможность он получает, когда по селу распространяется слух о приближении отрядов "длинноволосых" (так называли участников грандиозного тайпинского восстания в середине XIX века). Однако слух оказывается ложным, и через несколько дней ненавистные занятия возобновляются. Сюжет, как мы видим, очень несложен, объем рассказа невелик, однако Лу Синю с завидным и для более опытного писателя мастерством удалось развернуть целый ряд психологических характеристик. Тонко переданы непосредственность мальчика, добродушная рассудительность старых слуг. Зато сколько язвительного сарказма вложено в изображение конфуцианского начетчика "лысого учителя" и его приятеля толстосума Цзинь Яо-цзуна - отвратительного скупца и труса! В зарисовке этих образов уже виден будущий великий сатирик. Лу Синь высмеивает не только схоластическую систему традиционного воспитания; он выставляет напоказ лицемерие и приспособленчество самих носителей конфуцианской морали. Злой иронией звучит само имя "лысого учителя" - Ян-шэн (почитающий мудреца), поскольку читателю известно, что он преклонялся перед местными богатеями "больше, чем перед самим Конфуцием". Так в первом же рассказе возникает тема борьбы с феодальной идеологией, красной нитью проходящая через все творчество Лу Синя.

Другой важной особенностью рассказа является разоблачение писателем тактики врагов революции. Рассказывая об отце Цзинь Яо-цзуна, который хитростью сумел добиться расположения тайпинцев, об Ян-шэне, уже готовившемся хвалебной речью встретить ненавистных ему "длинноволосых", Лу Синь как бы призывал соратников по революционному лагерю к бдительному отношению к врагу, готовому надеть любую личину, лишь бы сохранить свое господство. Опасения писателя сбылись раньше, чем он мог предположить. Вскоре же после Синьхайской революции, не сумевшей удовлетворить основные требования народа, власть перешла в руки Юань Ши-кая и его приспешников из помещичье-компрадорского лагеря, поначалу прикинувшихся "революционерами". Надежды Лу Синя на обновление страны не сбылись. Разочарованный, он на несколько лет отходит от активной литературной и общественной деятельности, углубляется в изучение памятников древней культуры. Вернул его к жизни как писателя подъем национально-освободительной борьбы, вылившийся в "движение 4 мая" 1919 года.

* * *

В ходе "движения 4 мая" Лу Синь выступил одним из идейных руководителей революционно-демократического крыла китайской интеллигенции. Сотрудничество в журнале "Синь циннянь" с первыми китайскими марксистами сказалось на дальнейшем развитии общественно-политических взглядов Лу Синя. В своей разносторонней публицистике периода "4 мая" и первой половины 20-х годов Лу Синь, выступая от

стр. 11


--------------------------------------------------------------------------------

лица угнетенного народа, подверг безжалостному обличению все отжившее, реакционное в духовной жизни старого Китая, разоблачал несправедливость и обреченность его общественного устройства, воспел беззаветное мужество борцов за новую жизнь (хотя самому писателю контуры этой новой жизни и пути ее построения были тогда еще не ясны).

Те же задачи, но иными средствами решал Лу Синь в своих рассказах и повестях тех лет, составивших сборники "Клич" и "Блуждания". Глубокое знание китайской действительности в самых различных ее проявлениях, опыт политического борца, всепоглощающая любовь к людям и столь же жгучая ненависть ко всему, что мешает им жить счастливо, превосходное владение богатствами отечественной и мировой культуры - вот те качества, которые позволили таланту Лу Синя дать в его зрелых творениях образцы высокого реалистического искусства. Произведения Лу Синя открыли собой новый, высший этап в развитии китайской литературы.

В произведениях Лу Синя китайское общество впервые познало самого себя. Он ввел в литературу новые области жизни, новых людей, которые до этого не считались достойными отображения. Лу Синь показал, сколько глубоких переживаний и своеобразной поэзии скрыто вовнешне монотонной, как будто бы лишенной духовного начала жизни обитателей бедных домишек захолустных городов и деревень. Писатель знает их горести, их сокровенные, ими самими не всегда отчетливо сознаваемые чаяния. В его произведениях полным голосом заговорил народ, который "четыре тысячи лет рос в молчании, хирел и увядал, словно придавленная огромным камнем трава". Сбросить этот камень, помочь народу распрямиться - такую цель ставил перед собой Лу Синь.

В замечательной литературе Китая и до Лу Синя было немало великих писателей, запечатлевших в своих творениях многие стороны современной им жизни. Романы "Сон в красном тереме" (XVIII в.), "Цзинь, Пин, Мэй" (XVI в.), драмы Гуань Хань-цина (XIII в.), гражданская лирика танских поэтов, новеллы Юань Чжэня и Бо Син-цзяня (VIII-IX вв.) - лишь некоторые из шедевров китайской литературы, сильной своей правдой. В них поражает непосредственность возмущения социальной несправедливостью, отзывчивость писательского сердца, переполненного болью за свой народ. Однако мы не преуменьшим значение этих великих творений, если скажем, что в них не были еще раскрыты до конца коренные противоречия китайского общества. Объяснялось это не недостатком таланта или знания жизни у того или иного писателя, а степенью развития общественных отношений в эпоху, когда он творил.

О тяжелой участи бедняков говорили многие писатели, как предшественники, так и современники Лу Синя. Однако очень часто они смотрели на народ как сочувствующие, но все же сторонние наблюдатели. Они как бы "взирали из окна", писателей и народ "разделял лист бумаги" (говоря словами поэта Лю Бань-нуна). Жалость - лейтмотив таких произведений.

Предшественники Лу Синя, многие из которых - необходимо под-

стр. 12


--------------------------------------------------------------------------------

черкнуть - были выдающимися для своего времени мыслителями-гуманистами, все же рассматривали несчастья народа только как результат войны, стихийных бедствий или действий "плохих" правителей. Они не могли еще осознать того, что подлинная причина страданий простого народа лежит в самом феодальном строе. Поэтому их критика, при всей ее смелости, была непоследовательной. И Бо Цзюй-и, и Лю Цзун-юань (VIII-IX вв.), и герои "Речных заводей" выражают надежды на "доброго" государя, который склонит свой слух к жалобам несчастных. Ту же картину мы наблюдаем и в произведениях последних лет Цинской династии (конец XIX -начало XX века), когда обреченность феодального строя, казалось, была уже очевидна.

Возьмем один из "обличительных романов", характерных для литературы этого периода, - "Путешествие Лао Цаня" Лю Э, написанный в первые годы XX века, когда Лу Синь уже начал свою литературную деятельность. При всей противоречивости этого романа он, как никакое другое произведение того времени, ярко показывает участь крестьянства в последние десятилетия маньчжурской деспотии. Лю Э подробно описывает всевозможные поборы и лихоимства, клеймит жестокость правительственных чиновников. Однако, когда речь заходит о путях избавления народа, писатель не может предложить ничего иного, как заменить этих чиновников другими, только честными и гуманными. Более радикального метода не могли предложить и другие, даже самые прогрессивные авторы "обличительных романов".

Одной из главных заслуг Лу Синя и было то, что он сумел глубоко проникнуть в суть отношений между людьми в старом Китае и показать вековой антагонизм между угнетенными и угнетателями. В этом, по его признанию, ему помогла русская классическая литература - достаточно привести его известное высказывание: "Из ее (России) литературы мы поняли самое важное - что в мире существуют два класса - угнетатели и угнетенные!.. Тогда это явилось величайшим открытием, равным открытию огня, когда первобытные люди научились варить себе пищу, когда мрак ночи осветился ярким пламенем". Заслуга Лу Синя состоит в том, что он раскрыл специфические китайские формы этого антагонизма. Первый шаг в этом направлении он сделал в "Записках сумасшедшего", открывающих сборник "Клич".

Лу Синь находит сильные, глубоко выразительные образы, чтобы воплотить в них трагедию китайского народа: "Они - люди, которых заковывал в колодки уездный начальник, которых били по лицу помещики, у которых отнимали жен стражники из уездного управления, родители которых умирали от гнета ростовщиков..." Никогда еще в китайской литературе не было сказано с такой силой убедительности о противоположности "тех, кто бьет", и "тех, кого бьют", причем не как о частном случае насилия или несправедливости, а как об общем законе, управляющем жизнью феодального Китая.

В "Записках сумасшедшего" эта тема дана лишь общим планом, в форме авторской декларации. Главным его содержанием является отчаянный бунт воинствующего гуманиста, осознающего весь ужас ок-

стр. 13


--------------------------------------------------------------------------------

ружающей его жизни, против общества "людоедов". Трагедия же бунтаря состоит в том, что народ, который он хочет спасти, не понимает его. У него остается лишь надежда на неиспорченных детей, которые, быть может, станут "настоящими людьми". В мечте Лу Синя о таком будущем, когда настоящие люди истребят всех людоедов, то есть покончат с эксплуататорским строем, заключен - пусть еще в смутной форме - определенный социалистический идеал. Не случайно рассказ этот создавался во время подъема освободительного движения в Китае и спустя всего несколько месяцев после Великой Октябрьской революции. Несомненно, героическая борьба народов России радовала и вдохновляла писателя, давно уже через посредство русской литературы проникшегося симпатией к великому северному соседу. Спустя год Лу Синь прямо выразил свое понимание исторических событий, начатых Октябрем, увидев в них "начало новой эры", "занимающуюся зарю".

В дальнейших произведениях Лу Синь все чаще и конкретнее изображает непримиримую противоположность "так называемых общественных верхов" и общественных низов. Она находит свое проявление в трагической судьбе тетушки Сян-линь из "Моления о счастье", в грустном повествовании о жизни крестьянина Жунь-ту ("Родина") и с наибольшей глубиной - в рассказе о смешном и жалком А-Кью, нещадно обираемом богатеями вроде "почтенного" Чжао. Разные люди, разные сюжеты, разные краски. Но везде писатель непримирим в своем отрицании старого строя. Ни в одном рассказе Лу Синя мы не найдем попытки искать решение в рамках существующих порядков. Разве можно себе представить, чтобы примирились А-Кью и "почтенный" Чжао, чтобы вдруг исчезли причины страданий Сян-линь и Жунь-ту? Напротив, в последнем рассказе Лу Синь подчеркивает, что только когда придет "новая жизнь, которой мы не знаем", смогут установиться по-настоящему равноправные отношения между сыном крестьянина и мальчиком из господского дома.

Синьхайская революция не принесла "новой жизни", и Лу Синь вновь и вновь подчеркивает это в своих рассказах. Рассказ "Волнения" свидетельствует о том, что революция 1911 года ничего не дала китайскому крестьянству и осталась ему совершенно чуждой. Только срезали косы - символ подчинения маньчжурам, а патриархальный быт, политическая инертность деревни остались неизменными. В повести об А-Кью сказано еще определеннее: "Хотя революционеры и захватили город, никаких серьезных изменений не произошло. Солдатами командовал тот же командир батальона. Господином начальником уезда остался тот же самый чиновник, изменился только его титул. Да еще господин цзюйжэнь1 тоже стал служить в каком-то чине. Что означали эти новые звания, жители Вэйчжуана не понимали". На место одной антинародной власти пришла другая, столь же чуждая народу.

Правда, в повести несколько раз упоминаются "нехорошие" революционеры, которые заставляли людей срезать косы - этот символ


--------------------------------------------------------------------------------

1 Цзюйжэнь - ученая степень в императорском Китае.



стр. 14


--------------------------------------------------------------------------------

подчинения маньчжурам. Под ними, по-видимому, и надо подразумевать действительно революционно настроенных людей. Но они явно слабы и малочисленны. Что же до "партии свободы", то она невероятно далека от народных масс. Вэйчжуанцы не только не знают целей этой партии, они не понимают даже слова "свобода", смешивая его со сходно звучащим "кунжутным маслом".

Критика Лу Синем Синьхайской революции, как буржуазно-демократической революции старого типа, - самая глубокая в китайской литературе. Лу Синь выступал с позиций трудящихся масс Китая, прежде всего с позиции крестьянства. Он призывал к новой революции, в которой народ по-настоящему развернул бы свои силы.

* * *

Борьба Лу Синя в области идеологии, начатая им уже в ранних произведениях, в период "культурной революции" приобретает еще более боевой, наступательный характер. Как и большинство деятелей "движения 4 мая", он выступал прежде всего против официальных, конфуцианских догм. Опять-таки прежде всего здесь следует указать на "Записки сумасшедшего". Герой рассказа сам долгое время пребывал в плену возвышенных терминов конфуцианской морали. Но в нем рождается сомнение: "...я раскрыл книгу по истории, но в книге отсутствовали хронологические даты, а каждая страница была испещрена словами "гуманность", "справедливость", "мораль" и "добродетель". Так как я все равно не мог уснуть, то глубоко за полночь внимательно читал книгу и вдруг между строками рассмотрел, что вся книга исписана одним словом - "людоедство".

Важнейшие понятия конфуцианской этики, которыми по официальной версии определялись действия государей и вообще "благородных мужей", Лу Синь приравнивает к людоедству. До такой смелости критики не доходил еще ни один из сторонников новой культуры.

Непримиримое отношение Лу Синя к старой идеологии отличает его творчество от произведений китайских писателей предшествующих эпох, в той или иной мере критиковавших различные стороны феодальной культуры. Замечательный роман У Цзинь-цзы "Неофициальная история чиновничества" (XVIII в.) содержит едкую сатиру на систему экзаменов, на лжеученых, чьи интересы не выходят за пределы чиновничьей карьеры и схоластических словопрений. Объективное содержание романа позволяет рассматривать его как серьезный удар по конфуцианству и связанным с ним общественным институтам. Однако сила его критики ослабляется тем, что сам У Цзинь-цзы не только не выступает против конфуцианской идеологии как таковой, но объявляет себя ревнителем подлинного духа этого учения, борцом за привлечение "настоящих" конфуцианцев в государственный аппарат. Писатели, связанные с реформаторским движением конца XIX века, в силу половинчатости своих взглядов также не смогли решительно выступить против реакционной идеологии.

стр. 15


--------------------------------------------------------------------------------

Именно поэтому новаторское идейное звучание произведений Лу Синя произвело такое впечатление на его современников. Активный участник культурной революции У Юй вскоре же после выхода "Записок сумасшедшего" писал, что Лу Синь "разорвал занавес, за которым плуты и жулики в масках защитников этики и ритуалов пожирали людей", а один из первых исследователей творчества Лу Синя - Цянь Синь-цунь назвал это произведение "бомбой огромной разрушительной силы", которую писатель швырнул в лагерь "феодальных сил того времени".

В рассказе "Кун И-цзи" Лу Синь также пишет о губительности феодальной идеологии. Герой рассказа, бедняк-интеллигент Кун И-цзи, в молодости много раз пробовал счастье на государственных экзаменах, открывавших путь к чиновничьей карьере, но безуспешно. Поддавшись усиленно распространявшейся правящими классами иллюзии, он провел лучшие годы жизни в погоне за практически недостижимой для малоимущего человека мечтой. Теперь, на старости лет, он перебивается случайным заработком, ворует, пьет. Но в трагедии Кун И-цзи и ему подобных была и другая сторона, имевшая более глубокие социальные последствия. Она заключается в том, что основанная на официальной идеологии система воспитания отделяла интеллигенцию от основной массы народа, превращала ее в замкнутую касту, которой от века предназначено повелевать простым народом. В одной из статей Лу Синь ссылается на широко известные слова конфуцианского философа Мэн Кэ (Мэн-цзы), наиболее отчетливо выражающие эту идею: "Мудрецы и ученые в Китае говорили просто и ясно: "Человек умственного труда управляет людьми, человеком физического труда управляют люди. Те, кем управляют, - кормят людей, тот, кто управляет, - кормится от людей". Ничем не отличаясь по своему материальному положению от беднейших обитателей Лучжэня, Кун И-цзи все же ведет себя высокомерно, пытается создать видимость, будто он, как образованный человек, живет по каким-то отличным законам: то, что для невежд кажется воровством, для "грамотных людей - самое обычное дело". Эта заносчивость, естественно, вызывает неприязнь у окружающих. Отсюда непрестанные насмешки и оскорбления, которыми встречают его завсегдатаи кабачка.

Если Кун И-цзи и его собрат Чэнь Ши-чэн из рассказа "Блеск" - жертвы, то в других произведениях Лу Синь выводит целую галерею прямых виновников зла и их пособников. Это Сы-мин ("Мыло"), господин Лу ("Моление о счастье") и, наконец, "почтенный" Чжао, его сынок и "фальшивый заморский черт" из "Подлинной истории А-Кью". Каждый из них отвратителен по-своему, в совокупности же они составляют коллективный портрет правящих классов старого Китая с их жестокостью, жадностью и лицемерием, возведенным в добродетель. Портрет этот нарисован негодующей кистью сатирика, но почти нигде не найдем мы у Лу Синя прямой насмешки или осуждения, не найдем подчеркнуто карикатурного положения, в которое были бы поставлены эти лица. Автор всегда внешне почтителен к столь

стр. 16


--------------------------------------------------------------------------------

"уважаемым" лицам, но за этой почтительностью скрыт убийственный сарказм.

Сила сатирического обличения у Лу Синя часто достигается тем, что слова и поступки того или иного персонажа сопоставляются с принципами той морали, носителем которой он себя считает. При этом такое сопоставление обычно не проводится непосредственно автором, а подразумевается, в расчете на то, что искушенный в основах конфуцианской идеологии читатель без труда сделает нужные выводы. Этот прием использован, например, в сценах из "Подлинной истории А-Кью", где описывается отношение семейства Чжао к революции 1911 года. Согласно кодексу чести, верноподданный - а тем более удостоенный ученой степени и, следовательно, кандидат на государственную должность - в случае свержения династии должен либо погибнуть за государя, либо по меньшей мере отказаться от какого-либо сотрудничества с узурпаторской властью. Для таких людей, честно выполнявших свой долг перед прежним государем, существовал специальный термин "илао".

Что же делает Чжао, имеющий ученую степень "сюцай"? Он самолично разбивает таблицу, прославлявшую императора (прихватив заодно бронзовую курильницу), вступает в "партию свободы"; только будучи ограблен "плохими" революционерами и потеряв косу, а вернее, поняв, что теперь "в гору" пойдут иные люди, он вместе с отцом "почувствовал влечение к веками завещанной старине" (буквально: "у них появились настроения "илао"). Писатель с предельной ясностью показывает, что какими бы высокими принципами ни прикрывались реакционеры, их поведение определяется исключительно материальным расчетом.

Своей вершины сатирическое мастерство Лу Синя достигает в сцене торга между А-Кью и семейством Чжао. С замечательным искусством писатель в коротких репликах и отдельных авторских замечаниях - формально вполне безобидных - обнажает мелкие душонки "столпов общества", их лицемерие, недалекую хитрость, жадность. Достаточно характерно уже начало: "Почтенный Чжао за ужином в беседе с сюцаем заметил, что с А-Кью дело неладно и что следует получше запирать двери и окна. Что же касается его товаров, то, пожалуй, кое-что можно было бы купить, если у него еще остались хорошие вещи". Итак, почтенный муж знает или догадывается, что А-Кью - вор, но это не мешает ему вступить с ним в деловые отношения, разумеется, если у того остались "хорошие" вещи. Таковы нравственные устои вэйчжуанских моралистов.

Мертвящая власть конфуцианской идеологии и основанного на ней домостроя распространялась буквально на все стороны жизни. Строгая система "разделения полов", брак по сговору родителей лишали молодежь радостей любви. Не случайно у Лу Синя мы находим всего один рассказ - "Скорбь об ушедшей", в котором повествуется о любви героев. Но и здесь любовь, вначале сильная и яркая, не выдерживает испытаний - материальных лишений, враждеб-

стр. 17


--------------------------------------------------------------------------------

ного равнодушия общества. Цзы-цзюнь уходит от любимого. Терпит поражение и Ай-гу, крестьянская женщина из рассказа "Развод", попытавшаяся было отстоять свои права, хотя сама эта попытка, как и любовь Цзы-цзюнь и Цзюань-шэна, свидетельствует о том, что устои вековечных догматов и предрассудков трещат и готовы рухнуть.

* * *

Верный своему девизу - писать правду, как бы горька она ни была, - Лу Синь при изображении народных масс не боялся показать, что долгие века угнетения неизбежно оставили свой след в психологии людей. Фатализм, дикие суеверия, отчужденность и даже вызванная непониманием враждебность по отношению к тем, кто действительно боролся за интересы народа, - все это отчетливо видел писатель. Примеры этому мы находим в "Снадобье", где рассказывается о бедных и невежественных людях, пытающихся вылечить чахоточного сына кровью казненного революционера; в "Истории с волосами", где обыватели преследуют насмешками патриота; в изумительном по почти скульптурной пластичности изображения рассказе "На позорище", где люди с тупым равнодушием смотрят на человека, осужденного за то, быть может, что хотел сделать их счастливыми. Ярчайшим же из примеров является гениальная повесть об А-Кью.

Для духовного облика А-Кью, для "акьюизма" (этот термин возник вскоре после появления повести Лу Синя, и одно это говорит о жизненной силе образа) характерна прежде всего "теория моральных побед". Сущность этой "теории" заключается в том, что обиженный при помощи тех или иных софизмов старается убедить самого себя в моральном превосходстве над обидчиком. А-Кью не хочет мириться с поражением, но предпринять что-либо реальное бессилен, а потому стремится хоть как-то оправдать свою неудачу и поскорее о ней забыть. Бегство от противоречий жизни вместо борьбы за их разрешение - такова важнейшая черта акьюизма, в корне противоположного революционному мировоззрению. Именно против этого направлена сатира Лу Синя.

Но здесь нередко возникает вопрос: почему Лу Синь главным объектом сатиры избрал несчастного батрака, когда сама повесть не оставляет у читателя сомнений в том, что духовный облик А-Кью есть порождение всего уклада жизни в Вэйчжуане, где господствуют помещики вроде "почтенного" Чжао и его "ученого" сына? Почему Лу Синь не выступает с критикой прежде всего виновников духовного убожества А-Кью и ему подобных? Дело в том, что Лу Синь, как он сам заявлял, ставил своей задачей помочь родному народу скорее покончить со всем, что мешало ему двинуться вперед, в том числе и с отрицательными сторонами психологии масс. Критика Лу Синя, при всей ее беспощадности, - проявление любви писателя ко всему лучшему, что есть в народе, - любви требовательной, порождающей нетерпимость к уродливым явлениям. В этом нашел свое выражение революционный пат-

стр. 18


--------------------------------------------------------------------------------

риотизм Лу Синя, противостоявший лжепатриотизму феодальных реакционеров, проповедников национальной исключительности Китая, готовых прославлять все отсталое и нелепое лишь потому, что оно зародилось когда-то на китайской почве.

Вместе с тем ошибкой было бы утверждать, будто в творчестве Лу Синя присутствует лишь критическое начало, будто писатель не создал положительных героев. Действительно, таких образов в рассказах Лу Синя немного, но тем важнее анализ их для определения общей концепции и направленности художественного творчества Лу Синя. Остановимся на рассказе "Снадобье", в котором выведен юноша-революционер Ся Юй, брошенный в тюрьму маньчжурскими властями. Он ни разу не появлялся непосредственно на страницах рассказа, но именно Ся Юй является подлинным героем произведения - в такую тесную связь с его судьбой поставлены судьбы остальных действующих лиц, так велико идейное содержание этого образа. Из отдельных реплик персонажей рассказа читатель узнает о таких чертах духовного облика Ся Юя, как беспредельная любовь к родному народу, обманутому и неспособному еще понять устремлений своих лучших сынов, непоколебимое мужество перед лицом смерти и неиссякаемая вера в правоту своего дела и его торжество. Именно благодаря этой уверенности Ся Юй и в тюрьме не прекращал своей патриотической агитации. Герой гибнет, но венок, принесенный неизвестными на его могилу, говорит о том, что дело его не умерло. Не случайно именно в связи с рассказом "Снадобье" Лу Синь говорил, что в своих произведениях он выполнял "указания... авангарда революции", причем "выполнял с уважением и по собственному желанию".

До Лу Синя в китайской литературе народ, как правило, изображался лишь пассивным объектом эксплуатации, насилия и обмана. Речь шла почти исключительно о неимоверной тяжести, бесчеловечности условий, в которых он обречен жить. Лу Синь не менее отчетливо видел это: в незабываемых образах тетушки Сянь-линь из рассказа "Моленье о счастье" и Жунь-ту из "Родины", в картине жизни бедняков из деревни Вэйчжуан, данной в повести "Подлинная история А-Кью", запечатлена трагедия миллионов китайских крестьян, чья судьба не изменилась за многие тысячелетия. Но Лу Синь - и в этом его величие - видел и другое: моральную красоту простого человека, здоровые духовные силы народа, верил в возможность и неизбежность завоевания им лучшего будущего.

Ярким примером тому может служить рассказ Лу Синя "Маленькое происшествие". Само по себе событие, составляющее сюжет рассказа, на первый взгляд незначительно. Рикша остановился, чтобы помочь нищей старухе, хотя он знает, что из-за этого лишится заработка. Но в этом будничном факте писатель увидел проявление благородства души простого труженика, которое еще более наглядно выступает в сравнении с мелочным себялюбием седока. И так велика непосредственная сила воздействия этого гуманного поступка, что и он, этот интеллигент, от имени которого ведется повествование, не может остаться рав-

стр. 19


--------------------------------------------------------------------------------

нодушным. "Меня внезапно охватило странное ощущение - мне показалось, что фигура рикши... стала расти, и чем дальше он уходил от меня, тем становился больше. И вот мне нужно было уже поднимать голову, чтобы посмотреть на него. Какая-то сила исходила от рикши, давила на меня и, казалось, вытесняла глубоко под всеми одеждами спрятанного во мне "мелкого человечка". Благородный поступок рикши становится для рассказчика своего рода этической нормой: "то маленькое происшествие так и стоит перед моими глазами, и стыдит меня, и заставляет быть лучше; оно укрепляет мое мужество и усиливает мою надежду".

Таким образом, морально-этическую проблему "народ и интеллигенция" Лу Синь решает с передовых позиций участников новодемократической революции, признавая народ источником моральных ценностей, мужества и надежды в борьбе.

В финале рассказа "Родина" возникает чудесный поэтический образ дороги: "Мечта - это не то, что уже существует, но и не то, чего не может быть. Как на земле - дороги нет, а пройдут люди и проложат дорогу". Писатель верил, что его мечты сбудутся, что детей, когда они вырастут, "не разделит высокая стена и что им не придется жить ни в мучительных скитаниях... ни в тяжелом отупении... и не будет у них такой горькой злобы, как у других. Они должны быть вместе и жить новой жизнью, какой мы не знали".

"Родина" и "Маленькое происшествие" неопровержимо доказывают, что творчество Лу Синя, несмотря на мрачный, иногда трагический колорит, преобладающий в сборниках "Клич" и "Блуждания", было в основе своей жизнеутверждающим, что писатель был убежден в конечном осуществлении своих чаяний.

В более поздних (1926 - 1933) произведениях, относящихся к жанру художественной публицистики, Лу Синь воссоздал реальные образы коммунистов - борцов за новый Китай. Среди них пекинская студентка Лю Хэ-чжэнь, поэт Жоу Ши, один из основателей Коммунистической партии профессор Ли Да-чжао. И, наконец, в произведениях 1934 - 1935 годов "Покорение стихии" и "Отказ от нападения" (вошедших в сборник "Старые легенды в новой редакции") - писатель прославляет подвиг служения народу, противоборства злым силам природы и войны. Появление таких героев означало, что в творчестве Лу Синя, ставшего в конце 20-х годов "коммунистом по убеждениям" (Мао Цзэ-дун), начался новый этап - этап социалистического реализма.

Новаторство Лу Синя отнюдь не ограничивалось областью содержания и идейной направленности его произведений, оно охватывало практически все стороны литературного процесса. Прежде всего следует отметить принципиально новый метод создания художественных образов у Лу Синя. В классической китайской литературе - романах, драме, новелле - каждый персонаж, как правило, воплощает одну черту характера или несколько, близких друг другу: мужество, верность, спокойную мудрость и т. п. Все его поступки, все детали описа-

стр. 20


--------------------------------------------------------------------------------

ния были подчинены задаче выявления этой доминирующей черты характера. Образ получался яркий, выпуклый, но "одномерный". У Лу Синя же во многих, даже самых коротких, рассказах фигуры персонажей даны многопланово: сочетание разнообразных, иногда, казалось бы, взаимно исключающих качеств создает жизненно-убедительные характеры. Таков образ Кун И-цзи, в облике которого уживается интеллигентская спесь и застенчивая нежность к детям, откровенность и неуклюжий самообман. А сколько различных, хотя равно непривлекательных, сторон лицемера и обывателя Фань Сюань-чо обнажает Л у Синь в рассказе "Праздник лета"! Образ же А-Кью настолько сложен и богат, что долгое время он вызывает у исследователей во многом различное истолкование. При этом образ дан в развитии; писатель показывает, как под влиянием житейских невзгод, под влиянием начавшейся революции в характере А-Кью появляются новые, невозможные прежде черты социального протеста.

Крупный художник-реалист, Лу Синь мастерски владел искусством типизации. В облике Жунь-ту из рассказа "Родина" - в его упорстве и трудолюбии, его суеверности и приниженности перед господами - мы узнаем коллективный портрет китайского крестьянства, точнее, той части его, которая еще не встала на путь борьбы за свое освобождение. Трагическая судьба Кун И-цзи типична для низшего слоя феодальной интеллигенции, которая не могла приспособиться к новым условиям после отмены консервативной системы государственных экзаменов. И вместе с тем герои Лу Синя не просто "представители" определенной группы людей; в каждом случае общие для данной группы черты проявляются через индивидуальные особенности персонажа. Перед читателем проходят живые люди с их пороками и достоинствами. Тот же Кун И-цзи, как мы уже отмечали, наделен не только чертами, вызывающими презрение или насмешку, - он добр, ласков к детям, безобиден. Но так несправедливо устроен тот мир, в котором он живет, что и достоинства его приносят бедняге лишь новые страдания. Так типические черты и индивидуальные качества персонажей под пером Лу Синя сливаются воедино, усиливая яркость и убедительность нарисованной им картины.

С этим свойством таланта Лу Синя тесно связана еще одна его особенность - глубина психологического анализа, мастерство передачи сокровенных мыслей и переживаний действующих лиц. Особенно ярко эта особенность выступает в произведениях из жизни интеллигенции. В рассказах "Скорбь об ушедшей" и "Одинокий" писатель обнажает мятущиеся души людей переходного времени. Лицемерие и трусливый оппортунизм раскрыты в психологии главных персонажей рассказов "Праздник лета" и "Братья". Особенно впечатляюща сцена, в которой Пэй-цзюнь возле постели тяжело больного брата выдает свои тайные корыстные расчеты. Вся себялюбивая, мелкая натура этого человека, которого сослуживцы считают образцом родственной любви, выявляется во внутреннем монологе Пэй-цзюня.

Психологизм Лу Синя был явлением в значительной степени но-

стр. 21


--------------------------------------------------------------------------------

вым для китайской литературы, поскольку прежде для нее было характерно изображение преимущественно действий персонажей, через которые главным образом и обнаруживались переживания действующих лиц. В старой китайской литературе была известна лишь новелла бытового, фантастического или исторического содержания, в которой на первом месте были острота ситуации и драматичность сюжета. В творчестве Лу Синя китайская литература обрела новый жанр - жанр психологического рассказа. Лу Синь, опиравшийся на достижения европейской литературы нового времени, впервые широко использовал такие средства раскрытия переживаний героев, как внутренний монолог, авторские размышления, воспоминания и др.

Реалистическое содержание требовало живого, общепонятного языка. И в этой области исключительно велика заслуга Лу Синя: он отказался от непонятного на слух литературного языка "вэньянь", обогатив так называемый "старый байхуа" - язык классических романов - новыми лексическими и синтаксическими средствами, приблизил его к разговорной речи. В то же время он широко использовал в стилистических целях богатства старого литературного языка и выступал против засорения речи диалектизмами.

* * *

В одной из своих заметок 1919 года Лу Синь писал: "Передовой художник! - с таким требованием обращаюсь я к деятелям китайского искусства. Художнику, разумеется, необходимо отточенное мастерство, но еще более необходимы ему прогрессивная идеология и благородные душевные качества... Художник, который нам нужен, это провозвестник, способный указать путь..."

Таким художником был сам Лу Синь. Он всегда шел в первых рядах борцов, его талант рос и мужал вместе с китайской революцией. В его произведениях критический реализм в китайской литературе достиг наивысшего развития. Реализм, поставленный на службу демократической революции, руководимой пролетариатом, содержал в себе неограниченные возможности дальнейшего совершенствования. И Лу Синю удалось реализовать эти возможности, став в последние годы жизни одним из зачинателей социалистического реализма в Китае, одним из первых пропагандистов марксистской литературной теории и творчества советских писателей.

Неизмеримо глубоко влияние творчества Лу Синя на все стороны литературной жизни родной страны. Но если говорить о главном из заветов, оставленных великим писателем, то он заключается в требовании всегда следовать правде жизни, преданно служить народу, овладевать передовым мировоззрением.

стр. 22