(Казахская литература в борьбе за социалистический реализм)

Когда мы говорим "Казахстан", то представляем себе неоглядные просторы целины, длинные эшелоны, из которых звучат песни молодежи, палатки на снегу, первую борозду, волнующееся до самого горизонта море золотых хлебов, горы зерна.

Старшие поколения связывали с именем Казахстана всенародную стройку Турксиба. Плакат с изображением верблюда, с любопытством нюхающего рельсу, притягивал к себе людей, которым ныне пятьдесят лет, с такою же силой, с какой сегодня влечет к себе молодежь неподнятая степная земля.

Сегодня читаем мы в газетах о миллиарде пудов хлеба, который был дан стране Казахстаном в 1956 году и будет дан в 1958, об одной из крупнейших в стране Усть-Каменогорской ГЭС, о работе третьей угольной кочегарки Советского Союза - Караганды, о добыче нефти в бассейне реки Эмбы, об успехах многих предприятий тяжелой индустрии: стале- и медеплавильных, машиностроительных, химических. Мы читаем о том, что Казахстан по праву может быть назван Всесоюзной кладовой цветных металлов. Мы читаем также о работе Казахского филиала Академии наук, например, о всемирно известных трудах геолога академика Сатпаева, об успехах казахского театра, слушаем казахскую оперу, смотрим казахские кинофильмы, читаем книги казахских советских писателей.

Но когда, миновав заволжские степи, в течение более чем двух суток едешь поездом среди бесконечных однообразных песчаных равнин, поросших неприглядной и редкой растительностью - не то жесткой травой, не то мелким кустарником, когда видишь пыльно-желтых верблюдов, изредка маячащих в открытой степи, как бы переносишься в прошлое этой, ныне такой богатой земли, как бы приподнимаешь краешек завесы, отделяющей нас от вчерашнего дня Казахстана.

стр. 45


--------------------------------------------------------------------------------

Медленно, неторопливо, однообразно, как шаг верблюжьего каравана, шла жизнь казахского народа на обширных землях, равных по величине семи Франциям. По песчаным полупустыням и по богатым травянистым степям, по высоким горным пастбищам и по глубоким ущельям кочевали казахские аулы со своими стадами. Надолго задержанный в своем общественно-историческом развитии чужеземными набегами из Монголистана, а затем колониальной политикой царизма, казахский народ пришел к Октябрьской революции с сохранившимся феодальным строем, с сильными пережитками патриархальщины. Еще только набирал силу и скорость процесс проникновения капитализма в казахскую кочевую степь, еще в зачаточном состоянии было земледелие, еще не окрепла местная, "своя" торговая буржуазия, а промышленная делала первые неуверенные шаги. Сплошь неграмотный, забитый народ (грамотность составляла около 2 - 2 1 /2 процентов ко всему количеству населения) страдал под двойным гнетом: "своего", феодального байства и царского самодержавия. Гнет этот был тем сильнее, что классовые взаимоотношения маскировались родовыми, и богатый бай-эксплуататор выдавал себя за отца-благодетеля, который распоряжался жизнью и достоянием своих неимущих "соседей" не только как хозяин, но и как старший "родственник", коему не только пристав, но и сам бог велел беспрекословно повиноваться.

Несмотря на темноту и бесправие, казахский народ жил большой и богатой духовной жизнью. У него не было грамоты, но было прекрасное, широко развитое народное искусство: поэзия, музыка. Талантливый народ создавал песни, сказки, богатырские и лирико-бытовые легенды, из которых вставал идеал человека - героя-воина и труженика, защитника народа; женщины, верной в любви, самоотверженной в материнстве. В сказках казахский народ создал образ, сходный с русским Иванушкой-дурачком, младшего сына бедных родителей, который путешествует по свету в поисках доли себе и родным, познавая небо и землю, побеждая злые силы природы и угнетателей - ханов и богатеев - при содействии чудесных помощников, среди которых и вещая птица Самрук-кус, похожая на нашу Жар-птицу, и богатырский конь, схожий с крылатым Сивкой-буркой Иванушки-дурачка.

В обрядовых бытовых песнях - свадебных и похоронных - народ учил, как надо жить в семье, растить детей, достойно расставаться с жизнью и встречать горестные потери. Здесь скорбел он о трудной женской доле и об ограниченности земных возможностей человека.

В песнях и сказках о животных, в многочисленных пословицах и поговорках народ запечатлел свою хозяйственную мудрость, давая советы скотоводу и одновременно творя образы-маски зверей, типизирующие свойства человеческого характера.

Лишенный книг и газет, народ по-своему в устном творчестве возмещал их отсутствие. Есть сказки (легенда об Ассан-Кайгы, народном печальнике, или о женщине-матери Жупар-Корыгы), в которых запечатлены исторические события (например, набег джунгар 1723 года, оттеснивший казахские кочевые племена на северо-восток) и

стр. 46


--------------------------------------------------------------------------------

вместе с тем дается наивное, но довольно верное экономико-географическое описание местности новых кочевий с точки зрения их пригодности для скотоводства.

В жанре исторических песен, создаваемых народом, в том числе и борцами освободительных восстаний, такими, например, как богатырь Махамбет Утемисов (1804 - 1846), творилась не только поэзия мужества, но заключались и элементы национальной истории народа.

В специальном жанре "толгау" (размышление, поучение) создавалась своеобразная, народная публицистика, живое и горячее наставление, как достойно участвовать в жизни общества.

Острой публицистичностью были исполнены песенные и стихотворные состязания акынов (народных поэтов и сказителей), широко распространенные в прошлом и нередко происходящие и по сей день.

Таким образом устное поэтическое творчество казахского народа в силу своеобразия исторического развития казахов несло более широкие и многообразные функции, чем поэзия народа, имеющего свою письменность и развитую литературу, не только художественную, но и научную и публицистическую. В свою очередь, в процессе развития идеологических институтов казахского общества до революции некоторые деловые формы словесного общения, постепенно закрепляясь в устах народной молвы, также переходили в сферу художественного творчества. Так происходило, например, с судами биев - родовых судей, творивших свой суд на основе неписаного обычного степного права.

Самый процесс "судоговорения" происходил в виде публичных прений сторон, из которых одна играла роль обвинения, другая - защиты, а приговор выносил третий, главный бий. При этом, однако, приговор не мог быть совершенно произвольным, так как по правилу справедливость считалась на стороне того бия, которому принадлежало последнее слово и которому противник не нашел, что возразить.

Естественно, что прения эти велись в остро эмоциональном тоне. Искусные степные ораторы привлекали для своих доказательств аналогии с историческими преданиями и образами народной поэзии, создавали перед лицом зрителей целые художественные рассказы об обстоятельствах дела, образы безвинно пострадавшей добродетели и кромешного злодейства.

Казахский народ, может быть и в силу однообразия кочевого быта горячо любивший и тонко ценивший художественное слово, равно как музыку и пение, запоминал и передавал из уст в уста особенно яркие выступления биев, которые, таким образом, становились достоянием фольклора. Запоминание это облегчалось тем обстоятельством, что бии охотно и много употребляли крылатые слова, пословицы и поговорки, а нередко и создавали новые.

Гранича и сливаясь с своеобразной первобытной наукой и публицистикой, народное поэтическое творчество находилось в нерасторжимом единстве с другими искусствами. Если автор-публицист и чтец выступал в одном лице, то композитор, музыкант-исполнитель, автор текста песни и певец также зачастую воплощались в одном человеке.

стр. 47


--------------------------------------------------------------------------------

Основоположник казахской классической музыки Курмангазы Сагырбаев был в то же время виртуозом-исполнителем на домбре и превосходным лирическим поэтом, другой композитор и домбрист Таттимбет был острым сатириком, а также автором изящных философских афоризмов и философской лирики.

Разумеется, этот своеобразный и широкий синкретизм в литературе и искусстве свидетельствовал о первобытном их состоянии, но он в то же время обусловил глубокую и многообразную разработку в устном народном творчестве видов и жанров литературы и искусства, а также техники исполнения.

Вторым свойством казахского народного творчества, по необходимости выполнявшего столь многообразные функции, явилась его точная и отчетливая идейная направленность, зачастую даже с элементами утилитаризма. Свадебная песня должна была научить, как жить в семье, богатырское сказание - представить идеал поведения мужчины и воина и помочь бороться с врагом; речь бия - обвинить или оправдать подсудимого, сказка о животных - раскрыть их свойства и научить с ними обращаться. И, наконец, третье: при том большом значении, которое устное творчество имело в повседневной жизни народа, оно было призвано прежде всего воспитывать, учить, и оно по-своему выполняло это задание, подчиняя ему все изобразительные средства, систему идей и образов.

Из этого вовсе не следует, что учило народное искусство некоему вневременному, неизменно-положительному для всех времен и народов абстрактному идеалу. Отнюдь, оно учило в зависимости от идеологии своего времени и среды. Но независимо от того, была ли в каждом конкретном случае объективно верной направленность произведения искусства, его непосредственная связь с жизнью и практической деятельностью людей в устном творчестве казахского народа по большей части оставалась крепкой. Искусство не просто развлекало, а участвовало в жизненной борьбе.

Это с особой силой сказывалось в народном творчестве XIX-XX веков, когда получил широкое развитие жанр исторической песни, повествующей о конкретных событиях народной жизни: восстаниях, войнах, бедствиях. Эти песни служили сильным средством политической агитации и пропаганды. Трудно сказать, в какой мере и в каком количестве несло в себе устное народное творчество те "элементы реализма", над которыми иронизирует акад. Виноградов (см. "Вопросы литературы", 1957, N 9). Вряд ли можно отрицать наличие этих элементов реализма в народном творчестве, равно как и ставить это наличие в прямую связь с демократическим или аристократическим характером устного поэтического произведения. Мне думается, что главная беда текстов, критикуемых Виноградовым, не в том, что они говорят о пресловутых элементах реализма, а в том, что авторы видят их не в образе-обобщении, а в точной передаче фактов жизни. А это уже скорее фактография, чем реализм. Но так или иначе, а казахская народная поэзия подарила письменной литературе, зародившейся в конце XIX века

стр. 48


--------------------------------------------------------------------------------

и получившей широкое жанровое развитие уже после Октября, богатую традицию, - традицию четкой идейной и целевой направленности поэтического произведения; непосредственной близости к жизни и ее конкретным интересам; поучительности, подчиняющей своим требованиям все компоненты художественного произведения и, наконец, широкую и многообразную разработку видов и жанров поэтического творчества.

Мы привыкли понимать под устной традицией восточных литератур традицию главным образом стилистическую, так называемую "восточную пышность": устойчивую метафору, условные речевые обороты и т. п. Но это лишь часть, и притом далеко не первостепенная часть, этой традиции. Поэтому и застарелая проблема "борьбы с восточным формализмом" встает перед исследователем и критиком в ином свете. Прежде чем бороться с "восточным формализмом", надо отделить в древневосточной литературе, равно как и в устной традиции, пшеницу от плевел, животворные устои, помогающие формированию новой народной литературы социалистического реализма, от устаревших формальных приемов, непригодных для выражения новых чувств, образов, понятий и тормозящих поэтому рост этой литературы.

Нужно сказать, что устная традиция казахского народного творчества оказалась настолько жизнеспособной и разработанной, что она естественно и органично вошла и в письменную литературу, которая возникает во второй половине прошлого века и связана с именами великих просветителей казахского народа: офицера русской службы и выдающегося ученого-публициста Чокана Валиханова (1837 - 1865), педагога - автора первых казахских школьных учебников и хрестоматий и первых опытов художественной прозы Ибрагима Алтынсарина (1841 - 1889) и великого поэта, философа и просветителя Абая Кунанбаева (1845 - 1904).

Творчество первых казахских писателей берет свое начало из трех источников: древневосточной поэзии, у которой они наследуют высокий стиль и философичность; народного творчества казахов, откуда идет близость к жизни, поучительность, образное богатство, и русской классической, в особенности революционно-демократической литературы, решающее влияние которой выражалось в четкой демократической направленности и целеустремленности творчества, широте взглядов и, реалистической конкретности образов и художественных средств.

Особенно характерен в этом смысле Абай. Начавший свой творческий труд в глухую пору в патриархальной степи, когда в нее еще едва проникали элементы капиталистических отношений, стоя в центре общественных противоречий своего времени, он начал творить сначала устно, как любой народный акын, и его первые произведения долго оставались не выделенными из фольклора. Лишь в возрасте сорока лет он впервые подписал свое стихотворение, а напечатанными при его жизни оказалось не более десяти. Но теперь, когда собрано и

стр. 49


--------------------------------------------------------------------------------

издано богатое литературное наследство Абая, мы видим, как последователен его творческий путь - от подражания древневосточным образцам к овладению традицией русской классики и революционно-демократической мыслью, пришедшими к нему через русских ссыльных, через приобщение к городской жизни.

Мы видим, как много дала Абаю русская литература и как мыслителю-демократу, и как поэту-художнику. Он первый воспел в своих стихах труд, и в частности труд земледельца. Он разоблачал богатого за его жестокость, излишества и праздность, сказал скорбное слово об участи своего забитого и темного народа, поставил вопросы нравственности и морали в тесную связь с социальными проблемами.

Как художник, он безмерно обогатил изобразительные средства, введя в них реалистический портрет и пейзаж, которые в народной поэзии встречались у казахов в виде исключения. (Иные исследователи считают даже, что их в устном творчестве казахов не было вовсе, но это неверно.)

Но все это, привнесенное Абаем в родную литературу извне, служило ему для наиболее убедительного и полного развития национальной традиции казахского народного искусства.

Четкая целенаправленность и жизненная заданность - основная характерная черта его творчества. Тенденция открытого поучения остается у него главенствующей и даже в жанровом отношении - толгау - его любимая поэтическая форма. Только это толгау у Абая не просто рассуждение, а поучение, даваемое через яркий художественный образ лирического героя.

О таких наших народах, как казахский, мы говорим, что они, минуя развернутую стадию капиталистического развития, перешли непосредственно от феодального строя с пережитками патриархальщины к строительству социалистического общества.

Великая Октябрьская революция совершила крутой переворот в жизни казахского народа. Если перед революцией только весьма немногие люди казахской степи начинали приобщаться к общерусскому революционному движению, то Октябрь всколыхнул самые широкие и глубинные слои народа и поднял вчерашних бесправных батраков и бедняков к революционному, историческому творчеству. Но переход непосредственно к социализму наложил печать своеобразия на все развитие казахского общества и его бурно растущую в условиях ленинской национальной политики культуру - литературу и искусство.

Казахский писатель и ученый-литературовед, академик Мухтар Ауэзов в своем докладе о 40-летии Октября поставил вопрос о том, что же означает для казахской литературы и искусства этот непосредственный переход от феодализма к социализму? И правильно ответил, что, миновав стадию капиталистического развития, казахский народ вместе с тем миновал и то зло, которое несет капитализм. В литературе, в частности, казахи миновали связанный с загниванием капитализма этап упадка в искусстве. Декадентские течения коснулись казахской

стр. 50


--------------------------------------------------------------------------------

литературы лишь как бы мимоходом, в творчестве отдельных представителей реакционных кругов, немногочисленных поэтов феодального байства, буржуазных националистов.

Возрождение казахского народа, его экономики и культуры, начавшееся после Октябрьской революции, вызвало к жизни всестороннее и быстрое развитие литературы, всех ее видов и жанров. Эго развитие происходило в тесной связи с развитием народной жизни и литературы всего советского народа, под усилившимся влиянием литературы русской.

Таким образом, своеобразие формирования казахской советской литературы в том и состояло, что она находилась в непосредственной близости к народной жизни и устному поэтическому творчеству народа, с одной стороны, и в условиях усилившегося влияния самой передовой, революционной в мире русской классической и советской литературы.

Казахская нация, впервые получившая свою самостоятельную государственность после Октября, сформировалась как нация социалистическая. И реализм в казахской литературе складывался как реализм социалистический. Критического реализма, вполне сложившегося как метод, в казахской литературе не было. Законченным мастером критического реализма можно было бы назвать великого поэта и просветителя Абая, создавшего образы врагов народной жизни потрясающей разоблачительной силы. Но его творчеству были в значительной мере свойственны элементы своеобразной романтики будущего, характерные и для творчества русских революционных демократов (Белинского, Чернышевского), у которых во многом учился Абай. У Абая она, эта романтика будущего, выражалась в его просветительных идеалах, которые он высказывал в своих стихах в открытой форме, создавая образ передового человека, положительного героя, стать подобным которому должен стремиться каждый человек. Таково же было и творчество первого казахского прозаика Ибрагима Алтынсарина. Эту тенденцию поучительности, воспитательной задачи, воспринятую Абаем и Алтынсарином из народного творчества и из творчества русских революционных демократов, тенденцию близости к народной жизни и служения искусства интересам жизни, унаследовали после Абая и Ибрагима Алтынсарина и другие предреволюционные казахские писатели-демократы. Такие, например, как Испандиар Кубеев, автор первого казахского романа в прозе "Калым", посвященного борьбе за свободу женщины, продававшейся в прежнее время мужу за выкуп скотом.

Но особенно сильно и стремительно растет эта традиция в пореволюционные дни у основоположников советской литературы. В 1917 году создаются первые пьесы на казахском языке. В пастушеской юрте любители из аульной молодежи ставят "Енлик-Кебек", первую пьесу двадцатилетнего казахского писателя Мухтара Ауэзова, направленную против установлений феодального общества, еще казавшихся в те времена большинству казахов священными. В этой пьесе разоблача-

стр. 51


--------------------------------------------------------------------------------

ются родоправители-феодалы, жестокие родовые судьи, родовая вражда, обычаи и нравы, воспевается свободная от калыма и родовых расчетов любовь молодых людей. Эта пьеса положила начало казахской драматургии, ее постановкой открылся первый казахский национальный театр. Первая пьеса тоже молодого тогда поэта и писателя Сакена Сейфуллина "На пути счастья" прославляет непреклонное мужество революционеров, готовых умереть, но не отступиться от дела революции.

Стихи первых советских поэтов-коммунистов Ильяса Джансугурова, Сабита Муканова, Аскара Токмагамбетова посвящены Ленину, посвящены новым советским людям, вчерашним бесправным беднякам и батракам, сегодня ставшим борцами за новый строй и хозяевами своей жизни.

Сильный и смелый герой, воплощающий в себе лучшие черты народного идеала, герой, находящийся в тесном родстве с образами народных богатырских сказаний, занимает теперь ведущее место в поэзии и в зарождающейся советской прозе. Это либо добрый и сильный богатырь, как юноша Кебек из пьесы Ауэзова, либо вчерашний аульный батрак, а сегодня настойчивый и деятельный сельский активист Шокпыт в стихах у Сабита Муканова и Мыркымбай у Беймбета Майлина, либо Ер-Шоин в первых рассказах Габидена Мустафина.

Женщина терпела особенно большое угнетение на мусульманском: Востоке, и поэтому не мудрено, что в пореволюционной казахской литературе уделяется большое внимание ее судьбе. Мухтар Ауэзов в трогательных образах своих ранних рассказов показывает всю глубину ее угнетения. Беймбет Майлин в повестях об аульной жизни рисует первые образы коммунисток и колхозниц, женщин не пассивно страдающих, но борющихся за свою свободу, за победу новой жизни и побеждающих.

Главной героиней одного из романов ("Загадочное знамя"), принадлежащих перу Сабита Муканова, также является женщина. Это красавица Ботагоз, невеста, а затем и жена революционера, сама становящаяся борцом за советскую власть в степи.

Разумеется, образы казахской советской литературы, заключающие в себе элементы социалистического реализма, не сразу складываются как реалистические.

Образ юноши Кебека романтичен, в характерах Шокпыта и Ер-Шоина еще сильны черты наивного схематизма, иллюстративности.

От года к году можно проследить, однако, как медленно, трудно, но неуклонно освобождается казахская литература от этих недостатков.

Большую роль в создании истинно реалистических персонажей сыграл Беймбет Майлин. Его женщины - активистки Раушан, Жамал и другие - убеждают правдой своих характеров.

Сабит Муканов, например, более чем через десять лет после первой редакции романа "Загадочное знамя" дает новую редакцию, называя свой переработанный роман "Ботагоз" (по имени его главной

стр. 52


--------------------------------------------------------------------------------

героини). И если мы сравним два варианта ее характера, то увидим, насколько живее и полнокровнее Ботагоз во второй редакции.

И чем живее, реалистичнее становится традиционный образ положительного героя, тем яснее обрисовывается он как пример жизненного поведения, побеждающий силой своей правоты. Таким образом, воспитательная традиция все более полно и широко утверждается в образах положительного героя-победителя. Даже первые казахские писатели, которые творили задолго до революции, зачастую делали своего положительного героя победителем. У Ибрагима Алтынсарина, например, батрак Кипчак Сейткул, уйдя от бая и мужественно отстояв свое счастье с любимой, отказывается от кочевья, которое неизбежно привело бы его к батрачеству у бая, оседает с такими же бедняками, как он сам, и начинает заниматься земледелием. В те времена, когда творил Алтынсарин, только начинали возникать внеродовые классовые бедняцкие земледельческие объединения, и казахские просветители, провидя в них большое будущее, являлись их страстными пропагандистами. У Испандиара Кубеева отважная девушка Гайша также уходит от старого бая, которому продана отцом, и строит свободную и счастливую трудовую жизнь со своим любимым.

Загляд в будущее и сильная воспитательная тенденция, главенствующая в казахском народном творчестве и молодой предреволюционной литературе, являют собою благодарную почву для становления реализма в ней как социалистического.

Особенностью формирования казахской советской литературы становится и то, что она развивается и растет рядом и в тесной связи с устным народным творчеством, не только не затухающим с распространением грамотности, но, наоборот, переживающим особенно бурный расцвет. В 20-х годах появляются казахские поэты, совмещающие в своем творчестве и устную традицию акынов-импровизаторов, и умение писать, в письменной форме шлифовать свои произведения. Таковы Иса Байзаков, который был также талантливым актером и певцом, и вышедший из батраков Гали Орманов, ныне один из лучших переводчиков на казахский язык русской классической поэзии, а также и один из наиболее задушевных казахских лирических поэтов.

Ярко и зримо выражена "переплавка" устной поэтической традиции в современный высокохудожественный, остро актуальный стих в произведениях одного из основоположников казахской советской литературы - поэта-коммуниста Ильяса Джансугурова.

Творчество всемирно известного акына Джамбула, "человека-столетия", с его боевой лирикой, широким образно-философским охватом современности, оригинальностью и свежестью образов оказывает огромное влияние на казахскую советскую поэзию, в свою очередь воспринимая ее идеи и ее во многом идущие от русской литературы новаторские формы.

В казахской поэзии сталкиваются и переплетаются такие различные и могучие влияния, как влияние Джамбула и Маяковского. Все это придает ей неповторимое своеобразие, служит основой новой, со-

стр. 53


--------------------------------------------------------------------------------

ветской литературной традиции, которая характеризуется слиянием личного и общественного начал в образе положительного героя, борца за новое и победителя.

Народ, создавший и развивавший на протяжении веков особый жанр поучения в стихах-толгау, остается верным воспитательной задаче как главной и в письменной литературе, имеющей в своих рядах таких художников, как Мухтар Ауэзов, Сабит Муканов, Габит Мусрепов, Габиден Мустафин, Абдильда Тажибаев, Таир Жароков и другие.

Казахская проза развивалась позднее, чем поэзия, ибо ее дореволюционный опыт весьма невелик. Долгое время она находилась под влиянием устной поэтической традиции. Лишь отдельным художникам удалось с первых своих прозаических произведений освободиться от устаревших или органически не сродных прозе форм устной поэзии, например, от разбросанности импровизационного сказа, и овладеть четкой в смысловом отношении фразой, реалистической манерой в обрисовке характеров и обстановки.

В повести М. Ауэзова "Караш-караш" (1929) мы видим уже стройную композицию, выпукло выявляющую идейный замысел - показать предательскую растлевающую роль степного байства в отношении беззащитной бедноты, а революционное городское подполье - как единственного воспитателя и защитника человека из народа. Здесь мы находим и реалистически написанный пейзаж, которого почти не знало устное народное творчество казахов. Существенную роль в формировании М. Ауэзова сыграло влиянием. Горького и Л. Толстого.

Близок к чеховской манере в начале 30-х годов Габит Мусрепов, начинавший тогда новеллист, выступивший с небольшими, но насыщенными содержанием новеллами о жизни простых людей аула. В этих новеллах ощущается также влияние М. Горького. Позже Г. Мусрепов в своих драматических произведениях обнаружит тяготение к Мольеру и Шекспиру.

Примечательно, что лучшие казахские прозаики, обращаясь к опыту мировой литературы, при этом не отклоняются от своей национальной традиции и формы: Г. Мусрепов сочетает острый юмор с высоким романтическим пафосом - качество, свойственное казахскому устному творчеству; М. Ауэзов сохраняет стремление сделать воспитательную проблему центральной в своем произведении, и вследствие этого создает монументальный образ положительного героя - примера в жизненном поведении.

Нельзя сказать, что путь становления и развития казахской советской литературы социалистического реализма, и в частности прозы, проходил ровно и гладко. Литература складывалась в жестокой борьбе с пережитками прошлого и с прямыми проявлениями враждебной идеологии, буржуазным национализмом. В литературе сказывалась также кратковременность ее письменного опыта. Общество, а с ним и его искусство миновали стадию капиталистического развития, но вместе с ней и определенный этап развития искусства. Как уже говори-

стр. 54


--------------------------------------------------------------------------------

лось выше, казахская литература не имела до революции вполне сложившегося как метод реализма, в данном случае критического, а борьба с натурализмом предстояла ей на путях формирования реализма социалистического. Противоречия и болезни роста сказались и в некоторых идейно ошибочных произведениях М. Ауэзова, и в романах С. Муканова "Заблудившиеся" и "Балуан Шолак", где абстрактный романтизм сосуществовал рядом с обнаженным натурализмом. Некоторая наивность и схематизм дали о себе знать в первых произведениях о рабочем классе Г. Мустафина "Жизнь или смерть" (о шахтерах Караганды) и значительно позже в повести о молодежи А. Абишева.

Решающие победы метода социалистического реализма в большой прозаической форме связаны с именами Г. Мусрепова, Г. Мустафина, С. Муканова и М. Ауэзова и относятся в основном к послевоенному периоду, который характеризуется расширением и углублением охвата литературой жизненных явлений. Тема историческая, колхозная, рабочего класса, тема дружбы народов, труда, войны, любви предстают здесь во всем многообразии, в переплетении столкновений, страстей.

Образы героев казахских книг становятся менее иллюстративными и более объемными.

Острая актуальность, непосредственная обусловленность образов требованиями действительности выступает в этот период еще ярче и отчетливее. К достижениям этого времени следует отнести романы о колхозниках "Шиганак Берсиев" и "Миллионер" Г. Мустафина, "Сыр-Дарья" Муканова; о рабочем классе - "Пробужденный край" (о зарождении угольной промышленности Караганды) Г. Мусрепова, "Караганда" (послереволюционный рост угольного бассейна и его людей) Г. Мустафина и "Ботагоз" (о рабочем и повстанческом движении предреволюционной степи, революции и гражданской войне) С. Муканова.

Все эти романы ценны тем, что они в образно-конкретной реалистической форме изображают людей Казахстана, их революционную борьбу и социалистическую стройку. Испытывая в плане психологической обрисовки героев влияние русской реалистической литературы, они сохраняют и разрабатывают национальную традицию своего народа, дают психологически убедительные образы растущего и развивающегося в революционной действительности национального характера казахского народа, показывают возникновение в нем новых интернационалистских черт, подчеркивая значение дружбы народов как основы крепости советского строя.

Большим явлением в процессе становления и развития казахской литературы социалистического реализма явился роман Мухтара Ауэзова "Абай", начатый автором перед войной и законченный в 1955 году. Заслуга писателя, сочетавшего в своем лице выдающегося художника слова и серьезного ученого, заключается в том, что на трудном подъемном этапе своей литературы он сделал объектом изображения такую фигуру, в которой, как в фокусе, сосредоточились типические положительные черты казахского национального характера и вокруг которой

стр. 55


--------------------------------------------------------------------------------

скрестились все противоречия переломного времени в истории казахского народа. Вторая половина XIX и начало XX века, период жизни и деятельности Абая, характерны усилением проникновения капитализма в казахскую степь. В эту эпоху готовилось жизненное решение вопроса: становиться ли казахам буржуазной нацией и, сохраняя оковы исламизма, идти по пути отсталости или развиваться на пути тесного единства с русским народом, в русле русской передовой революционно-демократической культуры.

Поборник русского языка и русского просвещения, друг ссыльных русских революционеров, философ и просветитель-демократ Абай решил этот вопрос для себя совершенно недвусмысленно, и, раскрывая его жизненную позицию, его психологический облик народного заступника и печальника, его борьбу с феодальным байством и связи с народными массами, Мухтар Ауэзов создал эпопею казахской народной жизни, которую академик Сатпаев заслуженно назвал энциклопедией казахской кочевой степи XIX века.

Будучи художественным произведением в самом высоком смысле этого слова и являясь одновременно глубоким научным трудом по истории развития всех областей жизни казахского народа, состоящая из двух романов ("Абай" и "Путь Абая") эпопея М. Ауэзова ознаменовала существенный этап движения казахской литературы социалистического реализма. Она воспроизводит типические национальные характеры людей дореволюционной степи во всей глубине и полноте единства их противоречий.

Диалектика образа - это то, что с давних пор наиболее трудно дается литературе открыто учительной, какой является по традиции своей литература казахская. Добро и зло, положительное и отрицательное в ней предстают, резко разграниченными. Конфликт в казахском романе чаще всего представляет собой столкновение между героями идейно и душевно враждебными друг другу, а борьба и противоречия в душе отдельного человека, внутренняя психологическая борьба изображается гораздо реже и менее успешно. К числу немногочисленных достижений этого плана относится, например, образ старика Жакипа, честного коммуниста, но тем не менее отстающего председателя колхоза в романе Г. Мустафина "Миллионер", революционера Амантая в романе С. Муканова "Ботагоз" и некоторые другие.

Главным художественным достижением эпопеи М. Ауэзова об Абае можно назвать глубокий и мощный психологизм, живую диалектику его основных образов, ярко отражающих всем своим существом реальную расстановку классовых сил в дореволюционном казахском ауле. Одним из наиболее убедительных достижений казахской реалистической литературы является образ отца Абая, старого феодала Кунанбая, которому присуща поистине шекспировская мощь борения страстей и горьковское единство их противоречий. Беспощаден реализм этого романа, совлекающего последние покровы с родовой "идиллии" и обнажающего с каждым годом ожесточающуюся смертельную классовую схватку неимущих со своими исконными врагами - родовыми

стр. 56


--------------------------------------------------------------------------------

заправилами-баями. И вместе с тем по ясному жизнеутверждающему видению светлой исторической перспективы, по глубочайшей вере автора и его положительных героев в народную правду и силу, реализм эпопеи - социалистический, помогающий читателю жить, понимать и бороться.

Написанный в результате творческого освоения традиций русского реализма, роман "Абай", однако, свидетельствует о глубоком овладении писателем творческой традицией казахского народного искусства: во всем - от характеров его героев до активного пейзажа, являющегося психологической параллелью к переживаниям действующих лиц, - роман этот дает образцы яркой национальной формы казахского искусства.

Формирование и развитие социалистического реализма в казахской литературе идет в соответствии с расширением ее идейно-тематического диапазона. Чем более широко и полно осваивают писатели новые жизненно-насущные темы, чем глубже постигают народный характер, тем значительнее становятся их обобщения, тем более решительные победы одерживает социалистический реализм как метод.

Характерен пример с двумя произведениями Сабита Муканова. В своем романе "Заблудившиеся" ("Адаскандар"), вышедшем на русском языке под названием "Сын бая" (начало 30-х годов), автор еще слабо знает новую действительность. Новый человек казахской степи в жизни пока идет "наощупь". Ему, переходящему от патриархальщины к социализму, новый опыт дается далеко не просто. С еще большей сложностью осваивает противоречивую, непрестанно движущуюся действительность художник, методологически слабо вооруженный, воспринимающий жизнь скорее эмпирически. В результате привычное - староаульная среда - выходит на первый план, обрастает хорошо знакомым материалом, а новое - признанное сердцем, но еще по-настоящему глубоко не осмысленное - схематизируется, теснится, умещаясь в считанных страницах слабо насыщенного жизненными фактами текста. В итоге - идейный перекос и суровая критика в печати.

Иное в послевоенном романе "Сыр-Дарья". Здесь также есть существенные недостатки, свидетельствующие о неполноте владения методом социалистического реализма. Страницы романа являются как бы ареной борьбы с натурализмом и абстрактным романтизмом, которая в русской литературе пала на период критического реализма. А там, где идет борьба, неизбежны не только победы, но и потери. В частности, абстрактно-романтический конфликт между влюбленными героем и героиней, которым автор искусственно не дает соединиться, не вяжется с суровой темой военного и тылового подвига, главенствующей в романе.

Однако в главном (в образах героев тыла, передовых колхозников Сырбая и Айбарши) автор одерживает решающую победу. Они живы, реалистичны и диалектика их характеров живая, естественная, устремленная к будущему, раскрывающая образы людей в их движении к коммунизму.

стр. 57


--------------------------------------------------------------------------------

Расширился социалистический опыт народа, укрепились идейные позиции автора, ныне уже отчетливо видящего и осознающего направление развития общества и владеющего реалистическим методом, пусть еще несовершенно, но уже основательно.

А народная традиция близости к жизни, целенаправленности литературы, ее обусловленности задачей воспитания помогает художнику искать и находить в действительности ведущее положительное начало.

Говоря о примате в литературе воспитательной задачи как традиции казахского народного творчества, я предвижу возражение, что так происходит и в любой реалистической литературе. Каждое истинно-правдивое произведение искусства воспитывает, и каждый художник-реалист имеет своей целью воспитание характера. Это и так и не так.

Безусловно, что каждое реалистическое произведение учит жизни, хотя автор может и не осознавать себя как учителя. Так, например, Лев Толстой действительно хотел учить и учил, и поэтому в его произведениях всегда наличествует образно-выраженное положительное начало. А вот Бальзак, страстно, стремительно раскрывающий бездны мерзости капиталистического мира, не дает ни одного положительного образа на уровне отрицательного Растиньяка. Не выходит с положительным героем - строителем жизни у Гончарова. Его оборотистый Штольц и заволжский практичный помещик Тушин - безжизненные, да к тому и мало симпатичные схемы, решительно проигрывающие рядом с душевным, теплым Обломовым, бесхребетным барином Райским и даже бунтарем Марком Волоховым, которого автор не любит, на которого автор клевещет даже, но в котором бурлит протестующая жизнь.

Тем не менее эти произведения, как и каждое крупное произведение искусства, нередко даже вне зависимости от авторского замысла, учат людей силой заложенного в них реалистического обобщения. Учительная тенденция выступает, таким образом, в скрытом виде.

В казахской народной традиции учительность открытая, явная. В таком чистом виде она существует, пожалуй, только в русской революционно-демократической литературе, и плодом ее здесь также являются ведущие положительные образы-примеры. Кто скажет, что Рахметов, Кирсанов, Лопухов не наиболее сильные характеры во всем художественном творчестве Чернышевского?

Хотя творчество революционных демократов развивалось внутри критического реализма, в нем уже был явно обозначен выраженный в образе положительного героя, своеобразный и острый загляд в будущее, который позже стал одной из основных черт реализма социалистического.

Своего рода загляд в будущее, мечта о будущем счастье были свойственны и казахскому устному творчеству, а в особенно сильной степени творчеству Абая, Алтынсарина и писателей-демократов послеабаевского периода, у которых эта традиционная черта была укреплена опытом русской революционно-демократической литературы.

стр. 58


--------------------------------------------------------------------------------

Открыто учительная тенденция в казахской литературе сложилась как традиция, требующая того, чтобы образ ведущего положительного героя был дополнен прямым авторским поучением или эпизодами, призванными пояснить читателю направление мыслей и стремлений героя. Такова, например, великолепно написанная в заключительной части эпопеи Ауэзова об Абае картина, изображающая героя-поэта в его раздумьях о будущем на холме Ортентос или время от времени повторяющийся вещий сон, в котором Абай плывет по холодным кровавым волнам к чуть брезжащей за далекой горой заре будущего.

В ряде случаев, однако, эта открытая тенденциозность романа, не будучи воплощенной в мощном художественном образе, ведет к дидактической иллюстративности.

В других, менее глубоких произведениях (даже и самого Ауэзова, например, в рассказе "Охотник с орлом") эта иллюстративность дает себя знать, да и вообще иллюстративность - то пережиточное качество казахской советской литературы, от которого ей надо решительно освобождаться. Именно в этом - освободиться от иллюстративности, сохранив традиционную учительность и мощного положительного героя, - очередная, весьма нелегкая задача, ведущая казахскую советскую литературу к новым победам социалистического реализма.

Думается, что в этом направлении успешно работает молодой прозаик Тахавы Ахтанов. Его роман "Суровые дни" представляется мне новым движением вперед по пути реализма, опять-таки связанным с глубоким и прочным овладением относительно новой для казахской литературы военной темой. Ведь Великая Отечественная война с германским фашизмом была первой большой войной, в которой казахский народ принимал участие на равных правах со всеми народами России.

На тему о войне казахскими писателями было написано довольно много стихов и считанные произведения прозы.

Т. Ахтанов идет по следам среднего поколения советских писателей Казахстана, которые завоевывают новую ступень в национальном реалистическом искусстве. Они стремятся сделать предметом высокой поэзии и глубоких обобщений повседневную жизнь рядового советского человека, показывая даже мелочи быта, как необходимые и неизбежные детали творческого труда.

Таков Халижан Бекхожин, вскрывающий высокую идею дружбы народов через бытовое общение героев своей поэмы. Таков поэт Хамит Ергалиев, который смело вводит в свой стих не только деловые вопросы, но такие будничные детали, как записи под стеклом письменного стола. Таковы и драматурги Ш. Хусаинов и А. Абишев, решающие большие проблемы эпохи через бытовой конфликт повседневной жизни рядовых людей.

Все это поколение, для которого традиционная воспитательная цель остается главной, особенно упорно стремится к углублению и развитию психологической разработки человеческого характера

стр. 59


--------------------------------------------------------------------------------

Тридцатипятилетний человек, прошедший великую Отечественную войну, Т. Ахтанов пишет на военно-героическую тему, наиболее ярко представленную в поэзии Касымом Аманжоловым, Жумагали Саином, а в прозе начатую интересным, овеянным горьковской человечностью романом Г. Мусрепова "Солдат из Казахстана". Как и многие его предшественники, Т. Ахтанов стремится положить в основу своих обобщений реально существовавшие факты и конкретных живых людей.

Материалом романа Т. Ахтанова становятся боевые действия под Москвой казахстанской дивизии легендарного Панфилова, которым посвящены также "Записки офицера" одного из участников этих событий, полковника Момыш-улы, пишущего свою биографическую повесть по-русски.

Предшественником Т. Ахтанова по военной теме стал также молодой писатель и участник войны Нурпеисов. В своем романе "Курляндия" он задается целью дать подробный психологический анализ человека на войне. Но излишняя психологическая детализация, перегруженность подробностями не дала писателю возможности свободно развернуть сюжет, и главное - линия развития событий и характеров нередко растворяется у него в мелочах.

Габит Мусрепов, наоборот, создал крепко построенное, психологически и событийно целостное повествование. Но согласно замыслам автора показать военный подвиг как результат роста человека в мирные дни, воспитание характера героя наиболее подробно и убедительно прослежено в мирный период его жизни. В военном же периоде события оказались изображенными менее ярко, а герой - более прямолинейно.

Иной замысел у Т. Ахтанова. Перед нами - отчетливо выраженный военный психологический роман. Герои выступают в нем с самого начала с определенными задатками и качествами характера, которые и получают свое полное раскрытие, развитие и выражение в героическом и самоотверженном военном труде. И здесь, согласно традиции казахской народной литературы, в центре - тема воспитания человека, в данном случае воспитания войной. Главный герой романа - молодой командир взвода Ержан - попадает в боевые условия человеком еще совсем юным, незрелым. Самолюбивый, порывистый, легко ранимый, но честный и чистый, с открытым сердцем, ищущий достойного образца для жизненного поведения, юноша болезненно переживает каждую свою неудачу, каждый ложный шаг, всегда готов винить прежде всего самого себя. В нем высоко развито чувство долга и личной ответственности. Эга ответственность за выполнение боевого задания и жизнь вверенных ему людей и составляет основу его переживаний и конфликтов. С большой психологической и фактической точностью ставит и разрешает Ахтанов тему боевого воспитания офицера и бойца. И вместе с тем его роман - отнюдь не уставная иллюстрация, а образное обобщение живого движения действительности. Такой роман мог быть создан на основе опыта советской военной прозы: "Патриотов" Диковского, "Народ бессмертен"" Гроссмана, "Знаменосцев" Гончара,

стр. 60


--------------------------------------------------------------------------------

"Дней и ночей" Симонова, "Звезды" Казакевича. И вместе с тем эта книга могла быть написана только казахом, знающим и ощущающим каждой клеткой своей типические черты, самую душу своего народа.

Первое сильное переживание Ержана - это мнимое дезертирство пожилого бойца Кожека, который отстал от эшелона только потому, что его выехали провожать "аксакалы", почетные люди его колхоза, и он сначала счел неприличным торопиться в прощальной беседе с ними на вокзале, а потом забылся с любимым сынишкой на руках, погрузившись в привычную атмосферу родного аула. Медлительный степной житель Кожек, вырастающий в волевого доблестного солдата, - одна из явных удач книги.

И Ержан, и Кожек, и Картбай, и русские солдаты Зеленкин и Земцов закаляются, как сталь, в огне войны. И чем труднее, опаснее обстановка, чем тяжелее бои, тем прочнее, сильнее, непреодолимее становится в них патриотическое чувство, воля к бою, тем гибче их военное искусство, упорнее характер.

Интересен в романе образ никчемного парня Добрушкина, сменившего в мирное время множество различных профессий, болтуна, который, не выдержав напряжения военной страды, готов уже сдаться врагу. Но здесь-то и выступает воспитательная тенденция казахского романиста. Ахтанов, подведя голодающего в окружении парня к последней черте, посылает ему помощь в лице деревенского парнишки, принесшего в лес хлеб голодающим бойцам и бросающегося на шею дяде с красной звездой на шапке. Эго очень по-казахски - изобразить так нравственное возрождение, ибо самозабвенная любовь к детям - одна из решающих черт казахского национального характера.

Хорошо владеющий диалектикой образа, Т. Ахтанов любит изображать своих героев в жизненно-сложных ситуациях. Глубокая борьба происходит в душе доблестного командира Мурата, проходящего путь от командира роты до командира полка. Его жизнь, отданная борьбе с врагом, отяжеляется глубокой личной драмой: жена Мурата - нечуткая, чужая ему внутренне мещанка, не умеющая щадить мужа даже в своих письмах на фронт. А женщина, которая любит его бескорыстно и чисто и которую любит сам Мурат, имеет свою семью и вдвойне удалена от него: чувством долга и расстоянием. И тут сказывается то новое, чем овладевает молодой романист. В большинстве произведений казахской литературы положительный пример облекается, как того и требует открытое поучение, в более прямую форму. Должное положительному герою не только ясно, но и органически присуще. Положительные же герои Ахтанова вырабатывают в себе доброе неуклонно, последовательно, но путем внутренней борьбы.

Трагичны переживания молодого Ержана, с первого взгляда полюбившего Раушан, юную девушку из медсанбата, которая по-детски подружилась с ним, но была соблазнена старшим по отношению к Ержану командиром и человеком, Уали Молдыбаевым. Представший перед вчерашней школьницей Раушан в ореоле боевого командира

стр. 61


--------------------------------------------------------------------------------

высокообразованного человека, никем не понятого героя, Уали тронул ее воображение своими мнимыми страданиями, а на поверку оказался самым обыкновенным пошляком, да к тому же и трусом.

Потрясенный "изменой" девушки, которую он полюбил первой юношеской чистой любовью, Ержан искренне и неизбывно страдает, но любовь его крепнет, и даже нечеловеческое напряжение боя не заглушает ее, а горесть жестоко обманувшейся в своем идеале девушки пробуждает в Ержане глубокую человечную жалость и нежность к ней. В преодолении Ержаном мелких себялюбивых чувств его любовь обретает новую животворную силу, помогающую Раушан найти душевное равновесие. Героическая смерть девушки в бою (за его описанием легко угадывается знаменитый подвиг панфиловцев под Дубосековым) прерывает историю Ержана и Раушан. И Раушан, так же как Ержан, обретает чистоту и силу чувства через жестокие жизненные и нравственные испытания, а не владеет врожденным талантом большой любви, подобно Тогжан в "Абае" или Ардак - героине романа Г. Мустафина "Караганда".

Дружба народов является одной из главных идей, одушевляющих роман Т. Ахтанова, но в изображении ее нет ничего нарочитого, подчеркнутого, - она выражается в естественных, повседневных отношениях бойцов и командиров, составляющих единую семью, нерасторжимое братство советских воинов и патриотов.

В романах большинства казахских авторов любовь и уважение к русскому человеку выражались в том, что образ русского человека обычно рисовался нормативным. Это шло, однако, отнюдь не на пользу их реалистическому качеству. Идея равенства и дружбы народов у Ахтанова воплощена и в том, что он показывает характеры русских людей такими же земными, такими же диалектичными, как и всех других; автор не делал из них абстрактного идеала, нарочито очищенного от всего человеческого.

Однако Т. Ахтанов романист молодой. Его таланту свойственна большая конкретность и точность художественного изображения, яркость и меткость деталей, но он еще не вполне свободно владеет большой формой прозы. Хорошо, даже тонко владеющий изображением психологии молодых героев или характеров душевно молодых людей (вроде Кожека и Картбая), Т. Ахтанов еще не находит своих оригинальных средств для изображения людей, умудренных опытом большой жизни и большого труда. Его Парфенов (в котором мы узнаем Панфилова) являет собой традиционный, ничем не индивидуализированный образ хорошего генерала, каких написано в нашей военной беллетристике очень много. Почти условен в своей прямолинейности и русский дед-лесник, выводящий взвод Ержана из окружения. Эти образы написаны с большим уважением и теплотой, но индивидуальные особенности их как деятелей и людей автором не раскрыты.

Главная художественная ценность казахской литературы - монолитный и мощный положительный образ-пример, освещающий исторический путь своего народа на века вперед.

стр. 62


--------------------------------------------------------------------------------

Основной недостаток - иллюстративность. И то и другое, и хорошее и плохое, порождено традицией открытого поучения.

Т. Ахтанов, овладевая общесоветской традицией военного романа, успешно освобождается от иллюстративности, сохраняя при этом свою национальную традицию открытого поучения, воспитательную задачу, как главную.

Но у него нет еще такого мощного образа-примера, каким богат опыт писателей старшего поколения, в особенности эпопея М. Ауэзова "Абай". Он отнюдь не отказывается от этого образа, нет: в лице генерала Панфилова и деда-лесника он пытается создать характеры современного нам советского "чудо-богатыря". Но именно эта его попытка оказывается мало удачной. Здесь автор вступает на проторенную тропинку использования общеизвестных схем и конструкций.

Нам думается, что здесь ему надо брать интеллектуально глубже и одновременно конкретнее в плане бытовом.

Ахтанов как романист стоит на сложном рубеже, когда все больше сближаются между собой отдельные отряды советской литературы социалистического реализма. Впереди - литература будущего, литература коммунизма. Каждый из народов мира принесет в нее лучшее из того, что выработано в его многовековой культурной практике: художественное своеобразие, краски, звуки, тона.

Важно, чтобы в процессе взаимного общения, обмена опытом литературы братских народов освобождались от всего пережиточного, устарелого, укрепляя и обогащая все жизнеспособное, плодотворное. Ведь чем богаче будет своим, кровным, оригинальным каждый отряд, тем мощнее и многоцветнее целое.

Мы правильно понимаем истинную народность литературы и искусства как коммунистическую партийность. Это то общее, что сближает сегодня между собою все литературы братских народов Советского Союза, это то общее, что ложится в фундамент ее будущего и что объединяет всех писателей нашей страны на платформе социалистического реализма. Но у каждого народа есть свои краски для того, чтобы бороться за коммунистическую партийность, воспевать ее, раскрывать и живописать. Во имя будущего с ними надо обращаться бережно и любовно.

стр. 63