Тема "М. Горький и его родной город Нижний Новгород" получила довольно широкое освещение главным образом в мемуарной литературе конца 20-х - начала 30-х годов, появление которой было связано с юбилейной датой в жизни великого писателя - 60-летием со дня его рождения.

В 1928 году научным обществом по изучению нижегородского края был подготовлен к печати сборник "М. Горький в Н. Новгороде", значение которого далеко перешагнуло краеведческие рамки. Свидетельства мемуаристов, людей, близко соприкасавшихся с М. Горьким в нижегородский период его жизни, внесли много нового в имевшиеся до этого времени материалы по биографии писателя, расширив и уточнив представление о его революционных связях и литературно-общественной деятельности. В том же году в сборнике "Горький"1 были впервые напечатаны (впоследствии неоднократно переиздававшиеся)2 воспоминания В. Десницкого "Горький нижегородских лет", значительно пополнившие биографические сведения о М. Горьком.

В 1937 году в г. Горьком, в ознаменование приближавшейся еще одной юбилейной даты - 70-летия со дня рождения писателя, вышел сборник "М. Горький на родине"3, который интересен не только публикацией новых воспоминаний, но и тем, что в предисловии к нему была сделана первая попытка на основе имевшихся к этому времени материалов дать краткий очерк жизни и деятельности М. Горького в Нижнем Новгороде.

На огромном фактическом материале, большей частью впервые введенном в научный обиход, многосторонне изображает жизнь старого Н. Новгорода и жизнь А. Пешкова, еще не ставшего писателем М. Горьким, И. Груздев в первом томе своей большой работы "Горький и его время"4.

В разное время появлялись новые воспоминания и архивные материалы, свет увидело эпистолярное наследство писателя этого периода. Но весь обширный материал, накопившийся за десятилетия, до последнего времени не был сведен вместе, оценен, осмыслен и представлен читателю в виде книги о Горьком в его родном городе. Восполнить этот пробел сделал попытку Л. Фарбер в недавно вышедшей книге "А. М. Горький в Нижнем Новгороде"5.

Автор не ограничил свою задачу чисто краеведческим повествованием о жизни писателя в Н. Новгороде. Тема ее много шире. Она, как оговорено в предисловии, "предполагает постановку ряда вопросов большой важности - вопросов, связанных с общественным и эстетическим значением для русской и мировой культуры творчества А. М. Горького до 1904 г.".

Реализовать эту тему было тем более трудно, что Л. Фарбер в силу специфичности своего исследования должен был решать поставленные им вопросы главным


--------------------------------------------------------------------------------

1 "Горький", сб. статей и воспоминаний о М. Горьком, под ред. И." Груздева, Госиздат, М. - Л. 1928.

2 См. сб. "М. Горький на родине", Горьк. обл. изд-во, 1937, стр. 155 - 204. В дополненном виде: В. Десницкий, М. Горький, ГИХЛ, Л. 1940, стр. 4 - 59.

3 "М. Горький на родине", сб. воспоминаний о жизни М. Горького в Нижнем Новгороде, Горьк. обл. изд-во, 1937.

4 Отрывки из второго тома труда И. Груздева опубликованы в журнале "Звезда" за 1957 год.

5 Л. М. Фарбер, А. М. Горький в Нижнем Новгороде (1899 - 1904). Очерк жизни и творчества, Горьковское книжное издательство, 1957, 204 стр.



стр. 200


--------------------------------------------------------------------------------

образом на краеведческом или близко соприкасающемся с ним материале. И поэтому так отрадно, что ему удалось дать целостную картину жизни и творчества писателя, начиная с момента его появления в родном городе с тетрадкой, в которой была записана "Песня старого дуба", и письмом к Н. Е. Каронину-Петропавловскому в 1889 году, и до его отъезда из Н. Новгорода в 1904 году. Этому способствует не только привлекаемый материал и характер его толкования, но и композиционное построение книги, которое диктует необходимость обращаться то к казанскому, то к тифлисскому периоду жизни писателя, то к тем связям, которые у него существовали в нижегородский период с литературной общественностью, журналами и отдельными писателями в обеих столицах.

На протяжении книги автор убедительно прослеживает процесс формирования мировоззрения и политических взглядов М. Горького от первоначального, еще не до конца осознанного отталкивания от народников 80-х годов до сознательного участия в работе нижегородских социал-демократов и горячего сочувствия ленинской "Искре". Он делает это, не улучшая и не ухудшая истории и раскрывая разнообразие и страстность исканий писателя, которые сравнительно скоро привели его в лагерь революционного марксизма.

Само собой разумеется, что многое из того, что мы находим на страницах новой книги, давно известно в горьковедении и стало достоянием широкого круга читателей. Однако следует отметить самостоятельный подход автора к уже вошедшим в научный обиход материалам.

Достоинством книги Л. Фарбера является и то, что его положения по большей части подкреплены конкретными фактами, документами, нередко впервые им найденными и обнародованными.

Так, например, очень интересны сведения о "Систематическом указателе лучших книг и журнальных статей за 1856 - 1883 годы".

Автор не только характеризует направление работ, включенных в "Систематический указатель лучших книг...", но и приводит интересные факты, свидетельствующие о том, что его использовали и народники и марксисты. В комплектовании своей библиотеки им руководствовался Деренков. Имеются данные, что указатель еще в студенческие годы был известен В. И. Ленину, впоследствии включившему одну из упомянутых в нем статей в свою "библиографию марксизма", приложенную к работе "Карл Маркс" (см. Сочинения, т. 21, стр. 73). Им пользовались члены федосеевского кружка.

Тот факт, что один из экземпляров "Указателя" принадлежал А. Пешкову в годы жизни его в Казани (он был отобран жандармами при обыске у подруги Марии Деренковой - Надежды Щербатовой), в сопоставлении со сведениями о использовании его представителями двух наметившихся в это время идейных лагерей, проливает свет на круг чтения будущего писателя в этот начальный период формирования его мировоззрения, на направление его интересов и т. д. и тем самым дополняет сведения, уже приведенные в предшествующих работах горьковедов.

Пользуясь новыми архивными документами, Л. Фарбер, значительно полнее, чем это делали до него, рисует историю первого ареста А. Пешкова, устанавливает срок пребывания его в тюремном заключении, высказывает убедительные соображения по поводу причин, по которым он продолжал содержаться в тюрьме - уже после того, как состоялось постановление об его освобождении.

стр. 201


--------------------------------------------------------------------------------

Используя все имеющиеся материалы, произведения и высказывания самого писателя, автор книги в целом правильно характеризует отношение молодого А. Пешкова, лишь становившегося писателем, не только к народникам, но и к предшественникам легального марксизма.

Идейный и творческий рост М. Горького прослеживается исследователем в тесной связи с нарисованной им картиной развития социал-демократического движения в Н. Новгороде, городе богатых купцов и фабрикантов и растущего промышленного пролетариата. Интересны указания Л. Фарбера на ту роль, которую сыграли в идейном воспитании нижегородских социал-демократов, в среде которых вращался и М. Горький, приезды в его родной город В. И. Ленина.

Впервые в горьковедении автор рецензируемой книги, часто привлекая новый архивный материал, тщательно прослеживая личные связи писателя с рядом нижегородцев и редакцией газеты "Нижегородский листок", убедительно доказывает социал-демократический, а не культуртрегерский характер деятельности таких сотрудничавших с Горьким лиц, как заведующий книжным магазином "Нижегородского листка" А. Н. Панов, и тем самым устанавливает на новом материале характер участия писателя в нелегальной социал-демократической работе. В этой связи особенно любопытны привлекаемые Л. Фарбером архивные документы о деятельности А. Н. Панова, который был связан с Я. М. Свердловым, о магазине "Книжный музей" (так назывался возникший по инициативе М. Горького книжный магазин при газете "Нижегородский листок"), являвшемся легальным прикрытием нелегальной работы местных социал-демократов и игравшем роль своеобразной нижегородской булочной Деренкова, и т. д.

На основании впервые публикуемых архивных документов автор исследования доказывает, что в деятельности нижегородского подполья М. Горький в последние годы своего пребывания в родном городе играл очень активную роль.

В этом плане чрезвычайно интересно приводимое Л. Фарбером письмо В. Морковина, участника подпольного революционного кружка молодежи, в свое время перехваченное охранкой (письмо хранится в Горьковском областном архиве). В этом письме В. Морковин (1901) писал: "У нас своя компания, человек 15... У нас бывают нередко Горький и Скиталец. Теперь я убедился, что Горький замечательный человек, у него замечательно полно и ясно выработанное миросозерцание. Его талант находится на пути усиленного развития... Из Горького вырабатывается теперь общественный деятель новой, молодой России..."

Убедительны аргументы, при помощи которых автор устанавливает, что прокламация "Открытое письмо к нижегородскому обществу", посвященная исключению из нижегородской мужской гимназии группы гимназистов осенью 1901 года (факт этот был отмечен "Искрой"), была написана М. Горьким.

Удачны разделы книги, посвященные описанию отношений юноши А. Пешкова с Н. Карониным-Петропавловским и В. Короленко. Верно утверждение, что в культурной жизни Н. Новгорода эпоха В. Короленко сменилась эпохой М. Горького.

Интересны данные о стремлении молодого писателя уже в нижегородский период его жизни найти одаренных людей, помочь их творческому росту, облегчить их путь в литературу. Рисуя литературное окружение М. Горького, Л. Фарбер воскрешает имя рано умершего активного социал-демократа Яровицкого как начинающего писателя, подававшего большие надежды. Это тем более важно потому, что

стр. 202


--------------------------------------------------------------------------------

далеко еще не собраны материалы, необходимые для того, чтобы написать страницы истории русской революционно-пролетарской литературы.

Автор книги на основе обстоятельного анализа статей М. Горького о Всероссийской промышленной выставке 1896 года приходит к верному выводу о том, что работа над ними явилась значительным этапом в становлении мировоззрения и творческого развития писателя.

Нельзя не согласиться с мнением Л. Фарбера о статьях М. Горького на "выставочные" темы как о "начале разработки большой темы- темы о сущности и развитии русской буржуазии". Интересно сделанное им сопоставление высказываний писателя о выставке в статье "Разгром" с тем, что говорит о ней Иноков в эпопее "Жизнь Клима Сангина". Это сопоставление дает возможность автору прийти к выводу о том, что суждения М. Горького об антипатриотичности и антинародности русской буржуазии к 1896 году сложились в такой степени определенно, что они могли быть "без изменений повторены в последнем произведении великого художника социалистического реализма".

Следует особенно отметить значительность новых материалов, привлекаемых исследователем в разделе о статьях М. Горького о выставке. Со многими из них, поскольку они не перепечатывались, советский читатель знакомится впервые.

Книга Л. Фарбера написана как история формирования мировоззрения, писательского становления и развития М. Горького. В этой связи особенно значительны суждения автора об автобиографических истоках образа Чижа в "Сказке о чиже, который лгал, и о дятле - любителе истины", новый для горьковедения тщательный анализ "Маленьких историй" М. Горького, печатавшихся на страницах газеты "Волгарь", в которых, как убедительно доказал Л. Фарбер, можно усмотреть истоки некоторых образов и мотивов последующего творчества писателя.

Определенный интерес представляет, в частности, сопоставление образа Ларры и образа Юзгляра из раннего стихотворения М. Горького "Юзгляр. Рассказ киргизца" (1891), затем переработанного в прозаическую сказку "Немой. Башкирская легенда". Это сопоставление дает возможность исследователю не только установить истоки образа Ларры в первых литературных опытах начинающего писателя, но и проследить формирование отношения его к индивидуализму, который с такой силой разоблачен в образе Ларры. Л. Фарбер предлагает и новую датировку написания прозаического варианта легенды о Юзгляре, напечатанной в 1896 году. Он считает, что написана она была в период между 1892 и 1894 годами, как промежуточное произведение между стихотворением "Юзгляр" и рассказом "Старуха Изергиль".

Интересно также предположение исследователя о связях, существующих между сюжетом легенды о Данко и содержанием аллегории Н. Добролюбова из статьи "Что такое обломовщина". Н. Добролюбов писал о том, что герои русской литературы от Онегина до Рудина включительно были призваны быть вожаками, которые должны указать людям выход из темного леса. Но они не осуществили стоящей перед ними задачи, так как, ведя людей по дремучему лесу, взобрались на дерево, чтобы разглядеть дорогу, но "ничего не увидели с высоты, на которую взобрались"; им "понравилось На дереве; они рассуждают очень красноречиво о разных путях и средствах выбраться из болота и из лесу. А бедные путники, стоящие внизу, вязнут в болоте, их жалят змеи, пугают гады, хлещут по лицу сучья..."

Н. Добролюбов с горечью задает вопрос: "Кто же, наконец, сдвинет их с места этим всемогущим словом "вперед!", о котором так мечтал Гоголь и которого так давно

стр. 203


--------------------------------------------------------------------------------

и томительно ожидает Русь?" - и сетует на то, что "до сих пор нет ответа на этот вопрос ни в обществе, ни в литературе". Л. Фарбер утверждает, что Данко как раз и есть тот положительный герой, который порожден новыми обстоятельствами жизни и отвечает ее давним требованиям. "Данко и произносит то "вперед!", о котором мечтал Добролюбов, - пишет исследователь. - Данко с его "великим горящим сердцем" выводит из леса народ к свободе, к солнцу, так как зовет к делу и борьбе, так как выступает против жизни без дела..."

Тщательное исследование краеведческого материала дает возможность Л. Фарберу указать на нижегородский материал и те реальные жизненные впечатления, которые использовались М. Горьким в его последующем творчестве, включая и его последнее произведение - эпопею "Жизнь Клима Самгина".

Книга "А. М. Горький в Нижнем Новгороде" - хорошая книга. Но в ней есть и поспешные суждения, и досадные авторские описки, и в отдельных случаях отзвуки той самой модернизации мировоззрения и творческого облика великого пролетарского писателя, против которой сам автор воюет всем содержанием своей работы.

Так, например, заканчивая первую главу книги 1891 годом, когда А. Пешков отправился в новое свое хождение по Руси, вне связи с содержанием этой главы Л. Фарбер заключает: "В 1891 г. из Нижнего "ходить по Руси" отправился революционный мыслитель и писатель, - отправился по пути дальнейшего сближения с самым революционным классом - пролетариатом и самой революционной теорией - марксизмом...". Доказывать неверность этого положения даже не представляется необходимым, тем более что оно опровергается и дальнейшим содержанием исследования. Делая выводы по второй главе книги, посвященной началу литературной деятельности писателя (1892 - 1895) и так и названной автором "Начало творчества", он пишет уже в соответствии с истиной: "В Самару уезжал начинающий писатель М. Горький, не известный еще широкой читательской публике в России, автор лишь нескольких рассказов в провинциальных газетах". Усмотреть противоречие между концовками первой и второй главы не представляет труда.

Слишком категорично утверждается Л. Фарбером поворот А. Пешкова к марксизму уже в конце казанского периода его жизни и личная роль, в этом повороте Н. Е. Федосеева, знакомство с которым у него, как известно, носило эпизодический характер.

Вразрез с собственным суждением о том, что в период работы над рассказом "Старуха Изергиль" и другими произведениями М. Горький "не имеет еще ясной политической перспективы", исследователь заявляет: "И сказки, и "босяцкие" рассказы М. Горького - это пролетарское искусство, это новое слово в мировом искусстве, это первый, начальный этап искусства социалистического реализма"-. Думается, что первые произведения великого писателя действительно были высшим достижением пролетарского искусства этого времени, но в основном они носили революционно-романтический характер (отчего их значение отнюдь не умаляется) и еще не являли собой первых шагов искусства социалистического реализма, которые в дальнейшем Л. Фарбер правильно усматривает в "Фоме Гордееве" и других произведениях рубежа нового, XX века.

Есть в книге и ошибки и опечатки, которые ведут к искажениям и анахронизмам.

Перечисляя авторов работ, упомянутых в "Систематическом указателе лучших книг и журнальных статей за 1856 - 1883 годы", в ряду имен Писарева и Чернышевского Л. Фарбер называет имя Миртова, не оговаривая того, что Миртов - псев-

стр. 204


--------------------------------------------------------------------------------

доним П. Л. Лаврова. А в книге, предназначенной для широкого круга читателей, это нужно было сделать обязательно. Типография же усугубила недосмотр автора. Она "удружила" ему дважды: и тогда, когда наименовала идеолога народников Миртова именем меньшевика Мартова, и тогда, когда заменила Николая II - Николаем I, который, как получается в результате опечатки, подарил городу царский павильон, специально выстроенный для Всероссийской промышленной выставки 1896 года.

Досаду вызывает и то, что книга напечатана на плохой бумаге, и поэтому многие, очень интересные и малоизвестные фотографии, приводимые на ее страницах, воспроизведены нечетко.

В целом же исследование Л. Фарбера представляет большой интерес. Эта книга полезна и для специалистов-горьковедов, и для учителей, и для краеведов. С интересом ее прочитает любой читатель, интересующийся биографией и творчеством великого основоположника советской литературы.

стр. 205