Вышла из печати новая книга Г. Гуковского - "Пушкин и проблемы реалистического стиля". Известный исследователь русской литературы, автор многих серьезных монографий и популярного учебника, Г. Гуковский много сделал для научного изучения русской литературы XVIII столетия. Именно это обстоятельство подготовило его для плодотворной работы над историей литературы XIX века. Незадолго до смерти Г. Гуковский задумал создать многотомное монографическое исследование истории русского реализма. Три книги из намеченного обширного цикла ему удалось написать. В 1946 году издательство Саратовского университета напечатало первую часть - "Пушкин и русские романтики"; теперь издана вторая часть - "Пушкин и проблемы реалистического стиля"; третья, посвященная Гоголю, в ближайшее время выйдет в Гослитиздате.


--------------------------------------------------------------------------------

Г. А. Гуковский, Пушкин и проблемы реалистического стиля, Гослитиздат, 1957, 413 стр.



стр. 231


--------------------------------------------------------------------------------

Жаль, что при подготовке к печати рецензируемой книги Гослитиздат не включил в нее исследования, изданного в Саратове. Обе работы внутренне едины. В первой подробно анализируются важнейшие, исходные для всего дальнейшего повествования теоретические положения о романтическом и реалистическом методе. Восприятие читателем всего материала второй книги будет, несомненно, сужено, если он не узнает теоретических посылок, изложенных в первой. А узнать их почти нет возможности: книга напечатана в Саратове тиражом в 500 экз. и давно уже стала библиографической редкостью. Надо надеяться, что при новом издании обе части будут соединены в одной книге, посвященной Пушкину.

Идейная зрелость, высокий научный уровень, глубокий историзм - вот что отличает монографию Г. Гуковского. В центре внимания исследователя - проблема реализма, точнее - история зарождения и победного утверждения реализма в русской литературе 20 - 30-х годов. Он не ограничился теоретическим и типологическим изучением реализма, но рассматривает его прежде всего конкретно-исторически. Выводы и наблюдения автора тем более убедительны и достоверны, что ему чужды всякие отвлеченно-схоластические построения.

Обе книги написаны в конце 40-х годов, но они выдержали проверку временем. И проблематика и свежесть предлагаемых решений многих спорных вопросов делают этот труд живым участником современного литературного процесса. Монография о пушкинском реализме, несомненно, во многом будет способствовать ликвидации теоретической путаницы в понимании важнейших проблем реализма.

Г. Гуковский решительно выступает против "тенденции все явления прошлого красить в цвета реализма". Проблема реализма, по его мнению, "вовсе не сводится к правдивости художника, к его субъективному намерению верно изобразить мир и реальность, а решается она изучением содержания того мировоззрения, которое объективно выражено в его творчестве, во всем складе его художественной манеры"1. В первой книге раскрываются глубокие, конкретно-исторические связи различных литературных направлений со своим временем. И в то же время устанавливается закономерность общего поступательного развития искусства. "Таким образом, классицизм - это этап на пути к романтизму, а романтизм - это этап на пути к реализму; и далее: классицизм опосредствованно - это звено цепи, ведущей к реализму. Но в то же время романтизм - это отрицание классицизма, а реализм - это отрицание романтизма, причем вовсе не синтез, а новое отрицание, выросшее из противоречий романтизма и отменившее их. В то же время классицизм - это есть классицизм, а не замаскированный реализм, и романтизм - это романтизм, а не стыдливый реализм. Нет ничего вреднее для науки, чем безразличное выкрашивание всего в один цвет, чем нивелировка самостоятельной значимости стилей прошлого"2.

В первой книге главный герой - романтизм. Здесь проанализированы причины и обстоятельства, породившие новый художественный метод, установлены и описаны его черты, показано то новое, что он принес в искусство изображения человека, убедительно вскрыты его роковые противоречия (личность, поглотившая! весь мир), предопределившие неизбежность ухода романтизма с исторической арены и рождение нового метода художественного "познания жизни - реализма. Сделано это прежде всего на основании изучения поэтических произведений Жуковского


--------------------------------------------------------------------------------

1 Гр. Гуковский, Пушкин и русские романтики, Саратов, 1946, стр. 5 - 6.

2 Там же, стр. 4.



стр. 232


--------------------------------------------------------------------------------

и юного Пушкина. Синтез типологического и конкретно-исторического изучения принес замечательные результаты. Чем больше мы узнаем о романтизме в его национально-русской форме, в индивидуально-неповторимом проявлении в поэзии Жуковского, с одной стороны, и Пушкина - с другой, тем глубже становятся наши познания о романтизме как литературном направлении, оказавшемся этапом, через который прошли многие европейские литературы.

Вторая книга вводит нас в атмосферу грандиозной по масштабу и беспримерной по напряженности работы Пушкина по пересмотру романтического мировоззрения и выработке нового реалистического метода. Именно Пушкину было суждено понять объективную связь идеалов свободы с исторической "целенаправленностью развития демократических масс". А действовавшие в то время декабристы, чьей борьбе сочувствовал всем сердцем Пушкин, были далеки от народа и готовились совершить революцию без участия крепостных. Их самоотверженная борьба освещалась романтическими идеалами, покоилась на культе героической личности, способной ценой своей жизни купить свободу для других. Противоположность между народными интересами и индивидуалистическим мировоззрением революционных романтиков приобретала трагический характер.

В этих напряженных общественно-политических обстоятельствах и происходил пересмотр Пушкиным принципов романтизма. Связанный с идеологией дворянской революционности, вдохновленный декабристской идеей освобождения отечества от феодально-крепостнических и самодержавных пут, Пушкин еще до катастрофы 14 декабря поднялся над исторической ограниченностью декабристов. Он выдвинул идеи демократической народности, заинтересовался народными восстаниями, поставил вопросы социально-исторического развития общества и человека. Так жизнь страны, историческое развитие России 20-х годов определили выработку Пушкиным нового художественного метода.

Г. Гуковский обстоятельно раскрыл объективную закономерность рождения реализма именно в ту эпоху. Оттого его трактовка реализма наполнена ясным конкретно-историческим Содержанием. Реализм определил выход художника за пределы личности, поглотившей весь мир, выход к объективному миру народной жизни, в которой личность выступала результатом исторического развития общества. Реализм впервые в истории искусства стал объяснять человека обстоятельствами его жизни. К началу XIX века само понятие "обстоятельств" приобрело новое, совершенно конкретное и определенное содержание. Этому прояснению способствовала эпоха гибели феодализма, утверждение нового буржуазного строя и формирование наций. Стало очевидным, что человек живет по крайней мере в трех измерениях - истории, социальной среде и национальности. Оттого объяснять человека - значит, показывать обусловленность его характера обстоятельствами социального, исторического и национального бытия.

Тем самым повышалась общественная активность искусства. Объясняя человека, реализм переносил внимание на среду, в которой он жил, от которой зависел некоторая определяла все его чувства и дела, всю его судьбу. Так реализм подвергал суду действительность, губившую человека, выносил строгий и беспощадный приговор античеловеческим условиям жизни. "Личность человека в его реальности, психологической, жизненной, вещественной, материальной, обожествленная и разросшаяся до метафизической всеобщности в романтизме, была спасена, возвращена на землю и истолкована реализмом путем включения ее в общественные связи" (стр. 15).

стр. 233


--------------------------------------------------------------------------------

Рассматривая реализм исторически, в связи с другими явлениями и опытом истории, Г. Гуковский справедливо показывает тесную и органическую связь его с романтизмом. Этого требовал и сам объект исследования - Пушкин, проделавший эволюцию от романтизма к реализму. Исследователь справедливо пишет, что, преодолев романтизм, Пушкин берет с собой в новый путь все достижения романтизма, использует его опыт и открытия, и в первую очередь открытия психологизма. Отвергая субъективизм романтиков, Пушкин выводит субъективного человека и объективного мира. Реализм "обосновал, - пишет автор в первой из названных книг, - психологический образ человека, унаследованный от Жуковского, столь же конкретными чертами объективного мира, облек его плотью, поместил в социальную действительность, в историю, - и объяснил его характер этим объективным миром". Тем самым реализм "объективировал субъективное романтизма, сохранив принцип конкретности, отказавшись от идеализма и индивидуализма, но сохранив психологию и индивидуальность"1. Такая точка зрения справедлива, и она, несомненно, помогает пониманию истории литературы не только как процесса, но и как непрерывного пути роста и обогащения, происходящего в борьбе и отрицании изживающих себя литературных направлений.

Г. Гуковский не ограничивается этим и приходит к следующему выводу: реализм родился из недр романтизма. Исследователь категорически настаивает на этой своей мысли - "реалистическая система родилась из недр романтизма". Отсюда во второй из названных книг делается вывод: "Пушкин начал свой самостоятельный поэтический путь как собиратель и объединитель противоречивых и разнообразных течений русского романтизма" (стр. 5).

Но мысль о том, что реализм рождается из недр романтизма как результат преодоления присущих ему противоречий, покоится на концепции стадиального развития литературы. Эта концепция обязывает устанавливать имманентный ряд, - из недр классицизма родился романтизм, на развалинах романтизма появился реализм. Тем самым литературные направления оказываются не результатом конкретно-исторических обстоятельств общественного развития, а продуктом самой литературной практики. Так из правильной посылки - показать взаимосвязь между литературными направлениями делается неверный, с моей точки зрения, общий вывод об имманентном характере литературного развития.

Насколько несправедливо подобное заключение, свидетельствуют исследования по русской литературе XVIII века самого Г. Гуковского. Ведь именно он первым доказал, что Фонвизин "открыл дорогу пониманию человека как личности и одновременно как социального явления"2, то есть подготовил реализм; что Радищев - писатель-новатор - открывал "пути грядущему реалистическому искусству", поскольку "историзм понимания общества и социальный подход Радищева к пониманию, оценке и изображению человека позволили ему создать типические образы не в духе отвлеченно-логических сцен классицизма, а как собирательно-социальные и притом индивидуальные характеры"3. Эти выводы были и остаются глубоко справедливыми. Из них следует, что, во-первых, Пушкин был "собирателем и объединителем" не только противоречивых и разнообразных течений русского романтизма, но и тех явлений


--------------------------------------------------------------------------------

1 Гр. Гуковский, Пушкин и русские романтики, стр. 67.

2 "История русской литературы", изд. АН СССР, т. IV, статья "Фонвизин".

3 Там же, статья "Радищев".



стр. 234


--------------------------------------------------------------------------------

русской просветительской литературы, которые прямо и непосредственно подготавливали реализм (творчество Фонвизина, Державина, Радищева, Крылова и др.), во-вторых - реализм не вырос из романтизма, а лишь унаследовал все его достижения и открытия.

Теоретические обобщения проблем реализма складываются в книге на основе анализа первых реалистических произведений Пушкина. Поэтому читатель имеет возможность наблюдать процесс формирования реалистической эстетики. Для Г. Гуковского реализм - не словечко, которое навешивается на то или иное явление. И "Борис Годунов", и "Евгений Онегин", и "Медный всадник"- произведения реалистические. Но десять лет, отделяющие "Бориса Годунова" от "Медного всадника", - это годы становления и развития нового художественного метода. Реалистический метод "Медного всадника"- и тот же, что в "Евгении Онегине", и другой, более зрелый, качественно более богатый. Историзм составляет существо метода "Бориса Годунова". В этой связи находится и проблема народа и народности. При изображении характеров впервые Пушкин показал их зависимость от истории народной жизни. "Евгений Онегин" - новый шаг вперед: принцип историзма применен к образам и идеям современности. Критерием ценности личности, мерой ее этического содержания является идея народности как основы культуры. Соотнесение с ней Онегина и Татьяны - главный метод построения характеров. В романе о современности неизбежно появление быта. Быт уже давно изображался в литературе - ив сатирических нравоучительных произведениях как уродство жизни, и в произведениях классицизма и романтизма как низкая, грязная действительность, как отступление от нормы и идеала. Пушкин сделал быт историей, потому он вводит его не для обличения и не для морального назидания, а для объяснения человека. Быт выступает той средой, которая формирует идейные убеждения и нравственный кодекс героя.

В "Медном всаднике" Пушкин как бы подводит итог своих исканий 20 - 30-х годов. В новой поэме он объясняет своего героя не только условиями исторического и политического бытия, как в "Борисе Годунове", но и социальной проблематикой классовой судьбы. Социальность в раскрытии характера Евгения есть главная особенность метода "Медного всадника". "Так Пушкин, открывший принцип объяснения человека его средой, сначала национально-исторической, а затем и социально-исторической, углубляясь в раскрытие этого принципа, открыл глубоко заложенное в нем противоречие: среда, причинно объясняя человека, не может еще слиться с этим человеком, проникнуть в него; она остается его причиной, и, будучи законом его бытия, она превращает его в свое следствие и в свою жертву" (стр. 398). Подобное понимание проблемы мы встретим и у Гоголя, в частности в его "Шинели". Тем самым исследователь показывает преемственность в развитии реалистического метода, дальнейшую его судьбу в творчестве Гоголя.

Важная особенность книги Г. Гуковского - тончайший мастерский анализ стиля. В этом смысле она характерна для нового этапа советского литературоведения. Исследователь тонко чувствует слово, видит его место в данной системе стиля, вскрывает идейное содержание произведения и истинный взгляд художника на мир из создаваемых им живых образов.

Очерки о "Борисе Годунове", об "Евгении Онегине" и лирических стихотворениях - это поучительные образцы критической оценки, анализа именно художественной сущности словесного искусства, убедительного исследования могуществ"

стр. 235


--------------------------------------------------------------------------------

истинной поэзии. Несомненно, опыт и мастерство Г. Гуковского принесут большую пользу нашей современной критике.

Центром книги является глава, посвященная "Евгению Онегину". Как известно, лучшей работой об этом романе в стихах являются статьи Белинского, содержащие блестящее истолкование романа. Многие суждения критика до сих пор сохранил" свое значение, они стали классическими и являются основанием школьного изучения "Евгения Онегина". Но Белинскому был неизвестен подлинный замысел романа. Он читал его в составе восьми глав, не зная, что существовала еще одна глава, специально посвященная герою, - путешествие Онегина, что действие продолжалось и после объяснений с Татьяной, что была написана и сожжена десятая-глава. Давно уже наступила пора для нового прочтения романа, сделанного с позиций современности и достижений пушкиноведения. Честь такого прочтения и принадлежит Г. Гуковскому.

Роман в стихах "Евгений Онегин" изучается в школе. С юности образы романа становятся нашими спутниками. Но их научное истолкование, надо признать, нередко грешит и грубым социологизмом, и вульгарностью, и примитивизмом. Исторически обусловленная драма Онегина и Татьяны, красота их нравственной жизни, их высокая истинно-человеческая любовь, поэтическое могущество характеров не всегда оказываются понятыми. Все сводится, в конечном счете, к противопоставлению Татьяны Онегину, к осуждению Онегина как опустошенного, "лишнего человека". Финал романа искажается совершенно. Любовь Онегина трактуете" как проявление "себялюбия", которое разгадала и гневно осудила оскорбленная Татьяна...

Анализ "Евгения Онегина", сделанный Г. Гуковским, вскрывает всю глубину и громадность его содержания, исторический смысл драмы и главное - объясняет характер Онегина, очищая его от вульгарных и нигилистических обвинений.

В анализе романа исследователь исходит из выдвинутого им понимания реализма. Метод, добытый Пушкиным в лирике и в трагедии "Борис Годунов", применен и в "Евгении Онегине". Характер для него - результат объективных обстоятельств жизни. Человека он понимает не как метафизическую сущность, а как историко-национальное явление, как тип. Понятие среды и типа есть главное в реализме. При чтении романа мы должны помнить: автор выводит человека как типическое явление истории из объективных, конкретных обстоятельств среды, типических обстоятельств. Осуждая Онегина, Пушкин противопоставляет его Татьяне. Но осуждение одного и прославление другого относятся не к их личным, врожденным! свойствам. Они - лучшие в этом мире и оттого стремятся друг к другу. Но среда, условия, сформировавшие характер каждого, различны, не сходны между собой. Душевная чистота и глубина натуры Татьяны - это, по Пушкину, проявление исторически-сложившегося принципа - народной жизни. Бытие среды Онегина - антинационально и антидемократично, культура ее космополитична. И Пушкин, осуждая Онегина как историческое явление, осуждает среду, выносит приговор социально-политическому бытию дворянства в феодальном государстве.

Исследователь показывает, что Пушкин видел проблему взаимоотношения человека и среды во всей ее действительной сложности. Человек мог подчиниться этой среде и встать на путь полного отрыва от национально-народной жизни. Тогда и наступала нравственная гибель личности. Но он мог восстать против нее. И это значило начать борьбу не только с политическим бытием этой среды, то есть господ-

стр. 236


--------------------------------------------------------------------------------

ствующим классом государства, но борьбу за восстановление и сохранение себя как личности. На второй путь встали декабристы. Первый путь делает из хорошего человека - Онегина, каким видим мы его в начале романа. Так исследователь подошел к очень важной и, в сущности, решающей проблеме - он увидел развитие, движение, эволюцию характера Онегина.

Развитие характера Онегина было проявлением общей закономерности, открытой Пушкиным. Если характер определяется обстоятельствами, то он находится всегда в динамике и герой совершает эволюцию в прямой зависимости отменяющихся условий своего индивидуального и общественного бытия. Это открытие в "Евгении Онегине" Пушкин переносит и в другие свои произведения, - рыцарь-воин превращается в ростовщика ("Скупой рыцарь"), умный, хитрый и смышленый казак Пугачев в обстоятельствах начавшегося восстания вырастает в мудрого народного вождя, становится могучей и обаятельной личностью ("Капитанская дочка").

Эволюция Онегина проходит в условиях напряженной общественно-политической жизни, вызревания дворянской революционности (время действия романа - зима 1819 - весна 1824 годов), когда обстоятельства оказывали огромное воздействие на человеческий характер. Несомненно, эволюция обусловлена прекрасной основой характера Онегина, высокими индивидуальными качествами его личности (отсюда его дружба с Пушкиным, любовь Татьяны к нему).

В восьмой главе Пушкиным дан уже новый, изменившийся, прошедший через горнило испытаний Онегин. Новое - в высвобождении человека. Высвободившийся из пут "омута света", его культуры, его нравственных законов, очеловеченный Онегин почувствовал человеческую потребность в любви. Исследователь, тонко анализируя поэтический текст, в частности, письмо Онегина, вскрывает всю потрясающую силу его любви к Татьяне, любви, раскрывшей могучую и прекрасную натуру Онегина.

Путешествие по стране подготовило Онегина не только к высокой любви, его душа жаждет новой истины, он готов к восприятию идеалов свободы. Трагизм любви, личное несчастие - тоже следствие дурного уклада общества - довершают воспитание Онегина. Он поднимается на новый уровень жизни, где его сердце и ум будут волновать вопросы не частного, а общественного бытия человека, судьбы народа и родины.

Онегин - человек 20-х годов XIX века, важнейшего периода русской жизни, и его эволюция, обусловленная закономерностями общественного развития той поры, есть частный случай общего движения. "В 1?05 - 1815 годах Онегин был бы воином и его жизнь была бы вполне достойна человека и гражданина с самого начала. В 1819 году она бессмысленна, вне "декабризма" и вне органической народности Татьяны" (стр. 277). Для Пушкина декабризм был не только исторически закономерным, но и самым положительным явлением 10-х начала 20-х годов, а декабристы - единственными людьми, боровшимися за свободу и тем осуществлявшими великую историческую миссию. Духовное развитие Онегина шло в этом направлении. Затем и писалась десятая глава. Тот факт, что Пушкин в 1830 году по разным причинам не смог закончить романа, так как он его задумал, не должен мешать исторически правильному пониманию Онегина в печатном варианте. Восьмая глава дает нам нового Онегина, и это имеет важнейшее значение для понимания всего романа. Я сказал только о новой трактовке образа Онегина, но в книге читатель найдет множество других интересных наблюдений и мыслей, точных и умных суждений

стр. 237


--------------------------------------------------------------------------------

о народности, о ее выражении в стиле и слоге романа, о языке, о роли лексики в характеристике героев, среды, культуры и т. д.

Но есть в анализе "Евгения Онегина", с моей точки зрения, одно удивительное и непостижимое утверждение. В отличие от Онегина, говорит автор, Татьяна не меняется, не развивается; ее образ статичен, ее характер неизменен, ее взгляды, сложившись однажды, не претерпевают никаких изменений, что бы ни случилось с героиней, какие бы испытания ни выпали на ее долю. Как ужасно несправедливо это замечание Г. Гуковского...

Да и как это может быть? Ведь сам же исследователь установил, что Пушкин понял и открыл движение характера, эволюцию героя в зависимости от объективных обстоятельств его бытия, как закон реализма. Каков же этот закон, если он действует на Онегина и бессилен по отношению к Татьяне? Но мало того: "...явившись в чуждую ей пышную и искусственную среду, она и ее, даже ее, эту ложную среду, заставила склониться... Бедная Таня победила высший свет" (стр. 220).

Трудно согласиться с этим суждением. Мне кажется, оно противоречит роману, методу пушкинского изображения характера в его взаимоотношении со средой, подлинному замыслу поэта, наконец прямым заявлениям Пушкина. А Пушкин счел нужным и показать читателю, как изменилась Татьяна, и открыто предупредить об этом. Вспомним первую встречу Онегина с Татьяной в Петербурге, которая так поразила его. Татьяна научилась "властвовать собою", притворяться ("У ней и бровь не шевельнулась, не сжала даже губ она"), и как ни прилежно глядел Онегин, "но и следов Татьяны прежней" не мог в ней обрести. Чтобы читатель не оставался в недоумении, Пушкин через несколько строф опять вернулся к этой теме: "Как изменилася Татьяна! Как твердо в роль свою вошла! Как утеснительного сана приемы скоро приняла!" Нет, не Татьяна покорила среду, а среда с каждым днем приобретала все большую власть над ней. Эта среда заставила ее выйти замуж за нелюбимого человека. Продолжая любить Онегина (в чем она призналась сама), она соединила свою судьбу с чужим для нее человеком, притворяясь ежедневно, ежеминутно. Так среда заставила нравственно чистую Татьяну лгать, обманывать, приспосабливаться к окружающим. Среда лишила ее веры в людей, потому она и не поверила любви Онегина.

Г. Гуковский пишет, этим Татьяна "не поняла" любви Онегина. Но почему же она, такая чуткая, такая прежняя, все понимавшая ранее, не понимает его теперь? Почему она говорит ему "жестокие и мучительные, несправедливые слова о том, что он, мол, имеет ввиду завязать с ней светский роман-флирт"? (стр. 271). Почему она остается глухой к открыто выраженному в письме Онегина прекрасному, чистому и истинно человеческому чувству? Ответ один - потому что она изменилась. Она не стала совсем другой, но рядом с прежней Таней начала жить уже и другая женщина - княгиня, характер которой только еще создавался средой, и создавался по ее образу и подобию. В том-то, на мой взгляд, и ключ к пониманию романа, что Онегин в своем движении оказался го власти обстоятельств, типичных для развития поколения передовых дворян начала 20-х годов, и потому исторически закономерно вставал на путь борьбы со средой, борьбы, в которой восстанавливал себя как личность. Татьяна, основа душевной культуры которой - народность, в связи с изменившимися обстоятельствами жизни попала в положение жертвы той среды, тлетворного влияния которой боялся даже поэт, ибо она могла заставить душу "ожесточиться, очерстветь и, наконец, окаменеть".

стр. 238


--------------------------------------------------------------------------------

Результат изменения Онегина - его письмо, его любовь и возрождение к новой нравственной жизни, его поиски истины. Результат изменения Татьяны - ее неверие в Онегина, непонимание его любви, нравственная глухота. Роман кончался трагедией не одного Онегина, но трагедией обоих героев - Онегина и Татьяны. В этом и сила приговора, выносимого Пушкиным обществу. Оно отнимало у людей счастье и начинало губить цельный и нравственно прекрасный характер Татьяны. Не только трагедия любви, но и понимание нового преступления общества - гибели Татьяны - толкает Онегина на путь борьбы со средой.

Последняя, четвертая, глава книги посвящена произведениям Пушкина 30-х годов. Анализ лирики, повестей Белкина, маленьких трагедий, "Пиковой дамы", "Капитанской дочки", "Медного всадника" раскрывает пушкинский реализм в его зрелости. Пушкин пришел к окончательному художественному постижению социальной сущности человека, тем самым проторив дорогу Гоголю. Читатель найдет в этой главе много чрезвычайно полезных наблюдений (правда, высказанных бегло) над важнейшими произведениями Пушкина последней поры. Подробнее всего в этом разделе рассматривается поэма "Медный всадник".

На книге Г. Гуковского о Пушкине лежит печать не только талантливости, но и новаторства. Внимание к тексту, доверие к художественному слову, убеждающее и покоряющее искусство анализа обеспечивают свежесть прочтения многих произведений Пушкина. Книга обогащает читателя, заставляет глубже, историчнее и тоньше понимать и любить бесконечно дорогие нам с детства стихи, поэмы, повести и драмы. Но анализ "Медного всадника" огорчает традиционностью суждений, повторением обидно несправедливых мнений о теме поэмы, о судьбе и характере героя - Евгения. Г. Гуковский пишет: "Собственно, тема "Медного всадника" - это, как известно, конфликт личности и государственного начала, символизированного образом Фальконетова памятника". Конфликт поэмы - это "конфликт единичного человеческого бытия, частных целей человека с общими коллективными целями массы" (стр. 401). Это действительно печально известное определение темы "Медного всадника", утвердившееся в нашей научной литературе. В конечном счете, оно восходит к мнению Белинского. Но, если оценка Белинского может быть легко понята и объяснена, то понять и объяснить подобную точку зрения у современных пушкинистов, и в том числе у Г. Гуковского, гораздо труднее.

К каким следствиям приводит принятие "известного" определения конфликта поэмы - видно из дальнейшего анализа. "В самом деле, - утверждает автор, - тема этого произведения - борение личности с государственной силой общего. Личность подчинена общему, и это закономерно, необходимо. Частные цели и индивидуальное счастье Евгения при столкновении с целями поступательного хода государственности должны уступить, должны быть принесены в жертву. Таков закон иерархии бытия, и этот закон благ" (стр. 402). И в этом гуманизм Пушкина? Требование личности удовлетворить ее элементарные потребности (служба, любовь, семья) есть преступление? Закон жестокого подавления человека, принесение его в жертву идеалам государства - такой "закон благ"? Да может ли это быть? Да о том ли писал Пушкин? Ведь как ни отвлекаться от конкретных событий поэмы, от драмы Евгения, как ни возводить содержание ее к отвлеченным и общим понятиям ("государство", "закон бытия", "историческая целесообразность" и т. д.), нельзя забывать при этом ни на минуту, что для Пушкина в 30-е годы государство было не просто выражением идеального бытия масс. Пушкин рассматривал государ-

стр. 239


--------------------------------------------------------------------------------

ство конкретно-исторически, и потому для него русское государство XVIII и XIX веков - это империя, царское самодержавие, политическое правление, открыто антинародное и античеловечное. Антинародность самодержавной государственной власти Пушкин видел не только в правлении Николая, но и в правлении истинно великого исторического деятеля - Петра.

Нет, нельзя согласиться с такой трактовкой смысла поэмы. Нельзя, потому что эта оценка не вытекает из поэмы, она привнесена туда, навязана ей. Как я уже сказал, она просто повторяет (причем с большим нажимом) то, что писал в свое время Белинский. Но - и здесь причина трагического недоразумения - Белинский свое понимание поэмы высказал после прочтения искаженного Жуковским текста. А Жуковский выбросил из поэмы ее душу, то, во имя чего она писалась, - бунт Евгения. Вместо гениального описания того, как родилось вдохновляющее Евгения решение бросить вызов кумиру, всесильной власти ("Глаза подернулись туманом, по сердцу пламень пробежал, вскипела кровь"), вместо бунта вдруг осознавшей себя личности, вместо справедливого исторического приговора - "Ужо тебе!" - Жуковский напечатал свои вялые и сознательно искажавшие смысл поэмы строки:



Безумец бедный обошел
Кругом скалы с тоскою дикой
И надпись яркую нашел,
И сердце скорбию великой,
Стеснилось в нем...

Глаза подернулись туманом,
По членам холод пробежал,
И вздрогнул он - и мрачен стал
Пред дивным русским великаном...
И перст свой на него подняв,
Задумался... Но вдруг стремглав
Бежать пустился...





Вот что прочел Белинский, вот что заставило его высказать мысль - "и смиренным сердцем признаем мы торжество общего над частным". Но, написав эти строки, он тут же добавил: "...не отказываясь от нашего сочувствия к страданию этого частного". "Не отказываясь"! А у нас стали писать: закон гибели личности "благ". Вспомним, в каком смятении был Белинский, когда принимался писать об этой поэме. Он называл ее "странным произведением, потому что тема его, по-видимому, выражена не вполне", ему казалось, что в поэме "не достает слов, обращенных Евгением к монументу". Знал бы Белинский, что эти недостающие слова - бунт Евгения! Но мы-то ведь знаем их. Как же можно повторять оценку, относящуюся, в сущности, к другому произведению?

Проблема бунта - центральная в творчестве Пушкина 30-х годов. Зрелость пушкинского реализма как раз и состояла в том, что он понял всю глубокую правду взаимосвязи среды и человека. Среда не только подавляет и растаптывает личность, личность может восстать против среды и обстоятельств. И это накапливание в личности ненависти к угнетающим ее обстоятельствам спасительно. Процесс роста сознания и нравственного пробуждения личности и народа часто бывает медленным. Но он объективен, он существует. История народа, вечная борьба угнетенных с угнетателями подтверждает его существование. И вот этот закон действительно "благ", ибо он - свидетель неминуемого обновления жизни, исторически закономерного

стр. 240


--------------------------------------------------------------------------------

возмездия. Семен Вырин смирился, и среда "заела его". Дубровский бросил вызов среде. При этом неважно, что конкретно-исторически путь Дубровского не был выходом, не приносил спасения. Протест Дубровского - единственная форма его самозащиты и самоутверждения себя как личности, не желающей слиться с миром Троекуровых. Протест Пугачева обречен, но он истинно прекрасен, закономерен и благ. Таков же и бунт Евгения. Его слова, обращенные не к Петру, а к кумиру, к власти, к русскому самодержавию, - исторически справедливы, это возмездие. Оттого они и потрясли Медного всадника. Тот, кто почувствовал, как по его сердцу пробежал пламень вдохновения и неукротимого желания борьбы и протеста, кто, готовый погибнуть, в отважном самозабвении заносит руку на колосс самодержавия - тот не маленький чиновник, ищущий сочувствия своей беде, но человек, и его-то человеческая, бунтующая сила всесокрушающа и страшна. Медный всадник впервые сорвался с горы и помчался за отважным Евгением. Он знал: пока этот человек один, его можно смять, растоптать, уничтожить и ценой его гибели утвердить свою власть. Но единение ему подобных людей, рост их самосознания, при котором они, наконец, выступят вместе, почувствовав себя народом, - несут гибель самодержавию. В этом спасительная правда истории.

В анализе поэмы, предложенном в книге, бунт Евгения опущен, а без бунта нет и поэмы.

Сказанное выше - скорее раздумья, чем возражения. Книга Гуковского учит понимать великое художественное богатство русской литературы, воспитывает эстетическое чувство, открывает глубину и мудрость пушкинских произведений через "магический кристалл" поэтического слова. Книга не поучает, она лишена духа педантичного наставничества. Автор, щедро одаривая нас своими мыслями, порой может быть спорными, своими наблюдениями и любовью к русской литературе, к русскому стиху, к Пушкину, как бы приглашает следовать дальше, жадно искать новое, открывать, спорить, прочитывать заново. И трудно не идти вместе с ним, потому что это путешествие и увлекательно, и поучительно, и плодотворно. Тем более что изучать Пушкина сегодня - значит не только вырабатывать новый современный взгляд на историю, но и эту историю плодотворно и вдохновенно использовать для насущных нужд современного развития литературы и критики.

стр. 241