Главная → ТУРИЗМ И ПУТЕШЕСТВИЯ → В ПОГОНЕ ЗА СЕНСАЦИЕЙ
Дата публикации: 24 января 2011
Автор(ы): П. ПУСТОВОЙТ →
Публикатор: genderrr
Рубрика: ТУРИЗМ И ПУТЕШЕСТВИЯ →
Источник: (c) Вопросы литературы, № 9, 1958, C. 79-88 →
Номер публикации: №1295877534
П. ПУСТОВОЙТ, (c)
В первом номере нового журнала "Русская литература" помещена статья В. Архипова "К творческой истории романа И. С. Тургенева "Отцы и дети". Здесь впервые опубликовано важное письмо П. В. Анненкова к Тургеневу от 26 сентября 1861 года и высказано несколько интересных соображений о работе над романом, а развитии его замысла. Но в целом, скажем прямо, статья В. Архипова представляет собой неприкрытую попытку возродить старые вульгарно-социологические концепции, разгромленные советской критикой еще в 30-е годы.
Некоторые утверждения автора настолько безответственны и бездоказательны, что стоят за пределами науки и научного спора. Например, В. Архипов считает, что Тургенев "выковал для борьбы с демократами оружие, сильнее которого либералы не придумали, и оно поступило на постоянное вооружение либерализма. Стоит, хотя бы бегло, просмотреть сборник "Вехи", чтобы убедиться в этом". Тут же читаем: "Клевеща на революцию 1905 года и на революцию вообще, Булгаков (один из авторов Вех". - П. Л.) повторяет, по существу, один из главных тезисов романа "Отцы и дети". И далее: "...тургеневское словцо (имеется в виду слово "нигилизм". - П. П.) не случайно попало в энциклопедию либерального ренегатства, оно не является и просто ходовым, жаргонным словечком, - речь идет о строгой преемственности в стратегии и тактике русских либералов, что и имеет в виду Ленин, проводя свою аналогию".
Итак, Тургенев объявляется предшественником и единомышленником "веховцев". Но разве это предмет дискуссии?
Процитировав известные ленинские слова о том, что "...Тургенева 60 лет тому назад тянуло к умеренной монархической и дворянской конституции", что "ему претил мужицкий демократизм Добролюбова и Чернышевского" (т. 27, стр. 244), В. Архипов спрашивает: "Что имеет в виду Ленин, говоря о линии политического поведения Тургенева?" И отвечает: "Ленин говорил о Тургеневе как писателе, авторе известных романов, делавших эпоху в развитии общества, как о фигуре политической, причем в истории либерализма огромного масштаба, - все другое исключено". Как видим, утверждение самое категорическое: говорил о Тургеневе как писателе. А дальше с той же определенностью В. Архипов умозаключает, что у Ленина речь идет о Тургеневе как авторе романа "Отцы и дети".
Остается только поражаться столь легкомысленному обращению В. Архипова с высказываниями В. И. Ленина.
По В. Архипову, Тургенев - такой же столп русского либерализма, как Катков и Кавелин. Его не смущает, что Кавелина Ленин определял как "подлого либерала", одного из "отвратительнейших типов либерального хамства" (т. 18, стр. 13),
стр. 79
--------------------------------------------------------------------------------
а про Каткова писал, что он "во время первого демократического подъема в России (начало 60-х годов XIX века) повернул к национализму, шовинизму и бешеному черносотенству" (т. 18, стр. 250). С точки зрения В. Архипова, "все силы старой России от либерала Тургенева до мракобеса Юркевича" объединились для борьбы с "нигилизмом", для "священной травли этого призрака"1. Тургенев, таким образом, оказывается соратником не только Каткова, но и Юркевича. В борьбе "молодой" и "старой" России, в борьбе двух национальных культур, передовой и реакционной, он, по В. Архипову, занимал место на стороне старой России, на стороне реакционной культуры Катковых и Юркевичей, С. Булгакова и прочих "вехистов".
Вряд ли можно и нужно полемизировать и по этому поводу!
На основании того, что Ленин проводил аналогию между клеветническими очерками А. Щепетева о русской революционной эмиграции и антинигилистическими романами из "Русского вестника" "времен Каткова" "с описанием благородных предводителей дворянства, благодушных и довольных мужичков, недовольных извергов, негодяев и чудовищ-революционеров" (В. И. Ленин, Сочинения, т. 18, стр. 289), В. Архипов готов отнести к числу этих романов и роман "Отцы и дети". Но ведь в "Русском вестнике" "времен Каткова" был опубликован и роман Л. Толстого "Война и мир", почему бы и его не зачислить в ту же категорию?
Вообще роман "Отцы и дети", если поверить В. Архипову, это и есть то сильнейшее оружие, которое Тургенев выковал для борьбы с демократами и которое поступило на постоянное вооружение либералов, вплоть до авторов "Вех". Его идейное содержание полностью совпадает с программой катковского "Русского вестника". "Здесь, в статьях Каткова, Юркевича и других, направленных против "Современника" вообще и в особенности Чернышевского, есть все, с чем мы встречаемся и в романе Тургенева, не исключая и слова "нигилизм", - пишет В. Архипов.
Вот, оказывается, чем занимался писатель Тургенев: иллюстрировал статьи Каткова и Юркевича на посрамление нигилистов и на благо либерализма! От других антинигилистических романов "Отцы и дети" отличаются лишь тем, что произведения типа "Марева", "Некуда", "Взбаламученного моря" не пережили своих авторов, а роман Тургенева взяли на вооружение Бердяевы, Булгаковы и прочие идеологи "вехизма".
Но по поводу такого рода турдефорсов опять-таки не нужно полемизировать. Можно только напомнить В. Архипову слова Ф. Энгельса: "Если я подведу сапожную щетку под единство понятия "млекопитающее", то от этого у нее еще и появятся молочные железы".
Перейдем, однако, к той части статьи, в которой речь идет о творческой истории романа "Отцы и дети". На первый взгляд может показаться, что уж тут-то автор выступает как объективный исследователь, вооруженный с ног до головы фактами. Увы, и здесь В. Архипов подходит к делу столь же размашисто, сколь и предвзято. Ему совершенно ясно, что "Отцы и дети" появились в результате "сговора" Тургенева с Катковым ("сговор был налицо") и "сделки" того же Каткова с советчиком Тургенева П. Анненковым ("В кабинете Каткова в Леонтьевском переулке, как и следовало ожидать, состоялась сделка либерала с реакционером..."). Автор ни на йоту не верит
--------------------------------------------------------------------------------
1 Взятые без ссылки на источник слова из "Коммунистического манифеста" должны, видимо, подчеркнуть серьезность и глубину общественного конфликта; "силы старой России", очевидно, аналогичны "силам старой Европы" ("папа и царь, Меттерних и Гизо, французские радикалы и немецкие полицейские").
стр. 80
--------------------------------------------------------------------------------
Тургеневу, который высмеивал подобные представления. "Помнится, - вспоминал Тургенев, - один критик в сильных и противоречивых выражениях, прямо ко мне обращенных, представил меня вместе с г. Катковым в виде двух заговорщиков, в тишине уединенного кабинета замышляющих свой гнусный ков, свою клевету на молодые русские силы... Картина вышла эффектная!" (т. 10, стр. 352). На эти слова Тургенева автор статьи не обратил никакого внимания.
Как уже говорилось, в статье впервые опубликовано письмо П. Анненкова Тургеневу от 26 сентября 1861 года, касающееся работы писателя над романом "Отцы и дети". Не утруждая себя изучением обильных материалов и документов, характеризующих творческую историю романа, двумя пренебрежительными фразами разделавшись со всеми предшествующими исследованиями, В. Архипов все свои "открытия" строит исключительно на этом письме. В нем он видит по меньшей мере тезисы и конспект "Отцов и детей". Сам роман отодвинут в статье на второй план и даже как бы заменен письмом Анненкова.
Автору романа отводится при этом довольно жалкая роль. Сначала он пишет свой роман под диктовку Каткова и Анненкова, а затем, готовя роман к отдельному изданию, переписывает его начисто по подсказкам Герцена и Достоевского.
Но кто же поверит такой, с позволения сказать, "творческой истории"! Не очевидно ли, что Тургенев отправлялся не от навязанных идей, кому бы они ни принадлежали, а от жизни, от конкретных, реальных лиц, типизируя в образах их наиболее характерные черты. Задумав отразить в "Отцах и детях" реальную идейную борьбу 60-х годов, он решил в центре романа поставить образ демократа-просветителя, материалиста-естественника, к которому, несомненно, чувствовал "влеченье, род недуга". С этой целью писатель собирал материалы об экспериментаторской деятельности выдающихся русских естественников А. М. Бутлерова, Д. И. Менделеева, И. М. Сеченова, интересовался разночинцами "писаревского толка", привлек наблюдения над характерными чертами таких людей, как Чернышевский, Добролюбов (не случайно Салтыков-Щедрин назвал роман "плодом общения" Тургенева с "Современником"). Наконец, при создании образа Базарова Тургенев шел от конкретного прототипа - провинциального врача Дмитриева.
В творческий замысел Тургенева, кроме того, как известно, входило и стремление дать критику слабости и ограниченности русского либерального дворянства того времени, что и было осуществлено в образах Николая и Павла Кирсановых.
Как же можно судить о творческой истории романа Тургенева, игнорируя отражение в нем объективной действительности, реальной жизни? Тем более что Тургенев всегда сознательно и настойчиво стремился к правдивому отображению действительности. "Точно и сильно воспроизвести истину, реальность жизни - есть высочайшее счастие для литератора, даже если эта истина не совпадает с его собственными симпатиями", - писал он в заметках "По поводу "Отцов и детей".
В связи с этим мы решаемся рекомендовать В. Архипову познакомиться с некоторыми материалами, которые могут помочь ему составить более правильное представление о творческой истории "Отцов и детей"
Существует, например, статья В. Тухомицкого "Прототипы Базарова" (сб. "К правде"; изд. "Книжное дело", М. 1904), специально посвященная вопросу о прототипах тургеневского героя. Или, может быть, В. Архипов думает, что вопрос о прототипах не относится к творческой истории романа? Ценнейшие сведения о прототипах и замысле тургеневского романа содержатся в воспоминаниях Н. А. Островской (см.
стр. 81
--------------------------------------------------------------------------------
ее "Воспоминанья о Тургеневе", "Тургеневский сборник" под ред. Н. К. Пиксанова, 1915) и воспоминаниях Е. Н. Водовозовой "На заре жизни" (СПб., 1911), где прослежена связь тургеневского героя с реальными русскими естественниками 60-х годов, приведены ценные отзывы передовой молодежи о романе Тургенева (кстати, эта молодежь вовсе не "отвернулась от Тургенева", как полагает В. Архипов).
Важные сведения содержатся и в книге П. Кропоткина "Записки революционера", в книге И. Мечникова "Этюды оптимизма", в работе К. Тимирязева "Развитие естествознания в России в эпоху 60-х годов"; эти авторы поняли и высоко оценили образ тургеневского Базарова и внесли некоторые существенные разъяснения в творческую историю романа. Большое значение в этом плане имеет и переписка Тургенева с Марко Вовчок, которая в период создания романа "Отцы и дети" жила за границей и держала Тургенева в курсе научной жизни Гейдельберга, где учились в те годы Д. И. Менделеев, А. М. Бутлеров, И. М. Сеченов, Н. Д. Ножин и другие выдающиеся русские естествоиспытатели. Полезно прочитать и статью С. Сватикова "И. С. Тургенев и русская молодежь в Гейдельберге (1861 - 1862)" ("Новая жизнь", 1912, N 12, стр. 149 - 185), его же статью "Николай Дмитриевич Ножин" ("Голос минувшего", 1914, N 10), статью И. И. Мечникова "Александр Онуфриевич Ковалевский" ("Вестник Европы", 1902, N 12).
Какую же роль в осуществлении замысла Тургенева сыграли Анненков и Катков?
Разумеется, оба они пытались навязать Тургеневу свои мнения и советы. Но писатель вовсе не был столь податлив, как думает В. Архипов, и, принимая во внимание некоторые частные пожелания, сохранял без изменений общую концепцию романа. В самом деле, что советовал Тургеневу Анненков? Он хотел видеть в романе решительное осуждение Базарова и требовал, чтобы главный герой был представлен в виде "вонючего нарыва пустой цивилизации". Тургенев, как это ясно каждому читателю романа, не согласился с Анненковым и не сделал Базарова человеком, который мог "возбудить омерзение всех людей труда" (Анненков). Напротив, писатель показал Базарова как настоящего демократа и труженика науки, видящего смысл жизни в разумной и полезной деятельности. Вопреки позиции Анненкова, которого коробила фигура Базарова, Тургенев оставил в романе ту сложность и противоречивость базаровского типа, которую Анненков назвал "нерешительным суждением автора". Это и не удивительно, если вспомнить, что либеральная ограниченность соединялась у Тургенева с постоянным сочувствием демократической и революционной молодежи и ее героизму.
В. Архипов полагает, что направленная против Базарова длинная тирада Павла Петровича о грубой монгольской силе, калмыцкой кибитке и проч. возникла по совету Анненкова и что Тургенев разделял эти его мысли. Но где доказательства? Если бы это было так, то почему Тургенев вложил упомянутую тираду в уста героя, которому он не только не симпатизировал, но, напротив, развенчивал на протяжении всего романа? И можно ли речи и взгляды Павла Петровича Кирсанова приписывать Тургеневу? В. Архипов ставит знак равенства между писателем и Павлом Петровичем, считая, что этот герой выражает воззрения автора. Поэтому ему и кажется, что тирада Кирсанова дискредитирует Базарова. Большинство же непредубежденных читателей романа ясно видит, что осуждение базаровской силы основным идейным антагонистом "нигилизма", человеком, которого автор развенчивает, отнюдь не дискредитирует Базарова, а лишь ярче вскрывает конфликт между двумя лагерями.
стр. 82
--------------------------------------------------------------------------------
Вот почему вероятнее предположить, что не Тургенев вводил мысли Анненкова в роман (не было смысла вводить их лишь для того, чтобы тут же развенчать их носителя - Павла Петровича), а, напротив, Анненков повторял пришедшиеся ему по душе слова Кирсанова о монгольской силе и т. д., опираясь на уже существующий текст романа. Ведь пишет же Анненков далее: "Так вот какую белиберду и разногласие Базаров уже и теперь производит" (курсив мой. - П. П.).
В своем письме Анненков разъясняет и пропагандирует взгляды того самого консервативного либерала, англомана, несостоятельность которого так убедительно доказана в романе Тургенева. Апеллируя к иностранцам, Анненков называет русское общество "диким" и утверждает, что наше государство находится в "зверообразном" состоянии. Но разве так относился к русскому обществу и государству Тургенев при всей ограниченности своего мировоззрения?
Как реагировал Тургенев на второй совет Анненкова - наделить Базарова "ядовитым самолюбием"? Анненков писал: "Ядовитым самолюбием Базаров только (!) и может быть связан с действительностью - это жила из существующего мира к его пупу, и обрезывать ее никак не следовало". Тургенев, как видно из романа, хотя и не склонен был видеть в самолюбии единственную "жилу", связывающую Базарова с действительностью, но к этому совету Анненкова все-таки прислушался более внимательно. Во всяком случае по предложению Анненкова он вложил в уста Базарова такое суждение о Ситникове, в котором Аркадию открылась "бездонная пропасть базаровского самолюбия". Однако у Тургенева Базаров наделен самолюбием не ядовитым и болезненным, а здоровым, трезвым, - таким, какое действительно было присуще реальным шестидесятникам-демократам, которые твердо верили в свою общественную миссию, гордились своим трудовым происхождением ("мой дед землю пахал"). Здесь полезно вспомнить и слова тургеневского Рудина о различии между самолюбием и себялюбием: "человек без самолюбия ничтожен", "самолюбие - архимедов рычаг, которым землю с места можно сдвинуть", "самолюбие, как деятельное стремление к совершенству, есть источник всего великого", напротив, "себялюбие... - самоубийство. Себялюбивый человек засыхает словно одинокое, бесплодное дерево". Анненков, говоря о "жгучем, болезненном самолюбии", имел в виду именно себялюбие и эгоизм; самолюбие подменяет себялюбием и В. Архипов. Тургенев же наделил Базарова самолюбием, как гордостью демократа и "деятельным стремлением к совершенству".
Нельзя согласиться с В. Архиповым и в том, что якобы после совета Анненкова в облике самого Базарова стал проскальзывать Ситников. Напротив, Тургенев отчетливо обозначил водораздел между подлинным отрицателем Базаровым и его беспринципными подражателями, отрицателями "на косолапый манер", совершенно лишенными собственных убеждений и всякого самолюбия Ситниковым и Кукшиной. У Тургенева "бог" Базаров и "олух" Ситников - антиподы. Это прекрасно почувствовал еще Щедрин, который не случайно назвал Ситникова и Кукшину "вислоухими и юродствующими", "новыми Колумбами, неустанно отыскивающими принципы в мире яичницы и ерунды" ("Современник", 1864, N 3, стр. 45).
Что же касается сцены в XV главе, в которой говорится о том, как Базаров сконфузился у Одинцовой и, "развалясь в кресле, не хуже Ситникова, заговорил преувеличенно развязно", то эту внешнюю браваду Базарова, прикрывающую его совершенно противоположное внутреннее состояние, было бы неверно трактовать, вслед за Архиповым, как уподобление Базарова Ситникову. Ведь сам автор подчеркивает, что Базаров "заговорил преувеличенно развязно". Разве не видно, что этой "развяз-
стр. 83
--------------------------------------------------------------------------------
ностью", равно как и некоторыми грубоватыми репликами, Базаров лишь прикрывает вспыхнувшее в нем настоящее и большое чувство? Ни о каком проявлении качеств Ситникова в Базарове здесь не может быть и речи.
Как видим, Тургенев не очень-то склонен был принимать советы Анненкова и внял лишь некоторым частным и конкретным пожеланиям. Так, по совету Анненкова он исключил разговоры героев о Кавуре и более глубоко обосновал психологическое состояние Одинцовой после размолвки ее с Базаровым.
Непомерно преувеличив значение письма Анненкова в судьбе тургеневского романа, превратив его чуть ли не в программный документ, по которому, как по катехизису, Тургенев якобы переделывал роман, В. Архипов в то же время весьма противоречиво понимает роль в этом деле Каткова.
С одной стороны, в статье утверждается, что Катков вместе с Анненковым и Юркевичем явились чуть ли не соавторами Тургенева, а с другой стороны, делается попытка доказать, что самовольная правка Катковым романа была совсем незначительной. Но недооценивать значения "редакторской" правки Каткова и считать ее изучение "шумихой" может только литературовед, который не привык считаться с фактами и которому безразлично, кто вставил словечко "угреватый" в сочетании "с широким лбом" и кто выбросил слово "добрейший" в характеристике Базаровым своего отца. Пользуясь тем, что Тургенев в период печатания романа находился за границей, Катков довольно свободно обращался с текстом, вставлял и выбрасывал из него целые абзацы с целью дискредитировать главного героя и ввести охранительную тенденцию в произведение Тургенева.
Современное литературоведение располагает вполне авторитетными документами, фиксирующими факты грубого вмешательства Каткова в текст романа "Отцы и дети". В. В. Стасов в своих воспоминаниях пишет: "В 1865 году императорской Публичной библиотеке был принесен в дар М. В. Трубниковой печатный экземпляр "Отцов и детей" с дополнениями на полях собственною рукою Тургенева тех мест, которые были изменены или выпущены вон М. Н. Катковым при напечатании этого романа в "Русском вестнике" (курсив мой. - П. П.). Во время пребывания Тургенева в Петербурге в мае 1874 года я попросил его засвидетельствовать на том экземпляре, что все вставки на полях писаны действительно его собственною рукою, что он и сделал. Я об этом напечатал небольшую заметку в "С. -Петербургских ведомостях", 1874 г., N 299".
Более подробно об этих фактах пишет комментатор третьего тома последнего Собрания сочинений Тургенева А. Батюто (см. стр. 397 - 398). Следовало бы В. Архипову ознакомиться с этими фактами, прежде чем снимать с Каткова обвинения в редакторском самоуправстве.
Разумеется, и сам Тургенев под нажимом редактора "Русского вестника" внес некоторые изменения в свой роман. Но, очевидно, Катков считал их по меньшей мере недостаточными, если решился самовольно, без автора, править роман. Это - существенное обстоятельство, так как оно свидетельствует о серьезных расхождениях между Тургеневым и Катковым по поводу "Отцов и детей".
Мы не станем здесь рассматривать правку Каткова1. Одно бесспорно: она про-
--------------------------------------------------------------------------------
1 См. об этом мою статью "К истории текста романа И. С. Тургенева "Отцы и дети", журн. "Научные доклады высшей школы. Филологические науки", 1958, N 1, стр. 152 - 165.
стр. 84
--------------------------------------------------------------------------------
тиворечила сущности романа. Готовя "Отцов и детей" к отдельному изданию, Тургенев снял катковскую правку. А позднее в письме к А. П. Философовой от 18/30 августа 1874 года он писал: "Базаров, это мое любимое детище, из-за которого я рассорился с Катковым, на которого я потратил все находящиеся в моем распоряжении краски, - Базаров - этот умница, этот герой - карикатура?!?.. Я давно уже с презрением отношусь к этой клевете" (Собр. соч., т. 12, стр. 462).
Почему же В. Архипов замалчивает письмо, в котором четко и ясно говорится о ссоре Тургенева с Катковым из-за Базарова? По той простой причине, что он не видит разницы между романом Тургенева и реакционной идеологией Катковых и Юркевичей, между отношением автора к своему герою Базарову и отношением к нему Каткова и К°. С этих позиций, конечно, нельзя объективно разобраться в творческой истории "Отцов и детей". Статья В. Архипова демонстрирует это с предельной наглядностью.
Вот Тургенев пишет Случевскому о Базарове: "Я хотел сделать из него лицо трагическое - тут было не до нежностей. Он честен, правдив и демократ до конца ногтей, а вы не находите в нем хороших сторон?" (Собр. соч., т. 11, стр. 213 - 214).
В. Архипов приводит эту цитату, но опускает все подчеркнутое нами. Приводит он и другую цитату из этого замечательного письма: "Мне мечталась фигура сумрачная, дикая, большая, до половины выросшая из почвы, сильная, злобная, честная - и все-таки обреченная на гибель, - потому что она все-таки стоит в преддверии будущего". Здесь опять опущено весьма существенное: "Мне мечтался какой-то странный, pendant с Пугачевым и т. д.". В приведенной цитате В. Архипова интересуют, естественно, слова "обреченная на гибель" - они соответствуют его концепции романа: революционер обречен на гибель. Но при этом В. Архипов не хочет обратить внимания на объяснение Тургеневым обреченности Базарова: фигура, обреченная на гибель, потому что "она все-таки стоит в преддверии будущего". То есть Базаров не потому обречен, что его дело гиблое, а потому, что он - предтеча, провозвестник новой жизни, потому, что рано вышел на общественную арену и должен принести себя в жертву будущему. А это очень важная мысль. Были обречены на гибель и декабристы, некто же сомневается в необходимости их благородной жертвы, в том, что их дело не пропало. Может быть, не случайно Тургенев упоминает (а Архипов опускает) имя Пугачева, который тоже был обречен на гибель, а освобождение народа, за которое он боролся, пришло позднее.
Эту мысль Тургенев высказал и впоследствии в письме к Философовой от 11/23 сентября 1874 года: "А Базаров все-таки еще тип, провозвестник, крупная фигура, одаренная известным обаянием, не лишенная некоторого ореола..." Но В. Архипов, обращаясь к названному письму, этих слов не приводит.
В. Архипов утверждает, что "писатель при одних обстоятельствах солидаризировался со своим героем, а при других отрекался от него..." (курсив мой. - П. П.). Более того, В. Архипов называет это "фактом (1), достойным пристального рассмотрения". Что же приводится в доказательство тургеневского "отречения" от Базарова? Письмо Тургенева к Каткову от 1/13 октября 1861 года, в котором Тургенев заявляет, что вследствие поправок "фигура Базарова уяснится вам и не будет производить на вас впечатления апофеозы ("Современника"), чего не было в моих мыслях" (Собр. соч., т. 11, стр. 203). Однако сказать: "не будет производить впечатления апофеозы" - это еще не значит отречься от своего героя. Тургенев не хотел крайностей: ни апофеозы, ни хулы. Он и сочувствовал своему герою, и не соглашался с ним.
стр. 85
--------------------------------------------------------------------------------
Далее В. Архипов ссылается на письма Тургенева к Б. Маркевичу от 18 февраля 1863 года и к П. Анненкову от 7 января 1863 года. Эти документы свидетельствуют-де, что Тургенев не только отрекся от Базарова, но и расценивал свой роман как произведение, направленное против революционеров, и ссылался на него в качестве оправдания, будучи привлечен по "Делу о лицах, обвиняемых в сношениях с лондонскими пропагандистами". Но этого в приведенных письмах усмотреть нельзя. Маркевичу Тургенев писал: "Обвинять меня в заговоре с Герценом для издания моего последнего романа и посреди брани, адресуемой мне красными (курсив мой. - П. П.), такая же чудовищная вещь, что заставляет этой своей чудовищностью в нее верить". В письме к Анненкову Тургенев тоже пишет о "бранчливых статьях молодого поколения". Но где же здесь авторская характеристика "Отцов и детей" и оценка Базарова как объективная категория... о чем пишет Архипов? Никакой авторской характеристики "Отцов и детей", ни тем более оценки Базарова в приводимых документах не содержится, а есть только ссылка на "выступления" "красных" против романа (имеется в виду, несомненно, статья М. Антоновича в "Современнике").
О XXVII главе романа В. Архипов пишет: "Тургенев не выдерживает роли беспристрастного наблюдателя и буквально набрасывается с бранью на своего героя" (курсив мой. - П. П.).
Что же расценивается здесь как брань? Известные слова: "Увы! презрительно пожимавший плечом, умевший говорить с мужиками Базаров (как хвалился он в споре с Павлом Петровичем), этот самоуверенный Базаров и не подозревал, что он в их глазах был все-таки чем-то вроде шута горохового..." Но где же здесь брань? В приведенных словах Тургенев запечатлел исторический факт трагического непонимания народом деятелей, подобных Базарову. Нечто похожее происходило несколько позже и с народниками, которые с искренним желанием помочь народу шли в деревню, но крестьяне часто их не понимали. Это тоже видел Тургенев и запечатлел в романе "Новь", в стихотворении в прозе "Чернорабочий и белоручка". Не разобрался в этом В. Архипов и не пытался разобраться. Куда проще обвинить Тургенева во враждебном отношении к Базарову и превратить писателя в союзника и единомышленника Каткова!
В. Архипов склонен думать, что его "концепция" базируется на ленинских положениях и на статьях В. В. Воровского. О том, как понимает В. Архипов Ленина, мы уже говорили. Следует лишь добавить, что В. Архипов напрасно полагает, что в своей статье он исходит из ленинского принципа партийности литературы. Совсем нет. Его подход к литературе в данном случае не имеет ничего общего с ленинским подходом. Известно, как решительно выступал В. И. Ленин против примитивного социологизма Шулятикова или пролеткультовцев, известно, как он защищал великих русских писателей (Л. Толстого и др.) от попыток либералов выдать себя за их наследников. В. Архипов, по-видимому, забыл обо всем этом.
Несколько подробнее надо сказать о Воровском, чтобы читатель правильно представил себе его отношение к Тургеневу и к роману "Отцы и дети".
Ссылаясь на Воровского, В. Архипов берет не специальную статью критика-марксиста о романе "Отцы и дети" - "Базаров и Санин" (1909) (об этой статье он не упоминает ни единым словом), а более раннюю статью "И. С. Тургенев как общественный деятель" (1908). Но и из этой статьи цитаты подбираются односторонне. Приводится, например, то место статьи Воровского, где говорится, что Тургенев, "безусловно, сильно погрешил против молодежи" и "усмотрел в молодом поколении только черты
стр. 86
--------------------------------------------------------------------------------
разрушения, совершенно проглядев, что оно несло в себе могучие творческие элементы". Опускаются те места статьи Воровского, в которых критик говорит о Базарове как о герое переходной эпохи, отражающем реальные явления русской действительности, а следовательно, об объективных достоинствах и недостатках базаровского типа. Не приводит В. Архипов и слов Воровского о том, что "было бы ошибкой: думать, что Тургенев не в силах был переступить за черту дворянских, хотя бы и прогрессивно-дворянских, интересов" (стр. 211).
А если бы В. Архипов обратился к статье "Базаров и Санин", то оказался бы, еще в более трудном положении. Анализируя в этой статье роман Арцыбашева "Санин", Боровский решительно противопоставлял прогрессивный нигилизм Базарова, антиобщественному нигилизму Санина; он писал: "Санин "сочинен", тогда как Базаров списан с натуры; Санин едва выдерживает свою роль и то лишь благодаря доброте автора, позаботившегося о наиболее благоприятной для героя обстановке (физическая сила героя, тупость и пошлость контрагентов), Базаров же движется свободно и остается последовательным в силу внутренней логики; Санин социально иррационален и относится к типу ненужных, лишних людей, Базаров же необходим и понятен в экономии общественного развития".
Как это не похоже на то, что пишет о Базарове В. Архипов! Но главное не в том, что В. Воровский и В. Архипов по-разному относятся к Базарову, к роману "Отцы и дети" и к самому Тургеневу, а в том, что у них противоположная методология.
Нельзя не согласиться с автором вступительной статьи к сочинениям В. В. Воровского И. Черноуцаном, который пишет, что Боровский всегда рассматривал искусство "в диалектическом единстве двух моментов - как специфической формы отражения действительности и как выражения классовой - в классовом обществе - позиции писателя"1.
Архипов же, который клянется именем Воровского, разорвал диалектическое единство двух указанных моментов и упустил из виду, что искусство является специфической формой отражения действительности. В этом и заключается противоположность подлинно марксистского метода Воровского и вульгарно-социологического" метода В. Архипова.
Нет, Воровский не имеет никакого отношения к "концепции" В. Архипова! Ее действительными предшественниками являются в XIX веке М. Антонович, чья ошибочная точка зрения была убедительно раскритикована Д. Писаревым, а позднее - авторы вульгарно-социологических книг и статей о Тургеневе.
Пытаясь реабилитировать точку зрения М. Антоновича, В. Архипов пишет: "И в статьях, напечатанных в "Современнике" против "Отцов и детей" (все знают, что это были статьи М. Антоновича, но В. Архипов не называет имя критика. - П. Д.), и в романе Чернышевского "Что делать?" отстаивалась одна и та же мысль: сила революции есть сила созидания новых общественных отношений". Выходит, что Антонович, что Чернышевский - все едино. Но ведь Антоновича, в отличие от Добролюбова и Чернышевского, всегда занимали только либеральные иллюзии и предубеждения Тургенева, а не объективный смысл его художественных произведений. Поэтому Антонович и назвал роман "Отцы и дети" клеветой на молодое поколение и приравнял его к бездарным писаниям Аскоченского, а свою статью озаглавил "Асмодей нашего времени".
--------------------------------------------------------------------------------
1 В. В. Воровский, Литературно-критические статьи, Гослитиздат, М. 1956, Вступительная статья, стр. 10.
стр. 87
--------------------------------------------------------------------------------
В. Архипов всем пафосом своей статьи, всей системой доказательств красноречиво призывает: "Назад, к "Асмодею нашего времени"!". Может быть, именно поэтому так старательно замалчиваются им прекрасные статьи основного антагониста М. Антоновича - Д. Писарева. В. Архипов просто не удостаивает их своим вниманием, а ведь Писарев внес немалый вклад в дело изучения романа Тургенева, подошел к нему с добролюбовских позиций. Не замечать Писарева, к которому, как известно, присоединился Герцен в своей статье "Еще раз Базаров", по меньшей мере странно, тем более что и сам Тургенев высоко оценил его статью "Базаров". "Статья Писарева в "Русском слове", - писал он П. Анненкову 8 июня 1862 года, - мне показалась очень замечательная" (Собр. соч., т. 11, стр. 217).
Быть может, в какой-то мере повлияла на В. Архипова и книга В. Базанова "Из литературной полемики 60-х годов" (Петрозаводск, 1941). Некоторые главы этой книги во многом перекликаются со статьями М. Антоновича. Во втором разделе главы "Новые люди" и "нигилисты" В. Базанов утверждает, что тему "нового человека" разрабатывали в романах 60-х годов совершенно противоположно Чернышевский, Некрасов, Помяловский, Слепцов - с одной стороны, и Писемский, Лесков, Крестовский, Тургенев - с другой. Тургенев, по его мнению, разрабатывал тему "в охранительном плане", примыкая к "антинигилистическому походу", вдохновленному Катковым (стр. 26 - 29). Оговариваясь, что в "Отцах и детях" дано "сочетание белого с черным" и "реалистически показано формирование революционной демократии", В. Базанов в то же время считает, что роман Тургенева "можно было бы назвать первой ласточкой в длинной веренице охранительных романов шестидесятых годов..." (стр. 42). Но ведь то же самое доказывает и В. Архипов.
В. Архипов погнался за сенсацией. Так возник современный вариант "Асмодея нашего времени". Но еще Маркс в "Восемнадцатом брюмера Луи Бонапарта" остроумно писал: "Гегель замечает где-то, что все великие всемирно-исторические события и личности, так сказать, появляются дважды. Он забыл прибавить: первый раз как трагедия, второй раз как фарс" (Сочинения, т. VIII, стр. 323).
Читателям будет нетрудно догадаться, какой вариант "Асмодея нашего времени" следует считать трагедией, а какой фарсом.
От редакции: Нельзя не пожалеть, что редакция журнала "Русская литература" поместила статью В. Архипова, тем более что в целом номер журнала интересен и содержателен.
Мы предполагаем дать обзор материалов нового журнала.
стр. 88
Опубликовано на Порталусе 24 января 2011 года
Новинки на Порталусе:
Сегодня в трендах top-5
Ваше мнение?
Искали что-то другое? Поиск по Порталусу:
Добавить публикацию • Разместить рекламу • О Порталусе • Рейтинг • Каталог • Авторам • Поиск
Главный редактор: Смогоржевский B.B.
Порталус в VK
Всероссийская научная библиотека