В годы второй мировой войны в Соединенных Штатах Америки резко возрастает интерес к русской классической и советской литературе. Актуальное звучание приобретает в этот период эпопея Толстого "Война и мир". Очередное издание 1942 года в переводе супругов Моод - лучших переводчиков Толстого на английский язык, выходит снабженное картами военных действий в 1812 и 1941 годах, причем в предисловии выражалась уверенность, что полчища Гитлера постигнет бесславная участь наполеоновского нашествия. По данным широкого опроса читателей, организованного прогрессивным журналом "Нью Мэссиз", лучшим художественным произведением 1941 года признается последняя часть "Тихого Дона" Шолохова.

Появляется и ряд новых исследований о русской литературе. В 1941 году в издательстве Иллинойского университета выходит книга Роэл А. Геттман "Тургенев в Англии и Америке", систематизирующая основную критическую литературу о великом русском писателе в странах английского языка. В 1943 году в переводе Констанции Гарнетт выходит очередное издание "Отцов и детей"1 - самого популярного в Америке романа Тургенева. Предисловие к роману написал Синклер Льюис (1885 - 1951).

Крупнейшему представителю критического реализма в американской литературе XX века, не раз изображавшему пейзаж среднезападных штатов в своих романах, были близки картины русской степной природы в произведениях Тургенева. Ему был созвучен также мягкий лиризм русского писателя, и, может быть, не случайно в год написания предисловия Льюис работал над одним из наиболее лиричных своих романов - "Кэсс Тимберлейн". Черты Базарова, столь сочувственно отмеченные Льюисом, были присущи и Мартину Эрроусмиту, самому яркому из тех положительных образов, что созданы американским писателем. Правда, не все сказанное им о Базарове бесспорно. Неубедительно выглядит попытка автора предисловия хотя бы условно сблизить тургеневского героя с современным сюрреалистом или биопсихологом, назвав их "радикалами и новаторами". Неудачно и сопоставление Базарова с коммунистами, особенно в одном контексте с сюрреалистами и биопсихологами.

Льюис отдает также дань глубокого уважения Л. Толстому, Достоевскому и Чехову. Позднее в статье "На Олимп не взлетают" (1948), советуя молодым литераторам учиться художественному мастерству у лучших представителей мировой литературы, он первыми среди них называет этих трех русских писателей.

Ниже публикуется предисловие Льюиса, впервые переведенное на русский язык.


--------------------------------------------------------------------------------

1 J. Turgenev, Fathers and sons, New York, 1943, Preface by Sinclair Lewis.



стр. 89


--------------------------------------------------------------------------------

В настоящее время, когда русские писатели-классики так популярны в Америке, что объясняется нашим восхищением военными успехами Советского Союза, с одной стороны, и тем, что наша собственная беллетристика по большей части слаба и поверхностна, с другой, - Толстой и Достоевский, с их суровым величием, и Чехов, с грустным юмором своих пьес, заслоняют фигуру другого великого писателя-Тургенева. Он несколько утратил свою известность, но о нем вспомнят так же, как в свое время о Троллопе. Его нежность - слишком редкое качество, чтобы его легко потерять.

У Толстого и Достоевского тоже была нежность, но она была подобна исступленной любви крестьянки к своему больному ребенку. Девизом всей их жизни были слова: "Нас нельзя рассмешить". Они чувствовали одновременно, что человечество должно быть спасено и что оно не стоит того, чтобы его спасали. У них никогда не было нежности, той нежности, которая была отличительной чертой Тургенева. Именно эта черта придавала его прославленному "русскому характеру" мягкую и спокойную гармоничность, отличавшую его от характеров других русских писателей с их более резкими, контрастными светлыми и темными тонами. И это позволяло нам, американцам, понимать его героев, любить их, смеяться над ними.

Хочется надеяться, что, прочитав "Отцов и детей" в этом прекрасном издании, новые читатели увидят Россию, которая добрее, патриархальнее, чем Россия ночлежек и подвалов в произведениях Горького, но от этого картина не потеряет своей реальности и впечатляемости.

Главный герой романа Базаров - студент-медик, верящий в научный эксперимент больше, нежели в догмы и пустые фразы, навсегда остался как тип молодого радикала и новатора, которые живут во все времена. До грубости прямолинейный, благородный в дружбе, с юношеским отвращением к званиям, авторитетам и богатству, с плохими манерами, он в последний момент поддается сентиментальности, той самой, которая, как он думал, была ниже его достоинства. Мистер Уинтерик считает, что книга эта решает актуальные проблемы только своего времени, но мне кажется, что роман Тургенева не устарел так же, как пьесы О'Нийла и романы Хемингуэя. В 1943 году история Базарова трогает подобно тому, как она трогала в 1862 году, когда книга была опубликована, потому, что в ней говорится о тех сложных поисках путей в жизни, которые всегда волнуют людей. Базаров называл себя "нигилистом". Назовите его коммунистом, сюрреалистом или биопсихологом, дайте ему сигареты вместо цыгарок и быстрый автомобиль вместо той почтовой кареты, в которой он мчался, чтобы увидеть свою возлюбленную Анну Сергеевну, и тогда никому не покажутся старомодными горение его сердца и возмущение его ума. Его имя, одно из немногих в литературе, которое живет, подобно Дон-Кихоту, Микоберу и Шерлоку Холмсу, и будет жить еще много дольше, чем имена всех персонажей современной литературы за немногими исключениями. И время от времени героя Тургенева нужно

стр. 90


--------------------------------------------------------------------------------

знакомить с новыми читателями. Им не покажется старомодной трогательная любовь родителей Базарова к своему сыну, выросшему в их маленьком убогом доме и сумевшему получить образование. Мы часто слышали историю о том, как родители тиранят детей, но еще больше драматичности и грусти в другой истории, которую рассказывают гораздо реже, - о том, как родители пытаются понять чувства и привязанности молодого поколения. О том, сколько во всем этом грусти и драматичности, сказал своим романом Тургенев.

Американскому читателю, живущему на Среднем Западе, покажутся знакомыми прекрасные русские пейзажи Тургенева: бескрайние поля с редкими лесными массивами, маленькие речушки, березовые рощи, небосвод, оглашенный весной пением жаворонка, поля пшеницы и ячменя и на них фигуры трудолюбивых землепашцев. И крепостные, там, где у нас были рабы, которых мы превратили теперь в испольщиков Юга, а ведь наши либералы на Севере говорили об эмансипации точно так же, как это делали более просвещенные тургеневские помещики.

"Отцы и дети" - глубокая книга, благородная книга, которую как бы озаряют своим светом рассказанные в ней две истории человеческой любви, такие простосердечные и волнующие. В этой книге картины глухих углов России согреты той тургеневской теплотой, которая больше по сердцу, чем высокомерная насмешка. "Отцы и дети" не длиннее одной главы у Томаса Вулфа1 который изображал быт фермеров Северной Каролины, используя опыт русских писателей. Впрочем, и у Льва Толстого американский фермер найдет близкий ему образ2. Поэтому большинству читателей будет понятно произведение Тургенева.


--------------------------------------------------------------------------------

1 Томас Вулф (1900 - 1938) - американский романист.

2 Очевидно, Льюис имеет в виду образ Левина из романа "Анна Каренина".



стр. 91