Писатели и критики, выступающие за рубежом против социалистического реализма, не могут похвастаться ни глубоким знанием предмета, ни разнообразием аргументации. Статьи и речи иностранных ниспровергателей социалистического реализма содержат, как правило, несколько основных положений, варьируемых в разных странах на разные лады и повторяемых с маникальным упорством. Уже сколько раз за последние три года пришлось читать ребяческие рассуждения о социалистическом реализме как догме, "выдуманной" Сталиным, Горьким или Ждановым, или об "устарелости" реализма вообще, а следовательно, и реализма социалистического! Уж сколько раз пришлось встречаться с попытками свести всю литературу социалистического реализма к отдельным слабым, художественно незрелым произведениям или с попытками опорочить, исказить, предать забвению творчество наиболее видных, признанных его мастеров!

Нападки на социалистический реализм, исходящие из ревизионистского лагеря, охотно подхватываются буржуазной критикой (симптоматично в этом смысле то одобрение, которое высказал Морис Надо по адресу А. Лефевра). У буржуазных литераторов на Западе стало своего рода "модой" между прочим, походя выражать неприязнь к социалистическому реализму. Это обычно делается в форме столь же категорической, сколь и легковесной. Так, например, Альбер Камю в новой книге "Шведские речи" (написанной после поездки в Стокгольм за Нобелевской премией) высказал свои взгляды на некоторые вопросы эстетики. Постижение мира посредством реалистического искусства Камю считает задачей неосуществимой, - "единственным художником-реалистом может быть только бог, если он существует". Попутно Камю ополчается против социалистического реализма за то, что он якобы имеет дело с несуществующей действительностью. "Подлинный предмет социалистического реализма - это именно то, что еще не представляет собою реальности". Писатели социалистического реализма, по мнению Камю, используют литературу для прославления "будущего счастья, о котором никто ничего не знает"1.

Камю явно судит о социалистическом реализме понаслышке, повторяя старые высказывания буржуазной критики (нечто подобное


--------------------------------------------------------------------------------

1 Цит. по газете "Les nouvelles litteraires", 20 марта 1958 года.



стр. 42


--------------------------------------------------------------------------------

нынешним откровениям Камю утверждал свыше десяти лет назад Луи Бланшар в журнале "Эспри"1). Но и такие безответственные суждения - тем более, когда они освещены авторитетом нашумевшего имени! - способны усугубить ту путаницу, которая создана ныне на Западе вокруг понятия "социалистический реализм".

Воззрения зарубежных противников социалистического реализма опровергались уже во многих статьях наших критиков. Однако авторы этих статей, как правило, оперировали по преимуществу материалом советской литературы. Это нужно и важно, но этого недостаточно. В свете нынешней международной идейной борьбы особую остроту приобретают вопросы развития социалистического реализма в литературах разных стран, - вопросы, которые, конечно, для полной своей разработки требуют коллективных усилий литературоведов.

Этапы развития социалистического реализма

Мировоззрение революционного пролетариата по самой сути своей отличается величайшей трезвостью, стремлением проникнуть в объективные законы действительности и умением считаться с этими законами. Отвлеченное мечтательство так же чуждо ему, как и мелочное эмпирическое копание в фактах. Совершенно понятно, что методом передового искусства эпохи империализма и пролетарских революций мог стать именно реализм. И притом такой реализм, который, будучи одушевлен идеей великого преобразования жизни всего человечества на коммунистических началах, даже в своей мечте о будущем твердо стоит на почве действительности, исходит из практического опыта борьбы за это будущее. Вспомним слова Ленина: "Это будет свободная литература, оплодотворяющая последнее слово революционной мысли человечества опытом и живой работой социалистического пролетариата, создающая постоянное взаимодействие между опытом прошлого (научный социализм, завершивший развитие социализма от его примитивных, утопических форм) и опытом настоящего (настоящая борьба товарищей рабочих)"2.

В силу специфики художественного творчества писатель нуждается для своей работы в более широком круге непосредственных жизненных наблюдений, нежели философ или политик. (Примечательны в этом смысле те советы, которые давал Ленин Горькому в письме от 31 июля 1919 года.) В эпоху Маркса и Энгельса ни один крупный писатель не располагал тем конкретным знанием труда и борьбы рабочего класса, какое было бы необходимо, чтобы создать художественное произведение, которое по широте охвата действительности, по глубине постижения ее стояло бы на уровне "Капитала". Формирование художественной идеологии пролетариата требовало иной, более высокой степени зрело-


--------------------------------------------------------------------------------

1 См. Б. Бялик, Почему г. Бланшару не нравится социалистический реализм? "Литературная газета", 15 октября 1947 года.

2 В. И. Ленин, Сочинения, т. 10, стр. 31.



стр. 43


--------------------------------------------------------------------------------

сти рабочего движения, нежели формирование социально-политической его идеологии.

Общеизвестны исторические причины, обусловившие новаторство Горького, и великая роль автора "Матери" в становлении социалистического реализма. Однако важно видеть, что метод социалистического реализма имеет международные истоки.

Искусство, связанное с борьбой рабочего класса, появляется сразу же, как только начинается эта борьба; оно на ранних своих этапах несет на себе отпечаток идейной и художественной незрелости, но оно отражает накопление боевых сил пролетариата. Понятно, что первые произведения, предваряющие литературу социалистического реализма или знаменующие раннюю его стадию, вырастают в тех жанрах, которые наиболее непосредственно связаны с общественной жизнью. Песня, боевое политическое стихотворение, газетный очерк, короткий рассказ очеркового типа - все это жанры, потребность в которых особенно очевидна уже на первоначальных этапах развития рабочего движения. В отдельных странах Запада одновременно с "Матерью" Горького или сразу после нее появляются и первые развернутые художественные повествования, где рабочий класс показан с социалистических позиций (рядом с "Пелле-завоевателем" Мартина Андерсена Нексе стоит назвать написанный в те же годы роман английского писателя-социалиста Роберта Трессела "Филантропы в рваных штанах").

Начало всеобщего кризиса капитализма - первая мировая война, а затем Октябрьская революция, бурные классовые бои в странах Запада, пробуждение угнетенных империализмом народов Востока - все это дает могучий стимул для развития передовой литературы мира и содействует становлению социалистического реализма в зарубежных литературах.

Исключительно важной вехой в утверждении метода социалистического реализма явился "Огонь" Барбюса. Новизна этого романа проявилась, конечно, не просто в упоминании о Либкнехте и в солдатских разговорах о том, что народам следовало бы столковаться против "честолюбцев и торгашей". Идейно-эстетическая позиция автора сказалась не столько в прямых высказываниях персонажей, сколько в самом способе их изображения. В измученных и огрубевших "пролетариях битв" Барбюс разглядел высокие чувства солидарности и человеческого достоинства. Эти люди эстетически осознаны художником как сила, способная реально противостоять империалистам. Этим "Огонь" отличается не только от многочисленных натуралистически-пацифистских романов, проникнутых пассивностью и унынием, но и от вышедшей в самый разгар войны антимилитаристской книги экспрессиониста Леонгарда Франка "Человек добр", где конец войны рисуется как результат внезапного стихийного взрыва гуманных чувств в народных массах. Оптимизм, выраженный Барбюсом в его трагической книге о войне, покоился не на субъективных добрых пожеланиях, а на трезвом постижении движущих сил истории, воплощавшихся в живых и духовно близких ему героях.

стр. 44


--------------------------------------------------------------------------------

Октябрьская революция и последовавший за ней революционный подъем в странах Запада повлекли за собою глубокие сдвиги в зарубежных литературах. Вслед за рождением коммунистических партий рождалась в ряде стран новая литература, открыто связанная с пролетариатом. Не случайно, что в творчестве зачинателей социалистического реализма за рубежом - таких, как Джон Рид, А. Барбюс, Вайян-Кутюрье, Иоганнес Бехер, Станислав К. Нейман, - существенное место занимает тема Октябрьской революции и Советской России. Выдвижение этой темы в творчестве иностранных писателей имело принципиальное эстетическое значение. В литературе предшествующих десятилетий образ пролетарской революции, туманный и прекрасный, рисовался, как правило, в романтически-утопическом плане. Теперь сама жизнь дала писателям возможность показать победу пролетарской революции реалистически - не как желаемое, а как действительно существующее.

Книга Джона Рида "Десять дней, которые потрясли мир" явилась вслед за "Огнем" Барбюса одним из основополагающих произведений социалистического реализма в зарубежных литературах. Жанр художественного репортажа сыграл важную роль в становлении нового творческого метода. Этот жанр давал возможность производить оперативную разведку в новых, не освоенных искусством сферах жизни. Страсть познания истины побуждала писателей к документальной точности, а желание скорей и полней донести до читателей эту истину вызывало тяготение к газетным, полупублицистическим литературным формам. Творческая инициатива Джона Рида - как и других революционных очеркистов, работавших в последующие годы, - проявлялась не в вымысле, а в отборе фактов, в выразительном и наглядном их освещении. (В нашей критике уже отмечалась меткость зарисовок Рида, его умение дать совершенно ясную оценку людей и событий через портретный штрих, характерную деталь.)

Джон Рид сам верно определил свой основной творческий принцип в предисловии к книге: "В борьбе мои симпатии не были нейтральны. Но, рассказывая историю тех великих дней, я старался рассматривать события оком добросовестного летописца, заинтересованного в том, чтобы запечатлеть истину"1. Двенадцать лет спустя Юлиус Фучик писал почти так же в предисловии к своей книге очерков о Советском Союзе "В стране, где наше завтра является вчерашним днем": "Я знаю, что, читая эти строки, иные скажут: автор - коммунист, он тенденциозно описывает Советский Союз. Они неправы. Эта книжка ничего не искажает. И именно поэтому она тенденциозна. Ибо ее цель - сказать правду"2.

Поэзия и художественная проза 20-х годов, развивавшаяся в духе социалистического реализма (еще до появления этого термина), часто заключала в себе документальный, подчас даже автобиографи-


--------------------------------------------------------------------------------

1 Джон Рид, Десять дней, которые потрясли мир, М. 1957, стр. 13.

2 Ю. Фучик, Избранные очерки и статьи, М. 1950, стр. 32.



стр. 45


--------------------------------------------------------------------------------

ческий элемент. Писатели революционного пролетариата, осмысляя окружающую действительность в свете коммунистического мировоззрения, исходили прежде всего из своего непосредственного жизненного опыта. Рассказ о собственных делах и днях вбирал в себя у этих авторов большое социальное содержание. Такова, например, книга итальянского писателя-революционера Джованни Джерманетто "Записки цирюльника", где живая, очень человечная и национально своеобразная фигура главного героя несет в себе типические черты передового труженика нашего столетия. Пальмиро Тольятти (Эрколи) писал в свое время о книге Джерманетто: "История этого цирюльника, как мне кажется, по сути дела представляет ценность не только как история одного человека, но и как история многих - целого поколения людей, нашедших смысл своей жизни в социализме, в борьбе за освобождение трудящихся..." "Книгой Джерманетто, - замечал Тольятти, - рабочее движение своими силами утверждает себя в области литературы"1.

Понятно, что на ранних стадиях формирования литературы социалистического реализма за рубежом основной ее темой было освободительное движение рабочего класса. Бурные политические события 1918 - 1923 годов в Германии, Италии, Венгрии, Болгарии, Чехословакии, а затем повседневная борьба пролетариата в странах капитала, деятельность молодых коммунистических партий - все это давало передовым писателям богатый материал. В многочисленных романах и повестях о рабочем движении, появлявшихся в 20-х и начале 30-х годов, не все выдержало длительную проверку временем. В этих книгах нередко сказывалась не только недостаточная литературная опытность даже одаренных авторов, но и трудности становления нового творческого метода. Отсюда нередко проистекали черты художественной наивности и недосказанности, схематизм, беглость характеристик. Однако ценность этих ранних пролетарских романов заключалась не только в новизне материала и не только в идейном аспекте освещения его. Перечитывая эти книги, мы видим в них плодотворные поиски новых сюжетных и изобразительных средств, необходимых для того, чтобы представить народную массу в движении ("Тисса горит" Бела Иллеша), воссоздать духовный рост простого человека, поднимающегося к революционному сознанию ("Анна-пролетарка" Ивана Ольбрахта), прославить интернациональное братство коммунистов разных стран ("Спутники" Анны Зегерс).

Переломным моментом в развитии литературы социалистического реализма за рубежом явились 1932 - 1935 годы. Тут надо отметить факторы и политического и литературного порядка. Рост международного антифашистского движения после прихода фашизма к власти в Германии, первые успехи коммунистических партий в борьбе за Народный фронт выдвинули перед революционными писателями новые задачи и но-


--------------------------------------------------------------------------------

1 Giovanni Germanetto, Le memorie di un barbiere, Prefazione di Ercoli, Paris, 1931, pp. 8, 12



стр. 46


--------------------------------------------------------------------------------

вые темы. Вместе с тем победы социализма в общественной и культурной жизни СССР, ликвидация РАППа, дискуссия о социалистическом реализме перед Первым съездом советских писателей и на самом съезде - вызывали живейшие отклики среди передовых литераторов за рубежом, помогали им осознавать эстетические принципы собственной работы.

Характерным примером перелома, вызванного всеми этими событиями, является творчество Иоганнеса Бехера. Его поэзия 20-х годов была тематически сосредоточена вокруг жизни и борьбы рабочего класса. Преодолевая свойственную ему в молодости экспрессионистскую усложненность, добиваясь предельной доходчивости и простоты, Бехер нередко стирал грани между языком поэзии и языком газеты: его речь отличалась аскетической суровостью, нарочитой скупостью средств. Стихи 30-х годов, написанные в эмиграции, раскрыли совершенно новые стороны в таланте поэта. События этих лет необычайно обострили в Бехере чувство ответственности за судьбы своей страны и своего народа. Насущные потребности идеологической борьбы с фашизмом пробудили в нем живой творческий интерес к ценностям национальной культуры и прогрессивным традициям национальной истории. Его поэзия стала более эмоциональной, страстной, в ней впервые зазвучала тема родины, возникли новые философские и интимно-лирические мотивы. Все это не ослабило, а, напротив, усилило боевую идейную целеустремленность поэзии Бехера: он научился раскрывать различные сферы жизни и душевного мира человека в свете коммунистического мировоззрения. Обратившись к классическому наследию, Бехер обогатил свое мастерство, расширил жанровые, лексические, ритмические возможности своей поэзии - и этим тоже повысил ее действенную силу.

Этот пример показателен. Он говорит о стремительном росте социалистического реализма в мировой литературе в 30-е годы. Рост этот сказывался и в выдвижении новых имен, и в повышении художественного уровня передовой литературы, и в расширении круга ее интересов. Луи Арагон - один из первых пропагандистов и теоретиков социалистического реализма за рубежом - предпринял грандиозный замысел серии романов "Реальный мир" и уже в первой книге этой серии "Базельские колокола" дал широкую картину французского общества в разных социальных разрезах. Освоение "реального мира" средствами нового художественного метода шло быстро и широким фронтом. Писатели обращались к национальному прошлому (например, Л. Кручковский в романе "Кордиан и хам"), глубже проникали в психологию и быт рабочего класса, прослеживая его исторические судьбы (пример тому - "Сирена" Марии Майеровой). Растущее психологическое мастерство передовых писателей сказывалось и в произведениях, построенных на самом жгучем, не остывшем еще, современном материале. Успех романа Вилли Бределя "Испытание" был основан не только на его идейной и документально-художественной ценности, но и на том, что писателю удалось раскрыть нравственную силу коммунистов, борющихся с фашизмом. Анна Зегерс, про-

стр. 47


--------------------------------------------------------------------------------

должив эту тему в "Седьмом кресте", по-новому подошла к раскрытию положительных характеров: герои антифашистского подполья предстали у нее не только в столкновении с врагами, но и во взаимодействии с различными слоями населения страны.

Опыт борьбы народов Европы против фашизма, авангардная роль коммунистов в этой борьбе - все это отразилось в новых замечательных произведениях литературы социалистического реализма, созданных за рубежом в годы второй мировой войны. В "Репортаже с петлей на шее" Юлиуса Фучика и - совсем по-другому - в лирике Арагона передовой человек нашей эпохи, "человек-коммунист", предстал во всем своем духовном и душевном богатстве, моральной стойкости, многообразии взаимоотношений с окружающим миром.

В послевоенные годы, когда силы социализма и демократии во всем мире неизмеримо выросли, для развития литературы социалистического реализма создались новые условия. Идеи социализма - больше чем когда-либо в истории человечества - овладели массами и стали великой материальной силой. Этот факт оказывает огромное влияние на художественную интеллигенцию всего мира.

Несмотря на противодействие идейно чуждых элементов, осложнявших и подчас еще осложняющих литературную жизнь в странах народной демократии, неоспоримы успехи нового художественного метода в литературах Китая1 Чехословакии, Германской Демократической Республики и других стран социалистического лагеря. Здесь создан ряд произведений, где отображены сдвиги в быту и сознании народов, вступивших на путь строительства социализма. В таких книгах, как роман Я. Отченашека "Гражданин Брих" или повесть Эрвина Штриттматтера "Тинко", этисдвиги раскрыты в самобытной художественной форме, с живым вниманием к тому новому, что рождается в действительности. Успехи молодых социалистических литератур можно проследить в разных аспектах и на различных примерах. Расширяется международный кругозор этих литератур (об этом свидетельствуют, например, пьесы Л. Кручковского "Юлиус и Этель" и "Немцы"), обогащается новыми чертами положительный герой, передовой рабочий, борец за лучшее будущее своего народа (пример тому - роман Игоря Неверли "Под фригийской звездой"), углубляется осмысление недавнего национального прошлого (назовем "Табак" Димитра Димова).

Литература социалистического реализма, развивающаяся в странах народной демократии и в странах капиталистического мира, богата разнообразными творческими индивидуальностями. Л. Арагон и Назым Хикмет, П. Элюар и П. Неруда, В. Броневский и И. Бехер, В. Незвал и Н. Гильен - один этот перечень всемирно известных поэтов напоминает о том, как многосложна по своему творческому составу современ-


--------------------------------------------------------------------------------

1 Проблемы китайской литературы, как и - шире - проблемы литератур народов Востока, не затрагиваются в этой статье потому, что нельзя это делать без должного знания самих художественных произведений. Пути развития социалистического реализма в восточных литературах - особая, очень интересная тема, которая ждет своей разработки в трудах наших востоковедов.



стр. 48


--------------------------------------------------------------------------------

ная передовая литература, - а ведь каждый из названных поэтов внес свой творческий вклад в развитие лирики социалистического реализма!

Не меньшее многообразие можно отметить и в области художественной прозы. Примечательно, что в деятельности прозаиков разных стран, работающих на основе метода социалистического реализма, обозначилась общая тенденция к широте эпического постижения действительности. В "Коммунистах" Луи Арагона, в романе Анны Зегерс "Мертвые остаются молодыми", в трилогии Марии Пуймановой, в циклах романов Жоржи Амаду и Дж. Линдсея, в "Табаке" Д. Димова и тетралогии Казимежа Брандыса "Между войнами" жизненные пути людей из разных слоев общества даны в сложном переплетении, столкновении, взаимодействии; через судьбы многочисленных персонажей раскрывается логика исторического развития страны. В этих произведениях - каковы бы ни были недочеты, свойственные некоторым из них - решаются такие идейно-художественные задачи, которые даже не ставились литературой прошлого.

Прослеживая основные этапы развития международной литературы социалистического реализма от ранних ее истоков до настоящего времени, мы видим основное направление этого развития: от общего, неразвернутого, подчас декларативного утверждения социалистических идей - к конкретно-образному постижению этих идей; от документальной и полудокументальной прозы - к художественному повествованию, в конечном счете - к наиболее трудному и ответственному жанру, роману-эпопее1; от произведений, исключительно посвященных борьбе пролетарского авангарда, - к широкому охвату всей национальной жизни; от единичных выступлений передовых писателей отдельных стран - к могущественному литературному движению, охватывающему много стран и великое множество писательских индивидуальностей. Понятно, что вместе с расширением круга художников разных стран, создающих литературу социалистического реализма, литература эта становится все более разнообразной по своим темам, жанрам, стилям, включает в себя все больше элементов различных национальных форм.

Место, занимаемое литературой социалистического реализма в художественной жизни человечества, становится все более заметным и значительным, несмотря на все те трудности, с которыми она сталкивается, и те потери, которые она иной раз несет.

Для правильной оценки литературы социалистического реализма важно видеть, что она не представляет собою изолированный, замкнутый участок, что она в своих исканиях и находках, удачах, а порой и неудачах тесно связана со всем мировым литературным процессом.


--------------------------------------------------------------------------------

1 Тенденция к эпической широте, к монументальному художественному синтезу, отражающая рост социального кругозора писателей и возрастающую связь передовой литературы с жизнью народа, явственно прослеживается не только в прозе, но и в современной поэзии социалистического реализма. См. об этом: Л. Осповат, Путь к эпосу ("Всеобщая песнь" Пабло Неруды), "Иностранная литература", 1956, N 9.



стр. 49


--------------------------------------------------------------------------------

Социалистический реализм и декаданс

Социалистический реализм осознанно и резко противостоит антиреалистическим течениям современного декаданса. Противостоит не просто в смысле каких-либо частных расхождений в области формы, стиля, средств выражения, а в решении самых коренных вопросов; о соотношении личности и народа, искусства и жизни.

Разнообразные модернистские течения XX века - безотносительно к субъективным намерениям художников, входивших в эти течения, - основаны на антигуманистической концепции человека, согласно которой человек по природе своей слаб и одинок. Течения эти основаны и на антигуманистической, антисоциальной концепции искусства, согласно которой искусство не может помочь человеку познать и преобразовать действительность. В статьях зарубежных ревизионистов можно найти утверждения, что передовое искусство, если оно хочет быть "на уровне XX столетия", должно воспринять то новое, что внесено модернистами. В век радио, авиации и телевидения, утверждают они, нельзя писать так, как писали сто лет назад.

Но что значит быть на уровне нашего столетия? XX век - век больших успехов науки, точного знания, - успехов, необычайно увеличивающих могущество человека и власть его над силами природы. Это вместе с тем век мощных социальных потрясений, великих преобразований, - век, когда с небывалой силой развертывается борьба угнетенного человечества за свои права и свое счастье. Может ли считаться современным такое искусство, которое отказывается от участия в познании жизни и которое равнодушно к общественным схваткам наших дней?

В статьях ревизионистских ревнителей "современности" можно часто встретить ссылки на авторитет Франца Кафки. Именно этот писатель, умерший тридцать с лишним лет назад, выдвигается как главный новатор в литературе XX века.

В романах Кафки "Замок", "Процесс", "Америка" герой, маленький, серенький человек, сталкивается с непостижимыми и бездушными силами, которые подавляют его. Нельзя отказать Кафе в немалом таланте, с каким он передает чувство запуганности, растерянности этого человека-жертвы. Но зло, от которого страдают люди, у Кафки нарочито мистифицировано, ему приданы поистине вселенские масштабы. А герой в каждом из его романов настолько лишен определенности характера, настолько бесплотен и безлик, что он почти не воспринимается как живая личность и не может вызывать сочувствия. Эти романы не обогащают нашего знания о мире. Напротив, они окутывают иррационалистическим туманом и те жизненные явления, которые были достаточно полно освещены великими реалистами прошлого века.

Искусство социалистического реализма - искусство ясного взгляда на мир, несущее с собой активное отношение к жизни. Ничего

стр. 50


--------------------------------------------------------------------------------

общего с фантасмагориями Кафки и его нынешних эпигонов оно не имеет и иметь не может.

Как известно, некоторые из видных поэтов социалистического реализма в пору своей писательской молодости были связаны с модернистскими течениями. Известно, что Брехт и особенно Бехер в начале своего творческого пути были в орбите влияния экспрессионизма, что Арагон и Элюар в 20-е и начале 30-х годов были сюрреалистами, что и Пабло Неруда прошел сложный путь исканий и далеко не сразу стал тем мастером боевой политически-философской поэзии, каким мы его знаем сейчас.

Каждый из этих поэтов, вступив на революционный путь, преодолевал те антиреалистические вкусы и навыки, которые распространены среди литераторов Запада. Притом, как правило, эти поэты уже на первых этапах своей деятельности во многом отличались от своего литературного окружения.

Вспомним одно из ранних произведений Брехта - неоднократно печатавшуюся у нас "Легенду о мертвом солдате". Сюжет - фантастический и мрачный: солдата по приказу военных властей выкапывают из могилы и возвращают на фронт. Мертвецы, могилы, изуродованные тела - все это были мотивы, очень характерные для экспрессионистской поэзии. Многие экспрессионисты - даже те, кто со всей искренностью протестовал против войны, - создавали в своих произведениях атмосферу кошмара, ужаса, отчаяния. "Легенда о мертвом солдате" написана совершенно иначе. Брехт убивает страх смехом. Невероятная ситуация, описанная в легенде, не только страшна, но и комична. Гротескные образы Брехта не внушают чувства ужаса: перед нами сатира, явно и прямо направленная против германского империализма. Много лет спустя, уже после второй мировой войны, Брехт написал стихотворение под ироническим названием "Freiheit and democracy" (в русск. перев. - "К демократии! К свободе!"), в котором изображена фантастически-шутовская процессия западногерманских поджигателей войны и их пособников. В этом стихотворении сохранилось что-то от тех эксцентрических гротескных приемов, к которым Брехт прибегал в молодости. Но сатира здесь еще более целеустремленная, чем в "Легенде о мертвом солдате". Она имеет точный политический адрес. Элементы поэтики экспрессионизма получили новое назначение.

Писатели социалистического реализма, преодолевшие модернистские влияния, вовсе не обязательно возвращаются к литературным формам XIX века. Арагон отнюдь не следует образцам Гюго, Бехер вовсе не копирует Гейне или Фрейлиграта. Писатели эти ищут новых форм, они порой используют и те ценные для них художественные находки, которые были сделаны ими в период их приверженности к модернистским направлениям. Но важно, что в коренных принципах творчества эти писатели резко расходятся с декадентской эстетикой, а не следуют ей.

Недавно в Москве вышел сборник стихов Элюара на языке оригинала. В предисловии к этой книге И. Эренбург резко и во многом обос-

стр. 51


--------------------------------------------------------------------------------

нованно возражает против упрощенных представлений, согласно которым поэт "до такого-то года писал о любви и писал непонятно, с такого-то года прозрел и начал писать доступно для всех на гражданские темы". Действительно, пути развития крупных художников Запада, подобных Элюару, исключительно сложны, и грубо прямолинейное их истолкование в высшей степени неуместно. Однако дальше И. Эренбург так определяет отношение Элюара к сюрреализму: "Сюрреализм был для него стремлением утвердить место поэзии в жизни, помочь смене реальности буржуазного общества иной, более справедливой и более достойной человека. Он всегда в отборе слов, в их сочетании руководствовался скорее поэтическим чутьем, нежели строгой логикой. Именно поэтому сюрреализм был в его биографии не путеводной звездой, но и не случайным заблуждением, а фазой развития, эпизодом. Когда пришли годы испытаний, сюрреалисты оказались в двух враждующих лагерях; в одном Элюар и Арагон, в другом Бретон"1.

Напрашивается прежде всего одно уточнение. В те годы испытаний, когда бывшие литературные собратья оказались во враждующих лагерях, Арагон и Элюар перестали быть сюрреалистами, стали иначе смотреть на задачи поэзии. Верно, разумеется, что для Элюара и сюрреализм был выражением крайней неприязни к реальности буржуазного общества. Но сюрреализм не мог помочь поэту бороться против этого общества, - он уводил на ложные пути. Он не столько "утверждал место поэзии в жизни", сколько отвлекал поэтов от действительной жизни. "Поэзия - это речь, которая поет", - писал Элюар в 1950 году. "Но в то же время это речь, которая умеет защищаться и защищать. Она помогает человеку отстоять свое мышление, свои традиции, свое будущее"2. Это очень далеко от эстетики сюрреализма! Значит, перелом все-таки был, хотя, наверное, и нельзя установить его дату с абсолютной точностью.

Во многих революционных и патриотических стихах Элюара - например, в широко известном стихотворении "Свобода" - мы находим очень необычайное и, казалось бы, не подчиняющееся контролю сознания сочетание образов. Поэт пишет имя Свободы и на лампе, которая зажигается, и на лапе своей собаки, и на школьных тетрадях, и на крыльях птиц... В этом сцеплении разнородных слов-образов, придающем речи поэта характер импровизации, есть свое обаяние непосредственности. Мы чувствуем, что поэт раскрывает перед нами затаенные глубины своей души - и верим ему. И даже то, что слово "свобода", самое главное для поэта слово, сказано только один раз, в самом конце стихотворения, еще усиливает его эмоциональную напряженность: все стихотворение с его вольным и вместе с тем четким ритмом, с его длинным потоком перечислений, перебиваемых строкой-лейтмотивом "пишу твое имя", - динамически устремлено именно к этому концу. "Свобода" Элюара непохожа ни на один из тра-


--------------------------------------------------------------------------------

1 Paul Eluard, Choix de poemes, Moscou, 1958, pp. 7, 8.

2 "Правда", 1 мая 1950 года.



стр. 52


--------------------------------------------------------------------------------

диционных образцов французской гражданской поэзии. Но это явление высокой, настоящей гражданской поэзии, вдохновленной передовыми идеями нашего времени. Та непроизвольность выбора слов, которая привлекала в свое время Элюара в поэтике сюрреализма, здесь сохранена, но меняет свое назначение и качество. А в других вещах Элюара, например, в простом и сильном стихотворении "Неоплаченный счет", написанном во время конгресса мира во Вроцлаве, преобладает именно строгая логика - та самая логика, которую сюрреалисты изгоняли из поэзии. Преодолев сюрреализм, Элюар не отбросил механически прежние приемы поэтической речи, но преобразовал их, придал им новый смысл, включил в новую систему мышления. И нужно ли доказывать, что, вступив на путь осознанного служения народу, Элюар сумел проявить свой поэтический талант с несравненно большей полнотой, нежели тогда, когда он находился в сюрреалистской "фазе развития"?

Как известно, Арагон и Элюар вслед за предшественником сюрреализма Гийомом Аполлинером отказались от пунктуации. Даже самые содержательные политические их стихи написаны без знаков препинания. Можно спорить, действительно ли необходима такая реформа. Но гораздо важнее, что поэзия Арагона и Элюара, созданная ими после того, как они избрали путь служения народу, принципиально отлична от поэзии Аполлинера по способу видеть мир, по взгляду на человека. Разрыв обоих больших поэтов с модернизмом - факт непреложный, несмотря на те отдельные, во многом внешние, точки соприкосновения с модернизмом, которые можно найти в их зрелом творчестве.

Не все выдающиеся художники, овладевшие методом социалистического реализма или приблизившиеся к нему, сумели порвать с декадентскими течениями современной литературы так последовательно, как эти два поэта. Однако пример Арагона и Элюара вскрывает некоторые закономерности, которые - быть может, с меньшей отчетливостью и полнотой - можно проследить и на других писательских судьбах. Переход талантливого художника, находившегося в сфере декадентских влияний, на прогрессивные позиции часто представляет собою длительный и подспудный процесс. Но в конечном счете это всегда перелом, качественный скачок, а не только плавное эволюционное движение. Притом этот перелом, как правило, сказывается не только в мировоззрении: он побуждает художника пересматривать сложившиеся творческие навыки, влечет за собой напряженные, часто очень трудные поиски новых изобразительных, выразительных средств. Эти поиски вовсе не приводят писателя на путь ученического следования классическим образцам: у разных писателей они протекают очень разнообразно. Но, так или иначе, понятно, что художник, усвоивший передовые взгляды, в своих творческих исканиях исходит прежде всего из того нового видения мира, которое у него сложилось. Какими бы приемами ни пользовались поэты социалистического реализма - пишут ли они рифмованным стихом, как Арагон, или нерифмованным, как писал Элюар, прибегают ли они к народно-песенным

стр. 53


--------------------------------------------------------------------------------

ритмам, как Гильен, или предпочитают уитменовский вольный стих, как Пабло Неруда, - они являются современными писателями, писателями XX века не в силу тех или иных формально-художественных особенностей, а прежде всего в силу того, что творчество их одушевлено той жаждой познания реального мира и той волей к социалистическому преобразованию его, которые свойственны всей передовой культуре нашего времени.

Непримиримая противоположность между социалистическим реализмом и декадентскими течениями подтверждена многолетним опытом прогрессивной литературы нашего века. Попытки перебросить мост через эту пропасть приносят писателям очевидный и глубокий вред. Это нетрудно подтвердить фактами зарубежной литературной жизни последнего времени.

Не так давно буржуазная литературная общественность увенчала Гонкуровской премией роман Роже Вайяна "Закон". По-видимому, у членов жюри не возникало сомнения в том, что книга эта - на уровне художественных требований XX века.

Роман "Закон" написан, как и другие книги того же автора, ясным и живым языком, без формалистических ухищрений. Изображаемый в нем быт маленького итальянского городка, столкновения и переживания персонажей - все это вполне укладывается в рамки обыденного или возможного. Книга Вайяна вполне реалистична по приемам письма. Но в ней отражено очень узкое, обедненное восприятие действительности. В романе есть внешние приметы нашей эпохи, но, по существу, он очень далек от самых важных проблем современности. Перед нами проходит вереница мелочных, лицемерных, завистливых существ, одержимых жадностью и нечистыми вожделениями. Жители городка даны как бы вне общественных связей, - перед нами душный, герметически замкнутый мирок. Притом людские пороки рисуются Вайяном не столько как следствие конкретных исторических и социальных условий, сколько как неотъемлемое свойство самой натуры человеческой. Именно этот аспект изображения человека отчасти сближает "Закон" Вайяна с литературой современного декаданса.

Мастера французской повествовательной прозы накопили большой опыт изображения людей во взаимодействии со средой, - такого изображения, при котором многосторонне раскрывались социальные и индивидуальные качества человека и нравственная оценка персонажей подсказывалась самою логикою действия.

В написанной несколько лет назад книге "Пьеретта Амабль" Роже Вайян сумел развить эти достижения французского романа. Он открыл в гуще современности новые социально-психологические типы и обрисовал их с большой достоверностью в разных сферах общественной и личной жизни. В "Пьеретте Амабль" теневые стороны действительности - вырождение буржуазии, косность и отсталость известных слоев трудящихся - рисовались никак не менее откровенно, чем в "Законе". Но писатель вместе с тем отчетливо и с любовью - без сентиментального приукрашивания! - показал авангардные силы француз-

стр. 54


--------------------------------------------------------------------------------

ской нации, борцов за лучшее будущее. В "Пьеретте Амабль" Вайян не поучает, не морализирует, но тот мир ясных и твердых нравственных понятий, в котором живет Пьеретта и ее товарищи, определяет авторскую точку зрения на изображаемое. Ясность идейной и нравственной авторской позиции в той же мере присуща и другой книге Вайяна о рабочем классе - "325 000 франков", в центре которой, как известно, стоит не героический, а отрицательный персонаж.

Метод социалистического реализма позволил Роже Вайяну в "Пьеретте Амабль" и "325000 франков" проявить свой талант в полную силу. Отступление от этого метода, связанное с идейно-политическими колебаниями Вайяна, нанесло заметный ущерб таланту художника.

Попытки ревизионистов отвлечь прогрессивных писателей от социалистического реализма, вернуть их к псевдосовременным, а на самом деле очень старым, декадентским образцам, пагубно отразились на творчестве некоторых одаренных писателей стран народной демократии. В нашей печати уже не раз сообщалось о скандальной литературной славе молодого польского прозаика Марека Хласко, имя которого, поднявшись из безвестности всего два-три года назад, стало своего рода знаменем литературного ревизионизма1. Нет оснований удивляться, что западная печать делает Хласко шумную рекламу, что его сборник рассказов "Первый шаг в тучах" вышел недавно в одном из французских буржуазных издательств. Произведения Хласко играют на руку противникам народно-демократического строя далеко не только тогда, когда содержат прямые антисоциалистические выпады. Среди рассказов Хласко есть и вполне безобидные, казалось бы, вполне нейтральные по теме бытовые или психологические зарисовки. В них можно найти живые детали повседневной жизни, придающие им видимость правдоподобия.

Нет беды в том, что Хласко старательно заглядывает в самые темные закоулки городских окраин, передает разговоры, услышанные в пивной или на улице, выводит в качестве героев маленьких людей с неустроенной и незадавшейся жизнью, с ущербной или больной психикой. Беда в том, что всю эту накипь и плесень писатель выдает за самую суть человеческого бытия. Незаметно и настойчиво внушает он читателю мысль о том, что человек от рождения безнадежно испорчен и что всякие надежды людей на счастье суть не более как иллюзия. Вредность писаний Хласко не только в болезненном внимании автора ко всяким житейским неурядицам, но и прежде всего в полной пассивности авторской позиции по отношению к изображаемому злу.

У нас много раз - и совершенно справедливо - подвергались осуждению всевозможные формалистические школы декаданса, леттризм, абстракционизм и т. д. - течения, направленные на обессмысливание искусства, на превращение его в самодовлеющую, бессодержательную игру слов и красок.


--------------------------------------------------------------------------------

1 Уже после того, как эта статья была набрана, в печати появилось сообщение, что Хласко "попросил убежища" в Западном Берлине.



стр. 55


--------------------------------------------------------------------------------

Думается, что в нынешних условиях особую вредность приобретает та разновидность декаданса, которая заключается не в формалистической игре, а в мнимодостоверном изображении жизни в духе упадочнической философии отчаяния. Привлекая неустойчивых людей искусной подделкой под правдивость, эта псевдореалистическая декадентская литература, усматривающая корень всех зол в самой природе человека, дезориентирует и читателей и иных писателей. Эта псевдореалистическая литература, во многом связанная с традицией Кафки, встречает ныне поддержку со стороны ревизионистской критики и является своего рода "троянским конем" в прогрессивном литературном движении.

Социалистический реализм развивается не в безвоздушном пространстве. На разных стадиях своего развития он имел и имеет дело с разными идейными противниками. Те противники, которые объявились теперь в стане ревизионистов, наносят вред не только в области литературной теории и критики, - они дурно влияют на творческую практику некоторых писателей. Задачи борьбы с декадансом, стоящие перед прогрессивной литературой всего мира, неотрывны от задач борьбы с ревизионизмом.

О новаторстве социалистического реализма

Наше литературоведение преодолело упрощенческую точку зрения, согласно которой критический реализм в наши дни уже исчерпал себя1. Во многих странах Запада этот тип реализма представляет собой серьезную силу, является основой творчества крупных художников. Если в свое время Горький и Барбюс в своем новаторстве опирались на достижения писателей-реалистов прошлого века, то нынешние мастера социалистического реализма имеют возможность опираться не только на опыт классиков, но и на ценные реалистические открытия, которые сделаны за последние десятилетия писателями несоциалистических воззрений.

Вместе с тем рассматривая произведения современных мастеров социалистического реализма в сопоставлении с реализмом критическим, мы видим и то новое, что дает революционный творческий метод. В условиях капиталистического строя социалистический реализм непременно включает в себя острую критику господствующих общественных отношений. Подчас писатели социалистического реализма берут на себя такие обличительные задачи, которые не были решены предшествующей литературой. Не раз, и вполне справедливо, говорилось, что главным художественным открытием Арагона в "Коммунистах" является изображение передовых сил народа, коллективный об-


--------------------------------------------------------------------------------

1 Очень верно писал недавно И. Анисимов в "Правде": "Только очень близоруким критикам могло показаться, что проблема критического реализма уже снята... В современных условиях критический реализм - не противник, а соратник социалистического реализма" (И, Анисимов, Социалистический реализм и современная литература, "Правда", 27 августа 1958 года).



стр. 56


--------------------------------------------------------------------------------

раз Коммунистической партии, складывающийся из многих, очень различных, взаимосвязанных и взаимодействующих, удачно индивидуализированных человеческих характеров. Стоит отметить и другое. Образы буржуа в эпопее Арагона содержат новые черты по сравнению с теми разнообразными, часто очень яркими типами буржуа, которыми так богат реалистический французский роман. Другие писатели до Арагона не сумели показать класс собственников как силу, враждебную самым коренным интересам нации. Умение изображать свой народ, свою страну в революционном развитии определило не только смелость, но и глубину Арагона-обличителя. Он увидел в Фреде Виснере (да и в Виснере-старшем, появившемся еще в "Базельских колоколах") то, чего не могли увидеть в людях того же класса ни Бальзак,, ни Золя, ни Роже Мартен дю Гар.

Нередко и писатели стран народной демократии превосходят своих отечественных классиков остротой и силой критицизма, направленного против отживших явлений и понятий. Характерен в этом смысле пластичный, психологически многосторонний и совершенно беспощадный образ капиталиста Бориса Морева в романе Д. Димова "Табак". Очень ярким примером той последовательности критицизма, которая возникает именно на основе нового художественного метода, являются некоторые основные персонажи тетралогии Казимежа Брандыса "Между войнами". Особенно интересен в этом плане Юлиан Шарлей, герой третьей части тетралогии "Троя - открытый город". Романист внимательно, с большой силой психологического проникновения прослеживает эволюцию "нейтрального" интеллигента-сноба, закономерность его полного морального падения и превращения в пособника реакционных кругов. Казимеж Брандыс сумел так разглядеть суть этого польского Клима Самгина именно потому, что посмотрел на него с высоты побед народа, взявшего власть в свои руки.

Когда великие реалисты прошлого рисовали буржуазное общество как неизбежное зло, не видя выхода, не пытаясь заглянуть в будущее, - такой угол зрения был исторически оправдан. Незнание революционной перспективы не мешало этим великим реалистам расшатывать оптимизм буржуазного мира силою и правдою своих образов. В современных условиях неумение писателя увидеть революционную перспективу по сути дела означает нежелание считаться с существующей объективной реальностью, становится изъяном мировоззрения, приводящим к изъянам творческим. Закономерно, что писатели нашего времени, упорно не желающие увидеть передовые силы нашей эпохи, испытывают затяжные творческие кризисы, подчас приходят к художественным провалам (вспомним трудный, зигзагообразный путь Синклера Льюиса). Закономерно, с другой стороны, что писатели, выросшие в традициях демократического, гуманистического мировоззрения, задумываются над проблемами революционного переустройства общества (пример тому - Роже Мартен дю Гар в последних частях "Семьи Тибо"), в иных случаях тяготеют к социалистическому реали-

стр. 57


--------------------------------------------------------------------------------

зму и вплотную к нему подходят (таков путь Ромена Роллана от "Жан-Кристофа" к "Очарованной душе").

В странах народной демократии писатели-гуманисты старшего поколения, давно и прочно связанные с народом, отражают в своих произведениях перемены, происшедшие в жизни их наций, - и в их новых книгах оказываются более или менее отчетливо выраженные тенденции социалистического реализма. Так, Михаил Садовяну, написавший в прошлом много талантливых произведений о бесправии и нищете румынского крестьянина, в известной повести "Митря Кокор" показал духовный рост крестьянского парня, по-хозяйски уверенно утверждающего новые общественные отношения в румынской деревне. Именно этот новый для Садовяну передовой народный герой определяет всю тональность повести и авторский взгляд на вещи. Черты социалистического реализма в творчестве Садовяну проявляются не только применительно к современной теме, - критика отмечала эти черты и в его новом историческом романе "Никоарэ Подкова", где события и лица далекого национального прошлого освещены под углом зрения интересов трудящихся масс1. Арнольд Цвейг, продолжая в Германской Демократической Республике свою многолетнюю работу над циклом романов о первой мировой войне, по-новому осмысливает события этой войны, исходя из исторического опыта борьбы немецкого народа за мир и социализм, с большей конкретностью и ясностью, в ином эмоциональном аспекте, чем прежде, показывая передовых трудящихся и их сопротивление империалистам.

Особенно яркий пример плодотворной эволюции художника большого реалистического масштаба под влиянием новых социальных условий находим мы в творчестве выдающейся польской писательницы Марии Домбровской. Сборник ее рассказов разных лет, опубликованный недавно на русском языке, очень помогает проследить эту эволюцию. Мария Домбровская еще тридцать лет назад писала о крестьянах и батраках с глубокой симпатией, с пониманием их нужд и уважением к их труду. Порой Домбровской удавалось передать тоску ее героев по иному, более осмысленному и достойному человеческому существованию.

Повесть "На деревне свадьба" (1955) отразила черты новой эпохи в жизни польского народа и вместе с тем выявила новые грани таланта Марии Домбровской. Правда, в повести не представлены передовые люди польской деревни. Члены сельскохозяйственного кооператива не пришли на свадьбу, - да их, собственно, и не пригласили... Основные герои повести - крестьяне-единоличники. Их раздумья, сомнения, страх перед неизвестным будущим - все это волнует писательницу и стоит в центре изображения. В то же время М. Домбровская незаметно, с большим художественным тактом подводит читателя к мысли о неодолимости новых, складывающихся в Польше социа-


--------------------------------------------------------------------------------

1 См. Д. Михальчи, Исторический роман Михаила Садовяну, "Иностранная литература", 1956, N 5.



стр. 58


--------------------------------------------------------------------------------

листических отношений. Это новое воплощено не только в эпизодических фигурах гостей, приехавших из города, - вчерашних деревенских бедняков, которым новый строй дал работу и хлеб, юношей и девушек, прикоснувшихся к городской культуре, - и в саком изображении деревенской жизни, в диалогах персонажей, даже во внешнем их облике мало-помалу накопляются очень конкретные, осязаемые, зримые штрихи быта, свидетельствующие о том, что польская деревня стала жить состоятельнее, что из нее уходят тревожащие призраки нищеты и безработицы... И завершающий повесть образ утренней звезды поэтически подкрепляет жизнеутверждающий ее итог. М. Домбровская не только увидела новое в жизни крестьянства, но и нашла свои художественные средства для утверждения этого нового.

Некоторые польские писатели высказывали мнение, что повесть "На деревне свадьба" хороша именно тем, что непохожа на литературу социалистического реализма. На деле же эта повесть сильно отличается от некоторых схематичных книг на тему о кооперировании деревни. Она написана с глубоким, сочувственным пониманием крестьянской души, она откровенно говорит о трудностях жизни. Но повесть эта в конечном счете утверждает торжество нового строя и входит в польскую литературу социалистического реализма или, по меньшей мере, тесно примыкает к ней.

Метод социалистического реализма проникает и в творчество тех писателей, которые настороженно воспринимают всякие теоретические рассуждения о нем. Джеймс Олдридж в одной из бесед с московскими литераторами, признавая важность социалистического реализма для советской литературы, высказал сомнение относительно того, пришло ли время для этого метода в Англии. Но что представляют собой лучшие произведения, наиболее сильные страницы самого Олдриджа? Созданные им образы народных борцов - Нис в "Морском орле", Гочали в "Дипломате" - несут в себе высокую народную героику, очень необычную для английского романа наших дней. Воля угнетенных народов к своему освобождению раскрывается Олдриджем не как стремление романтических одиночек, а как победоносное движение наших дней. Именно такой взгляд на современную действительность позволил Олдриджу глубоко проникнуть в суть британской империалистической политики, воплощенной в многогранном, обрисованном с безжалостной зоркостью образе дипломата Эссекса.

Одна из самых больших реалистических удач Олдриджа - образ Гордона в романе "Герои пустынных горизонтов". Внушая симпатию независимостью своего характера и своей преданной любовью к угнетенным империализмом народам, Гордон тем не менее решительно осуждается автором за то, что идет ложным путем. Детальнейший анализ мыслей и переживаний Гордона в конечном счете содействует его развенчанию. Образы коммунистов, противопоставленные Гордону (Тесс и Зейн), написаны эскизно и без большой глубины, и это - несомненный недостаток романа. Однако обостренное чувство современности, присущее писателю, заставляет его раскрывать логикою действия

стр. 59


--------------------------------------------------------------------------------

рост сил коммунизма в разных странах земного шара. Даже сам Гордон понимает: "Ведь это факт - марксисты завоевывают мир... В их лагере уже половина Азии, а другая идет следом. И половина Европы тоже, и неизвестно, что еще на очереди". На фоне грозных событий нашего времени Гордон с его поисками "третьего пути", в сущности, жалок. Подобно Григорию Мелехову, он - какие бы привлекательные личные качества ни были ему свойственны - трагически отстал от поступательного движения истории. Олдридж видит современную действительность в ее революционном развитии и видит обреченность тех, кто пытается - даже с самыми благородными субъективными намерениями - этому развитию противостоять. Разве не сказываются во всем этом тенденции социалистического реализма?

Границу между реализмом социалистическим и критическим не всегда легко провести. Е зарубежных литературах существует немало переходных, промежуточных явлений: есть писатели, которые тяготеют к социалистическому реализму, находятся как бы на подступах к нему. Однако наличие таких переходных явлений не должно приводить нас к стиранию границ. Решающий признак нового метода - не в тех или иных приемах, которыми пользуется писатель, а в его общей идейно-эстетической позиции, утверждаемой образными средствами.

Конечно, нельзя сводить метод социалистического реализма ни к мировоззрению писателя, ни к тематике его произведений. Партийность, осознанная идейность писателя - не исчерпывающее, но все же главное качество социалистического реализма. Именно это качество позволяет писателю расширять сферу реалистического искусства, видеть в реальной жизни те ее стороны, которым литература прошлого уделяла мало внимания. Партийность литературы определяет способ сочетания света и тени, подход писателя к действительности, следовательно и тематику и отбор материала в художественном произведении. Повышенный интерес писателей к современности, самым острым ее проблемам, выдвижение на первый план народных масс, творящих историю, преобразующих жизнь, изображение нового положительного героя - борца и строителя - все это вытекает из самых основ метода социалистического реализма.

Художник, вооруженный передовой идеологией наших дней, понимает прекрасное в соответствии со своим мировоззрением. Он утверждает или отрицает - в соответствии со своим мировоззрением. Партийность, общественно-политическая направленность, свойственная методу социалистического реализма, влечет за собой серьезные эстетические следствия. Партийность искусства социалистического реализма не требует, чтобы писатель обязательно декларировал свои взгляды. Напротив, по мере развития этого метода все время совершенствуются, становятся более разнообразными способы художественного, образного проникновения в закономерности реальной жизни. Но партийность, присущая методу социалистического реализма, предполагает ясность и целеустремленность идейной позиции художника, - она предполагает, что именно этой позицией определяется в художе-

стр. 60


--------------------------------------------------------------------------------

ственном произведении вся совокупность эстетических, эмоциональных оценок.

Наша критика еще очень мало занималась вопросом о многообразии форм проявления партийности в литературе социалистического реализма.

Понятно, что становление метода социалистического реализма началось с освещения тех областей жизни, которые получили широкие права гражданства в литературе именно благодаря этому методу. Это освободительная борьба рабочего класса ("Мать" Горького), борьба народов против империализма, за революционное переустройство общества ("Огонь" и "Ясность" Барбюса), победоносная пролетарская революция ("Десять дней" Джона Рида). В каждом из названных произведений писатель выражал свое отношение к самым главным политическим проблемам современности - выражал их и прямой авторской речью, и речью героев; идейная позиция автора проявлялась в самом способе видения людей и предметов; она определяла и предельно резкое изображение ужасов империалистического фронта у Барбюса, и то высокое человеческое обаяние, которым Горький наделил Пелагею Ниловну.

Мы уже видели, что международная литература социалистического реализма по мере своего развития (особенно начиная с 30-х годов) приобретала все большее тематическое и жанровое многообразие, начинала все шире включать в себя и изображение жизни разных классов общества, и картины прошлого, и интимную лирику; развитие метода сказывалось во все углубляющемся исследовании различных (часто не освещенных литературой прошлого) характеров-типов. Разумеется, тема пролетарской революции и борьба за социализм продолжала и продолжает занимать в литературе социалистического реализма ведущее место, тем более что исторический опыт народов дает для этого новый богатый материал. Однако наряду с бессмертным "Репортажем" Ю. Фучика, наряду с "Седьмым крестом" Анны Зегерс или с трилогией Андрэ Стиля "Первый удар" возникали и возникают произведения, где социалистическое кредо автора выражено не с такой исчерпывающей полнотой, как это можно сделать в большом повествовании на политическую тему, а выражено в соответствии с жанром данного произведения и в соответствии с тем, какой отрезок действительности в нем отображен.

Интересно в этом смысле одно из известных произведений И. Бехера, написанное им в эмиграции, - поэма "Лютер". Поэт осветил на основе своего революционного мировоззрения один из драматических моментов национальной истории. С первых же строф раскрывается в поэме общественное содержание той религиозной борьбы, которую вел Лютер. Толпа читает тезисы, прибитые безвестным монахом к порталу церкви в Виттенберге:



О торге ощущеньями, грехе
Лжеверия, налогов непосильи
Открыто было сказано в листке
То самое, что дома говорили.





стр. 61


--------------------------------------------------------------------------------

Диалектически тонко передано в поэме постепенное перерождение Лютера, его испуг перед размахом крестьянской войны. Поэт вводит тут символический образ Красного Петуха, чей призрак встает грозным укором перед Лютером, изменившим делу народа. В пророчествах этого призрака утверждается бессмертная сила простых людей, которые борются и будут продолжать бороться за свои права.



Князья умрут, и ты не устоишь,
И поколенье сменит поколенье, -
Я буду жить и сыпать искры с крыш,
Единственный бессмертный в вашей смене.
Я как народ. Я кость его и хрящ,
И плоть его, и доля, и недоля,
Я как народ, а он непреходящ.
Доколе жив он, жив и я дотоле..





Заключительная часть поэмы, повествующая о поражении народного восстания, глубоко трагична по своему колориту. Но Бехер и здесь передает идею бессмертия революционного народа посредством умело найденного образа-символа. Одному из повстанцев удается сохранить истрепанное в боях крестьянское знамя. Крестьянская война окончена, облик Германии обезображен виселицами, но "знамя не осталось без приюта".

Новаторски сочетая разнообразные художественные средства - точное воспроизведение исторических реалий и элементы фольклорной символики, психологический анализ крупной, противоречивой личности и ораторскую речь, - Бехер создал сильное произведение, где вступил в бой с реакционными идеологами, по-своему осмысливая прошлое своей страны. Поэма "Лютер" не содержала прямого призыва ни к пролетарской революции, ни к свержению фашизма, но она явилась ярким выражением партийности в творчестве Бехера.

Приведем другой пример произведения, где идейная тенденция выражена тем способом и в той мере, в какой это вытекает из жанра и темы.

В сборнике политической лирики Арагона "Французская заря" наряду с широко известными у нас стихотворениями "Поэт - своей партии", "Французский марш" есть замечательное стихотворение "Роза и резеда". В нем говорится о содружестве двух патриотов - верующего и атеиста:



Celui qui croyait au ciel,
Celui qui n'y croyait pas,
Tous deux adoraient la belle
Prisonniere des soldats.





Оба они - "тот, кто верил в небо, и тот, кто не верил в него" - одинаково преданно любили "прекрасную пленницу" - Францию, оба отдали жизнь за нее... Все стихотворение строится на сложной (но очень доходчивой для французского читателя) системе метафор; так

стр. 62


--------------------------------------------------------------------------------

передается напряженная атмосфера лет оккупации, когда борцам Сопротивления нередко приходилось выражать свои мысли в зашифрованной форме. Понятно, что Арагон не высказывает здесь своего отношения к религии. Он с большим уважением и доверием говорит о соратнике-верующем. Во всем этом, разумеется, нет ни малейшего отступления от принципа партийности. Поэт на свой лад осуществлял здесь политику сплочения всех патриотических сил страны, политику, проводимую Коммунистической партией. ("Безумец, кто помнит о ссорах в совместном горячем бою...") И стихотворение это приобрело во Франции широкую и заслуженную популярность.

В международной литературе социалистического реализма много таких произведений, где выбран один участок действительности, одна жизненная проблема. В каждом из таких произведений идейная позиция художника выражена тем способом и с той степенью очевидности, которые уместны в данном конкретном случае. Однако какая бы тема и какой бы жанр ни были избраны писателем, будь то стихи о любви ("Глаза Эльзы" Арагона), повесть из детской жизни ("Тинко" Штриттматтера), историческая драма ("Томас Мюнцер" Фридриха Вольфа) или драма-сказка ("Легенда о любви" Назыма Хикмета), - в каждом из таких произведений по-своему сказывается идейная позиция автора, его взгляд на человека, его нравственные и эстетические понятия. Связь художественного произведения с текущей социально-политической борьбой передового человечества может быть выражена в прямой и непосредственной или косвенной, опосредствованной форме, но в литературе социалистического реализма она всегда налицо. Новый художественный метод дает писателям очень разнообразные возможности выразить свое отношение к жизни на специфическом языке искусства.

Понятно, что чем более значительные пласты действительности подняты в художественном произведении и чем оно ближе по своей теме к коренным проблемам сегодняшнего дня, тем больше у писателя возможности отразить жизнь в ее ведущих тенденциях, в свете коммунистического мировоззрения. И это - одна из причин, объясняющих склонность писателей социалистического реализма к монументальной эпической форме. В больших романах или романах-эпопеях, таких, как "Коммунисты" Арагона или "Подполье свободы" Амаду, принцип изображения действительности в ее революционном развитии применяется очень разносторонне. Тут и обобщенное изображение авангардных сил общества - коллективный образ Коммунистической партии. Тут и поданные крупным планом образы передовых общественных деятелей - положительных героев современности. Тут и изображение рядовых трудящихся в их внутреннем революционном развитии, в постепенном их приобщении к освободительной борьбе народа. Тут и Показ растущего влияния коммунистов на промежуточные общественные слои, и показ буржуа, эксплуататоров во всей их исторической обреченности... Партийность автора сказывается здесь во всей совокупности образов, их соотношении, взаимосвязи, столкновении; поли-

стр. 63


--------------------------------------------------------------------------------

тические выводы вырастают из всей сложной, синтетической картины общества, показанного в его динамике.

Понятно, что в произведениях литературы социалистического реализма - даже в произведениях большого объема, с широким охватом действительности- представители революционных сил, коммунисты вовсе не обязательно занимают центральное сюжетное положение. Мы хорошо помним, какое важное место в сюжете "Коммунистов" Арагона принадлежит Жану де Монсэ и Сесиль Виснер, а ведь это люди, далекие от общественного авангарда и лишь постепенно, с большим трудом, к нему приближающиеся. В тетралогии Казимежа Брандыса "Между войнами" основные персонажи - либо представители антинародных сил (делец Ксаверий Шарлей и его старший сын Юлиан), либо люди неустойчивые, колеблющиеся, в мучительных блужданиях обретающие революционную истину (Якуб Гольд, Тони Шарлей); передовые люди Польши появляются лишь эпизодически, так сказать, на периферии повествования; но именно эти передовые люди определяют основную идейную направленность всей тетралогии, именно им, по мысли автора, принадлежит будущее, и именно их глазами смотрит автор на изображаемые в тетралогии события.

Социалистический реализм вовсе не требует, чтобы в каждом произведении отрицательные типы арифметически уравновешивались положительными. Но он требует, чтобы писатель представил в образах действительное соотношение социальных сил, чтобы он верно увидел и раскрыл тенденции исторического развития. А это может быть достигнуто очень различными сюжетными средствами. Арагон дает широкую картину жизни десятков или даже сотен людей на протяжении короткого промежутка времени - в решающий, переломный момент истории Франции. М. Пуйманова в своей трилогии прослеживает судьбы нескольких тесно взаимосвязанных героев в течение четверти века. Анна Зегерс в романе "Мертвые остаются молодыми" тоже развертывает действие на четверть века, но жизненные пути ее главных персонажей, связанные одним исходным событием (убийство коммуниста Эрвина), в дальнейшем расходятся, а в драматически напряженном финале снова скрещиваются. Цикл романов Дж. Линдсея о современной Англии включает несколько параллельных, не связанных между собою сюжетных линий. Тетралогия Брандыса строится в основном как история одной семьи ("сага о Шарлеях", как выразился критик Л. Романович), притом рассказ ведется то от лица автора, то от лица отдельных персонажей, благодаря чему достигается пересечение и сопоставление различных повествовательных планов. Во всем этом разнообразии сюжетных структур в каждом из названных произведений проявляются новаторские черты метода. Связь личного и общественного, индивидуального и исторического выступает с большей полнотой и глубиной, чем это было возможно в классическом западном романе. В драматизме индивидуальных переживаний и частных конфликтов отражаются великие социальные драмы, разыгрывающиеся в нашу эпоху. И образы-типы во многих случаях приобретают психологическую

стр. 64


--------------------------------------------------------------------------------

объемность, многогранность именно потому, что они даны в широкой системе общественных связей.

Зарубежные противники социалистического реализма не раз пытались утверждать, что этот метод сводит литературу к иллюстрированию заранее заданных истин. Практика передовых писателей опровергает это обвинение. Да, эти писатели придерживаются коммунистического мировоззрения: именно это мировоззрение и помогает им углубленно изучать неизведанные сферы жизни! Достаточно вспомнить о том, какую трудную глубокую разведку предприняла Анна Зегерс в своих романах о гитлеровской Германии, чтобы выяснить умонастроение разных слоев народа, степень их сопротивляемости фашизму, - или о том, какую сложную исследовательскую работу историка проделал Арагон, чтобы восстановить истину о первом годе войны, вскрыть причины, приведшие к поражению Франции.

"Социалистический реализм понимает бытие как деяние, как творчество". В этой старой и нестареющей горьковской формуле передана главная суть эстетического новаторства, свойственного методу социалистического реализма. Новаторство это проявляется прежде всего в способах видения и изображения человека. Искусство социалистического реализма утверждает безграничность человеческих возможностей. Оно умеет видеть деятельное, ведущее вперед начало в самом рядовом трудящемся человеке. Оно находит новые источники поэзии в повседневном труде и повседневной борьбе простых людей.

Это очень хорошо почувствовал один из зачинателей социалистического реализма в чешской литературе - Иржи Волькер. В статье "Повседневное или праздничное искусство" он ставил вопрос: "Не лежит ли серость повседневной жизни вне сферы искусства?" И он сам отвечал на этот вопрос. Трудящийся человек, утверждал Волькер, "не хочет романтического бегства от конкретной действительности... Он хочет конкретного изменения действительности". Именно этим определяются критерии прекрасного в революционном искусстве. "В устах лжехудожника самые светлые явления превращаются в грязь. В серых делах будней подлинный художник находит искру божию"1 Поэтическим претворением этих мыслей Волькера явилось его стихотворение "Море". Лирический герой глубже постигает подлинную красоту моря тогда, когда сближается с рабочими порта, лодочниками, рыболовами - отважными, крепкими людьми, умеющими покорять стихию:



Я - море! Матрос и рыбак я, я лодочник, я и грузчик!
На тысяче пароходов моряк я, по морю плывущий!
Не парою рук, а мильоном работаю я на просторе!
Не парою рук, а мильоном творю я бурное море!
Играй! Ты мне всех милее, шарманка - хриплая птица!
Мир - те, кто дает ему пищу, чтоб жить и самим кормиться,
а море - это мы сами, чьи мускулы ходят волнами.
И явственней нету яви, чем явь, творимая нами!






--------------------------------------------------------------------------------

1 Иржи Волькер, Избранное, М. 1949, стр. 129 - 133.



стр. 65


--------------------------------------------------------------------------------

Новаторство социалистического реализма, конечно, не в изображении трудовых процессов в технологическом понимании этих слов. Это по-своему умели делать и Золя, и Келлерман ("Туннель"), и Пьер Амп. Литература социалистического реализма исследует те отношения людей, которые складываются в труде, те качества людей, которые проявляются в труде (понимая под трудом не только производственную, но и общественную и иную созидательную деятельность). Для литературы социалистического реализма ценность человека в немалой степени измеряется тем, что он делает.

Могут возразить: понятно, что в советском искусстве, как и в искусстве стран народной демократии, тема созидательного труда выдвигается на первый план. Но правомерна ли эта тема в литературах стран капитализма, где трудящийся человек порабощен? На этот вопрос ответил Дж. Линдсей еще несколько лет назад: "Социалистический реализм дает возможность посмотреть на трудовую деятельность по-иному, - эта деятельность, как основа всей жизни человека, должна все больше и больше выдвигаться на передний план. Разумеется, этот аспект может полностью занять свое место только тогда, когда социализм освободит рабочих от эксплуатации. Номы можем начать разрабатывать метод социалистического реализма даже до наступления социализма... Нам необходимо отказаться от мысли, неизбежной при капитализме, что "жизнь" начинается в тот час, когда кончается работа... Труд должен быть показан в литературе не только как отрицательный, обесчеловечивающий фактор, но и как положительный фактор, способствующий росту энергии и сил"1.

Справедливость этих суждений подтверждается опытом современных передовых писателей. Докеры, изображенные в трилогии Андрэ Стиля "Первый удар", подвергаются не менее жестокой эксплуатации, чем углекопы у Золя. Их трудовые будни описаны не менее конкретно. Но какое различие в моральном, духовном облике тех и других! Андрэ Стиль целеустремленно фиксировал свое писательское внимание на тех человеческих качествах своих героев, которые позволяют увидеть в них потенциальных хозяев Франции.

Наши идейные противники за рубежом нередко говорят, что социалистический реализм упрощает и схематизирует внутренний мир человека, влечет за собой невнимание к его душевной жизни. Это глубоко неверно. Нельзя судить о практике социалистического реализма по тем или иным серым, схематичным книгам, - чтобы разобраться в сущности метода, надо исходить из высших его достижений (ведь мы и о реализме XIX века судим по произведениям Бальзака и Толстого, а не Потапенко и не Шанфлери!). Опыт литературы социалистического реализма (не только советский, но и международный) говорит, что на основе этого метода писатели делают свои психологические открытия.


--------------------------------------------------------------------------------

1 "Литературная газета", 18 ноября 1954 года.



стр. 66


--------------------------------------------------------------------------------

Было бы неправильно сказать, что в наши дни только писатели социалистического реализма находят в среде трудящихся бодрых и деятельных людей. Мы и в критическом реализме последних десятилетий наряду со множеством неудачников, нытиков, болезненно-рафинированных и пассивных натур видим хотя бы отдельные образы людей творческих и показанных в действии. Таковы, например, исследователи и изобретатели в романах Митчелла Уилсона. Но те немногие деятельные герои, которых мы встречаем в несоциалистической литературе наших дней, лишены прочной идейной опоры, - с этим связаны тяжелые для них внутренние коллизии, и в каждом из них есть своя душевная трещина. Показать людей энергичных, беззаветно отдающихся любимому делу и в то же время внутренне крепких, нерасколотых - это задача, которая по силам именно писателям социалистического реализма. Сочетание духовного и душевного богатства, активного отношения к жизни с внутренней цельностью, - то сочетание, которое мы видим у автобиографического героя "Репортажа" Фучика, у лучших положительных героев Арагона и Стиля, Амаду и Неверли, - невозможно найти в образах современной несоциалистической литературы.

Писателям социалистического реализма нередко удается по-новому подойти и к самым элементарным, исконным человеческим чувствам. Уже сколько сотен книг написано французскими прозаиками на тему о любви! Арагон - не только в своей лирике, но и в "Коммунистах" - нашел новые подступы к этой теме. Оценивая поступки Жана и Сесиль, все их прежнее существование в аспекте трудовой морали рабочего класса, связывая историю их любви с историей их духовного роста, с их тяготением к иной, более осмысленной и чистой жизни, ставя сложные перипетии их отношений в прямую зависимость от острых событий в жизни страны, Арагон придал старым романическим мотивам совершенно неожиданный сюжетный и психологический интерес.

Трудно найти в немецкой литературе более проникновенное изображение материнского чувства, чем то, какое дано Анной Зегерс в образе Марии в романе "Мертвые остаются молодыми". Образ этой скромной труженицы, погруженной в будничные заботы, овеян высокой поэзией, он воплощает в себе некоторые лучшие черты народного, национального характера. Анна Зегерс тут поистине "в серых делах будней находит искру божию". Опыт долгой трудовой жизни, преданная любовь к сыну, пронесенная через всю жизнь, - все это, в конечном счете, приводит Марию на путь антигитлеровского сопротивления. И закономерность именно такого развития характера мотивирована Анной Зегерс очень ясно.

Много новых, неизведанных прежней литературой эмоционально-психологических оттенков заключает в себе образ лирического героя в поэзии Пабло Неруды, Назыма Хикмета, И. Бехера, В. Броневского, Н. Гильена. Конечно, у каждого из этих поэтов свой лирический герой, очень ярко не только национально, но и индивидуально окра-

стр. 67


--------------------------------------------------------------------------------

шенный. Но так или иначе герой поэзии социалистического реализма - это человек, напряженно мыслящий и активно действующий, принимающий личное участие в революционной переделке мира. Тема "жизни как деяния" выражена в поэзии социалистического реализма (начиная, конечно, с Маяковского) несравненно более конкретно, с большей ясностью мысли, с большим обилием живых, земных деталей и оттенков, чем это было возможно в поэзии прошлых эпох, - без того налета абстрактности, который был неизбежно присущ и Уитмену и Верхарну. Новаторство поэзии социалистического реализма прежде всего именно в этом лирическом герое, а не в тех или иных особенностях лексики, не в том или ином строе стиха, - все это может у разных поэтов быть очень различным.

Уже не раз говорилось о многообразии средств выражения, присущем литературе социалистического реализма. От всех художественных направлений и методов прошлого социалистический реализм отличается не только крепким идейным единством, связующим передовых писателей разных поколений и стран, но и гораздо большим разнообразием стилей, форм и жанров. Ведь метод социалистического реализма формируется и развивается в творческой практике писателей разных стран, с неодинаковыми традициями, - писателей очень друг на друга не похожих по своим индивидуальным свойствам, вкусам, тематическим интересам, по способу восприятия мира. Понятно, что метод этот не может сводиться к каким-то раз навсегда установленным нормам и правилам. Он предоставляет писателям большую творческую свободу, - так оно и должно быть.

Вместе с тем многообразие художественных средств, свойственное методу социалистического реализма, отнюдь не означает всеядности. Опыт передовой литературы разных стран показывает, что есть художественные средства, которые помогают изображать жизнь правдиво, исторически конкретно, в революционном развитии, а есть и такие, которые плохо служат этой цели.

Интересно присмотреться к некоторым новым произведениям, где по-разному преломились творческие поиски передовых писателей.

Роман Андрэ Стиля "Мы будем любить друг друга завтра" (1957) направлен против агрессивных действий французского империализма в Алжире. Главный герой его, молодой рабочий Раймонд, проходит военную службу в Африке. Вернувшись из армии, Раймонд отдаляется от старых друзей, от любимой девушки: он внутренне травмирован, он чувствует себя непоправимо загрязненным всем, что он видел и слышал, в чем участвовал. Андрэ Стиль очень тонко, проникновенно передает душевную драму юноши, который помимо своей воли стал пособником преступлений французской военщины. Воспоминания Раймонда о его армейской службе, которые даны в манере "потока сознания" и выделены курсивом, образуют основное идейное ядро книги: эти воспоминания мало-помалу раскрывают перед нами страшную, горькую правду о событиях в Алжире, вызывая живейшее чувство протеста против захватнических войн. А. Стиля явно привлекала здесь

стр. 68


--------------------------------------------------------------------------------

возможность использовать приемы анализа душевной жизни, разработанные новейшей литературой Запада, при изображении антиимпериалистической борьбы. Эту задачу он решил успешно, но не избежал при этом и некоторых потерь. Психологически вполне оправдано грустное настроение Раймонда, но значительно менее оправдан минорный тон, свойственный роману в целом. Тема революционной активности народа, столь важная для всего прежнего творчества А. Стиля, в его новой книге приглушена, и об этом нельзя не пожалеть.

Литературная общественность ГДР хорошо встретила новый роман Эрвина Штриттматтера "Чудодей", вышедший также в 1957 году. Критики справедливо говорят об этой книге как о новом успехе социалистического реализма в литературе ГДР. Штриттматтер прослеживает историю молодого человека из народа, его тяжелое детство и юность, скитания в поисках работы, пребывание в гитлеровской армии и постепенное нарастание в нем активного протеста против фашизма. Роман "Чудодей" глубоко национален по форме, он тесно связан со старыми традициями немецкой литературы. Мотив "странствующего подмастерья", проходящий через ряд глав, роднит этот роман с немецким фольклором; в строении сюжета, в характере центрального персонажа есть явное сходство со знаменитым романом Гриммельсгаузена "Симплициссимус".

Станислаус Бюднер, герой романа Штриттматтера, - чистосердечный, добродушный парень, сочетающий видимую простоватость с народным здравым смыслом; его биография строится как ряд пестрых, часто неожиданных приключений, позволяющих ему приходить в соприкосновение с разными слоями народа в мирное и военное время. Книга изобилует меткими зарисовками немецкого провинциального быта; она написана великолепным народным языком, живо, задушевно, местами с примесью горького юмора. Все это делает новое произведение Штриттматтера увлекательным чтением. Однако по мере развития действия форма "плутовского романа" становится несколько тесной для современной темы. Сюжет "Чудодея" густо насыщен событиями, но не всегда дает автору достаточный простор для глубокого психологического раскрытия героя и тех перемен, которые происходят в его сознании. Облик гитлеровской армии выявляется в романе лишь настолько, насколько он доступен наивному взору Станислауса; главы, действие которых происходит в оккупированных гитлеровцами странах, не дают вполне ясного представления о том, какую страшную и злую силу представляла собою фашистская диктатура. Правда, пока перед нами лишь первая часть задуманного автором большого повествования; трудно судить, как сложится в дальнейшем судьба Станислауса, который (к концу первого тома) дезертирует из рядов вермахта. Однако уже сейчас роман наводит на мысль о том, что использование традиционных форм и мотивов во многом помогает талантливому писателю, а кое в чем, быть может, и стесняет его.

Напомним, что и А. Стиль и Э. Штриттматтер - горячие сторонники и пропагандисты метода социалистического реализма. Их новые

стр. 69


--------------------------------------------------------------------------------

книги свидетельствуют о том, насколько широки лежащие перед писателями возможности творческого развития этого метода и вместе с тем о том, на какие трудности наталкиваются иногда даже очень одаренные художники в поисках осуществления этих возможностей.

Опытом передовой литературы всего мира доказано, что метод социалистического реализма непосредственно опирается на большую реалистическую традицию XIX века - на творчество тех классиков, которые достигли наибольших вершин в художественном освоении действительности. Этот метод развивает на новой идейно-эстетической основе достижения Бальзака, Диккенса, Толстого. Но он наследует вместе с тем все ценное, что есть в мировой литературе, перерабатывает различные традиции, обращается к различным приемам письма.

Однако социалистический реализм, при всем многообразии стилей, присущем ему, всегда реализм: он требует от писателей пристального внимания к подлинной жизни и действительным ее закономерностям. Условность, фантастика занимают в литературе социалистического реализма свое место. Но они оправданы лишь тогда, когда содействуют познанию жизни в ее существенных чертах.

Ярким примером смелого и по сути дела реалистического использования художественной условности является драма Витезслава Незвала "Сегодня солнце еще заходит над Атлантидой" (1956). Действие ее происходит в глубокой древности. В основе ее сюжета - античный миф о гибели целого континента со всем населением и созданной им цивилизацией. Исходя из этого мифа, В. Незвал свободно построил вымышленный сюжет, носящий остро актуальный характер. Атлантида, изображаемая в драме, - агрессивное государство, управляемое деспотом. Завладев смертоносным металлом особой взрывчатой силы, государство это угрожает независимости других стран, нападает на демократические Афины. Граждане Афин поднимаются на защиту республики, и Атлантида, несмотря на превосходство своих военных сил, не может устоять против свободолюбивого народа. Смертоносный металл, явившийся основой ее могущества, оказывается гибельным для нее самой. В финале жители Атлантиды с минуты на минуту ждут взрыва, который должен поглотить их всех. В заключительном монологе-пророчестве мудреца Гадейроса встают картины далекого будущего, высказывается надежда, что народы Европы и Азии не дадут обратить себя в рабство тиранам и торгашам.

Так перебрасывается мост от античности к современности. В фантастической аллегорической форме Витезслав Незвал воплотил подлинную закономерность истории - неизбежность падения агрессоров, задающихся целью поработить человечество. Драма Незвала была задумана - и звучит на самом деле - как предостережение и призыв, обращенный к народам всего мира. Понятно, насколько сложные творческие задачи поставил тут перед собой писатель. При всей необычности сюжета он постарался точно передать колорит античности и ходом действия, и строем стиха; он тщательно разработал характеры и взаимоотношения главных персонажей, чтобы читатель или зритель

стр. 70


--------------------------------------------------------------------------------

мог не только осмыслить действие, но и эмоционально отнестись к нему. Вдохновенно, с большим подъемом написана, например, сцена народного собрания в Афинах перед началом войны. "Атлантида" местами нелегка для читательского восприятия и представляет исключительные трудности для воплощения на сцене. Однако драма эта - интереснейший опыт монументального зрелища, насыщенного большим общественным и философским содержанием. Она обогащает международную литературу социалистического реализма.

"Атлантида" Незвала наводит на поучительные мысли относительно того, насколько важно в искусстве социалистического реализма не только правдивое (в общих и главных чертах), но и исторически конкретное изображение действительности. Драма Незвала значительно выигрывает в художественной силе оттого, что в ней по-своему воссозданы реальные черты античного общества. Полноценный художественный образ может включать в себя условный элемент, но вряд ли может жить в мире "чистой" условности. (Ведь и в "Бане" Маяковского машина времени и фосфорическая женщина совмещаются с реальными типами и чертами быта советского общества 20-х годов!)

Присматриваясь к творчеству тех писателей Запада, которые обращаются к фантастике или к условным приемам, мы можем убедиться, что наибольшего успеха эти писатели достигают тогда, когда они не пренебрегают конкретными приметами страны и эпохи, сохраняют свойственную реалистическому искусству чуткость к внутренней логике характеров. Очень поучителен в этом смысле опыт Бертольта Брехта. Каждая из его пьес несет на себе те своеобразные новаторские черты, которые отличают эти пьесы не только от драматургии Ибсена или Чехова, но и от драматургии Горького. Но пьесы эти сильнее всего там, где конкретно-исторический элемент сохранен, а не растворен в поэтическом вымысле. В "Мамаше Кураж" перед нами реальная Германия эпохи Тридцатилетней войны, в "Галилее" - реальная Италия эпохи Возрождения; актуальный подтекст, заключенный в обеих этих драмах, доходит до читателя и зрителя тем лучше именно потому, что герои их воспринимаются как люди своей эпохи, и в силу этого - как живые люди. В комедии "Господин Пунтила и его слуга Матти", при всех чертах необузданной эксцентрики, составляющих оригинальность, во многом и привлекательность этой пьесы, - перед нами подлинная Финляндия с ее своеобразным бытом, именно это делает сатирический образ помещика Пунтилы особенно выразительным. Зато в пьесе "Кавказский меловой круг", где древний Кавказ предстает в подчеркнуто экзотическом аспекте, элемент "чистого" вымысла явно доминирует, и это отчасти идет в ущерб убедительности образов (даже таких интересно задуманных народных фигур, как служанка Груше и мудрый судья Аздак).

Проблемы реализма и условности по-разному решаются в новых произведениях Халдора Лакснесса. Прогрессивная общественность приветствовала его роман "Атомная станция", где ставятся актуальные проблемы жизни Исландии. Резко гротескными штрихами обрисован

стр. 71


--------------------------------------------------------------------------------

здесь быт буржуазии, моральный распад "американизированной" молодежи из богатых семейств, продажность правящей верхушки, готовой за сходную цену уступить родную страну заокеанским завоевателям. Вся эта сатирическая линия романа разработана с самобытным и смелым мастерством. Крестьянская девушка Угла, от лица которой ведется рассказ, задумана как носительница подлинно здорового, народного начала. Она тянется к коммунистам, в которых справедливо видит подлинных защитников национальной независимости страны. Однако в разработке этого характера отчасти сказались ходячие на Западе представления об иррациональности человеческой натуры. Странные метания Углы, ее запутанные отношения с "застенчивым полицейским" и богачом Арланном, многие ее изощренно парадоксальные суждения, маловероятные в устах деревенской девушки, - все это нарушает цельность образа и лишает, на наш взгляд, героиню романа той человеческой привлекательности, которой она, по очевидному авторскому замыслу, должна обладать.

Новая книга Лакснесса "Летопись хутора Бреккукот" (1957) написана в иной манере. Она менее широка по охвату жизни, чем "Атомная станция", в ней не представлены передовые силы народа (которые в "Атомной станции" были представлены, хотя и очень схематично). В "Летописи хутора Бреккукот" взят небольшой уголок исландской действительности. Но зато в героях этой новой вещи (особенно в образах Аульфгримура и дедушки Бьорна) очень свежо, сердечно, с полной психологической достоверностью воплощена большая правда национального, народного характера. И в этом смысле тема достоинства Исландии, тема защиты народных основ национальной культуры решены в новой книге Лакснесса едва ли не лучше (и едва ли не ближе к методу социалистического реализма), чем в "Атомной станции".

* * *

Мировая литература, развивающаяся под знаком социалистического реализма, располагает богатыми творческими силами и богатым творческим опытом. Чем лучше, чем конкретнее мы разберемся в этом опыте, тем лучше мы будем вооружены для серьезного отпора нашим идейным противникам и тем успешнее сможем мы применить достижения передовых писателей мира на пользу нашей советской социалистической культуре.

стр. 72