В июле 1957 года исполнилось сто лет со дня выхода первого номера "Колокола", отпечатанного в Вольной русской книгопечатне в Лондоне.

Характеризуя программу нового боевого органа русской революционной демократии, Герцен в "Извещении о выходе "Колокола" заявлял: "Везде, во всем, всегда быть со стороны воли - против насилия, со стороны разума - против предрассудков, со стороны пауки - против изуверства, со стороны развивающихся народов - против отстающих правительств". И далее: "Смешное и преступное, злонамеренное и невежественное - все идет под Колокол".

"Колокол" издавался в течение десяти лет. На страницах его 245 номеров (или "листов") появилось около 2300 оригинальных статей, заметок, обзоров, корреспонденции с мест, откликов на письма в редакцию, рецензий на новые книги и т. п. Революционная агитация, начатая в "Колоколе", первом бесцензурном органе русской демократической печати, почти на полвека предшествовала печати рабочей, пролетарски-демократической. И все же именно опыт "Колокола" был широко использован в ленинской "Искре" и в других нелегальных и полулегальных большевистских газетах.

С исключительной выразительностью значение "Колокола" в истории русской демократической культуры определено было В. И. Лениным: "Герцен создал вольную русскую прессу за границей - в этом его великая заслуга. "Полярная звезда" подняла традицию декабристов. "Колокол" (1857 - 1867) встал горой за освобождение


--------------------------------------------------------------------------------

"Колокол", Издание А. И. Герцена и Н. П. Огарева, 1857 - 1867, Составитель Е. С. Радченко, Издательство Всесоюзной книжной палаты, М. 1957, 554 стр.



стр. 214


--------------------------------------------------------------------------------

крестьян. Рабье молчание было нарушено"1. Листы "Колокола" являются сейчас одним из важнейших первоисточников по истории русского революционного движения и общественной мысли.

И тем не менее возможности изучения "Колокола" крайне ограничены. Полных комплектов этого издания сохранилось не более двенадцати-пятнадцати экземпляров, хранящихся в крупнейших советских и зарубежных книгохранилищах. Много раз возникали после Октябрьской революции проекты переиздания "Колокола" обычным типографским или фототипическим способом, с комментариями и без таковых, но до сих пор ни один из этих проектов не реализован. С тем большим удовлетворением читатель встретит работу, которую выполнила Государственная публичная историческая библиотека, выпустив в свет тематическую и хронологическую роспись статей и заметок "Колокола" за все десять лет его существования, снабженную ценнейшими специальными указателями.

Первым опытом росписи содержания "Колокола" явилось "Оглавление Колокола за 1857, 1858, 1859", выпущенное в Лондоне в 1860 году в качестве приложения ко второму изданию газеты. Эта предельно краткая роспись имела ежегодные продолжения. Следующая хронологическая роспись "Колокола" появилась в 1935 году. Она входила в "Библиографическое описание изданий Вольной русской типографии в Лондоне", составленное П. Берковым (одно из лучших изданий этого типа), но охватывала содержание лишь 196 номеров "Колокола" из 245 и не имела никаких аннотаций. Не выдерживая сравнения по самым своим масштабам с рецензируемым нами библиографическим трудом, роспись П. Беркова не утратила, однако, и сейчас своего значения, поскольку в ней дано было библиографическое описание приложений к "Колоколу" ("Под суд!", "Общее вече", "Объявление о русских книгах"), не включенных в новую его роспись.

В течение многих лет основным источником сведений о "Колоколе" являлись комментарии М. К. Лемке к вышедшему под его редакцией двадцатидвухтомному Полному собранию сочинений А. И. Герцена (1915 - 1925). Много значительных дополнений и поправок к этому изданию дано было в исследованиях Н. Мендельсона "Судьба литературного наследия Герцена" ("Литературное наследство", т. 7 - 8, 1933), Б. Козьмина "Был ли Чернышевский автором письма "Русского человека" к Герцену" (там же, т. 25 - 26, 1936), С. Рейсера "Тургенев - сотрудник "Колокола" (Сб. "И. С. Тургенев", Орел, 1940), М. Клевенского "Герцен-издатель и его сотрудники" ("Литературное наследство", т. 41 - 42, 1941), М. Нечкиной "Н. П. Огарев в годы революционной ситуации" ("Известия АН СССР. Серия истории и философии", 1947, N 2), в книгах З. Базилевой "Колокол" Герцена" (М. 1949) и И. Белявской "А. И. Герцен и польское национально-освободительное движение шестидесятых годов" (изд. МГУ, 1954). Ценной критической сводкой материалов о сибирских корреспондентах и читателях "Колокола" явилась статья известного историка-краеведа Е. Петряева "Слово Герцена в Забайкалье" (Е. Д. Петряев, Люди и судьбы, Чита, 1957).

Много новых наблюдений, забытых печатных материалов и неизвестных ранее архивных документов ввели в научный оборот работы Б. Козьмина о характере политических, литературных и личных отношений руководителей "Колокола" и "Современника" как до поездки Чернышевского в 1859 году в Лондон, так и после нее. Кон-


--------------------------------------------------------------------------------

1 В. И. Ленин, Сочинения, т. 18, стр. 12.



стр. 215


--------------------------------------------------------------------------------

цепция Б. Козьмина была в некоторых своих частях энергично оспорена М. Нечкиной. Полемика, возникшая между этими исследователями, велась на страницах "Известий ОЛЯ АН СССР", "Вопросов истории", "Литературного' наследства" с 1950 по 1955 год. В дискуссию втянулся и ряд других советских историков и литературоведов (Е. Бушканец, А. Дементьев, Е. Дрыжакова, Я. Линков и др.). О положительных результатах этого столкновения разных мнений об актуальнейших проблемах идеологической борьбы 50 - 60-х годов красноречиво свидетельствовали итоги, подведенные спорам о "Колоколе" в новом издании книги Я. Эльсберга "Герцен. Жизнь и творчество" (изд. 3-е, Л. 1956).

Мы отметили ряд книг и статей, содержащих ценные материалы о "Колоколе" или освещающих те или иные моменты его истории. Наш перечень далеко не полон. Однако ни одна из указанных в нем работ не названа в рецензируемой книге. Это тем более странно, что составитель ее хорошо знает литературу предмета и умело пользуется ею, особенно при решении вопросов о принадлежности той или иной анонимной статьи определенному автору. Однако и в таких случаях ссылки на печатные источники отсутствуют, что существенно снижает научный уровень справочника. Читатель, например, остается неудовлетворенным, не получая справки даже о том, как расшифровывалось на протяжении почти ста лет имя до сих пор нам неизвестного автора "Письма из провинции", подписанного псевдонимом "Русский человек"1.

В новом справочнике три основных части: 1) Тематическая роспись "Колокола"; 2) Хронологическая роспись "Колокола" и 3) Указатели. Этих вспомогательных указателей пять: указатель статей в алфавите авторов, указатель статей в алфавите заглавий, указатель имен, указатель географических названий, указатель "периодических изданий и листовок, упоминаемых в "Колоколе". Все статьи и заметки размешены в тематической росписи "Колокола" по девяти основным разделам, которые в свою очередь, расчленяются по проблемам, предметам и именам. Таких рубрик свыше восьмидесяти.

Принципы тематического размещения материала в любом справочнике неизбежно условны и всегда могут вызывать те или иные сомнения и возражения. Не обезоруживают критика и восемьдесят разделов новой росписи "Колокола". Так, например, мы не можем считать правильным отсутствие в справочнике особой рубрики, в которой объединены были бы данные о произведениях русской нелегальной литературы, впервые опубликованных в "Колоколе". Все эти стихотворные и прозаические тексты имеют бесспорное право на специальный учет, независимо от имен их авторов, места и времени их подпольного распространения, а тем более от тематики, понимаемой к тому же составительницей росписи иногда слишком узко. Так, знаменитое стихотворение Некрасова "У парадного подъезда", напечатанное в "Колоколе" за несколько лет до разрешения его цензурой, включено в новом справочнике в раздел "Оценка положения России в политическом и экономическом отношении" (стр.16). В этой же рубрике учтены стихотворения Лермонтова "Увы, как скучен этот город" и сатира "Шарманка", приписываемая В. Р. Зотову. Стихотворения М. Л. Михайлова "Памяти Добролюбова" и И. А. Рождественского "Узнику" ("Из стен тюрьмы, из стен неволи") включены в раздел "Революционное движение в России". В рубрике "Обличение царского строя и правящей верхушки" отмечено сатирическое послание


--------------------------------------------------------------------------------

1 "Колокол" от 1 мая 1860, л. 64. В дальнейшем ссылки на "Колокол" даются в тексте, в скобках указывается дата выхода и номер листа.



стр. 216


--------------------------------------------------------------------------------

"Иакову Ростовцеву в день его юбилея 23 декабря 1856 г.", приписанное тут же без всякой мотивировки П. И. Вейнбергу, а в отделе "Разные разоблачения и картины нравов в России" зарегистрирована сатира неизвестного автора "Гибкий человек (посвящено Михаиле Ивановичу)". В аннотации к этому произведению указано, что оно является "сатирой на чиновника, прославляющего подобострастие, как верный путь к успешной карьере" (стр. 94), но не уточнено, что "Михайло Иванович" здесь вовсе не некий абстрактный чиновник, а Михаил Иванович Топильский, директор департамента Министерства юстиции, один из самых омерзительных представителей правящей бюрократии, постоянный объект разоблачений в "Колоколе". Разумеется, все только что перечисленные и многие другие нелегальные произведения, распространявшиеся до появления их в "Колоколе" как рукописные прокламации и политические памфлеты, следовало бы в тематической росписи объединить.

Некоторое недоумение вызывает отнесение всех материалов о крестьянских восстаниях 50 - 60-х годов в раздел "Внутренняя политика русского царизма", а не в рубрику "Революционное движение в России". Ничем не мотивировано отсутствие в справочнике специальной графы о революционных организациях 60-х годов - "Великорусе", "Земля и воля", "Молодая Россия". Данные эти включены частью в "Материалы об отдельных революционных организациях и об оппозиционных выступлениях", частью в раздел "Революционеры-разночинцы". Не всегда мотивировано выделение в росписи и тех или иных персональных материалов. Так, в "Колоколе" многократно разоблачалась реакционная деятельность двух Мухановых, Один из них, П. А. Муханов, занимал пост главного директора комиссии внутренних духовных дел в Польше ("Муханов, что на Висле"), другой, Н. А. Муханов, был товарищем министра народного просвещения и фактическим главой Главного управления цензуры ("Обер-форшнейдер", "нарезчик дичи", "Муханов, что не на Висле", "шалун Муханов"). Данные о первом из них выделены в особую рубрику, материалы о втором растворены в разных разделах, хотя по сути дела публикации эти и в качественном и в количественном отношении равнозначны.

Обе росписи - и тематическая и хронологическая, - предлагаемые в новом справочнике, сделаны с большой тщательностью. Но, полагаясь иногда на оглавления к "Колоколу", а не на самый текст публикуемых в нем произведений, Е. Радченко допускает, как, впрочем, и все редакторы Герцена и исследователи его изданий, досадные ошибки. Так, например, в росписи содержания первого же номера "Колокола" отсутствует заголовок "Правда ли?", объединяющий девять заметок, сделанных на основании устной и письменной информации, полученной Герценом из России. Все эти заметки даются в росписи как произведения, между собою никак не связанные, с заголовками, заимствованными из позднейшего и, на наш взгляд, недостаточно авторитетного "Оглавления Колокола за 1857, 1858, 1859", приложенного ко второму изданию газеты. Не указана и принадлежность обзора "Правда ли?" самому Герцену, хотя в гораздо более сомнительных случаях имя Герцена как автора той или иной анонимной публикации в росписи указывается безоговорочно.

В перечне статей и заметок в "Колоколе" от 15 июня 1861 года, л. 101, корреспонденция, озаглавленная самим Герценом "Герой нашего времени и их Петербурга", дается с произвольно усеченным названием (без "и их Петербурга"). Газетный обзор, опубликованный в "Колоколе" от 17 августа 1865 года, л. 202, под названием "Русский прогресс" объединяет информацию о "Главной школе в Варшаве", о Курляндском дворянстве и о "Городском обществе Ярославля". В рецензируемой росписи этот

стр. 217


--------------------------------------------------------------------------------

обзор произвольно разбит на три части, причем ироническое название "Русский прогресс" почему-то присвоено только первой из названных заметок.

На стр. 196 мы заметили досадную опечатку: "Колокол" N 91 вышел в свет не 15 января, а 1 февраля I860 года.

Все анонимные статьи в "Колоколе", приписанные Герцену в издании его сочинений под редакцией Лемке, в настоящем справочнике безоговорочно числятся за Герценом, в том числе и статьи явно дубиальные даже с точки зрения самого Лемке. Ив то же время ряд статей и заметок, бесспорно принадлежащих Герцену, но по тем или иным случайным причинам не попавших в издание Лемке, в рецензируемой нами библиографической работе не имеет справок об авторе и таким образом оказывается искусственно изъятым из литературного наследия редактора "Колокола". Таковы, например, статьи и заметки "По части цензуры творческой" (1 июля 1859 г., л. 47); "Гонение умерших" (1 августа 1859 г., л. 49); "Салический закон в Московском университете" (1 марта 1861 г., л. 93); "Правда ли, что генерал Мерхелевич такой дурной зоолог, что не умеет отличить единорога от пушки?" (15 июня 1861 г., л. 101); "Либеральничанье "Московских ведомостей" (1 апреля 1865 г., л. 196); "Народная летопись" (25 мая 1865 г., л. 197). Мы перечислили сейчас только статьи, принадлежность которых Герцену подтверждается бесспорными данными - идейно-тематического, стилистического и документального порядка. Так, например, статья "Гонение умерших" развивает тематику "Доктора Крупова", статья "Салический закон в Московском университете" перекликается с "Махровыми цветами и цветами Минервы" ("Былое и думы", ч. VIII), статья "Либеральничанье "Московских ведомостей" со статьею "Крепостники" и письмом "В редакцию Инвалида" и т. д. Неотделима от других писаний Герцена в "Колоколе" и его заметка "По части цензуры творческой". И не только потому, что деятельность царской цензуры входила в эту пору в круг ближайших интересов Герцена в "Колоколе", а по всей своей внешней и внутренней структуре - самый заголовок, характер вводных строк к публикуемому разоблачительному письму, такие широко развернутые эпитеты как "юный Дегай, уже удаленный за преувеличенный цензурный яр" или "незабвенный в истории русской литературы Б. М. Федоров", лаконическая реплика "sehr gut", неожиданно вторгающаяся в информацию и ее как бы обрывающая - это же "sehr gut" в той же функции использовано Герценом в шестой части "Былого и дум" (Соч., т. XI, 1957, стр. 204) и в заметке "Александр II и Муханов с Вислы" (1 мая 1861 г., л. 97, стр. 819).

В рецензируемой нами росписи "Колокола" есть специальный указатель статей, содержащих предисловия, заключения или примечания Герцена. Этот указатель очень ценен, хотя и далеко не полон. Так, мы не нашли в нем послесловия к информации "Кончина Кудрявцева" (15 февраля 1858 г., л. 9), заключения и примечаний к статье "Провинция и резиденция" (15 мая 1860 г., л. 71), вступительных строк к заметке "Обер-форшнейдер" (15 июня 1860 г., л. 73 - 74), заключения к статье "Die edlen Ritter von Liefland" (15 сентября 1860 г., л. 81), вступительных строк к корреспонденции "Помещичьи злодейства в Орловской губ". (1 декабря 1860 г., л. 86), заключительных строк к статьям "Петербургский университет закрыт" (15 октября 1861 г., л. 109) и "Мормонизм в Черниговской губернии, покровительствуемый кн. В. Долгоруковым" (15 мая 1861 г., л. 98 - 99). Нет в этом разделе и примечаний к статьям "Черты из жизнеописания Одесского градоначальника барона Местмахера" и "Граф Строганов и Старицкий" (15 ноября 1859 г., л. 56). Без всяких оснований обе эти статьи неизвестного одесского автора полностью приписаны Герцену. И наобо-

стр. 218


--------------------------------------------------------------------------------

рот, заметка "А. В. Поджио и его племянники" (15 июля 1860 г., л. 103), начальные и заключительные строки которой, бесспорно, принадлежат Герцену, в рецензируемой нами росписи приписана Н. А. Белоголовому. Никак не оговорена в росписи и принадлежность Герцену замечательного примечания к статье "Нарвская революция и рукопашный Каваньяк - Смирнов": "Это делается возле Петербурга, возле помойной ямы Долгорукова, возле доброго старика Ланского. Когда же это русский народ отделается от этой сволочи?" (1 февраля 1861 г., л. 91, стр. 764).

Не получила отражения в росписи и общая литературная обработка Герценом некоторых известных статей и корреспонденции, опубликованных в "Колоколе", таких, например, как "Souvenirs modestes о мертворожденной цензуре Корфа" (1 июня 1860 г., л. 72), "Профессор П. В. Павлов и Тимашевка" (15 января 1861 г., л. 90), "Дебюты Путятина" (1 ноября 1861 г., л. 110). Есть еще одна категория материала, не учтенная ни в одном из наших библиографических справочников. Это редакторские вставки в чужие статьи и корреспонденции. Их особенно много в "Колоколе". Однако ни в общей "хронологической росписи" содержания "Колокола", ни в "Указателе статей в алфавите заглавий", ни в "Указателе статей в алфавите авторов" мы не найдем, например, данных о том, что анонимная статья "Светское и духовное образование" (1 декабря 1860 г., л. 86), объединявшая материал трех корреспонденции, имела редакторскую вставку, принадлежащую явно самому Герцену. В этой вставке отмечался факт получения редакцией "Колокола" письма, характеризующего нравы одного из привилегированных петербургских женских институтов, во главе которого стояла жена товарища министра юстиции Замятнина. Прозрачно намекая на то, что безнаказанность г-жи Замятниной объясняется, с одной стороны, служебным положением ее мужа, а с другой, тем, что она играет при дворе роль сводни, оказывающей особые "услуги" царю, Герцен заканчивал свою информацию следующими выразительными строчками: "Довольно грязи в этом листе, мы письма этого не поместим (сохранив его на всякий случай). Разврат, воровство, барщинная работа воспитанниц на начальницу и ее товарок далеко превосходят то, что можно было предполагать. Да, так оно и будет до тех пор, пока государственная тайна будет как известная крышка накрывать все на свете" (л. 86, стр. 715). Эта вставка в обзорную статью, предшествовавшая, кстати сказать, удару по той же Замятниной и другим "государственным советникам женского рода" в заметке Герцена "Донос (разумеется, Тимашеву)" от 1 февраля 1861 г., выпала из поля зрения не только составителей рецензируемого справочника, но и всех издателей и исследователей текстов Герцена в "Колоколе".

Аннотации в новой тематической росписи "Колокола" не вызывают возражений.Однако в пояснении к корреспонденции из Харькова "Грязь и Лужин" следовало бы указать, что ее материал ("дело Завадского") ближайшим образом связан с событиями в семье Гаршиных, родителей будущего писателя. Письмо из Харькова в "Колоколе" так и начиналось "У какого-то Старобельского помещика Гаршина ушла жена от его притеснений" (1 августа 1860 г., л. 77 - 78, стр. 650 - 651).

Самой положительной оценки заслуживают и указатели к росписи "Колокола". Более или менее существенные недочеты оказались лишь в одном из них - именном. Исследователя не может, например, удовлетворить подмена необходимых установочных данных о том или ином лице, упоминаемом на страницах "Колокола", теми глухими сведениями, которые уже содержатся в поясняемом материале. Так, если в заметке "Войт" высмеян факт назначения этого темного петербургского дельца "сверх-

стр. 219


--------------------------------------------------------------------------------

штатным членом упраздненного Комитета при театральной дирекции", то в указателе надлежало бы объяснить необычную карьеру Войта личной его близостью к директору императорских театров А. М. Гедеонову, к бывшему управляющему III Отделением Л, В. Дуббельту и к некоторым другим сановникам, совмещавшим государственную службу с крупной карточной и биржевой игрой и земельными спекуляциями. Следовало бы указать имя и отчество Войта (Николай Карлович), чтобы не смешивать его с другим Войтом, начальником Вержболовской таможни, особоуполномоченным по борьбе с распространением "Колокола" и других нелегальных изданий.

Ничего не дает читателю и справка такого типа: "Розен - генерал при Николае I" (стр. 498). Трудно догадаться, что речь здесь идет о генерал-адъютанте бароне Г. В. Розене, командире Отдельного Кавказского корпуса и главноначальствующем в Грузии с 1831 по 1837 год. Следовало бы отметить в указателе и неточность данных "Колокола" о генерале Розене, будто бы разжалованном в солдаты за злоупотребления по должности (15 декабря 1860 г., л. 87 - 88) - этой каре подвергся не он, а его зять, князь Дадиан, командир одного из пехотных полков на Кавказе.

В справке об А. И. Татищеве не указано, во-первых, что он был военным министром и, во-вторых, что он же был председателем Следственной комиссии по делу декабристов. В сведениях о М. Н. Мусине-Пушкине не указано, что он являлся председателем С. -Петербургского цензурного комитета, а в данных о генерал-лейтенанте С. А. Хрулеве (стр. 518), участнике обороны Севастополя, не отмечена его последняя должность - командира одного из армейских корпусов, расквартированных в Царстве Польском. Как командир корпуса он и руководил расстрелом демонстрантов на улицах Варшавы в апреле 1861 года, о чем упоминалось в "Колоколе". Отсутствуют в рецензируемом указателе справки о полковнике Рейтерне, застрелившемся весною 1861 года в Варшаве, чтобы не стать, как говорил Герцен, "помощником палачей", а также и о студентах "братьях Рыльских", репрессированных в Киевской губернии в 1861 году. Впрочем, для уточнения данных об этих лицах необходимо было обратиться к архивным материалам, что, видимо, не входило в задание составителей росписей и указателей к "Колоколу".

Подведем итоги. Новый справочник, призванный облегчить работу над материалами "Колокола", бесспорно, отвечает своему назначению. Любая предварительная справка о той или иной проблеме, о том или ином факте общественно-политической борьбы, о тех или иных документальных материалах или корреспонденциях с мест, о том или ином деятеле русской культуры или о ее врагах, если только об этом писалось в "Колоколе", всегда может быть получена в росписях и указателе Е. Радченко. Однако в новом справочнике немало дефектов. Одни из них объясняются объективными трудностями научного описания газеты, еще недостаточно изученной, другие обусловлены недооценкой составителем источниковедческой и историографической стороны этой большой и ответственной работы. И тем не менее, как мы уже говорили, Е. Радченко успешно осуществила важнейшие из стоявших перед нею задач и, несомненно, обогатила нашу скудную справочную литературу.

стр. 220