В последнее время в английских литературных изданиях стали все чаще появляться статьи писателей, пытающихся осмыслить некоторые проблемы литературного творчества, продумать, решить для себя очень важные и существенные идейные и творческие проблемы, властно выдвигаемые действительностью. Плодотворны ли эти попытки, действенны ли предлагаемые рецепты - это уж вопрос другой. Но сам по


--------------------------------------------------------------------------------

"Declaration", London, MacGibbon and Kel, 1957, 202 pp.



стр. 237


--------------------------------------------------------------------------------

себе факт обращения ряда английских литераторов к проблемам общего характера, выходящим за пределы профессиональных частностей, бесспорно, заслуживает внимания. Хорошо известно, что в Англии более чем где-либо писатели избегали выносить заботившие их вопросы на "суд людской", тщательно ограждая от постороннего взора все происходящее в "святая святых" их творческой лаборатории. Своего рода традицией, освященной временем, является и свойственная им боязнь обобщений.

Не следует думать, что все это в прошлом, как и нельзя предполагать, будто авторами упомянутых выступлений преодолена пресловутая английская нелюбовь к теории. Даже наиболее серьезным из этих писательских выступлений не хватает последовательности. Но характерно, что большинство авторов сходится на констатации серьезности создавшегося положения, при котором не остается места для мнимооптимистических рассуждений в духе вольтеровского Панглоса. Высказывания ряда писателей - независимо от их субъективных намерений - привлекают внимание читателей к проблеме кризиса буржуазной культуры. Все громче звучит тревога по поводу грозящих человечеству ужасов атомной войны, протест против безрассудной политики "балансирования на грани". Сама действительность заставляет понять, что новая война может стать величайшим бедствием для бесчисленных миллионов людей и что перед лицом этой опасности писатель не может оставаться равнодушным. А то, что эта опасность велика, - не вызывает разногласий.

Разногласия и, более того, острая борьба возникают вокруг вопроса о способах преодоления кризиса, наличие которого воспринимается как аксиома. Причем проявляется эта борьба не только в столкновении позиций писателей прогрессивных с противоположными, враждебными взглядами, - в этом нет ничего нового. Новым следует признать все более обнаруживающееся расслоение в среде литераторов, далеких от марксистского взгляда на историю и на современность, связанных общностью предрассудков и предубеждений, страхом перед решительными и коренными изменениями существующего порядка вещей, сколь бы неприглядным он им ни казался. И в этой среде все более ясно вырисовываются разногласия между теми, кто ищет выхода из кризиса в приближении литературы к жизни, в противодействии силам войны и разрушения, и теми, для кого констатация кризиса служит лишь поводом к проповеди самых реакционных теорий - фидеизма, ницшеанских мотивов "сверхчеловека", призывов к новым вариантам "богоискательства".

В свете сказанного несомненный интерес представляет вышедшая в 1957 году книга писательских высказываний по актуальным проблемам культуры и искусства под названием "Декларация". Интересна также оценка, которую получило это издание на страницах теоретического органа английской компартии "Марксизм тудэй" (март 1958 года) в статье известного литературоведа и критика проф. Арнольда Кеттла.

Любопытной особенностью этого сборника является, в частности, то, что его авторы - в основном, молодые писатели, примерно в возрасте от двадцати пяти до тридцати пяти лет. Имена представленных в сборнике романиста Уэйна и драматурга Осборна обычно связывают с появившейся в последние годы серией книг, окрещенных в Англии книгами о "разгневанных молодых людях"1.


--------------------------------------------------------------------------------

1 См. о них статьи П. Палиевского "Одинокие медведи" ("Иностранная литература", 1958, N 2), В. Ивашевой "Английский роман" ("Иностранная литература", 1958, N 1) и В. Рубина "Маленькие люди" ("Иностранная литература", 1956, N 10).



стр. 238


--------------------------------------------------------------------------------

Статьи сборника делятся, грубо говоря, на три категории. В первую из них входят статьи, авторы которых (Линдсей Андерсон, Кеннет Тинэн и Дорис Лессинг) выступают за связь литературы с жизнью, за следование лучшим традициям реалистической литературы прошлого, за противодействие силам реакции и войны. Им противостоят статьи второй группы авторов (Колин Уилсон, Билл Гопкинс, Стюарт Холройд), видящих выход из тупика, в который (они согласны с этим) зашла буржуазная культура Англии, - в поисках новых религиозных мифов, в антиматериалистических теориях, в проповеди антигуманизма. Наконец, к "промежуточной" группе принадлежат статьи Осборна и Уэйна.

Повторяем, однако, что это деление весьма условно. С самого начала подчеркивается, что книгу не следует рассматривать как единую декларацию, что каждый участник сборника представлен своей "декларацией", выражающей его личную точку зрения.

Но как бы то ни было, во всех статьях сборника затронуты три общих вопроса, мимо которых, по-видимому, трудно пройти.

Во-первых, это вопрос о месте художника в обществе, о роли литературы и искусства в жизни. Знамение времени в том, что в Англии уже миновала пора, когда писатели и критики могли разглагольствовать о "чистом искусстве". Сейчас даже такие отнюдь не прогрессивные литераторы, как, например, Ф. Тойнби, вынуждены признать, что время властно вторгается в творчество писателя. Спор идет о том, с каких позиций писать о своем времени.

Должен ли писатель брать на себя "социальные обязательства"? Иные критики бегут от этого понятия, как черт от ладана. Прогрессивные писатели всегда утверждали активную роль литературы, могущей внести свой вклад в преобразование общества. Но любопытно, что авторы самых реакционных высказываний в рассматриваемом сборнике, продолжая открещиваться от социальных обязательств, вместе с тем, словно по мановению волшебного жезла, стали провозглашать писателя чуть ли не вершителем судеб человечества. Писатель - "пророк", представитель "духовной элиты", только он способен принести спасение миру, людям, то бишь помочь им обрести веру - не в себя, разумеется, это было бы слишком прозаично, - а в бога, в церковь "новой формации" - в идеалистические "ценности", противостоящие материалистическому мировоззрению. Писатель оказывается начисто оторванным от народа, возведенным в сан жреца. Едва ли нуждается в комментариях реакционный характер таких рассуждений, авторы коих пошли по стопам технократов, провозглашавших эру господства людей техники; эта теория лишь перелицована применительно к литературе.

Второй вопрос общего порядка - это вопрос о будущем литературы. В последние годы в Англии, США и других странах все чаще звучат голоса прорицателей, предсказывающих гибель романа и драматургии, которых, мол, вытесняет радио, кино, телевидение. Кстати говоря, эти Кассандры едва ли вправе претендовать на новаторство. Любопытно вспомнить, что еще шестьдесят шесть лет назад на страницах "Русской мысли" (июль 1892 года) Н. Михайловский писал, имея в виду аналогичные (применительно к технике той эпохи) мрачные прогнозы: "Уже и теперь можно предвидеть, что телефон и фонограф вытеснят писателя... но все это гадания о далеком будущем". На Западе сейчас кое-кто решил, что это будущее уже наступило. Эта точка зрения встречает, однако, вполне обоснованную критику.

Бесспорно, в современных условиях капиталистического мира кино, телевиде-

стр. 239


--------------------------------------------------------------------------------

ние и другие средства идейно-художественного воздействия на массовую аудиторию, широко используемые монополиями как средство пропаганды, развращают вкусы многих "потребителей". Но об этом надо говорить как об одном из последствий пагубной "коммерциализации культуры" - явлении не только сегодняшнего дня. Сами же по себе кино, телевидение и радио не только не губительны для литературы, но открывают перед писателями новые творческие возможности.

Как мы уже говорили, вопрос о будущем литературы многие авторы сборника считают неразрывно связанным с вопросом о будущем человечества вообще в условиях обостряющейся угрозы войны и небывалого развития техники уничтожения человека.

С этой проблемой связан третий из общих вопросов - о выходе из кризиса, о дальнейших путях развития литературы и культуры в целом.

Остановимся прежде всего на выступлении Линдсея Андерсона. Свой практический опыт работы кинорежиссера он использует, как своего рода "трамплин" для разговора о судьбах английской культуры в целом. Так, говоря о кинофестивале в Каннах, он подчеркивает, что английское кино уже шестой год подряд не удостаивается ни одной премии. "Наше кино, - пишет он, - более наглядно, чем другие виды искусства, отражает духовный климат всей нации". "Народная тема в кино, - отмечает он, - не столько фальсифицируется, сколько игнорируется..." Заправилы мира кино, по словам Андерсона, "хотят укрыться от современной действительности", изображая Англию как страну, все еще являющуюся центром империи, "над которой никогда не заходит солнце".

Андерсон называет Англию "индустриальной империалистической страной, утратившей свое экономическое превосходство и свою империю, но все еще не нашедшей и не определившей своего нового облика". Он осуждает суэцкую авантюру как проявление империалистической политики.

Но тут же рядом с Суэцом он упоминает о событиях в Венгрии в явно тенденциозном тоне, искажая действительность. То ли это дань дурной моде, то ли результат дезинформации, но и Андерсон и близкие ему по духу авторы статей в сборнике, нападая на пороки капиталистической системы, тут же для "равновесия", видимо, спешат сделать соответствующие "критические оговорки" по адресу социалистического реализма в литературе и социалистического лагеря вообще и, наконец, по адресу прогрессивных рабочих организаций в своей собственной стране. Разуверившись в лозунгах и ходячих фразах буржуазного общества, Андерсон и другие проникнуты недоверием и к прогрессивным силам народа, неверием в его способность перестроить жизнь. Все это дает основание журналу "Марксизм тудэй" при положительной оценке того верного и справедливого, что содержится в статьях Андерсона, Тинэна, Лессинг, отметить их мелкобуржуазную ограниченность. "Колеблющиеся при каждом порыве политического ветра с Востока или Запада", не обладая чувством исторической перспективы, эти литераторы не замечают, что, хотя позиции капитализма в Англии и США еще сильны, а коммунистические партии в этих странах испытывают ряд трудностей, "мы переживаем не период общего отступления и неудач, но - в мировом масштабе - период небывалого движения вперед рабочего класса и колониальных народов".

Критикуя непоследовательность и ограниченность Андерсона и его коллег, журнал отмечает как наиболее ценную черту их статей критику буржуазного правопорядка. И действительно, Андерсон находит резкие слова, чтобы осудить политику консервативного правительства и правящих кругов Англии, продолжающих считать

стр. 240


--------------------------------------------------------------------------------

себя элитой нации, утверждающих незыблемость порядка, при котором "богач - у себя в замке, а бедняк - у его ворот".

Увязывая эти общие проблемы с проблемами литературы и искусства, он ополчается на интеллектуальный снобизм английских либеральных изданий, резко осуждает теории "нового сверхчеловека", теории "постороннего" ("Аутсайдер"- так называется книга Колина Уилсона), проповедующего возврат к религиозному обскурантизму.

"Нам нужен, - заявляет в заключение Андерсон, - новый интеллигент, новый художник, не противопоставляющий себя... массе, не гнушающийся средств массового воздействия... Он должен быть готов бороться за ценности, в которые верит. Бесспорно одно: будущее - в ценностях гуманизма и их решительном применении в нашем обществе".

Если Андерсон к общим вопросам подошел, отталкиваясь от своего опыта работы в кино, то Кеннет Тинэн (известный театральный критик) пользуется как отправным пунктом своим знакомством с положением дел в английском театре. "В английской драматургии, - заявляет он, - продолжают появляться произведения, основанные на предположении, будто люди по-прежнему благоговеют перед короной, империей, церковью... и высшими классами"; и в то же самое время театры "остерегаются подлинно больших боевых проблем, имеющих международное значение, - нищеты, невежества, угнетения". Задачу "новых драматургов", которые должны сказать новое слово, Тинэн видит в том, чтобы "убрать мусор и очистить место в театре" для показа "подлинных причин человеческих страданий нашего времени". Отмечая, что в английской литературе после Шоу и Голсуорси боятся "социологических" сюжетов, Тинэн пишет: "Значит, что-то очень неладное происходит в театре, если он, имея такого прекрасного актера, как Лоренс Оливье, дает ему возможность надевать современный костюм не чаще, чем раз в двадцать лет". Он выступает за "контакт между драматургом и зрительным задом", признавая, что для писателя "стало неизбежностью принятие на себя определенных политических обязательств".

Возражая против тенденции трактовать "театр для народа" лишь как средство развлечения и отвлечения от более "реальных" сторон жизни, Тинэн указывает, что эти рассуждения "перекликаются с мифом о том, будто "подлинное" искусство доступно лишь небольшому меньшинству".

Тинэн решительно выступает против писателей (имея в виду Колина Уилсона и его коллег), пытающихся под флагом "новой религии" или "духовного пробуждения" возродить ницшеанские мотивы.

Полемизируя с рядом реакционных идей, отравляющих атмосферу духовной жизни в стране, Тинэн выступает, в частности, против "культа делового успеха и обогащения". Он приводит весьма красноречивую цитату из статьи, опубликованной в одной из английской газет под названием "Как нажить миллион": "Будь безжалостен. Чувства не должны иметь места в твоей жизни. Если твой лучший друг будет стоять на пути к торговой сделке, устрани его. Будь честолюбив. Честолюбие должно стать главным в твоей жизни. Пробивая себе дорогу, считай каждого своим врагом... Думай только о своем деле. Днем и ночью думай только о том, как нажить деньги... Ты должен посвятить себя только одной цели и быть беспощадным в ее достижении".

В этом нет иронического подтекста, предупреждает Тинэн, "это серьезное изложение своих убеждений".

Нужно отметить, что Тинэн, высказав немало здравых мыслей, так же, как и

стр. 241


--------------------------------------------------------------------------------

другие близкие ему литераторы, совершенно неверно понимает природу "русского коммунизма".

Этим же невниманием социалистических принципов, и в частности социалистического искусства, грешит и статья Дорис Лессинг. Вместе с тем со статьями Андерсона и Тинэна ее сближает резкая критика состояния современной буржуазной культуры. Суждения автора крайне противоречивы. Многое в статье Лессинг вызывает возражения. Писательница подвергает сомнению "социалистические теории искусства" и предъявляет ряд претензий к социалистической литературе. "Писатель никогда не должен позволить себе пропагандировать в своем произведении какую-либо партийную политику или линию", - говорит она. Д. Лессинг оказывается, таким образом, в плену у теории беспартийной или надпартийной литературы. (Правда, она допускает исключение для тех случаев, когда писатели ощущают личную страстную потребность проводить партийную политику, "и тогда при наличии достаточного таланта их страстность превратит пропаганду в литературу".)

Можно подивиться тому, что Дорис Лессинг почти не находит в "социалистической литературе последнего времени" значительных произведений, - но о вкусах, как говорится, не спорят. Не менее странно и то, что из наличия в этой литературе многих, по мнению писательницы, неудачных или малоудачных произведений, Д. Лессинг пытается извлечь заключения, вообще ставящие под вопрос принципы этой литературы.

Но наряду с ошибочными или спорными положениями в статье Лессинг много верных замечаний и наблюдений. В частности, Д. Лессинг обоснованно и резко выступает против тех представителей интеллигенции, которые "под влиянием духовного климата, порожденного холодной войной, начисто отвергают все то, что отстаивает коммунизм; они изолируют себя от одной трети человечества и тем самым обедняют себя".

Дорис Лессинг с горечью говорит о провинциализме английской культурной жизни, о "нищете, в которую погружается народ из-за того, что наши правители расходуют столь большую часть создаваемых нами богатств на подготовку войны против коммунизма, которая должна вспыхнуть, если этого захотят Соединенные Штаты".

Дорис Лессинг резко критикует Колина Уилсона, заявившего, что он, как и все его поколение, "антигуманист и антиматериалист". "Мистер Уилсон, - замечает она, - имеет полное право быть антигуманистом и антиматериалистом, но его неистребимый британский провинциализм выражается в том, что он присваивает себе право говорить от имени всего его поколения. В действительности же, за исключением того небольшого подвида человечества, к которому принадлежит Уилсон, огромная масса молодежи привержена к гуманизму и материализму. Это относится к миллионам молодежи в Китае, Советском Союзе и Индии". Большую творческую силу автор статьи видит в движении колониальных народов, которые "не хотят больше умирать с голоду и оставаться неграмотными".

"Мир в наши дни бурлит, - пишет Лессинг. - На огромных пространствах в Советском Союзе и Китае происходят эпические изменения, каких еще не знала история. Это величайшее событие нашего времени, затрагивающее всех нас". И с иронией отзывается она о "некоем молодом интеллигенте", не замечающем всех этих исторических явлений, заявляющем, что "прогресс уже устарел".

Это не в бровь, а в глаз тем авторам сборника, с которыми полемизируют Андерсон, Тинэн и Лессинг. Уже из приводившихся цитат видна реакционность позиций

стр. 242


--------------------------------------------------------------------------------

Уилсона и его сподвижников по сборнику, что позволяет нам не особенно задерживаться на их писаниях. Коснемся лишь нескольких моментов.

Колин Уилсон, автор, поднятой на щит реакционными кругами книги эссе "Аутсайдер", убежден в "типичности" высказываемых им взглядов. Он декларирует свои симпатии к экзистенциализму. Главное для писателя - это "воображение, фантазия, могущие освободить его от современной реальности". Идеал современного сверхчеловека - "аутсайдера" - преднамеренное одиночество, неприятие ценностей, имеющих хождение в массах.

"Паша цивилизация находится в упадке, и "аутсайдеры" - выражение этого упадка (вот уж что правда, то правда! - В. Р.). Это люди, восставшие против научного материализма, люди, которые некогда искали бы руководства у церкви... Это более высокий тип человека", - заявляет Уилсон, мечтающий о том, чтобы "аутсайдеры" стали духовными лидерами общества.

Уилсон констатирует упадок цивилизации окружающего мира. Но в чем выход? Ответ: в религии. Гуманистический либерализм ничего не даст. Только религия может помешать этой цивилизации "превратить человека в винтик машины".

И именно писатель, "обладающий высшим сознанием эпохи", должен взять на себя задачу активно способствовать "возрождению метафизического мышления в наш век". Уилсон прямо называет своих врагов, "порожденных научным материализмом": "дарвинизм в биологии, марксизм в политике". Он скорбит о средних веках, когда философия была служанкой теологии. Ему приходится признать, что "религиозное кредо в наши дни невозможно" (ибо "церковь оказалась не на высоте"), но "воззрением "аутсайдера", - говорит он, - должно быть воззрение религиозного экзистенциализма".

В целом, эссе Уилсона - образец раздутого самомнения и претенциозности. Но дело в том, что его взгляды приняты на вооружение реакцией, что его "репутация" искусственно сфабрикована.

Один из близких Уилсону по духу участников сборника Билл Гопкинс (автор двух романов) начинает свою статью с характеристики состояния литературы в Англии. Нарисованная им картина мрачна, но во многом отражает действительность. Он говорит о литературе последнего десятилетия как о "литературе, лишенной цели, направления и силы, - не открывшей новых путей, не создавшей монументальных героев".

Но кризис литературы, по словам автора статьи, ничто перед грозящим крахом цивилизации в результате поразившего ее недуга духовного и физического истощения. В чем же корень всех этих бед? Ответ почти уилсоновский: "К несчастью, человек стал рационалистическим животным и отвергает всякую религиозность".

Гопкинс называет три пути к спасению - создание новой религии, оживление и преобразование христианства и, наконец, выявление в человеке новых источников верования. Этот путь он считает наиболее действенным, предуведомляя, что прийти к нему можно "лишь через отчаяние". От более точных указаний он воздерживается, хотя убежден, что если последовать его советам, то станет возможным появление новых "Гамлетов" и "Фаустов". Одержимый тем же писательским "мессианизмом", что и Уилсон, он заявляет, что, кроме писателей, не видит никаких достойных претендентов на роль спасителей человечества. Себе лично автор этих идеалистических псевдофилософских рассуждений отводит, по-видимому, не последнее место в составе этой спасательной команды.

стр. 243


--------------------------------------------------------------------------------

В ней облюбовал себе местечко и Стюарт Холройд, автор книги "Возрождение из хаоса", тоже высказывающийся решительно и безапелляционно. В других книгах под характерными заглавиями "Диалектика отчаяния" и "Печать Каина" он, по его словам, ставит себе целью проследить воздействие на литературу двух мотивов: "отчаяния и демонизма". Себя он также причисляет к сторонникам экзистенциалистской философии, хотя подчеркивает, что "тема абсурдности, бесплодности человеческого существования по-разному преломляется у французских и английских писателей". В книге "Возрождение из хаоса" его занимает "психологический процесс, ведущий к вере", ибо "религиозная вера - высшее состояние духа". Не удивительно, что Холройд считает "ошибкой нашего времени" стремление человека "искать свободу на политическом уровне".

Таковы рассуждения этих новых выразителей идей обскурантизма. Перед лицом грозящих человечеству опасностей, растерянные и напуганные, они зовут не к борьбе с этой угрозой, а к "боженьке", как бы они его ни именовали.

Остается сказать несколько слов о статьях Осборна и Уэйна. Джон Осборн старается всячески преуменьшить значение своей пьесы "Оглянись во гневе", отрекается от того смысла, который мог бы ей быть придан. Публицистика - не сильная сторона Осборна (что наглядно проявилось в его поверхностных, брюзжащих корреспонденциях, написанных после нескольких дней пребывания в Москве). Все же в его статье можно отметить ряд антиклерикальных и антимонархических высказываний и несколько резких фраз по поводу "варварской политики французского правительства в Алжире" и по поводу "суэцкой авантюры, типичной для тори", а в заключение статьи он восклицает: "Доколе сможет нас обманывать класс бездарных обманщиков, доколе будем мы подчиняться тому, что они правят нами?" Это значительные слова, если они сказаны всерьез, а не как риторическая формула. Однако общий характер статьи, где автор говорит "обо всем понемногу", заставляет читателя усомниться в его серьезности.

Романист, поэт и критик Джон Уэйн озаглавил свою статью: "Балансируя на канате". Раскрывая это заглавие, он пишет: "Западное человечество на данном этапе истории оказалось в положении неопытного канатоходца..." В этих условиях Уэйн видит задачу писателя в том, чтобы "сохранять свои собственные суждения", "говорить нет нашим глупцам, как бы важны и влиятельны они ни были". Он не скупится на резкие эпитеты, характеризуя интеллектуальную жизнь Англии. "Единственная надежда на то, что простые люди, не занятые литературой, вмешаются и заставят "фланеров", пытающихся выехать на "стиле" и "остроумии", предъявить свои верительные грамоты" (то есть показать, на что они способны). К сожалению, занявшись пространной полемикой с английскими рецензентами и доказывая отсутствие в книгах о "разгневанной молодежи" какой-либо Тенденции (с большой буквы), Уэйн, обронив там и сям интересные замечания, так и не находит времени, чтобы углубить и развить их.

Таково содержание сборника, отражающего в известной мере то состояние духовного брожения, которое характерно для определенных слоев английской интеллигенции, подвергающейся сильному воздействию реакционной идеологии - и в то же время начинающей понимать, что пора общественного индифферентизма отходит в прошлое.

Позициям этой находящейся на распутье интеллигенции и отношению к ней передовой марксистской критики и посвящена цитировавшаяся нами статья в "Марксизм тудэй", кратким изложением которой мы закончим наш обзор.

стр. 244


--------------------------------------------------------------------------------

Автор статьи А. Кеттл отмечает, что выступления авторов "Декларации" "ограничены категориями мелкобуржуазного мышления". Либеральный индивидуализм представляет собой абсолютно недостаточную идеологическую основу для того, чтобы разобраться в сложной политической обстановке.

Цинизм обанкротившихся политиков, растущая "коммерциализация культуры" вызывают к себе отвращение и в кругах интеллигенции: это явления, неотделимые от политики. Между тем, указывает Кеттл, почти каждый участник сборника "Декларация" пользуется своей принадлежностью к числу писателей как "предлогом", чтобы отказаться смотреть в лицо политическим фактам жизни в той мере, как это делают другие люди. Статьям сборника в разной мере, но всем без исключения присущ глубокий индивидуализм.

При всей важности привлечения к борьбе за мир самого широкого слоя людей разных взглядов и убеждений, в плане идеологическом нет места для компромисса по основным политическим и идеологическим проблемам, подчеркивает "Марксизм тудэй". "Мы не можем и не станем видоизменять марксистские принципы и требования партийной дисциплины для удобства тех, кому трудно осознать действительное политическое положение в мире вообще и в буржуазной Англии 1958 года в частности, ибо это было бы гибельной, непростительной изменой английскому народу, не говоря уже о правде и принципах. Вопрос поэтому не в том, чтобы смягчить взгляды и установки нашей партии и сделать их более приемлемыми для сочувствующих нам людей, а в том, чтобы найти средства перекинуть мост и сблизить марксистов с прогрессивными интеллигентами-некоммунистами. И это будет сделано путем дискуссий и споров, дружественных, но иногда резких, и путем действий, совместной работы во имя сохранения мира, запрета военных средств атомного века, освобождения колониальных народов, предотвращения нового кризиса, борьбы с торизмом..."

Обращаясь к колеблющимся интеллигентам, журнал пишет: "В международном плане нет другой альтернативы, кроме понимания роли коммунистического движения и Советского Союза. Пока вы не поймете правильно, кто ваши друзья и кто ваши враги, вы не сможете принимать моральные или тактические решения, способные выдержать проверку жизнью".

Да, любителям умозрительных "концепций" поистине уместно напомнить о вечнозеленом дереве жизни. И сейчас более чем когда-либо важно во весь голос сказать о том, что ради спасения этой жизни, ради предотвращения грозящих человеческой культуре опасностей современная действительность требует не только декларации, но и живого дела.

стр. 245