Своеобразие, с которым выступает реалистический метод в каждой национальной литературе, становится особенно заметным при сравнении классического французского или английского реализма с реалистическим методом в литературе стран, насильственно задержанных в своем историческом развитии. Таковы страны Латинской Америки, где становление буржуазных отношений протекало с большим запозданием, в мучительных условиях полуколониальной (и в том числе идеологической) зависимости от более развитых капиталистических государств. Формирование реализма в литературе этих стран - процесс чрезвычайно сложный, специфический, в ряде случаев не закончившийся в наше время и, к сожалению, почти не изученный.

стр. 243


--------------------------------------------------------------------------------

Поэтому понятно, какой интерес вызывает книга Хоакины Наварре1 - исследование, цель которого, как пишет автор в первых же строках, заключается в том, чтобы "попытаться дать представление о реалистическом периоде мексиканского романа" (стр. 9).

Для исследования такого рода мексиканская литература дает большой материал. Ее реалистические традиции, заложенные еще в начале XIX века знаменитым романом Лисарди "Перикильо Сарньенто" (1816), прошли долгий путь развития. Международную известность этой литературе завоевало поколение современных писателей, выросших под влиянием событий и идей мексиканской буржуазно-демократической революции 1910 года, создателей мексиканского социального романа (Мариано Асуэла, Мартин Луис Гусман, Рафаэль Муньос, Рубен Ромеро, Грегорио Лопес-и-Фуэнтес, Хосе Мансисидор и другие). Мексиканской литературе посвящен целый ряд содержательных работ2, и это обстоятельство также благоприятствовало появлению специального исследования, ставящего своей задачей объективный анализ развития мексиканского реализма со всеми его особенностями и в наиболее характерном для него жанре.

Однако читателя, надеющегося найти такой анализ в книге Хоакины Наварро, ждет разочарование. С первых же страниц выясняется намерение автора ограничить круг своего исследования творчеством лишь нескольких писателей периода 1880 - 1910 годов, почти совпадающего со временем тридцатилетней реакционной диктатуры Порфирио Диаса, сметенной революцией 1910 года. Эта романисты Эмилио Рабаса, Рафаэль Дельгадо, Хосе Лопес-Портильо и Рохас, Федерико Гамбоа и их последователи.

Скажем сразу: занимающий основную часть книги обзор творчества этих мало изученных мексиканских писателей не лишен интереса и ряда несомненных достоинств. Далеко не со всем здесь можно согласиться, и прежде всего - с более чем странной характеристикой диктатуры Порфирио Диаса, существо которой Х. Наварро определяет, как "смесь практического прогресса с отступлением в области социальной эволюции" (стр. 16). И это говорится о том периоде безнаказанного расхищения национальных богатств страны'иностранными империалистами, во время которого Мексика, по словам буржуазного североамериканского историка Г. Паркса, "стала матерью для иностранцев и мачехой для своих собственных детей"!3

Нельзя не сказать и о том, как обедняются возможности исследования исходной концепцией автора, согласно которой развитие реалистического романа в испано-американских странах обусловливалось в первую очередь влиянием испанских писателей и литературными связями с европейскими странами и лишь в порядке дополнения - "особенностями национальной среды" (стр. 30).

Однако, переходя к конкретному и обстоятельному анализу творчества названных писателей, Х. Наварро высказывает немало верных и ценных положений как общего, так и частного характера. Она справедливо отмечает мещанскую ограниченность большинства этих романистов, отражавшую слабость и отсталость


--------------------------------------------------------------------------------

1 Joaguina Navarro, La novela realista mexicana, Mexico, 1955, 333 pp.

2 Здесь можно назвать работы: Mariano Azuela, Cien anos de novela mexicana, Mexico, 1947; главы, посвященные мексиканской литературе в книгах A. Torres Rioseco, Grandes novelistas de la America hispana, Berkeley, 1949, u Ensayos sobre literature latinoamericana, Mexico, 1953; Rand Morton, Los novelistas de la revolucion, Mexico, 1949, и ряд других.

3 Г. Паркс, История Мексики, М. 1949, стр. 273.



стр. 244


--------------------------------------------------------------------------------

мексиканской буржуазии, их глубокое равнодушие к трагическому положению индейцев - коренного населения Мексики, наконец, апологетическое отношение этих писателей к режиму Порфирио Диаса, лишь изредка сменявшееся умеренной критикой в адрес наиболее вопиющих мерзостей этого режима. Наглядно показана зависимость творчества этих писателей от иностранных - французских и испанских - образцов, влияние натурализма на их произведения и то воздействие, которое оказала на них философия позитивизма.

В то же время книга Х. Наварро убеждает и в том, что отдельные произведения этих писателей, при всей ограниченности, несовершенстве и несамостоятельности их творчества в целом, все же правдиво отразили какие-то стороны современной им действительности и тем самым внесли свой - пусть и не очень значительный - вклад в развитие реалистической традиции мексиканской литературы. В наибольшей степени это относится к Рабасе, Дельгадо и к самому демократичному изо всех рассматриваемых в книге писателей - Анхелю дель Кампо.

Короче говоря, если бы исследование Х. Наварро претендовало лишь на то, чтобы охарактеризовать творчество упомянутых представителей мексиканского романа избранного ею периода, то можно было бы ограничиться спором по некоторым вопросам. Но нет: главный, всячески подчеркиваемый и полемически заостренный тезис этого исследования в том-то и состоит, что единственными подлинными представителями реализма в мексиканском романе оказываются только рассматриваемые в книге писатели - прочие же таковыми отнюдь не являются. И если некоторых писателей предыдущего периода - от Лисарди до Альтамирано - автор еще соглашается признать предшественниками реализма в мексиканском романе, то по отношению к писателям последующей, революционной и послереволюционной эпохи он неумолим, отказывая им в праве называться реалистами и исключая их на этом основании из своего исследования.

Естественно ожидать, что это положение, выдвинутое с такой решительностью в самом начале книги, получает в ней соответствующее теоретическое обоснование. В поисках такого обоснования читатель обращается к специальной главе под названием "Общие черты, характеризующие реалистический роман", но ясного ответа на вопрос о том, что же, по мнению автора, является критерием реализма, он там не находит. Нельзя же считать таким критерием длинный перечень формальных признаков, присущих произведениям различных французских романистов от Бальзака до Золя, причем все эти признаки, по словам самой Х. Наварро, попросту заимствованы ею из вышедшей более сорока лет назад книги Пьера Мартино "Реалистический роман периода Второй империи". Однако именно этот перечень, в котором существенные черты соседствуют со случайными наблюдениями, где стерта грань между реализмом и натурализмом и в то же время не говорится о самом главном - об отражении в реалистическом романе основных проблем общественной жизни, - является для Х. Наварро чем-то вроде эталона. Прикладывая свой эталон к романам революционной и послереволюционной эпохи, отличительные черты которых излагаются при помощи столь же поверхностного и маловразумительного перечня, автор исследования констатирует несовпадение этих романов с его представлением о реализме. Отсюда следует вывод о том, что история реалистического романа в Мексике заканчивается 1910 годом. "Таким образом, - заключает Х. Наварро, - устанавливаются границы периода мексиканского реалистического романа, который рассматривается в этом исследовании..." (стр. 38).

стр. 245


--------------------------------------------------------------------------------

Но в действительности развитие реализма в мексиканской литературе вовсе не прекратилось с падением диктатуры Порфирио Диаса. Новое, рожденное революцией поколение мексиканских писателей с невиданной до того правдивостью и широтой отразило в своих произведениях насущные проблемы народной жизни. На страницах этих произведений предстала стихийная борьба угнетенного крестьянства за землю и свободу, появились образы рядовых участников этой борьбы и ее народных вожаков - Вильи и Сапаты, зазвучала во всей своей грубой красочности народная речь.

Социальный роман Асуэлы, Гусмана, Муньоса, Ромеро, Лопес-и-Фуэнтеса, Мансисидора и других писателей, запечатлевший во всей беспощадной реальности события революции 1910 года и послереволюционного периода, отразивший и могучий размах крестьянского движения, и его неизбежные слабости, выразивший и пафос революции, и горечь разочарования в ее результатах, поднявшийся в лучших своих образцах до осознания роли народных масс, как движущей силы истории, - этот роман явился, при всех присущих и ему слабостях и недостатках, новым, более высоким этапом в развитии мексиканского реализма.

И этот-то роман, оказавший, как известно, большое влияние на развитие всей современной латиноамериканской литературы, Х. Наварро объявляет... нереалистическим!

Примененная ею для этой цели система доказательств, при которой национальная литература рассматривается и оценивается исключительно при помощи формальных критериев, заимствованных из опыта литературы другой страны, система, упрощающая* и схематизирующая даже ту компаративистскую теорию, плодом которой она является, вряд ли заслуживает серьезной полемики.

Некоторые обстоятельства мешают нам, однако, видеть в авторе книги "Мексиканский реалистический роман" лишь жертву фанатической привязанности к теории литературных влияний. Отсутствие научного критерия реализма Хоакина Наварро возмещает, так сказать, критерием наизнанку - довольно определенным, хотя и не высказываемым открыто, представлением о том, что и по каким причинам нельзя, по ее мнению, считать реализмом.

Характер этого представления - не такого уж чисто формального, как можно было бы ожидать, - выдает отношение исследовательницы к творчеству мексиканского писателя-реалиста Эриберто Фриаса, жившего и писавшего как раз в тот самый период, который рассматривается в ее книге. В своем известном романе "Томочик" (1892), рассказывающем о зверской расправе властей над восставшими крестьянами деревни Томочик, Эриберто Фриас разоблачил преступления диктатуры Порфирио Диаса. Писатель Хосе Мансисидор в статье "Реализм Рафаэля Дельгадо", называя Эриберто Фриаса подлинным основателем реализма в мексиканской литературе, подчеркивает, что, будучи в вопросах формы последователем Дельгадо, автор "Томочика" сумел глубже и острее, чем кто-либо из его современников, проникнуть в самую сущность порфиристского режима и социальной действительности Мексики конца XIX века.

Хоакина Наварро отделывается от этого писателя одной фразой, заявляя, что "некоторые из его произведений сами по себе были как бы аванпостами надвигавшейся революции" (стр. 38). С этим трудно спорить. Но тот факт, что для исследовательницы именно это обстоятельство является по существу единственным основанием для исключения и Фриаса из числа реалистов, то плохо скры-

стр. 246


--------------------------------------------------------------------------------

ваемое пренебрежение, с которым она характеризует "социальных" романистов революционной и послереволюционной эпохи, сводя содержание их произведений" к "описанию жестоких событий, через которые прошла страна" (стр. 37), - все это наталкивает читателя на определенные выводы, проясняющие известную последовательность рассуждений Хоакины Наварро.

Борьба за реализм - и сегодня в центре литературной жизни Мексики, так же, как в центре ее политической жизни - борьба народа за свою свободу и национальную независимость. В этом свете не такой уж академически-безобидной выглядит попытка Хоакины Наварро, не выступая прямо ни против реализма, ни против революции - о нет! - представить реализм как этап, якобы давным-давно изжитый мексиканской литературой, поднять на щит нескольких наиболее ограниченных представителей реалистического направления и, объявив их единственными реалистами, противопоставить подлинным реалистам, связанным с народом и отразившим в своих произведениях его жизнь и борьбу.

Каковы бы ни были побудительные причины этой попытки, ее результаты налицо: развитие мексиканского реалистического романа в книге Х. Наварро представлено в урезанном и искаженном виде.

стр. 247