В течение 1955 года по итальянскому радио передавались лекции по истории русской литературы, прочитанные профессором Этторе Ло Гатто, итальянским ученым-славистом, автором многотомной истории русской литературы ("Storia della litteratura russa", 7 томов, 1927 - 1945), а также переводов различных произведений славянских литератур, в том числе "Евгения Онегина" Пушкина. Ло Гатто много сделал для популяризации русской и других славянских литератур в Италии.

В 1956 году издательство итальянского радио выпустило отдельным изданием сборник лекций профессора Ло Гатто, озаглавленный "История русской литературы". В предисловии к книге, принадлежащем, по-видимому, издательству, говорится об интересе итальянской публики к произведениям русской литературы и о том, что работа Ло Гатто "ставит своей целью помочь читателям "Онегина", - "Преступления и наказания", "Войны и мира" и т. д. рассмотреть эти произведения в тесной связи с тем временем, когда они были написаны" (стр. 9).

Книга состоит из шестнадцати глав, в которых на фоне исторического развития России излагаются факты развития литературы. Каждая глава начинается кратким историческим очерком, характеризующим ту или иную эпоху, и заканчивается библиографическим перечнем зарубежных работ, посвященных литературе этого времени, а также переводов на европейские языки основных произведений


--------------------------------------------------------------------------------

Ettore Lo Gatto, Storia della letteratura russa, Edizioni radio Italiana Torino, 1956, 372 pp.

Этторе Ло Гатто, История русской литературы, Издание итальянского радио, Турин 372 стр.



стр. 216


--------------------------------------------------------------------------------

русской литературы соответствующего периода (работы русских литературоведов,, к сожалению, не учтены автором).

Начиная курс лекций с X века, то есть с возникновения письменной литературы в России, Этторе Ло Гатто перечисляет и анализирует первые литературные памятники (религиозные книги и проповеди, сказания и поучения), дает подробный анализ "Слова о полку Игореве", отмечает самобытный характер "Хождения за три моря" Афанасия Никитина. Автор считает, что записки Афанасия Никитина представляют такой же интерес, как записки Николо дей Конти и Васко де Гама, который совершил путешествие в Индию на пятнадцать лет позже русского купца. Далее Ло Гатто кратко характеризует бытовые и религиозные памятники литературы древности ("Домострой", "Стоглав", "Четьи-Минеи"), затем письма князя. Курбского к Ивану Грозному, отмечая, что они представляют интерес скорее с политической точки зрения, чем с литературной.

В главе "Устная народная поэзия и происхождение народного театра" дается анализ развития народной поэзии - от различных обрядовых песен до былин, как. киевских, так и новгородских, а также исторических песен об Иване Грозном, Ермаке, Степане Разине. Особое место уделено творчеству скоморохов, как зачинателей народного театра. Однако автор напрасно полагает (в одном случае вслед за И. Н. Ждановым, а в другом - вслед за А. Н. Веселовским), что былины о новгородском герое Василии Буслаеве являются отражением легенд об известном норманском графе Роберте Дьяволе, а былина о Садко будто бы ведет свое происхождение от старинного французского романа "Тристан Леонуа". Для таких суждений нет оснований, поскольку обе былины были созданы в условиях русской исторической действительности и являются плодом русского народно-эпического творчества.

Автор высоко оценивает памятник XVII века "Житие протопопа Аваакума" - произведение, до сих пор "поражающее искренностью народного реалистически-психологического тона". Он отмечает значение деятельности Симеона Полоцкого, проповедника, педагога, придворного поэта и драматурга. "В общем, по его мнению, значение XVII века заключается, в основном, в создании новой атмосферы, атмосферы индивидуального интереса к культуре" (стр. 56). Зарождение новой русской литературы автор относит к эпохе Петра I, то есть к началу XVIII века, когда "по выражению итальянца Альгаротти, русский царь открыл окно в Европу" (стр. 49).

Ло Гатто высказывает мысль, что сентиментализм, развившийся во второй половине XVIII века, уходит корнями в первую половину века, когда благодаря реформам Петра, к которым относится и освобождение женщины от гнетущих обычаев старой Руси, новое содержание вошло в повествовательную литературу. Развитию чувствительности способствовал также и театр, сильно эволюционировавший в эпоху Петра. В процессе преодоления схоластического театра, возникшего во второй половине XVII века, немалую роль, по мнению Ло Гатто, сыграла итальянская комедия, существовавшая в России при императрице Анне Иоанновне.

Ло Гатто подчеркивает значение литературных трудов Ломоносова. В той же главе дается анализ "Путешествия из Петербурга в Москву" Радищева, который назван первым русским писателем, показавшим весь ужас крепостного права.

В книге далее говорится о развитии русской литературы от классицизма (Сумароков, Фонвизин, Озеров, Державин) к романтизму (Жуковский, Батюшков,

стр. 217


--------------------------------------------------------------------------------

Гнедич). Говоря о русской драматургии, Ло Гатто отмечает большое значение бессмертной комедии Грибоедова "Горе от ума". Он разбирает творчество поэтов-декабристов: Рылеева, Одоевского, Бестужева-Марлинского, Кюхельбекера; среди произведений политической лирики декабристов автор выделяет сатиру Рылеева "Временщику", направленную против Аракчеева.

Одна из лучших глав книги посвящена Пушкину. Здесь дается разносторонний анализ его творчества, отдельно разбираются романтические поэмы, исторические я лирические произведения. Автор говорит о гражданском характере его поэзии, о его сочувствии декабристам, об огромном значении Пушкина как для России, так и для мировой культуры.

Разбирая роман в стихах "Евгений Онегин", Ло Гатто указывает на энциклопедический характер этого великого произведения; он сообщает итальянскому читателю о намерении поэта в последней главе привести своего героя к участию в восстании декабристов. "Таким образом, роман заканчивался бы призывом к восстанию, как ранняя гражданская поэзия Пушкина, за которую в начале своей литературной карьеры поэт был сослан на юг России" (стр. 94).

Однако, переходя от анализа гражданской поэзии ("Деревня", "Вольность", "Кинжал", "Послание в Сибирь") к рассказу о дальнейшем пути поэта, Ло Гатто высказывает явно ошибочное мнение, будто "из гражданского поэта Пушкин позднее становится прославителем исторических событий и величия родины" (стр. 96). Разумеется, нет необходимости противопоставлять гражданскую поэзию Пушкина его зрелым историческим произведениям, проникнутым любовью к русскому народу, к его историческому прошлому, и следовательно тоже носящим гражданский характер.

Подчеркивая величие Пушкина и его значение как основоположника русской литературы, Ло Гатто говорит: "О немногих писателях, поэтах и прозаиках, можно сказать, как о Пушкине, что они принадлежат одновременно к двум эпохам и являются одновременно достоянием своего народа и всего человечества. Может быть, так можно сказать только о Гете" (стр. 102 - 103).

"Без Пушкина, - продолжает Ло Гатто, - было бы невозможно развитие творчества его последователей... Если бы Гоголь и Лермонтов не обращались к Пушкину, их гений не развился бы во всей полноте, если бы Достоевский не искал бы (пусть даже иллюзорно) свое оправдание России, его значение было бы гораздо меньшим". Так заканчивается глава о Пушкине, в которой намечена мысль о внутренней связи и преемственности основных традиций русской литературы.

Насколько широко освещено в книге творчество Пушкина, настолько субъективно и односторонне в ней трактуется творчество Лермонтова. Начиная свой анализ заявлением, что Лермонтов исходил от Пушкина, чтобы пойти дальше, и пошел бы, "если бы смерть в результате глупой дуэли не прервала его жизненный путь" (стр. 115), автор далее называет Лермонтова "крайним индивидуалистом" и романтиком с эгоцентрическими тенденциями. Овеянные духом бунтарства поэма "Демон" и "Мцыри" объяснены односторонне, как результат влияния на поэта кавказской природы. Ло Гатто считает, что гражданские мотивы звучат только в стихотворении Лермонтова "Смерть поэта" и частично в "Думе", а остальные его произведения носят романтико-индивидуалистический характер. При таком понимании Лермонтова в сущности не остается места для анализа основных мотивов

стр. 218


--------------------------------------------------------------------------------

его поэзии, для оценки того протеста против действительности, которым насыщено его творчество. Автор не связывает деятельности Лермонтова с эпохой дворянской революционности 20 - 30-х годов, которая вдохновляла также и Пушкина.

Говоря о Печорине, как о продолжении в развитии образа Онегина (то есть еще раз подчеркивая преемственность литературных традиций), Ло Гатто не объясняет, что трагедия Печорина заключается именно в противоречии между свободолюбивыми стремлениями передовых людей 30 - 40-х годов, их жаждой великих дел и мрачной николаевской эпохой.

Недостатки главы о Лермонтове объясняются прежде всего тем, что в ней не связан процесс литературного развития с ходом освободительного движения в России. Именно это, на наш взгляд, лишило автора возможности дать правильную научную трактовку не только поэзии Лермонтова, но и многих других литературных явлений. Так, совершенно недостаточно, односторонне освещено в книге творчество великого русского критика Белинского. Не говорится об его огромном значении для русской литературы, о его философских взглядах, о журналистской деятельности. Ло Гатто подчеркивает слабые стороны убеждений молодого Белинского, позднее отвергнутых им самим; он ошибочно полагает, что критик считал Пушкина сторонником теории "искусства для искусства" и, не признавая в нем писателя-реалиста, противопоставлял его Гоголю, как основателю русского реализма.

Читатель книги ничего не узнает о том, что Белинский разработал основы русской революционно-демократической эстетики, что он отстаивал принципы реализма и вел беспощадную борьбу с реакционной литературой. Ни слова не сказан" о его блестящих обзорах русской литературы, даже не упомянуто знаменитое письмо к Гоголю. Все это по существу сводит на нет тот раздел работы, который посвящен Белинскому.

Переходя к анализу творчества Гоголя, Ло Гатто рассматривает его как первого представителя критического реализма в России, отмечая при этом романтический характер его ранних произведений. "В своей комедии "Ревизор", - читаем в книге, - Гоголь дает любопытную интерпретацию того, какова должна быть идея совести перед лицом зла, свойственного человеческой природе" (стр. 131). Нельзя согласиться с таким пониманием гениальной комедии, представляющей собой острую сатиру на самодержавно-крепостнический строй. И дальше автор доказывает, что, изображая "маленьких людей", замученных той средой, в которой они вынуждены жить, Гоголь пришел к тому, что начал бичевать их пороки. Таким образом, на первое место выступает моральная сторона вопроса: социальная же острота гоголевской сатиры отступает на задний план. Лишь в отдельных пунктах, видимо, ощущая недостаточность такого толкования, Ло Гатто приближается к правильному толкованию смысла "Ревизора".

В начале главы "От чистой поэзии к поэзии социальной" подвергается анализу творчество Тютчева, а также Фета, А. Майкова, А. К. Толстого, Полонского, которых автор характеризует как представителей "чистой поэзии". Затем он рассматривает стихи Плещеева, Никитина и более подробно останавливается на творчестве Некрасова, отдавая должное его гражданской музе. Здесь нельзя согласиться с тем, что поэма "Кому на Руси жить хорошо", в которой нарисована зреющая в народе грозная революционная сила, неожиданно трактуется в книге как

стр. 219


--------------------------------------------------------------------------------

выражение пессимизма Некрасова. Жаль, что ни слова не сказано о журналистской деятельности поэта, о его связях с Чернышевским и Добролюбовым,

Главу "Развитие русской литературной критики" автор начинает с утверждения, что русская критика XVIII и XIX веков развивалась исключительно под влиянием западноевропейских мыслителей: в XVIII веке - французских (поэтика Буало), а в XIX веке - немецких.

Известно, что русская критика усвоила достижения западноевропейской мысли; поэтика классицизма Буало действительно сказалась и на русском классицизме. Но автор далек от истинного понимания роли зарубежных влияний в процессе формирования русской культуры; говоря о критике XIX века, он обходит вопрос о ее самобытности, о ее глубоких связях с русской жизнью. Он преувеличивает значение Галича, не оказавшего никакого влияния на развитие русской критики, и не упоминает ни Бестужева с его обзорами русской литературы, ни Кюхельбекера, статьи которого содержали призыв к национальной самобытности. Белинский действительно прошел через увлечение Гегелем и Фейербахом, но это не мешало ему быть вполне самостоятельным мыслителем. Об этом также ничего не говорится в книге.

В главе о Чернышевском Ло Гатто дает разбор его эстетических воззрений, говорит о работе "Об эстетических отношениях искусства к действительности", но мало уделяет внимания общественно-политической деятельности Чернышевского. Замечание о том, что Чернышевский известен за пределами России как автор романа "Что делать?", не дает необходимого представления о вожде революционно-демократического движения 60-х годов, о его научно-философском и литературном наследстве.

Во многом правильно характеризуя творчество Добролюбова как литературного критика, автор не говорит о нем как о революционном демократе, не раскрывает философских взглядов одного из крупнейших представителей материалистической мысли в России. Читатель не получит ясного представления о том, что Добролюбов выступал против крепостничества и самодержавия, смело обличая "темное царство", предсказывая его неизбежную гибель.

С интересом читается глава книги, посвященная Достоевскому. Это один из самых популярных романистов в Италии, и поэтому его творчество там лучше изучено, чем творчество других русских писателей. Автор дает содержательный разбор основных произведений Достоевского, хотя и не всегда раскрывает свойственные им противоречия. Не вызывает особых возражений раздел книги, где освещено творчество Салтыкова-Щедрина, однако хотелось бы большей определенности в оценке политического содержания щедринской сатиры.

В разделе о Толстом есть много верных наблюдений. Автор справедливо подчеркивает, что роман "Война и мир" проникнут верой в народ, героизм которого решает судьбы истории. Исследователь отмечает интерес Толстого к судьбе простого крестьянина ("Поликушка", "Власть тьмы"). Подробно рассматривает он взгляды писателя на искусство.

Слишком много внимания уделено в книге религиозным мотивам в творчестве Толстого. Идея романа "Анна Каренина" сведена к формулировке: "Лучше погибнуть самому, чем заставить погибнуть других", с чем, конечно, невозможно согласиться. Главный же недостаток раздела о Толстом состоит, как нам кажется, в том, что подчеркивая противоречивый характер толстовского творчества, автор

стр. 220


--------------------------------------------------------------------------------

не связывает его с общественной действительностью и не объясняет, что взгляды Толстого явились отражением противоречий русской жизни 1861 - 1905 годов. В книге не отмечены успехи русской критической мысли в разработке наследия Толстого. Статьи Г. Плеханова, суждения М. Горького и особенно классические работы В. И. Ленина подняли на такую высоту изучение Толстого, что невнимание к ним со стороны современного исследователя не может быть оправдано.

Глава "Эпигоны реализма" начинается анализом творчества Гаршина, который охарактеризован как один из самых пессимистических писателей России, что справедливо только отчасти. Положительную оценку получает в книге Короленко, которого Ло Гатто считает "одной из наиболее интересных фигур последней половины XIX века и первой четверти нашего века" (стр. 248). "Нелегко найти, - говорится далее, - другого русского писателя, в котором так трудно было бы отделить художника от человека" (стр. 249). Наиболее выдающимся произведением Короленко, по мнению автора, является его автобиографическая "История моего современника". Близки к совершенству рассказы "Лес шумит", "Слепой музыкант", "В дурном обществе". Несмотря на способность видеть все ужасы окружающей жизни, Короленко не был пессимистом; "он верил в жизнь и был убежден, что каждый должен бороться против ее ужасов, чтобы они не могли победить его" (стр. 250). Отмечена в книге также общественная деятельность Короленко (борьба против голода, защита крестьян, выступление против еврейских погромов).

Раздел о Чехове, одном из наиболее известных русских писателей в Италии, чьи пьесы не сходят со сцен итальянских театров, представляет значительный интерес. Ло Гатто отмечает мировое значение творчества Чехова, которого часто называют русским Мопассаном; итальянская критика считает несомненным его влияние на современную мировую литературу. В коротких рассказах Чехова, по мнению автора, сконцентрировались все главные черты великой русской прозы: объективность описания, глубина психологического анализа, драматизм действия; все это и создает ту своеобразную манеру письма, благодаря которой Чехов занял особое место в истории русской литературы. Ло Гатто указывает, что Чехов, начав с комических рассказов, переходит затем к глубоко пессимистическим произведениям ("Горе", "Спать хочется", "Скучная история", "Палата N 6", "Дуэль"). Однако автор не говорит о роли Чехова - обличителя мещанства, пошлости и обывательщины. Причисляя "Дуэль" к пессимистическим произведениям, он не указывает, что в этом рассказе (так же как и в повести "Моя жизнь", в рассказах "Дом с мезонином", "Крыжовник") Чехов рисует идейные искания русской интеллигенции и подвергает критике либерально-народнические иллюзии, толстовство, буржуазный либерализм. Не узнает читатель книги и о том, что в "пессимистическом" рассказе "Палата N 6" Чехов достиг больших социальных обобщений, создав типические образы тогдашнего политического режима; что он показывал рост буржуазных отношений, обнищание крестьянства и разложение дворянско-помещичьего строя ("Мужики", "В овраге" и др.). Большое место уделено рассказу "Монах", но ведь не им определяется пафос чеховского творчества. К тому же автор дает неверную трактовку рассказа; его проблематика очень сложна, и она требует реалистического, а не мистического толкования. Вовсе не упомянуты гораздо более значительные рассказы, такие как "Человек в футляре", "Дама с собачкой", "Невеста", "Попрыгунья", "Учитель словесности" и др. В известной своей

стр. 221


--------------------------------------------------------------------------------

работе о Чехове Томас Манн более объективно и многосторонне осветил творчество великого писателя.

Подчеркивая пессимистический характер творчества Чехова, автор, к сожалению, обходит вопрос о том, что оно проникнуто верой в человека, любовью к жизни и мечтой о счастье людей. Методологически неправильной представляется попытка определить литературную деятельность Чехова, этого крупнейшего представителя критического реализма, как "реалистический символизм" или "символический реализм".

Две последние главы книги посвящены поэзии и прозе XX века. Мы находим здесь подробный анализ декадентской поэзии, уходящей корнями в последние десятилетия XIX века, характеристику литературных направлений эпохи, разбор ' творчества К. Бальмонта, Д. Мережковского, Вяч. Иванова, В. Брюсова, А. Блока, А. Ахматовой, Н. Гумилева. Поэму Блока "Двенадцать" автор трактует как конец русского символизма.

Высокую оценку получает в книге творчество В. Маяковского, а также поэзия С. Есенина и В. Пастернака. Однако в книге не раскрыт революционный пафос стихов Маяковского, их глубокий патриотизм, не сказано о ненависти поэта к капиталистическому миру.

Говоря о писателях-прозаиках XX века, Ло Гатто останавливается на творчестве М. Горького и дает содержательный очерк его творчества. Но кажется странным, что в книге ничего не говорится о его "Сказках об Италии" и других произведениях, написанных во время пребывания Горького в этой стране; это несомненно заинтересовало бы итальянских читателей. Не упомянуты и блестящие памфлеты Горького, разоблачающие американскую буржуазную цивилизацию ("Город желтого дьявола" и др.).

В лекциях дана характеристика творчества И. Бунина и Л. Андреева, который назван писателем переходного периода, колебавшимся между реализмом и символизмом. Разбирает автор и творчество А. Куприна, В. Вересаева, А. Амфитеатрова и др. Ло Гатто знакомит итальянских читателей с творчеством русских писателей-эмигрантов: В. Зайцева, А. Ремизова, Марка Алданова и др.

Серьезным недостатком этого раздела следует признать тот факт, что здесь не говорится о значении Великой Октябрьской социалистической революции, о том, что она явилась важнейшим этапом в развитии русской литературы, открыла новую страницу ее истории. С этим связано и совершенно недостаточное внимание Ло Гатто к советской литературе. Вся советская поэзия занимает здесь около двух страниц; немного больше места уделено прозе, причем автор тенденциозно характеризует основной творческий метод советской литературы - социалистический реализм, как некий директивный метод. Вовсе не упомянуты произведения советской драматургии, детской литературы.

Литература послевоенных лет, видимо, мало знакома автору. Рассматривая творчество К. Федина, Л. Леонова и других советских прозаиков, Ло Гатто ограничивается упоминанием их произведений 20 - 30-х годов, не сообщая читателям о дальнейшем двадцатилетнем пути этих писателей.

В конце книги на шестидесяти страницах дается биографический словарь русских писателей, в который включено около двухсот пятидесяти имен. Этот словарь будет полезен, так как в нем даются краткие сведения о многих писате-

стр. 222


--------------------------------------------------------------------------------

лях; однако современные авторы представлены в этом справочнике слишком скупо, выбор имен носит случайный характер, а фактические сведения не всегда точны. В целом же книга профессора Ло Гатто представляет несомненный интерес. Несмотря на свои серьезные недостатки, она поможет итальянским читателям многое узнать о русской литературе, о ее наиболее важных явлениях. Ценность книги состоит и в том, что автор не ограничивается описанием фактов, а стремится к их обобщению, к анализу литературного процесса и к его социологическому объяснению, хотя, как уже сказано, многие положения автора явно дискуссионны или даже ошибочны.

стр. 223