Пятнадцать лет отделяют нас от грозных событий Великой Отечественной войны, но интерес к этому героическому периоду истории нашей Родины не ослабевает, а, наоборот, возрастает. Недавно вышедший документальный сборник "Герои и подвиги" привлек внимание широких кругов читателей. Он содержит своеобразные, яркие документы периода войны - листовки, рассказывающие о героизме советских воинов, их подвигах в борьбе с фашистскими захватчиками.

Листовки в период Отечественной войны являлись действенным средством политической агитации, мобилизовавшим личный состав Советской Армии на ратные подвиги. Они служат ценным историческим источником, повествующим о всенародной героической борьбе с фашизмом. В сборник включены листовки, относящиеся ко всем этапам войны. Материалы сборника представляют интерес не только для исследователей, много полезного найдут в нем пропагандисты, агитаторы, учителя средних школ и асе те, кто интересуется историей Великой Отечественной войны.

Подготовлен сборник к публикации коллективом специалистов институтов истории АН СССР, марксизма-ленинизма при ЦК КПСС, Государственного музея революция СССР, Центрального музея Советской Армии. Составители рассматриваемой публикации использовали рукописные фонды четырех центральных научных учреждений и ряда областных краеведческих музеев, в том числе Музея обороны Царицына - Сталинграда.

Материалы сборника дают яркое представление о подвигах советских людей во время Великой Отечественной войны. Они убедительно свидетельствуют о том, что героизм воинов Советской Армии был поистине массовым. В книге упоминается много имен, мало известных читателю, но боевые дела которых вызывают восхищение и достойны того, чтобы их увековечить.

Документы сборника показывают, что организатором и вдохновителем наших побед над фашистскими захватчиками была Коммунистическая партия. Ее славные сыны самоотверженно сражались на самых трудных участках фронта, показывали примеры беспредельной храбрости, увлекая за собой беспартийную массу. Их бесстрашие, непоколебимая вера в победу зажигали сердца советских воинов. Сборник рассказывает о бессмертных подвигах воинов-коммунистов: А. Красикова, Л. Черемнова, И. Герасименко, закрывших своими телами амбразуру дзота на одном из участков Волховского фронта, летчика Е. Рыжова, парторга П. Потеря, минера Н. Прокофьева, старшего лейтенанта И. Хипряка и многих других замечательных представителей железной гвардии коммунистов.

В книге отражена великая дружба народов СССР, еще более окрепшая в годы Отечественной войны 1941 - 1945 годов. Из

материалов видно, как сражались воины различных национальностей: русские - В. Зайцев, Н. Челноков, И. Любушкин, украинцы - Л. Павличенко, П. Покрышев, Г. Кагамшык, армяне - Н. Степанян, Ф. Саркисов, белорусы - Н. Гастелло, П. Аарамков, грузин Г. Барбакадзе, осетины - Г. Цоколаев, Х. Мильдзихов, казах К. Джумалиев, туркмен Дурды Курбан, башкиры - Ш. Гатиатуллин, С. Хасаноз, мариец З. Прохоров, аварец С. Алиев, чуваш М. Ефимов и многие другие.

Составители провели большую археографическую работу. Значительная часть листовок не имела даты выпуска, поэтому датировать документы пришлось на основании их содержания и внешних данных. К некоторым листовкам даны редакционные подзаголовки, удачно раскрывающие их содержание.

Особо следует отметить ценность примечаний к сборнику. В них дается характеристика важнейших событий Великой Отечественной войны, о которых говорится в листовках, приводятся подробные биографические оправки о воинах-героях, даются пояснения исторических и военных терминов, справки о фронтах Великой Отечественной войны. Примечания свидетельствуют о кропотливой и многогранной работе, проделанной составителями сборника. Сведения, приведенные в примечаниях, несомненно, имеют большое познавательное значение, способствуют более глубокому пониманию события военного времени. В целом нужно признать, что выход в свет сборника "Герои и подвиги" - весьма отрадное явление.

Однако в книге имеются погрешности и недостатки. На стр. 522, например, в примечании указывается, что офицер М. А. Буйницкий, проявивший героизм при форсировании Днепра, в сентябре 1943 г., был в составе 787-го стрелкового полка, 252-й стрелковой дивизии, 25-й армии. Здесь две ошибки. Прежде всего 25-й армии не было на советско-германском фронте. Она находилась на Дальнем Востоке и участвовала в освобождении Северной Кореи от японских империалистов. К тому же в 252-й дивизии не было стрелкового полка, указанного в примечании¹ .

На стр. 519, где повествуется о событиях лета 1943 г., сказано, что 59-я армия входила в состав Южного фронта. Между тем эта армия с начала 1942 по 1944 г. действовала на Волховском, а затем Ленинградском и I Украинском фронтах. 2-я Гвардейская армия, утверждается на стр. 516, входила в состав Юго-Восточного фронта, хотя известно, что Юго-Восточный фронт существовал лишь с 7 августа по сентябрь 1942 года. В это время 2-я Гвардейская армия не была еще сформировала; она стала действующей армией только в декабре 1942 г. ² в составе Донского, а затем Сталинградского фронтов.

На стр. 524 и в подстрочных примечаниях на стр. 239, 240, 245 говорится о десантной операции Отдельной Приморской армии, которая была осуществлена в ночь на 1 ноября 1943 года. Это утверждение не соответствует действительности. Десантная операция была проведена силами Северо-Кавказского фронта (18-й и 56-й армиями) ³ , а не Отдельной Приморской армией, которая была образована спустя 20 дней после начала десантной операции.

Составители допускают фактическую ошибку и на стр. 516. Они утверждают, что герои кочетковцы служили в 40-й гвардейской стрелковой дивизии Донского фронта. Это неверно. На самом деле 16 гвардейцев во главе с младшим лейтенантом В. Кочетковым совершили свой подвиг 18 августа 1942 г., когда Донского фронта не существовало (он фактически образовался 1 октября 1942 г.). Правда, герои были награждены орденами Ленина и Красного Знамени приказом по Донскому фронту от 2 октября 1942 г., ибо к этому времени 40-я гвардейская дивизия вошла в состав названного фронта.

С подобным же фактом мы сталкиваемся и в примечаниях на стр. 525, где написано: "Шолохов Дмитрий Дмитриевич - старший лейтенант, командир взвода 349-го танкового батальона 158-й танковой бригады Донского фронта... Бой, о котором говорится в листовке, происходил 30 июня 1942 г.". Спрашивается, при чем тут Донской фронт, поскольку речь идет о лете 1942 года.

В примечании на стр. 534 отмечается, что командир взвода 44-й гвардейской дивизии I Белорусского фронта И. С. Хитрик совершил подвиг 5 февраля 1945 года.

¹ Архив Министерства обороны СССР, ф. 1311, Исторический формуляр 252-й стрелковой дивизии.

² См. "Вторая мировая война 1939- 1945 гг.". М. 1958, стр. 391.

³ См. там же, стр. 505; Н. П. Вьюненко. Черноморский флот в Великой Отечественной войне. М. 1957, стр. 246.

В действительности, 44-я дивизия сражалась в это время не на I Белорусском, а на II Белорусском фронте ⁴ .

Встречаются ошибки в датировке событий. Например, на стр. 510 авторы пишут: "11 ноября 1941 г. приказом Народного Комиссара Обороны 4-я танковая бригада была переименована в 1-ю гвардейскую танковую бригаду. Этот приказ положил начало образованию Советской гвардии". Подобное утверждение неверно. Начало образованию гвардии положил приказ N 308 от 18 сентября 1941 г., который в условиях военного времени не был сразу опубликовал. Авторы примечаний неверно указывают дату освобождения предместья Варшавы-Праги: 14 октября 1944 г. (стр. 533) вместо 14 сентября 1944 года.

При датировке документа N 46 (стр. 88) за исходную точку неправильно берется начало боев на улицах Сталинграда - 13 сентября 1942 года. Листовке предпослан эпиграф, в котором приведены слова из приказа Верховного Главнокомандующего от 7 ноября 1942 года ⁵ . Поэтому было бы правильно датировать листовку "Позднее 7 ноября 1942 г.".

Листовку о подвиге старшего сержанта А. Т. Алеканцева составители датируют по времени начала оборонительных боев на дальних подступах к Сталинграду: "Не ранее 17 июля 1942 г." (стр. 77), - хотя известно, что героический подвиг Алеканцева относится к 22 - 23 августа 1942 года ⁶ . Неправильно определена дата документа N 55 (стр. 107). Авторы датируют его временем присвоения звания Героя Советского Союза летчику Н. Степаняну, а следовало исходить из даты награждения его орденом Ленина, чему, собственно, и посвящена листовка. Разрыв между этими фактами равняется почти целому году.

Отмеченные недостатки в известной мере снижают качество в целом хорошей и нужной книга.

И. И. Кузнецов

⁴ См. "Боевые действия стрелковой дивизии". М. 1958, стр. 147; Приказы Верховного Главнокомандующего И. В. Сталина от 17, 19 января, 7 марта 1945 г., NN 234, 232, 294 и другие.

⁵ И. В. Сталин. О Великой Отечественной войне Советского Союза. М. 1947, стр. 80.

⁶ "В дни Великого сражения". Сборник документов. Сталинград. 1958, стр. 34.

И. М. Майский. Монголия накануне революции. Академия наук СССР. Институт истории. Изд-во восточной литературы. М. 1959. Стр. 310. Тираж 1500. Цена 15 руб.

Рецензируемая книга является сокращенным и переработанным изданием труда автора, опубликованного в 1921 г. под названием "Современная Монголия". С той поры прошло почти 40 лет, и картина Монголии коренным образом изменилась. В 1921 г. во Внешней Монголии образовалось народно-революционное правительство, деятельность которого положила начало новому историческому развитию страны. Новейшая история Монголии наглядно подтверждает правильность ленинского учения о возможности ранее отсталых стран и народов в определенных исторических условиях перейти к социализму, минуя капиталистическую формацию. Поэтому в свете такого большого исторического пути, пройденного монгольским народом за последние 40 лет, рецензируемая книга приобретает особый интерес. Автор знакомит в ней читателя с исходным моментом этого процесса, дает широкую всестороннюю картину "Монголии накануне революции". Именно в таком аспекте И. М. Майский переработал свою книгу, оставив в ней весь тот материал, который необходим для такой характеристики. Основное место в книге занимает анализ социально-экономического и политического положения Внешней Монголии накануне создания народно-революционного правительства, но автор затрагивает и некоторые вопросы истории Монголии более отдаленных эпох.

Как известно, в далеком прошлом этой страны была эпоха действительно единственная в своем роде во всей мировой истории. "В XIII в. Каракорум достиг апогея своего блеска и величия. В его стенах имел свою ставку Великий хан необъятной Монгольской империи, здесь сходились нити тогдашней мировой политики, здесь решались судьбы бесчисленного количества стран, народов и племен. Каракорум в XIII в. играл такую же роль, какую Рим играл во времена Цезаря" (стр. 107). Так как автор тут же упоминает о посольствах Плано Карпини (1247 г.) и Рубрука (1254 г.), эти слова следует отнести ко второй половине 40-х и первой половине 50-х годов XIII века.

К этому времени за четыре десятилетия почти непрерывных походов под власть завоевателей подпали: на Востоке - царство

Тангутов (с 1227 г.), то есть часть Западного Китая, Чжурчженьское царство (окончательно в 1234 г.), то есть территория Северного Китая и Маньчжурии; на Западе - царство Каракитайское (с 1218 г.), Хорезм (с 1219 г.), земли кипчаков и волжско-камских булгар (с 1237 г.), Русь (в 1240 г.). Но на Западе еще оставались Иран и Восточный халифат; на Востоке - Тибет, Дали (Наньчжао), то есть территории Южного Китая: эти страны подпали под власть монголов позднее - в 1258- 1259 годах. И только в 1279 г. под ударами монголов пало последнее могущественное государство того времени - Южно-Сунская империя; в данников превратились Бирма, Чампа в Индокитае. Мощь новой державы была продемонстрирована и в далеких странах: на Западе - опустошительным рейдом по Польше, Силезии, Венгрии и Моравии, сопровождавшимся разгромом польско-немецких войск под Вальштадтом (в 1241 г.); на Востоке - морскими экспедициями к берегам Японии. Суматры, Явы (1274 - 1283 гг.). Поэтому, если иметь в виду высшую точку подъема могущества Монгольской державы, то следует говорить, по нашему мнению, не о 40 - 50-х годах, а о 70 - 80-х годах XIII века. И центром этой державы был уже не Каракорум - старая ставка монгольских ханов в степях Внешней Монголии, не Шанду (Кайпин) - окраинный чжурчженьско-китайский город во Внутренней Монголии, куда была перенесена резиденция Великого хана еще в 1256 г., а Яньцзинь (в последующем Пекин) - большой китайский город, бывшая столица Чжурчженьского государства. Для монголов это был "Ханбалык" ("Ханский город"), для китайцев - "Даду" ("Великий город") ¹ .

И. М. Майский видел развалины Каракорума в 1919 г., и вот что он тогда писал: "Кругом, насколько глаз хватал, была мертвая пустота: ни скота, ни людей, ни юрт. Лишь огромное стадо горных коз мирно паслось на развалинах города, когда-то заставлявшего трепетать перед своим именем весь мир..." (стр. 108).

Что же случилось? В сущности, ничего невероятного. Надо только понять, чем на самом деле было и завоевательное движение монголов и сама Монгольская империя. Монголы завоевали почти весь культурный мир того времени, за исключением западноевропейского полуострова Евразийского континента да еще одного из полуостровов (Индийского) южной оконечности этого континента. Но монголы не одни совершали свои завоевания. И. М. Майский отмечает, что "в состав империи Чингисхана входили, как известно, кроме монголов, еще и многие немонгольские племена" (стр. 83). Правильнее было бы сказать: завоевывали этот мир не одни монголы, а и кидане, чжурчжени, тангуты, тибетцы, тюрки. Вожди и предводители этих, да и многих других племен и народностей, присоединялись к монголам, увлекая за собой и подчиненную им племенную массу.

Плано Карпини, побывавший в 1246 г. в ставке Батыя на Волге, указывает, что из общего числа 600 тыс. воинов, бывших под командованием этого хана, монголов было только 150 тыс., а все остальные, то есть три четверти, принадлежали к другим племенам (стр. 82) ² . Поэтому неверно, по нашему мнению, что так называемая Монгольская империя была государством одних монголов: это была империя всего объединившегося на некоторое время под руководством монгольских ханов "варварского" мира. И управлялась эта империя отнюдь не одними монголами. Монгольские ханы были во главе, но аппарат управления находился почти полностью в руках господствовавших групп "цветноглазых", как называют не монголов китайские хроники, на что и указывает И. М. Майский (стр. 107).

Поэтому нет ничего удивительного в том, что как только закончился завоевательный порыв и надо было уже не громить, а управлять, не разрушать, а созидать, эта империя стала тут же распадаться. Слишком огромны были размеры завоеванной территории, слишком разнородно в этническом и культурном отношении было ее население, слишком различны были уровни экономического развития ее отдельных частей, чтобы эти части могли соединиться в одно целое. Монгольские и вообще центрально-азиатские страны с их кочевым на-

¹ Некоторые положения, высказанные рецензентом по истории эпохи завоеваний и истории монголов, являются спорными. Редакция считает, что постановка этих спорных положений может дать повод для творческого обсуждения еще мало исследованных вопросов, связанных с монгольскими завоеваниями и их последствиями.

² Между прочим, следует сказать, что слова автора "в эпоху Чингис-хана, как известно, ни в Азии, ни в Европе не существовало статистики" (стр. 81) не вполне верны: в Китае переписи населения велись со 2 г. до н. э.

селением резко отличались от стран древней земледельческой культуры, как, например, стран Средней и Передней Азии, Китая. Развитие каждого из этих народов шло по своему пути. Явственно обозначились две формы распада империи: первая - вооруженная борьба местного населения против завоевателей; вторая - этническое поглощение, этническая ассимиляция завоевателей с одновременным распространением на них местной культуры. Первая форма получила наиболее яркое выражение в Китае и на Руси, вторая - у народностей Средней и Передней Азии, то есть у тюрок, иранцев, арабов. В конце XIV в. Монголия занимала степные пространства Центральной Азии, населенные кочевыми племенами.

Только население это сильно поредело. В бесконечных походах гибли огромные массы населения тех стран, на которые обрушились завоеватели, но гибли и сами монголы.

С того времени прошло много столетий. Почему же так невелико было население Монголии в 1919 году? Существовало мнение, что "монголы вымирали". И. М. Майский оспаривает это и правильно указывает, что в искони сложившихся и почти не изменявшихся социально-экономических условиях жизни, при частых и длительных перерывах в торговом обмене с соседними оседлыми странами, при влиянии ламаистской церкви, слабой охране здоровья сколько-нибудь значительный рост населения был вообще невозможен (стр. 83). Однако указанные условия существовали и до Чингисхана и после него. Рост был возможен, и он в ограниченных масштабах, несомненно, был, только сдерживали его другие причины. И. М. Майский говорит о бесконечных междоусобицах среди монгольских предводителей после возвращения течения истории монголов в свои исторические границы. Не меньшее значение имели и частые столкновения с Китаем.

Но так или иначе положение страны в 1919 г. было примерно таким же, каким в начале XIII в. - до завоевательных походов, а также в конце XIV в., когда закончилась эпопея Монгольской империи. И. М. Майский справедливо пишет: "Монголы и в те давно прошедшие времена вели такое же кочевое скотоводческое хозяйство, как и в XX в.; за истекшие шесть-семь столетий в технике материального производства, равно как и в системе производственных отношений, существенных качественных изменений не произошло" (стр. 83). Действительно, если сравнить то, что нам известно о хозяйственной жизни и общественных отношениях у монголов в начале XIII в., с тем, что увидел И. М. Майский в начале XX в., существенной разницы мы не установим. Но это означает только одно: что мы возвращаемся к истории непосредственно монгольского народа. Книга И. М. Майского делает важное дело: освобождает нас от исторической аберрации, от исторического "романтизма", от миража мировой Монгольской империи и возвращает нас на лоно подлинной истории монгольского народа, которая есть история именно народа, а не ханов.

Есть еще одна сторона книги И. М. Майского, заслуживающая особого внимания. Резюмируя свои впечатления от увиденного в Монголии в 1919 г., автор отмечал, что Монголия стоит накануне величайших переворотов в своей истории. "Жизнь за последнее пятилетие, - писал тогда И. М. Майский, - с несомненностью обнаружила, что культурное человечество вступило в эпоху коренной социально-экономической перестройки, сущность которой сводится к замене капиталистического хозяйства социалистическим. Данный факт имеет громадное значение не только для стран, захваченных великим переворотом, но также и для таких отсталых районов, как Центральная Азия" (стр. 276).

После Великой Октябрьской социалистической революции в России человечество начало осуществлять переход к новому, социалистическому обществу. История превращения Монголии за короткий исторический срок из феодально-теократической монархии в народную республику, строящую социализм, - исключительно яркий, поучительный факт, вносящий новое в историческую науку, в понимание исторического процесса вообще. Таковы мысли, навеваемые чтением документальной и вместе с тем написанной с большим литературным мастерством книги И. М. Майского.

Академик Н. И. Конрад