Михаил Горбачев, бывший президент СССР, президент "Горбачев-Фонд"
Я согласен с академиком А. Михайловым, чтобы здесь, на белорусской земле, учредить Минский форум. Наш фонд готов быть учредителем Минского форума, участником этого хорошего дела. Идею академика А. Михайлова следует приветствовать и поддержать.

Мы давно готовились к тому, чтобы провести этот семинар. Но, откровенно говоря, мы готовились к другой проблематике. Я хотел выступать на тему "Объединенная Европа - миф или реальная перспектива". Но сегодня я должен говорить немного о другом. Бесполезно рассуждать на эту тему, если оставить без внимания ситуацию, складывающуюся вокруг Югославии. Мы должны обсудить здесь, как же нужно выбираться из этого кризиса.

Содержание нашей дискуссии не может быть таким, каким оно могло бы быть до 24 марта этого года. Мы уже не можем считать, что мы живем в том же мире, в котором мы жили до 24 марта. Произошли кардинальные и очень серьезные изменения. Вообще говоря, необъявленная война в Югославии открывает новую фазу в европейской и мировой политике. Фактически речь идет об откровенной попытке ревизии принципов, которые - пусть иногда и формально - Запад отстаивал во второй половине XX века. Мы стали свидетелями того, как было отброшено за ненадобностью международное право, а на первый план выдвинута сила. Сила применена исходя из одного критерия - целесообразности, причем такой, которая соответствует позиции только лишь одной узкой группе лиц, без учета интересов многих государств, которые, так или иначе, имеют отношение к ситуации на Балканах.

Фактически, место ООН и ее Совета Безопасности, ОБСЕ занимает НАТО, нарушая при этом те основополагающие принципы, на основе которых была создана сама эта организация. Это все очень серьезно. На протяжении трех-четырех последних лет я с беспокойством наблюдаю, что в мировой политике происходит то, что не может оставаться без нашего внимания, анализа и оценок. Я считаю, что по сути дела идет пересмотр стратегии мирового развития. Сейчас видно, как этот пересмотр проявляется в том, что сейчас происходит в Югославии.

По окончании "холодной" войны, после объединения Германии во всех речах звучала и во всех документах того времени была зафиксирована идея, что мы вступаем в новый мир и нам нужен новый мировой порядок. В отношении Европы все разделяли мнение, что нам нужна новая архитектура безопасности в Европе, которая заменила бы блоковое противостояние, а Варшавский договор и НАТО должны были трансформироваться из военно-политических союзов в политические организации. Более того, говорилось, что надо синхронизировать объединение Германии с европейским процессом, перевести его в новую стадию с тем, чтобы он отражал и учитывал потребности новой ситуации, новый контекст.

Так все и происходило - вспомните заседания и в Варшавском договоре, и в НАТО. Особенно мне запомнилась Лондонская встреча 1991 года, в ходе которой было заявлено об изменении доктрины НАТО, новой исторической полосе, в которую вступает Европа. Тогда же было заявлено, что НАТО будет трансформироваться в сторону сокращения военных элементов в своей деятельности. Более того, по моей инициативе, которую поддержали президент США Дж. Буш и министр иностранных дел Германии Х.-Д. Геншер, еще в ноябре 1990 года прошла встреча, на которой была рассмотрена новая ситуация в Европе и выдвинуты предложения чем следует наполнить европейский процесс. Результатом этой встречи было решение о подписании венского Договора об ограничении обычных сил и вооружений в Европе, целью которого было снижение уровня противостояния в Европе между двумя блоками, каждый из которых в то время располагал двумя миллионами человек, вооруженных самым современным оружием. Другим следствием этой встречи стало подписание Парижской хартии - политической платформы для строительства новой архитектуры безопасности Европы. В Парижской хартии охватывались не только военные, но и другие - экономические и культурные аспекты дальнейшего развития Европы.

Но уже через полгода или год, после того, как не стало Советского Союза, эта тенденция была повернута вспять. Я видел, как постепенно затормозился процесс перестройки НАТО. Я видел, как начали предприниматься попытки возобновить политические игры на пространстве Европы. Я это особенно почувствовал, когда начались известные всем процессы в Югославии. В ноябре 1991 года, в конце своей деятельности на посту президента Советского Союза, я пригласил Ф. Туджмана и С. Милошевича для разговора. В ходе бесед с ними почувствовал, что можно идти политическим путем и решать возникающие в Югославии проблемы без применения силы. Закончилась эта встреча довольно серьезным пониманием того, что югославам надо с помощью тех друзей, кто заинтересован в мирном решении конфликтных ситуаций, решать возникавшие между ними проблемы. Эти проблемы очень серьезные. Зная историю этого государства, все понимают, что там простых решений не могло быть, - если пошли эти дезинтеграционные процессы. Но с другой стороны началось давление со стороны определенных кругов в Австрии, Германии, с тем, чтобы побыстрее признать независимость Словении и Хорватии. Это и произошло - вместо того, чтобы посадить за стол югославов из всех республик и с участием представителей Европы достичь договоренности, как разрешить ту ситуацию, когда Словения и Хорватия заявили о своей независимости. Соответственно, начался и стал набирать силу совсем другой, разрушительный процесс.

Затем появилась идея "Партнерства ради мира". Это все были попытки пересмотреть те подходы, на основании которых мы начали двигаться после окончания "холодной" войны к новому мировому порядку. С тех пор я часто выступал с критикой ревизии этих подходов. Более того, я говорил, что, в конце концов, примут в НАТО Чехию, Словакию, Венгрию и Польшу. Я считаю, что это плохо. Но я должен сказать, что не это меня смущает. Я увидел, что опрокидывается философия и те подходы, на которых строились планы на будущее европейского и мирового порядка. Это, конечно, меня обеспокоило.

Теперь сегодняшний конфликт в Югославии все подтвердил. Последствия пересмотра тех принципов и той философии, на основе которой нам удалось закончить противостояние периода "холодной" войны, вышли наружу. Похоже, что теперь объединенный в НАТО Запад не нуждается в международном праве, в Совете Безопасности ООН. ООН и ее Совет Безопасности и ОБСЕ - все оказались беспомощными и не смогли повлиять на ситуацию. Вместо того чтобы строить новую Европу и новый мировой порядок на основе новых реальностей и новых контекстов после "холодной" войны, весь этот процесс был свернут. Значит, это обнаруживает совсем другие подходы и замыслы.

Я думаю, что если происходящий сегодня по сути дела произвол в международных делах станет последовательно реализуемым принципом, то это будет означать изменение всей философии международных отношений. Все начинается с философии, потом уже идут политика и так далее. Потом будут вновь определены новые условия деления мира на метрополии, полуколонии, колонии, протектораты. Регионы, страны, народы будут поделены на разные категории, в отношении которых будут действовать разные нормы поведения.

Как бы ни была горяча ситуация, сколько бы эмоций и страстей не кипело вокруг нее, мы не должны ограничиваться и все свести к гневному осуждению происходящего. Я думаю, важно понять причины случившегося и наметить реалистическую стратегию движения к демократическому и гуманному порядку - европейскому и мировому.

Я обратил внимание, что импульсы к изменению философии международных отношений исходят из Соединенных Штатов Америки. И не оставил это без внимания. Год назад я оказался на 75-летиии журнала "Тайм" в качестве докладчика по теме о лидерстве. Последним выступал президент США Б. Клинтон. Темой его доклада было лидерство президента Ф. Д. Рузвельта. В его выступлении я услышал, что, оказывается, XX век стал веком Америки. Ныне действующий президент Америки сказал, что с Божьей помощью американцы должны сделать XXI век американским веком. У меня, естественно, возникает вопрос: ну а дальше что? Это же философская основа, на которой должна выстраиваться политика. Получается, что сегодня мы видим, какая это будет политика.

Спустя два месяца я опубликовал в журнале "Тайм" статью "Перечитывая Джона Кеннеди". Я напомнил его выступление в июне 1963 года, после которого его заподозрили в том, что не тот человек попал на пост президента Соединенных Штатов. В своем выступлении Дж. Кеннеди сказал, что, критикуя коммунизм, американцы не должны демонизировать советских людей и советский народ - они также как и американцы мечтают о мире, о счастье, о счастливом будущем своих детей. Эти слова мы не должны забывать: я думаю, он был пророком.

Тогда же Дж. Кеннеди сказал, что Pax Americana для американцев не будет. А если будет, то этот мир будет миром для всех. Теперь же, через 37 лет мы слышим, что XXI век хотят сделать веком Америки. Вот куда эволюционирует американская политическая мысль в годы президенства Б. Клинтона?

Ограничиться тем, что считать происходящее сейчас в Югославии своеобразным острым этапом кризиса на Балканах, - это было бы слишком поверхностным определением причин того, что происходит. На самом деле, эти события имеют куда более серьезное значение.

Несомненно, югославский кризис - один из наиболее запутанных и взрывоопасных в мире после "холодной" войны. Там целый клубок проблем: экономических, социальных, внутри- политических, этнических, религиозных и геополитических. По степени сложности этот кризис не уступает ближневосточному. А мы знаем, сколько времени длится ближневосточный кризис и как трудно он поддается урегулированию.

Конечно, в югославской трагедии есть свои внутренние причины и мотивы. Но я должен сказать, что не только благодаря С. Милошевичу - при всем его вкладе в обострение ситуации - происходящее сейчас в Югославии стало возможным. Теперь и албанцы, и сербы - все, кто там живет, - оказались в условиях гуманитарной катастрофы. Против маленькой страны направлена вся современная мощь самых крупных, владеющих самым современным оружием государств. Но применение силы - это ли способ предупреждения гуманитарных катастроф?

Если это так, то почему мы видим это только в Югославии? Давайте вспомним, сколько подобного рода конфликтов есть на земном шаре. Баски в Испании, курды в Турции, Иране и Ираке. А затем Чечня, Абхазия, Северная Осетия. А дальше - Кашмир, Тибет, тамилы и так далее. Так почему во всех этих случаях бомбы не используются в качестве инструмента принуждения к политическому урегулированию? Значит, видимо, дело не только и не столько в стремлении предотвратить гуманитарную катастрофу. Видимо, кому-то очень важно многое утвердить и показать на европейском континенте. Например, показать беспомощность международных структур, на фоне которой этот кое-кто приходит на помощь и спасает мир - без мандата Совета Безопасности ООН. Показать, что Европа слишком стала зазнаваться, что в экономическом отношении она - набирающий силу конкурент, но в том, что касается политики,- политический карлик. И, наконец, показать, что Россия пусть будет довольна той ролью, которую ей отвели, пусть она участвует в дискуссиях, но к принятию решений, влияющих на ту или иную политику, она не допущена и не будет допущена.

Мы видим, что международные организации, в которых принимаются решения, отвечающие общим интересам, а не только американским, все больше игнорируются. Тем самым решаются многие задачи и понятно в каком направлении.

Но мир не принимает такой философии. Как бы не закончился югославский кризис - можно в итоге уничтожить и разрушить всю страну, - выводы мировым сообществом уже сделаны. Однополюсный мир неприемлем для международного сообщества, да и для самой Америки. Америка сама раскололась. За последнюю неделю в "Нью-Йорк Таймс" и "Вашингтон пост" появились статьи известных и влиятельных людей, в которых они ставят под сомнение стратегию американской администрации.

Сэмюэл Хантингтон предупреждает, что Вашингтон проводит опасный курс перед лицом значительной части - а возможно и большинства - стран мира. Он высказал предположение, что США становятся безответственной сверхдержавой, воспринимаемой как главная внешняя угроза для других обществ. Сторонники теории реализма в международных отношениях прогнозируют возможность появления коалиции в противовес такой безответственной сверхдержаве. Это только один фрагмент дискуссий по этому поводу в Соединенных Штатах. Кроме того, я знаю настроения простых американцев. Америка - здесь я говорю об Америке, а не о нынешней администрации, и мы не должны отождествлять политику администрации с желаниями всех американцев - не хочет выступать в роли жандарма.

Кроме того, посмотрите на другие страны - Китай, Индию, Италию, Грецию? В странах самой НАТО нет безусловной поддержки со стороны общественного мнения. Вот это и есть подтверждение правильности тех предупреждений, о которых я упоминал выше: политика, основанная на философии, отличной от той, с помощью которой мы прекратили противостояние времен "холодной" войны, ведет к расколу.

Россия, даже в условиях ее экономической слабости и слабости ее внешней политики (еще два года тому назад я говорил, что внешняя политика России еще только формируется, что продуманной российской внешней политики нет, есть только внешнеполитические шаги), может многое сделать. Высказано очень много важных советов для России, но пока они не реализуются.

Может быть, с приходом Е. Примакова они стали реализовываться, но еще далеко до того, чтобы мы сказали, что сегодня это та политика, которая достойна России. В силу экономической слабости Россия, конечно, играет сейчас ту роль, какую она может играть и не более. Но, тем не менее, я бы сейчас поддержал внешнеполитическую позицию правительства России - против кровопролития, против таких подходов к урегулированию кризисов. Я в данном случае поддерживаю то, что правительство России выступает за политическое решение, и поддерживаю те конкретные шаги, которые, хотя и с опозданием, но предпринимаются. Конечно, потенциал России в полной мере не используется: российская сторона не проявила должной инициативы для создания безопасной ситуации до начала бомбардировок Югославии. Сейчас ситуация меняется. Мне думается, сейчас у России даже больше возможностей. Я бы так сформулировал задачу: надо остановить кровопролитие и оказать помощь нашим партнерам. Пока именно так я называю американцев, всех наших европейских партнеров. Надо помочь партнерам выбраться из той ситуации, куда все они попали и, вообще говоря, всех нас тянут. Потому что это может так просто и не окончиться. Трудно даже представить - и я бы не хотел даже преставлять, - что может быть потом. Я думаю, надо сосредоточиться на том, как прекратить применение силы.

Я бы приветствовал то, что Александр Григорьевич Лукашенко съездил в Белград. Я думаю, что это тоже хорошо, когда наши страны уже действуют как союзнические страны, лучше координируют свои действия. Беларусь тоже пытается внести свой вклад. Сейчас надо помочь остановить это кровопролитие.

Я бы хотел, чтобы присутствующие здесь профессионалы - Рогов, Караганов, Никонов и другие - поразмышляли на этот счет. Я думаю, что потом все-таки нашей главной задачей будет поиск ответа на вопрос - как нам обустраивать Европу, на каких принципах создавать систему общеевропейской безопасности. Я уже говорил о создании Совета безопасности для Европы. Многие разделяют мою точку зрения на этот счет. Надо создавать общеевропейскую систему безопасности. Не может НАТО обеспечить нам безопасность. И мы не можем теперь принять НАТО: мы имеем все основания для того, чтобы так ставить вопрос. Я бы рекомендовал России или группе стран войти с предложением о созыве Генеральной Ассамблеи ООН и внести проект о реформировании Объединенных Наций и Совета Безопасности с тем, чтобы эти структуры не были парализованы, а, наоборот, получили бы новое дыхание и стали более эффективными инструментами в решении международных проблем.

Надо все сделать, чтобы уже сейчас все поверили, что мы не скатываемся к новой "холодной" войне. В противном случае, "пороговые" страны сейчас начнут делать все для того, чтобы все- таки обзавестись ядерным оружием. Если никакая международная организация не может защитить суверенные государство от применения военной силы другими государствами, то они будут искать другие пути, как защищаться самостоятельно. И это только подтолкнет к новому витку распространения ядерного оружия. Какой была недавняя реакция Индии? Индия теперь будет совершенствовать ядерное оружие для того, чтобы себя обезопасить. А ведь 31 или 35 государств являются "пороговыми". Расползание ядерного оружия - это большая угроза. А оружие "бедных" стран - бактериологическое, химическое, терроризм? Если сейчас ситуация вот так будет развиваться, все это будет рано или поздно пущено в ход. Это все очень серьезно.

Надо всем осознать серьезность последствий этих событий и помочь избавить наших партнеров от комплекса победителей. Это самая тяжелая болезнь. За ней - головокружение и ошибочные решения в политике. Поэтому надо им помочь. Я думаю, наш вклад именно в этом и должен состоять, а не в том, чтобы ввязываться в этот конфликт и превращать его в европейский или мировой конфликт. Последнее должно быть исключено.