Сравнительный анализ ЕС и Северо-Восточной Азии

Две причины обусловили выбор обозначенной темы: во-первых, это глубокое убеждение, что проблема обеспечения региональной энергетической безопасности сегодня (особенно после событий 11 сентября, хотя и не только в связи с ними) стоит особенно остро и настоятельно, и, во-вторых, это соображение, что сотрудничество в энергетической области может стать ключевым звеном в становлении и упрочении системы региональной экономической и военно-политической безопасности. Под этим углом зрения сравнительный анализ двух важнейших регионов мира представляется не просто интересным, но и полезным, и поучительным для стран Северо-Восточной Азии (СВА).

С точки зрения энергетической ситуации в ЕС и СВА имеются некоторые общие черты. Главное сходство заключается в том, что оба региона являются энергодефицитными. В них абсолютно преобладают страны have not's (не имеющие собственных нефтегазовых ресурсов) и даже отдельные страны, которые располагают некоторыми энергоресурсами, но сегодня уже стали или становятся чистыми импортерами. С другой стороны, оба региона числятся среди самых крупных потребителей нефти и газа. В результате такого сочетания этих двух факторов и возникает ситуация сильной зависимости от массированных поставок нефти и газа из других регионов. Обо всем этом наглядно свидетельствует таб. 1, в которой приведены данные о доказанных запасах, производстве и потреблении в ЕС и СВА. Из таблицы хорошо видно, что в обоих регионах запасы этих энергоресурсов весьма незначительны. Соответственно и уровень их производства невысок. По нефти в ЕС выделяется Великобритания, на которую приходится около 2/3 запасов и 4/5 производства, что дает ей возможность экспортировать ее в другие страны региона, а также в небольших количествах на другие континенты. В СВА практически только Китай имеет нефть, и в прошлом он даже экспортировал ее, но с 1993 г. стал чистым импортером. Во многом сходная картина и по газу, с той разницей, что в ЕС, кроме Англии, существенными (по региональным меркам) запасами обладают Нидерланды, которые экспортируют его в соседние европейские страны. В СВА опять же Китай является единственным производителем газа, но и его уже приходится импортировать во все возрастающих количествах. Разницу между высоким уровнем потребления и низким - производства оба региона вынуждены покрывать за счет импорта. В ЕС дефицит по нефти составляет 10,5 млн. барр./день, а по газу - 5284,8 млрд. куб. футов. В СВА, соответственно, 9,4 млн. барр./день и 2980 млрд. куб. футов. Более того, по имеющимся прогнозам производство нефти в обоих регионах не только не увеличится, но даже немного снизится: в Западной Европе с 7,1 млн. барр./день в 2000 г. до 6,5 млн. барр./день, а в Китае - с 3,2 до 3 млн. барр./день в 2015 г. И это при том, что потребление в Западной Европе будет расти в среднем на 0,6% и составит в 2020 г. 15,8 млн. барр./день, а в СВА составит 2,3%, и потребление достигнет 19,9 млн. барр./день. Особенно существенный прирост придется на Китай (по 4,3% в год), который по объему потребления нефти оставит позади Японию (10,5 против 6,4 млн. барр./день). Правда, тут следует учитывать тенденцию снижения удельного веса нефти в ЕС и Японии в общем национальном балансе потребления энергоресурсов в пользу газа и атомной энергетики.

Так или иначе, но СВА выйдет на второе место по потреблению нефти после Северо- Американского региона, в котором потребление будет возрастать на 1,8% в среднем в год и достигнет к 2020 г. 33,7 млн. барр./день. Ситуация на мировом нефтяном рынке обещает быть напряженной, а конкуренция - острой. Несомненно, что США будут и впредь сохранять и даже совершенствовать свою почти идеальную географическую структуру источников импорта нефти. Так, по состоянию на март 2002 г. США импортировали около 11 млн. барр./день, причем на страны ОПЕК приходилось меньше 4,9 млн, а не входящие в ОПЕК - более 6 млн. барр./день, при этом в самой группе ОПЕК доля взрывоопасного Персидского залива составляла лишь около 35%. На сегодня ЕС и тем более СВА еще весьма далеки от такой "защищенной" структуры источников импорта нефти. Для них как раз характерна высокая степень зависимости по импорту нефти от Ближнего Востока,

стр. 42

и согласно упомянутому выше прогнозу предполагается, что удельный вес производимой в странах Персидского залива нефти в мировом потреблении этого энергоресурса увеличится с 28,1% в 2000 г. до 33,4% в 2015 г. Здесь, однако, на пути реализации этой цели заключена большая проблема.

Дело в том, что наиболее богатый нефтью регион мира - Ближний Восток - является, вместе с тем, и исторически наиболее "молодым" и нестабильным регионом с сильной концентрацией конфликтных ситуаций. Более того, можно предположить, что общее развитие ситуации в районе Персидского залива находится на грани критической. Причем не только и не столько вследствие обострения палестино-израильского конфликта или американского удара по Ираку (хотя этот последний фактор может спровоцировать и ускорить наступление катастрофического регионального кризиса), сколько из-за быстро нарастающего внутреннего социально-политического кризиса в самой крупной "нефтяной кладовой" мира - Саудовской Аравии. Около 20 лет тому назад мне уже приходилось высказываться о том, что после "зеленой революции" в Иране следующей страной, где возможны сходные потрясения, будет именно Саудовская Аравия, хотя в то время существовали важные отличия, обеспечивавшие относительную стабильность режима. Сейчас все эти благоприятные для саудовских правителей условия стремительно размываются на наших глазах, и последствия этого общего социального кризиса могут выйти далеко за пределы самой Саудовской Аравии. Такой сценарий развития событий в Персидском заливе имел бы катастрофические последствия для мирового нефтяного рынка и для ЕС, и в особенности СВА. Ведь если на европейском рынке из стран ОПЕК в целом поступает до 40% импортируемой нефти, то Япония, например, 87% всего импорта нефти получает именно из района Персидского залива.

Что касается газа, то здесь дело для ЕС и СВА обстоит не так пессимистично. Во-первых, нет такой принципиальной зависимости от Ближнего Востока. И хотя по доказанным запасам природного газа (около 1750 трлн. куб. футов) этот регион в целом сопоставим с крупнейшей газовой державой в мире - Россией (1700 трлн. куб. фут.), но по производству, а главное, экспорту газа Ближний Восток далеко позади. Дело в том, что до начала настоящего века основные производители газа в регионе (Иран, Катар, Саудовская Аравия) использовали его в основном для внутренних нужд (или частично для внутрирегиональных, как в случае с Катаром). И только теперь они буквально спохватились и стали вынашивать масштабные планы освоения новых месторождений для поставок газа на экспорт. Несомненно, если эти планы реализуются, Ближний Восток превратится в крупного поставщика газа на мировой рынок. Однако в ближней перспективе в повестке дня остро стоит все та же проблема безопасности и стабильности поставок из этих регионов. В этой связи представляется характерным то, что происходит с предложенным Саудовской Аравией крупным газовым проектом, оцениваемым в $25 млрд. Еще в мае 2001 г. состоялась официальная церемония подписания рамочного соглашения по проекту с 8 крупнейшими нефтегазовыми корпорациями мира. С 1975 г. это был первый случай, когда Саудовская Аравия решила допустить иностранные компании до своих недр. И тем не менее дело с тех пор застопорилось и стороны никак не могут заключить окончательный контракт. Вполне возможно, что опасения, связанные с напряженной ситуацией в самой стране и в регионе, играют здесь не последнюю роль.

Небольшая зависимость по природному газу от района Ближнего Востока - общая черта для ЕС и СВА, однако ЕС отличается более высоким уровнем диверсификации источников этого важного энергоресурса. Можно сказать, что к настоящему времени в ЕС уже сложилась довольно разветвленная сеть газоснабжения, пронизывающая весь континент. Для северной части ЕС главную роль поставщиков газа играют такие внерегиональные соседи, как Россия и Норвегия. Причем после присоединения к ЕС новых членов из Центральной и Восточной Европы, многие из которых практически на 100% зависят от российского газа, значение России для ЕС существенно возрастет. В 2000 г. Россия экспортировала в ЕС и Восточную Европу 129 млрд. м ³ газа (не считая 89 млрд, поставлявшихся в европейские страны СНГ). Поставки шли главным образом в Германию, Италию, Францию, а также в Австрию, Финляндию и Грецию. В некоторые из этих стран, а также в Великобританию поставляет более 90% добываемого (в объеме 1500 млрд. куб. футов) газа северный сосед ЕС - Норвегия. С юга газом обеспечивает ЕС Алжир, который, так же как и Норвегия, до 90% своего газа и нефти отправляет в Европу, причем делает это как по морскому трубопроводу (в Испанию, Италию с выходом на Австрию), так и танкерами (СПГ поступают в Испанию, Францию, Италию, Англию, Бельгию и Грецию).

Важным отличием ЕС от СВА является то, что львиная доля импортного газоснабжения осуществляется по магистральным газопроводам (из России и Норвегии полностью, из Алжира в пропорции 50:50). Так, в 1997 г. из всех 15 членов ЕС только в Испанию поставки СПГ танкерами превышали поступление природного газа по трубе, в Бельгию, Францию и Италию поставки СПГ составляли менее половины или даже 1/20 (в Италии), а в остальные страны газ поступал по трубопроводу. Причем в абсолютном большинстве случаев

стр. 43

поставки осуществлялись на основе долгосрочных контрактов, что обеспечивает большую их надежность и стабильность, а также общую энергетическую безопасность региона. Не менее важно, на мой взгляд, что благодаря всему этому достигается и более высокий уровень экономической интегрированности как во внутрирегиональном плане, так и с ближайшими соседями-поставщиками газа.

Учитывая целенаправленную ориентацию ЕС на увеличение газового компонента в энергопотреблении региона и прогнозируемое увеличение потребления газа в течение ближайших двух десятилетий в среднем на 3% в год, руководство ЕС предпринимает энергичные усилия по углублению сотрудничества с Россией в рамках Договора к Энергетической Хартии. Тема энергетического сотрудничества занимает важное место в повестке дня всех последних саммитов ЕС-РФ. Основной принцип этого сотрудничества - стабильные и масштабные поставки газа в ЕС в обмен на крупные инвестиции в разведку месторождений, добычу и транспортировку этого топлива. Не случайно в последнее время крупные западные корпорации активизировали усилия по созданию в России СП и консорциумов в целях освоения новых крупных месторождений. Например, в июле 2002 г. Total Fina Elf SA объявила о своей готовности приобрести 25-процентную долю в разработке супергигантского месторождения газа в Баренцевом море. В свою очередь, Shall надеется закончить в этом году создание СП с "Газпромом" по освоению Заполярного месторождения.

Все это стало возможным вследствие устранения идеологических барьеров и завершения периода непредсказуемости и нестабильности в России. По объективным - географическим и природным - условиям Восточная Сибирь и российский Дальний Восток могли бы играть для СВА в энергетическом плане ту же роль, которую север европейской части России и Западная Сибирь играют сегодня для ЕС. Но по ряду известных исторических и субъективных причин этого пока не происходит. В итоге СВА пока практически полностью удовлетворяет свою растущую потребность в газе за счет импорта СПГ. В 1997 г. на СВА приходилось 75% от мировых продаж СПГ (на ЕС - менее 20% и США - 2%). Крупнейший потребитель - Япония - на 97% зависела от импорта СПГ, 70% которого поступало из Юго-Восточной Азии, а остальное - из Австралии, ОАЭ и США.

К таблице N 2 остается добавить, что в августе текущего года Китай подписал с Австралией долгосрочный контракт на поставки СПГ в южную провинцию Гуандун, где в 2005 г. войдет в строй крупнейший в стране нефтехимический завод.

Таким образом, Россия пока не числится среди значительных поставщиков нефти и газа в СВА, что, безусловно, не на пользу ни самой России, ни странам СВА, равно как и не содействует устойчивому внутрирегиональному энергетическому сотрудничеству. Сказанное не означает, однако, что для подобного сотрудничества нет перспектив. Напротив, в последние год-полтора наметились следующие важные сдвиги практически во всех странах региона.

Во-первых, в самой России новое руководство полностью осознало важность освоения природных богатств Восточной Сибири и Дальнего Востока и налаживания на этой основе тесного, в том числе энергетического, сотрудничества со странами АТР. Сам президент РФ провел ряд совещаний в этих регионах России и обсуждал энергетические вопросы во время саммитов в столицах СВА и в Москве. Вслед за этим активизировались и некоторые российские энергетические корпорации, такие, например, как ЮКОС, ТНК, "Роснефть" и даже "Газпром". В апреле этого года глава "Газпрома" Алексей Миллер и полномочный представитель президента РФ по Дальневосточному округу Константин Пуликовский подписали Меморандум о взаимодействии в деле освоения газовых ресурсов Восточной Сибири и Дальнего Востока и создании экспортного канала на азиатские рынки. А с июля этого года государственным координатором всех экспортных проектов России по поставкам газа в Китай является "Газпром" (речь идет пока о четырех проектах: о Ковыктинском месторождении; о поставках 8 млрд. м ³ с юга Западной Сибири для подпитки Транскитайского газопровода "Запад-Восток"; о будущих поставках газа из Якутии, а также о месторождении "Сахалин-1"). Государственная корпорация "Транснефть" летом 2002 г. выступила с проектом маршрута нефтепровода от Ангарска (Иркутская обл.) до побережья Японского моря на юге Приморского края протяженностью около 3885 км. Этот маршрут является оптимальным для России, так как позволяет сбалансировать обеспечение внутренних нужд России с экспортными поставками в СВА и даже в США. Ведь трасса нефтепровода пройдет по целому ряду важнейших сибирских регионов (от Иркутской области через Бурятию, Читинскую, Амурскую области, Хабаровский и Приморский края). По своей значимости это начинание ненамного уступит проекту Транссиба. Да и сам Транссиб, который в последнее десятилетие эксплуатировался

стр. 44

едва ли наполовину своей мощности, получил бы мощный стимул и поддержку. Помимо активизации общего социально-экономического развития и решения энергетических и сырьевых проблем перечисленных регионов одновременно решалась бы необычайно актуальная демографическая проблема. В перспективе по трассе нефтепровода (в одном коридоре) можно было протянуть и нитку будущего газопровода.

В конце 2002 - начале 2003 гг. развернулась конкурентная борьба между сторонниками двух проектов маршрута нефтепровода Ангарск-Дацин и Ангарск-Находка. Вопрос был вынесен на заседание правительства в середине марта 2003 г., и было принято предварительное решение вести трубопровод до Находки с ответвлением на китайский Дацин. Окончательное решение будет принято в ходе рассмотрения и утверждения общей энергетической стратегии Российской Федерации.

Во-вторых, важные подвижки имеют место в энергетической политике Китая. Это стало особенно заметно после визита бывшего премьера Чжу Жунцзи в Москву в сентябре 2001 г. и трагических событий 11 сентября в США. Позднее премьер Чжу высказался в том плане, что половина получаемой Китаем нефти и газа должна поступать с Севера. О серьезности намерений Китая говорит и такой факт: в июле 2002 г. ЮКОС и CNPC (China National Petroleum Corporation) вели переговоры об увеличении поставок нефти по железной дороге с 1,5 млн. т в 2001 г. до 3 млн. т в 2005 г. Но главное в том, что в ходе переговоров CNPC предложила кредитовать (около $700 млн) на строительство нефтепровода из России в Китай с гарантией закупок 30 млн. т российской нефти в год в течение 2010-2030 гг. В то же время китайские корпорации Sinopec и CNPC ведут с ЮКОСом переговоры о приобретении долей в ее нефтяных месторождениях в Иркутской области и Якутии. Что касается злополучного Ковыктинского газового месторождения, вокруг которого долгие годы ведутся переговоры и споры, то на сегодняшний день здесь обрисовались два лагеря и два маршрута: ВР, у которой 32% акций компании-оператора Ковыкты "Русиа петролеум", вместе с китайской стороной отстаивает маршрут газопровода, идущий прямо в Китай (минуя Монголию). С другой стороны, ТНК, владеющая 29% акций, предлагает вести газопровод в одном коридоре с проектируемым нефтепроводом от Ангарска до морского побережья в Приморье.

В-третьих, судя по всему, Япония в последнее время готова оказывать государственную поддержку совместным проектам разработки энергоресурсов на шельфе Сахалина, включая строительство первого в истории магистрального газопровода до токийского мегаполиса. На деле, однако, японские корпорации уже сотрудничают с Россией в целом ряде проектов. Так, японская Sakhalin Oil and GAS Development Co.Ltd. (SODECO) с 30% участием в консорциуме "Сахалин-1" активизировала свои усилия по реализации второй фазы - газовой - проекта. В конце августа 2002 г. акционеры SODECO - Itochu и Marubeni после тщательного изучения вопроса пришли к выводу об экономической целесообразности строительства газопровода до полуострова Босо (около Большого Токио), с пропускной способностью 8 млрд. м ³ в год. Первый газ предполагается добыть в 2005 г., а коммерческие разработки месторождения начать в 2008 г. Две другие японские компании - Mitsui и Mitsubishi - участвуют в консорциуме Sakhalin Energy в рамках проекта "Сахалин-2". Консорциум планирует начать в 2003 г. строительство завода по сжижению газа (мощностью в 9,6 млн. т в год), терминала для отгрузки нефти и СПГ и газопровода от шельфа до южной оконечности острова. Расстояние от терминала до Токио - 1800 км, в то время как расстояние от Австралии - 6800 км, а от Катара - 12 000 км. Япония уже инвестировала в сахалинские проекты примерно $600 млн.

Существенным прорывом в российско-японском сотрудничестве был визит премьера Японии Дзюнъитиро Коидзуми в Москву в январе 2003 г. В беседе с президентом Путиным он, в частности, выдвинул идею финансовой поддержки проекта нефтепровода Ангарск-Находка. Судя по сообщениям, японское правительство готово поддержать выделение для этой цели льготного, а главное - несвязанного кредита в размере до $5 млрд. и гарантировать закупки 50 млн. т нефти в год после завершения нефтепровода и освоения новых месторождений. Весьма знаменательно и то, что впервые повышенное внимание к проекту проявили и представители крупного японского бизнеса, готовые не только соучаствовать в строительстве нефтепровода, но и в совместном с Россией освоении месторождений Восточной Сибири.

И, наконец, четвертое. Южная Корея давно уже выражает желание участвовать в Ковыктинском проекте, но в настоящее время основное ее сотрудничество с Россией в области энергетики сводится к недавнему соглашению с госпредприятием "Якутскуголь" о поставках в течение трех лет коксующихся углей. (Аналогичное соглашение подписано с китайской China Steel, а в Японию "Якутскуголь" осуществлял поставки и до этого). Тем не менее во время визита председателя правления АО "Газпром" Алексея Миллера в Сеул в конце февраля 2003 г. корейская газовая компания KOGAS предложила обсудить проект строительства газопровода от Ковыкты в КНР, КНДР и Южную Корею. Стоит также отметить, что в связи с активизацией российской внешней политики на Корейском полуострове, недавним саммитом Россия - Северная Корея во Владивостоке и возобновившимися переговорами между Севером и Югом Кореи шансы на успешную реализацию проекта соединения Транскорейской железнодорожной магистрали с Транссибом возросли. Вместе с этим станет и более реальным строительство газопровода через Северную Корею в Южную. Вряд ли стоит разъяснять здесь, какие позитивные последствия все это имело бы для укрепления энергетического сотрудничества и безопасности в регионе СВА.