Историко-экономические очерки. Академия наук СССР. Институт истории. Соцэкгиз. М. 1958. 622 стр. Тираж 12000. Цена 24 руб. 50 коп.

Вопрос о формировании пролетариата в России имеет большое научное значение. Речь идет о возникновении класса, который был призван совершить величайший переворот в общественной жизни страны. Важность этой проблемы определяется также тем, что рабочий класс России сформировался в сравнительно короткий срок, быстро превратился в величайшую революционную силу. К сожалению, у нас очень мало исследований, посвященных этой важной теме. Выход в свет монографии А. Г. Рашина является отрадным фактом.

Эта работа, выпущенная вторым изданием, значительно расширена за счет новых материалов. В отличие от первого издания (1940 г.) в ней опущен раздел, посвященный характеристике процессов формирования рабочих при крепостническом строе. И это вполне резонно, так как промышленный пролетариат складывался в эпоху капитализма, и именно этот период должен быть предметом изучения. Во второе издание введена новая глава (5) - о территориальном размещении рабочих, в особые разделы выделен материал о труде женщин (гл. 6) и подростков (гл. 7), специальная глава (8) посвящена возрастному составу пролетариата. В первом издании указанные вопросы рассматривались в общей главе (6). Самостоятельно исследованы автором продолжительность промысловой деятельности (гл. 14) и производственный стаж промышленных и транспортных рабочих (гл. 15), по-новому построена глава 17 - об отрыве промышленных рабочих от сельского хозяйства. Изменено и название монографии (в издании 1940 г. она была озаглавлена "Формирование промышленного пролетариата в России. Статистико-экономические очерки"). Во "Введении" к книге А. Г. Рашин специально подчеркивает связь между обоими изданиями, указывая, что "данное исследование является продолжением и развитием" предыдущего. Однако в отличие от первой настоящая монография ставит задачей "изучение динамики численности и процессов формирования не только промышленного пролетариата, но и других важнейших групп рабочего класса капиталистической России". При этом автор стремился "определить, какова была общая численность рабочего класса России накануне первой мировой войны" (стр. 3).

В книге четыре раздела. В первом освещается динамика численности рабочих капиталистической России, во втором - формирование рабочего класса, в третьем - процесс образования постоянных кадров пролетариата, в четвертом - образовательный уровень и профессиональная подготовка рабочих. Автор изучил многочисленные источники: статистические сборники, материалы переписи населения - общие и выборочные, земские подворные переписи, данные об отдельных предприятиях, исследования статистиков и земских врачей, изучавших положение рабочих. Все статистические материалы, тщательно обработанные автором, представлены в виде таблиц. Кроме того, из использованных работ приведены значительные извлечения, подкрепляющие те или иные положения монографии. В целом труд А. Г. Рашина является серьезным вкладом в изучение истории рабочего класса нашей страны.

Остановимся на некоторых существенных моментах монографии. Анализируя в первом разделе книги динамику численности фабрично-заводского пролетариата, автор приводит важные данные о темпах роста

численности рабочих в 90-е и 900-е годы. В пореформенный период - с 1865 по 1900 год - количество рабочих увеличилось в 2,89 раза (стр. 37). Наиболее быстрый темп роста числа рабочих падает на 1887 - 1900 годы, когда численность пролетариата возросла на 79%. В 1900 - 1913 годах увеличение было значительно меньшим - всего на 33,2%. А. Г. Рашин делает вывод: "Следовательно, темп прироста численности фабрично-заводских рабочих за рассматриваемый период (1900 - 1913 гг.) оказался в 2,4 раза ниже, чем за предшествующие 13 лет (1887 - 1900 гг.), когда численность рабочих возросла на 79%" (стр. 63). В данном случае сказалось влияние кризиса 1900 - 1903 гг., а также длительной депрессии, продолжавшейся до 1910 года. Следует отметить, что в течение 90-х годов особенно бурно развивалась металлургия юга России, в 1882 - 1899 гг. число рабочих в этой отрасли увеличилось в 12 раз (стр. 29). Автор исчисляет общее количество фабрично-заводского пролетариата в 1913 г. в 3,1 млн., а вместе с фабрично-заводскими служащими - в 3,35 млн. человек. Сюда надо присоединить рабочих железнодорожных мастерских, которых в 1908 г. насчитывалось 85,4 тыс. (стр. 63).

Необходимо остановиться на одной ошибочной формулировке автора. Касаясь развития бакинской нефтяной промышленности, он пишет: "В связи с общим промышленным подъемом в 1898 - 1901 гг. и в бакинской нефтяной промышленности наблюдается значительный рост численности рабочих и служащих с 20,5 тыс. в 1898 г. до 37 тыс. человек в 1901 г." (стр. 71). С середины 1899 г. промышленного подъема уже не было, так как в это время начался кризис, о чем автор сам пишет на стр. 44 - 46 и 51. Что касается Баку, то там кризисные явления проявились позднее - в 1902 - 1903 гг., в описываемый же период продолжался рост добычи нефти и числа рабочих ¹ .

Следует отметить и такой пробел, как отсутствие показа особенностей формирования рабочего класса в период империализма, хотя автор посвящает динамике численности рабочих на этом этапе специальную главу (2). Касаясь кризиса 1900 - 1903 гг. и последующей длительной депрессии, А. Г. Рашин не вскрывает их особенностей в связи с наступлением эпохи империализма в России. Нам кажется, что следовало бы отметить такую важную черту этого периода, как быстрая концентрация промышленности и пролетариата. Одни лишь цифры не дают полной картины промышленного развития России, тем более, что темпы роста численности рабочих были тогда ниже, чем в 90-е годы. Правда, автор посвящает вопросам концентрации пролетариата специальную главу (3), но и здесь он не делает обобщений и не показывает, вследствие каких причин происходил данный процесс.

Большое влияние на динамику численности рабочего класса оказала первая мировая война. А. Г. Рашин исследует многочисленные материалы, показывая, как в начале войны уменьшилось число рабочих, а затем начался некоторый количественный рост. В целом с 1 января 1914 г. по 1 января 1917 г. численность рабочих на предприятиях, подчиненных надзору фабричной инспекции, увеличилась на 6,5% (стр. 74). Но такое увеличение было весьма неравномерным. Так, число рабочих, занятых обработкой металлов, выросло на 66,6%, а обработкой животных продуктов - на 55,6%, обработкой волокнистых веществ (главным образом в швейной промышленности) - на 51%. В машиностроении уже в 1915 г. численность рабочих повысилась на 31,5%, а в 1917 г. в сравнении с 1913 г. увеличилась на 111%. В то же время в хлопчатобумажной промышленности количество рабочих уменьшилось на 4,2% (стр. 77). Эти данные показывают, что война потребовала перегруппировки рабочей силы, в связи с чем произошло ее перемещение из одних отраслей промышленности в другие.

Интересные данные автор приводит за 1901 - 1913 годы. Прирост численности рабочих на предприятиях, подчиненных фабричной инспекции, составил 37,1%. В крупных предприятиях (свыше 1000 чел.) он достигал 72%, то есть почти в два раза превышал средний. Удельный вес крупнейших предприятий вырос. Если в 1901 г. на них сосредоточивалось 32,1% всех рабочих, то в 1913.г. - 40,2% (стр. 100). Влияние кризиса на процессы концентрации производства и рабочего класса констатировал еще в 1901 г. В. И. Ленин в статье "Уроки кризиса" ² .

¹ См. П. И. Лященко. История народного хозяйства СССР. Т. II. М. -Л. 1948, стр. 238.

² См. В. И. Ленин. Соч. Т. 5, стр. 73 - 77.

Особенно высокой степени концентрации достигли металлургические заводы юга России, причем быстрее росли крупнейшие из них - с числом рабочих свыше 3500 человек. Так, в 1900 г. на предприятиях с числом рабочих свыше 1000 чел. работало 95,9% рабочих, в 1912 г. - 97,4%, а на заводах с числом рабочих свыше 3500 чел. в 1900 г. - 47,1%, в 1912 г. - 82,7% (стр. 102). Однако, приводя эти данные, автор не показывает причин такой высокой концентрации, хотя это была одна из наиболее важных особенностей промышленного развития России в эпоху империализма. Интересны также сведения о концентрации петроградской промышленности к 1 января 1917 года. А. Г. Рашин составил по данным С. Г. Струмилина ³ таблицу, из которой следует, что в Петроградской губернии на предприятиях с числом рабочих свыше 1000 чел. было сосредоточено 67,9% рабочих, в том числе на предприятиях по металлообработке - 80,5% (стр. 105). По тем же данным, в Петрограде к началу революции насчитывалось до 400 тыс. рабочих, из них на 140 заводах, имевших свыше 500 чел., - 77,8%. Это и была та революционная сила, которая сыграла решающую роль в октябрьские дни 1917 года.

Как уже отмечалось, одной из задач автора являлось выяснение общей численности рабочих в 1913 году. Анализируя различные данные, он составил таблицу, в которой приведена примерная общая численность лиц наемного труда в России в 1913 году. Людей такой категории имелось 17,8 млн. человек, в том числе фабрично-заводских и горнозаводских рабочих и служащих - 3,35 млн., рабочих, занятых на дому, на мелких предприятиях в городах и сельской местности, - 3 млн., строительных рабочих - 1,5 млн., рабочих и служащих транспорта и связи - 1,4 млн., сельскохозяйственных рабочих - 4,5 млн., чернорабочих и поденщиков - 1,1 млн., "прислуги" в учреждениях, на фабриках и заводах, в усадьбах и домовой - 550 тыс., рабочих, учеников и служащих в сфере торговли, в гостиницах и т. д. - 865 тыс., домашней "прислуги" - 1,55 млн. человек (стр. 171).

Наконец, в первом разделе монографии А. Г. Рашин характеризует труд женщин и подростков, динамику их численности и удельный вес в составе рабочего класса.

Второй раздел монографии - "Процессы формирования рабочего класса капиталистической России" - автор относит к числу основных (стр. 301). Однако здесь рассматривается лишь одна сторона проблемы - источники формирования рабочего класса, тогда как самый этот процесс означает и его становление, превращение отдельных категорий рабочих, которые вербовались из различных слоев населения, в промышленный пролетариат. Эта важнейшая часть проблемы не проанализирована не только в данном разделе, но и в последующих частях книги.

Важнейшей задачей второго раздела автор считает "изучение распространения промыслов крестьянского населения и состава промышленников ⁴ за период 1890 - 1913 гг., основанное на систематизации и анализе материалов земских подворных переписей" (стр. 305). А. Г. Рашин привлекает и другие источники, чтобы показать распространение отхожих промыслов. Попутно он подвергает критике изучаемые им материалы, разбирает взгляды различных авторов, освещавших отдельные вопросы рассматриваемой проблемы. Устанавливая данные об отходе крестьян на промыслы, А. Г. Рашин показывает, что главной фигурой среди "промышленников" был разорившийся крестьянин. Именно он составлял основной контингент, за счет которого пополнялись ряды промышленных рабочих. Извлекая данные из различных переписей и подсчетов других авторов, изучавших численность и состав "промышленников" тех или иных районов страны, А. Г. Рашин привел итоговую цифру - 11,5 - 12 млн. по 50 губерниям Европейской России (стр. 309). Правда, ниже он делает следующее заключение: "...число промышленников по 50 губерниям Европейской России, по нашим подсчетам, определено примерно в 11 - 11,5 млн. человек, а "лиц с побочными занятиями" в пределах той же территории оказалось лишь немногим более 5 млн. человек" (стр. 343).

Другим источником формирования рабочего класса были разорившиеся кустари. Лица этой категории по сравнению с крестьянами обладали уже некоторыми необходимыми для рабочих промышленных

³ С. Г. Струмилин. Общий обзор Северной области. "Материалы по статистике труда Северной области". Вып. I. Пггр. 1918.

⁴ Так А. Г. Рашин называет крестьян, работавших на промыслах. Это название вызывает сомнения, ибо промышленниками в собственном смысле слова следует считать хозяев предприятий. В. И. Ленин, употребляя данный термин, берет его в кавычки (Соч. Т. 3, стр. 203). А. Г. Рашин почему-то не всегда этого придерживается.

предприятий качествами: сноровкой и производственными навыками. Наконец, третьим источником были семьи самих рабочих. Сведения об этом источнике, его роли и значении в пополнении рядов рабочих автор привел в третьем разделе книги, где рассматривается вопрос о создании постоянных кадров промышленного пролетариата.

Далее в монографии исследуется рост городского населения России с 1863 по 1913 г. и устанавливается, что темпы его в два с лишним раза превышали темпы общего роста населения. В 28 городах темпы роста населения были в 4,1 раза выше, а в таких центрах, как Баку, количество жителей выросло в 16,7, Иваново-Вознесенск - в 13,4, Екатеринослав - в 10,6 раза (стр. 352 - 353). Эти данные представляют большой интерес, так как они показывают, как развивалась промышленность различных городов, в каких из них сосредоточивались массы рабочих, превращая эти пункты в центры революционного движения. Автору следовало бы, на наш взгляд, постоянно подчеркивать эту сторону проблемы, не ограничиваясь одними цифровыми характеристиками.

Предпоследняя глава второго раздела - 12-я - озаглавлена так же, как и весь раздел. Можно было бы предположить, что автор попытается здесь подвести итоги своего исследования. Между тем необходимость этой главы мотивируется следующими словами: "Помимо материалов, приведенных в предыдущих главах II раздела, касающихся общих условий формирования рабочих капиталистической России, считаем необходимым сгруппировать также ряд дополнительных данных, характеризующих условия формирования важнейших групп рабочих в различных районах страны" (стр. 409). Для чего же понадобилась в таком случае особая глава? Ведь такого рода данные можно было бы с успехом использовать и не прибегая к специальному обособлению материала. А. Г. Рашин приводит цифры по отдельным губерниям Московского и других промышленных районов и по ряду крупных заводов, делая вывод, что во многих местах рабочие состояли из лиц, живших поблизости от предприятий (стр. 436). Далее он показывает, что рабочие - выходцы из других губерний - составляли определенную часть в составе пролетариата данной области в зависимости от того, из каких районов они сюда пришли. Например, в 1864 г. в Петербурге больше всего среди рабочих было уроженцев Тверской губернии (22,3%), затем самого Петербурга и Петербургской губернии (20,8%) (стр. 436). В 1869 и 1910 гг. основной контингент рабочих складывался из крестьян примерно тех же губерний: Тверской в 1869 г. - 16,8%, в 1910 г. - 19,6%, Ярославской - соответственно 22,1 и 12,4%, Петербургской - 13,2 и 7,9% и т. д. (стр. 437 - 438).

Иначе обстояло дело на юге России. Сюда главная масса рабочих притекала из центральных губерний, причем это были не только выходцы из крестьян, но и лица, работавшие ранее на предприятиях. Так, среди заводского населения Юзовки в 1884 г. 41,2% прибыло из центральных губерний, 22,3% - из южных и юго-западных, 24,3% - из Екатеринославской губернии (стр. 443). На Днепровском заводе в первой половине 90-х годом около 55% рабочих были выходцами и великорусских губерний, 27% - из польских и 15% - из украинских (стр.. 444).

Приводя эти, как и другие, данные, автор не делает, к сожалению, необходимых выводов, ограничиваясь ссылкой на работу В. И. Ленина "Развитие капитализма в России" ⁵ . По нашему мнению, следовало бы отметить, что в южной металлургии рабочий класс рекрутировался из двух братских национальностей и в процессе его формирования изживались те незначительные националистические пережитки, которые имелись у отсталой части рабочих до прихода их на заводы.

В третьем разделе монографии исследуется процесс образования постоянных рабочих кадров. Автор начинает анализ с рассмотрения материалов, характеризующих продолжительность промысловой деятельности населения. Им приведены цифры работавших длительное время на фабриках выходцев из Тверской и Тульской губерний. Так как сведения по этим вопросам разрознены, поскольку сплошные обследования не проводились, А. Г. Рашину пришлось привлечь разнообразный материал, который дает основание утверждать, что процесс оседания "промышленников" на фабриках и заводах все более усиливался. При этом наиболее длительное время на заводах работали беспосевные крестьяне, то есть выходцы из беднейших слоев деревни. В Тульской губернии в 1910 - 1912 гг. работавшие в течение года "промышлен-

⁵ См. В. И. Ленин. Соч. Т. 3, стр. 482 - 483.

ники" составляли 61,4% их общего числа, в Тверской в 1911 - 1913 гг. - 49,5% (стр. 487). Анализируя статистические материалы, автор приходит к выводу: "Приведенные разнородные материалы по 9 губерниям, относящиеся к 90-м годам и к началу XX века, свидетельствуют, что для большинства промышленников, и в особенности для отхожих, продолжительность промысловой деятельности была высокой и что промысловая деятельность становилась для значительных групп сельского населения уже постоянным занятием... Особенно продолжительными оказались промыслы в беспосевных и малоземельных хозяйствах" (стр. 493).

Изучая вопрос о производственном стаже промышленных и транспортных рабочих, А. Г. Рашин привел расчеты по Московской, Владимирской и другим губерниям, а также по ряду отдельных крупных предприятий. В Московской губернии в 1879 - 1885 гг. уже работало 63,4% рабочих, имевших 7-летний и более высокий производственный стаж (стр. 498). Во Владимирской губернии с 1897 г. с 5-летним и выше производственным стажем насчитывалось 44,4% рабочих (стр. 500). На Балтийском заводе в 1906 г. трудилось 34,7% рабочих со стажем свыше 5 лет (стр. 503). Среди петербургских металлистов в 1908 г. имелось 38,7% рабочих со стажем, превышавшим 5 лет, в том числе 12,9% пролетариев более чем с 10-летним стажем (стр. 504). Даже в угольной промышленности Донбасса, где всегда было занято много сезонников, создавались кадры постоянных рабочих. Это доказывается не только данными о среднегодовом стаже за ряд лет, но и анализом динамики населения рудничных поселков Донецкого бассейна за 1905 - 1913 гг. (стр. 511). А. Г. Рашин изучил материалы и о создании постоянных кадров рабочих на железнодорожном и речном транспорте.

В специальной главе монографии анализируется преемственность промышленного труда. Например, на московских фабриках по обработке волокнистых веществ в 1881 г. из обследованных рабочих 42,8% вышли из семей промышленных рабочих, среди прядильщиков таких было 82,1% (стр. 532). В трех уездах Московской губернии в 1884 - 1885 гг. из 18576 фабричных рабочих 55,3% вышли из рабочих семей, на предприятиях по обработке волокнистых веществ процент таких пролетариев достиг 70,5 (стр. 534).

Из этих данных видно, как складывались кадры потомственных рабочих - костяк пролетарской армии. Правда, еще и до 1917 г. примерно 30% фабрично-заводских рабочих страны было связано с землей, а около 20% вело свое хозяйство при помощи членов семьи (стр. 577 - 578). Тем не менее, постоянные кадры пролетариата были уже налицо. И А. Г. Рашин с полным основанием пишет, что в "капиталистической России уже были созданы значительные постоянные, в ряде случаев и потомственные, кадры рабочих со сравнительно продолжительным производственным стажем" (стр. 577, см. также стр. 480).

Последний раздел монографии состоит из одной главы и освещает образовательный уровень рабочих дореволюционной России. Автор приводит здесь данные переписи 1897 г. о грамотности населения. Всего грамотных было 21,1%, в том числе среди рабочих-мужчин - 47,2%, женщин-работниц и "прислуги" - 25,8%, поденных и чернорабочих - 28,7% (стр. 580, 583, 584). Среди рабочих и работниц московских фабрик и заводов процент, грамотности в 1902 г. достигал 56, в том числе у мужчин - 69,9, у женщин - 19,3 (стр. 597). По данным 1918 г., среди 973,6 тыс. учтенных рабочих грамотных было 64%, в том числе мужчин - 79,2%, женщин - 44,2% (стр. 600 - 601). Эти хотя и неполные сведения говорят о медленном росте грамотности среди рабочих капиталистической России. Коренным образом изменилось положение лишь после Великой Октябрьской социалистической революции.

Нам хотелось бы также остановиться на вопросах, которые не нашли достаточного освещения в книге или оставлены автором без внимания.

Подзаголовок первого издания труда А. Г. Рашина гласит: "Статистико-экономические очерки", во втором издании значится: "Историко-экономические очерки". Содержание монографии показывает, что можно было бы сохранить первый подзаголовок, поскольку автор ограничивается в своем исследовании анализом статистических материалов, не касаясь исторических событий, связанных с процессом формирования российского пролетариата. Обилие таблиц не только определяет характер работы, но и является недостатком книги, так как затрудняет ее усвоение. А. Г. Рашин дал двоякого рода таблицы: за номерами - как основные - и без нумерации - вспомогательные. В общей сложности они состав-

ляют 265 страниц из 615 имеющихся в книге. Таблицы комментируются, и в связи с этим многие цифры повторяются. Думается, что не было нужды в таком количестве статистических выкладок в тексте; значительная часть их могла быть помещена в приложении. Следует отметить, что первое издание книги было в меньшей степени перегружено таблицами.

Автор не указывает, почему одни таблицы являются основными, другие - дополнительными, и читателю не ясно, какой принцип положен в основу такого деления. Например, на стр. 33 приводятся две таблицы, одинаковые по объему и по типу: одна показывает динамику добычи каменного угля и железной руды, а также выплавки чугуна за 1890 - 1900 гг., другая - динамику численности рабочих каменноугольной промышленности за 1887 - 1900 годы. Первая дана как вспомогательная, вторая - как основная. На стр. 95 приводится таблица о распределении крупнейших фабрик Европейской России на группы по числу рабочих за 1879 - 1894/95 годы. Эта таблица дана как вспомогательная. Число таких примеров можно умножить (см., например, стр. 105, 180 - 183, 602 и др.).

А. Г. Рашин поставил перед собой задачу - изучить процесс формирования рабочего класса России в дооктябрьский период. С этой целью им проделана огромная работа по собиранию статистических данных, на основании которых он показал источники формирования рабочего класса, его концентрацию, увеличение числа постоянных рабочих к концу XIX в. и в начале XX в. и т. д. Но встает вопрос: что понимать под процессом формирования пролетариата? Можно ли ограничиться лишь показом источников этого процесса или есть и другая часть проблемы - процесс становления рабочего класса, превращения его в пролетариат в собственном смысле слова? Два года назад Л. М. Иванов, рассматривая исследования украинских историков по затронутому вопросу, отметил общий недостаток многих из них. "Как и у А. Рашина, так и в упомянутых работах (Ф. Е. Лося и А. А. Нестеренко. - Н. Я. ) - пишет он - речь идет не о формировании пролетариата, а о кадрах рабочих для промышленности и источниках их пополнения" ⁶ . Внес ли что-нибудь новое в этом отношении А. Г. Рашин во второе издание своей книги? Нет. Он по-прежнему оставляет в центре внимания вопрос об источниках формирования рабочего класса, о пополнении его рядов, проблему же становления пролетариата, по существу, не освещает.

Между тем в распоряжении автора был огромный фактический материал и основополагающие указания классиков марксизма-ленинизма. Еще в "Манифесте Коммунистической партии" К. Маркс и Ф. Энгельс, показав, как пролетариат рекрутируется из всех классов населения, писали: "Пролетариат проходит различные ступени развития ... с развитием промышленности пролетариат не только возрастает численно; он скопляется в большие массы, сила его растет, и он все более ее ощущает. Интересы и условия жизни пролетариата все более и более уравниваются по мере того, как машины все более стирают различия между отдельными видами труда..." ⁷ . И действительно, мощь пролетариата как класса растет гораздо быстрее, чем его численность. Именно на эту сторону следовало обратить внимание, как и на то, что растущий пролетариат все более ощущает свою силу по мере скопления "в большие массы". Этот процесс тесно связан с концентрацией промышленности, в условиях которой рабочие значительно скорее превращаются в подлинных пролетариев.

"В крупной машинной индустрии, - писал В. И. Ленин, имея в виду предшествующие ей стадии развития капитализма, - все эти задержки (обилие мелких заведений, сохранение связи с землей, сохранение традиций в производстве. - Н. Я. ) отпадают; крайности общественных противоположностей достигают высшего развития" ⁸ . Именно на этой стадии рабочие превращаются в пролетариев. "Крупная машинная индустрия, - продолжает В. И. Ленин, - доканчивает это преобразование, отделяет окончательно промышленность от земледелия, создает... особый класс населения, совершенно чуждый старому крестьянству, отличающийся от него другим строем жизни, другим строем семейных отношений, высшим уровнем потребностей, как материальных, так и духовных... Крупная машинная индустрия, концентрируя вместе массы рабочих, сходящихся нередко из разных концов страны, абсолютно уже не мирится с остатками

⁶ Л. М. Иванов. К вопросу о формировании пролетариата Украины. "Вопросы истории", 1957, N 6, стр. 140.

⁷ К. Маркс и Ф. Энгельс. Манифест Коммунистической партии. М. 1956, стр. 41 - 42.

⁸ В. И. Ленин. Соч. Т. 3, стр. 478.

патриархальности и личной зависимости..." ⁹ . Эти ленинские высказывания дают ключ для анализа качественных изменений в составе пролетариата, собранного на крупнейших предприятиях и приобретающего там совершенно новые черты.

А. Г. Рашин привел многочисленные данные об отрыве рабочих от сельского хозяйства и концентрации их на крупных предприятиях. Но как шло превращение этих рабочих, пришедших из различных слоев населения и из разных мест страны, в настоящий пролетариат, в работе не показано. Правда, судя по содержанию монографии, А. Г. Рашин не ставил перед собой такой задачи, хотя она непременно должна быть в поле зрения ученого, исследующего процесс формирования пролетариата. Касаясь обобществления труда и характеризуя основные черты этого важнейшего процесса. В. И. Ленин писал: "...все указанные изменения старого хозяйственного строя капитализмом неизбежно ведут также и к изменению духовного облика населения. Скачкообразный характер экономического развития, быстрое преобразование способов производства и громадная концентрация его, отпадение всяческих форм личной зависимости и патриархальности в отношениях, подвижность населения, влияние крупных индустриальных центров и т. д., - все это не может не вести к глубокому изменению самого характера производителей..." ¹⁰ .

В. И. Ленин многократно подчеркивал качественно различные процессы в формировании рабочего класса; он указывал вместе с тем, что в уже сложившемся пролетариате есть различные слои. Имея в виду московских рабочих первого десятилетия XX века, трудившихся на крупных и мелких фабриках, он отмечал: "...перед нами совершенно различные социальные типы" и "статистика, которая их не различает, решительно никуда не годится..." ¹¹ . Следовательно, даже в среде самих рабочих В. И. Ленин видел различные социальные типы, указывал, что подлинные пролетарии - это рабочие крупнейших предприятий. Металлистов он, например, прямо называл авангардом всего пролетариата ¹² .

Поэтому необходимо изучать не только источники формирования пролетариата, но и процесс превращения рабочих в настоящих пролетариев - с особой психологией, возникшей благодаря особым условиям труда, с особым строем всей жизни. Только в среде такого пролетариата рождается и развивается огромная восприимчивость к марксистской идеологии, именно этот сложившийся класс выступает авангардом всего народа в борьбе против капитализма, является великим созидателем социалистического общества. Вот почему процесс складывания и становления пролетариата - процесс его формирования - должен рассматриваться всесторонне, в свете указаний классиков марксизма-ленинизма. К сожалению, в серьезном исследовании А. Г. Рашина данная сторона проблемы не получила освещения.

Несмотря на этот существенный недостаток, фундаментальный труд А. Г. Рашина - большой вклад в изучение вопроса о формировании рабочего класса дореволюционной России.

⁹ Там же, стр. 480.

¹⁰ Там же, стр. 526 - 527

¹¹ В. И. Ленин. Соч. Т. 18, стр. 240 - 241.

¹² См. В. И. Ленин. Соч. Т. 16, стр. 370, 380.